II. Рождество

— Jingle bells, jingle bells Jingle all the way, Oh, what fun it is to ride In a one-horse open sleigh, hey… — голос Элианты разносился по всей квартире, пока она, пританцовывая, готовила завтрак. Эймонд улыбнулся, оставшись в дверях, наблюдая за тем, как девушка пела с очаровательной улыбкой на губах, пытаясь при этом не пережарить яичницу с беконом. Начиная с середины декабря, утренняя музыка в их доме из странной смеси инди, попа и рока превращалась в типично рождественскую, «ради создания праздничного настроения», говорила она, продолжая в сотый раз издеваться над наследием Фрэнка Синатры. — Привет! — воскликнула Лео, завидев друга. — Позавтракаешь со мной? — Конечно. Пожалуй, даже огни на праздничной елке, не могли затмить сияющего лица девушки, настолько счастливой она казалась в этот момент. — Я уж подумала, что ты решил окончательно переселиться на работу, — сказала она, поставив перед Эймондом тарелку. Яичница, с томатными глазами, бровями из укропа и шикарными беконными волосами, кокетливо улыбалась ему порезанными оливками. Эймонд усмехнулся, кто же знал, что он так соскучится по этим нелепым произведениям кулинарного искусства. — Я был к этому очень близок, но решил, что твои завтраки определенно стоят того, чтобы остаться на месте. Это что моя футболка? — он смотрел на подругу изучающим взглядом, в котором отчетливо читалось волнение. Определенно эта вещь, подчеркивающая стройные длинные ножки шла ей гораздо больше. К тому же, учитывая безразмерность футболки, короткие шортики под ней, разглядеть было практически невозможно, из-за чего воображение тут же принялось лихорадочно представлять что-то совсем неприличное. — Эээм, да. Мне очень нравится ее носить, — Лео приподняла ворот футболки принюхиваясь, — она пахнет тобой. От подобного признания тело бросило в жар, он нервно сглотнул, пытаясь отбросить тысячи порочных мыслей за секунду, пронесшихся в голове. — Что ж, пожалуй, я знаю, что подарить тебе на Новый Год — коллекцию огромных футболок и мужской одеколон, — ответил он сдавленно. — Хорошая попытка, но это все равно не спасет твой гардероб от набегов. — Не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Даже Вхагар не спасает. — Не скажи, она смотрит на меня таким осуждающим взглядом, когда я роюсь в твоем шкафу, что мне становится даже стыдно. — Однако тебя это не останавливает. — Если ты хочешь уберечь свою одежду от посягательств, тебе нужно завести, как минимум дракона. Далее, обсудив последние новости, Элианта принялась рассказывать об очередных попытках миссис Беркли сосватать свою среднюю дочь, которая все никак не желала выходить замуж за предложенных кандидатов. К счастью, Лео покинула семейное гнездо сразу же после школы, изредка наведываясь в гости исключительно по праздникам, поэтому, хоть ей и перепадала часть нотаций из-за отсутствия жениха, с нетленными «часики то тикают», «моложе не становишься» «рожать в сорок лет собралась?» и т.д. все же это не так раздражало, было в этом даже что-то родное, близкое, значащее «и вот я дома». — Ты поедешь со мной на рождество в Дербшир? — с надеждой спросила Элианта. — Мама собирает все семейство, а я не могу остаться без поддержки. — Почему бы тебе не позвать своего парня? — Эймонд слегка сжал челюсть. Он неделями торчал в университете, лишь бы не слышать многочисленные речи о том, какой доктор Хайтауэр замечательный тип, и как превосходно он умеет совать язык в чужой рот. — Мартина? Ты шутишь? Мы только недавно начали встречаться, если его познакомить с моей матушкой прямо сейчас, у него случится шок. И сбежит от меня принц, сверкая пятками. Нет, я лучше подожду, пока он не влюбится настолько, что не сможет без меня жить, и только потом представлю своей семье. — Какое коварство. А меня тебе не жаль? — За столько лет, у тебя наверняка выработался иммунитет. С этим сложно поспорить, и все же Эймонд предпочел промолчать. — Да ладно, — не сдавалась девушка. — Подумаешь моя мама пожурит тебя немного, из-за того, что ты до сих пор на мне не женился, а бабушка назовет нас безбожниками, и пригрозит адскими муками за совместную жизнь без брака, зато будет весело! К тому же, если я поеду одна, боюсь вместо запеченного поросенка, мои дражайшие родственники сожрут на ужин меня. Кто тогда будет готовить тебе такие вкусные завтраки? — Ладно, так уж и быть, ради твоих улыбающихся яичниц, я пойду на что угодно. *** Миссис Мариана Беркли наводила ужас на всех своих неженатых детей, единственным способом избавиться от ее дотошных, непрекращающихся поучений, было обручиться с кем-нибудь подходящим. Это важный момент. Выйти замуж от безысходности за бездомного, не получится, подобный ход не прервет поток нотаций, а вероятно его даже увеличит. Поэтому ее дочери находились под постоянным давлением, разумеется, кроме тех, кто все же осчастливил матушку удачным браком. Такое мировоззрение, где все вращается вокруг семейных ценностей, было единственной точкой соприкосновения с ее свекровью — миссис Иоландой Беркли, которая помимо прочего являлась глубоко религиозным человеком, считающей всех вокруг недостойными грешниками, в то время как окружающие «грешники» считали ее саму исчадьем ада. Тем не менее, Эймонд находил весьма забавными ее красочные истории о том, что делают в преисподней с прелюбодеями. Подобными рассказами сердобольная старушка делилась весьма охотно, надеясь образумить распустившуюся молодежь, и никакие заверения о том, что их с Элиантой связывают максимально платонические отношения, не могли заставить женщину перестать читать молитву о спасении заблудших душ, ведь они живут во грехе! Без брака, в одной квартире! Немыслимо! Однажды она даже с помощью пульверизатора опрыскала парня святой водой, пытаясь смыть пятна проступавшего порока. Эймонд обожал эту старушку. В этот раз обошлось без омовений, однако, как только друзья вошли в дом, бабушка Иоланда, сидящая в кресле, окрестила их на расстоянии, тем самым облегчив тяжесть прегрешения. Эймонд действительно с теплотой относился к семье Элианты. Мистер и миссис Беркли приветствовали его как родного сына, старшие дети воспринимали его как брата, а младшие все время требовали с ними поиграть. — Эймонд! Как давно мы не виделись! — Элоиза, которой недавно исполнилось шестнадцать лет, именовала его не иначе как зять. Элианта подозревала, что сестренка больше любит Эймонда, чем ее саму, но исключительно как состоявшегося родственника, коим он вообще-то не являлся. Ее семейство почему-то решило, что они обязательно поженятся. Их женили каждый год на протяжении почти двадцати лет — с момента завязавшейся дружбы. Упрямство брачующихся несомненно приводило всех Беркли в уныние, но они славились оптимизмом и упорством, поэтому не оставляли надежд до последнего. Вот почему семейный ужин, в зависимости от настроения, мог стать и прекрасным событием, где можно от души посмеяться, и настоящей тягостью, с желанием убраться как можно дальше от этих ненормальных людей. * Элианта обожала рождественскую пору, и дело не только в детском предвкушении чего-то волшебного, но и в окружающей красоте. Множество разноцветных гирлянд, песни, несущие атмосферу праздника, улыбающиеся люди, спешащие за подарками и снег, много снега буквально повсюду. Но главное — семья. Как бы не пыталась девушка абстрагироваться от влияния родственников, от их причуд, порой забавных, а порой раздражающих, она любила Рождество благодаря им. Все самые уютные, теплые воспоминания из детства, с елкой, уставленной подарками, с камином, увешанным именными носками братьев и сестер, с шумными праздничными обедами, связаны исключительно с семьей. Это были такие родные, душевные воспоминания, что проигнорировать приглашение матери не смог ни один из ее отпрысков, учитывая что некоторые из них, успели обзавестись собственными семьями, дом ломился от многочисленных Беркли и их возлюбленных. Но в доме, как и в сердце Марианы, хватало места для всех. Благодаря обилию родственников, Эймонду и Элианте всего лишь десять раз заявили, что они — прекрасная пара, созданная друг для друга и шесть раз спросили о точной дате свадьбы. Будь народу поменьше, подробные ремарки вставлялись бы через каждое пятое слово, так что, можно сказать, что в большом семействе иногда кроется спасение. К тому же, старшие дочери приехали со своими мужьями и детьми, один из зятьёв даже привез потенциального родственника — своего хорошего друга, прямиком из северной Шотландии. Поэтому миссис Беркли, не уставала рассказывать мистеру Старку о том, как талантлива и прекрасна ее средняя дочь — Эленда. — Видишь, все не так плохо, — шепнула Лео на ухо Эймонду. — Да, людям гораздо легче, когда страдания обходят их стороной, цепляясь к кому-то другому. Лео засмеялась, но тут же закусила губу, почувствовав примесь вины и стыда за веселье над горем сестры, которая явно испытывала неловкость перед гостем. Кажется, мистер Старк, с интересом поглядывающий на раскрасневшуюся Эленду, теперь знает о ней больше, чем кто бы то ни было. После ужина, как обычно шумного, все присутствующие отправились в гостиную, восхищаться чудесно украшенной елкой. Друзья стояли чуть поодаль, не мешая детям с криками носиться по комнате. — Все в порядке с твоей Вхагар! — уверяла Элианта, когда разговор зашел об оставшемся дома питомце. — Вейла, прекрасно о ней позаботится. — Она однажды ее перекормила. Потом мы целых три дня мучились изжогой. Беркли улыбнулась, услышав это его «мы», о такой заботе и преданности, которая достается обычной змеюке, можно только мечтать. — После того, что ты устроил бедной Вейле в прошлый раз, я уверена — порции будут отмеряться строго на весах Она подняла голову, и вдруг воскликнула: — Омела! Мы стоим под омелой! Стародавний обычай гласит: пара, оказавшаяся под ветвями омелы обязана поцеловаться. Эймонд от неожиданности растерялся. — Это просто дурацкая традиция, совершенно не обязательная к исполнению, к тому же… Договорить он не успел, потому что внезапно ощутил, как мягкие губы самой желанной девушки в мире, невесомо коснулись его губ. Вряд ли это действо можно назвать настоящим поцелуем, улыбающаяся Элианта в подобном жесте не видела ничего необычного, так она могла чмокнуть даже сестру, но Эймонд… Он почувствовал, как взметнулся пульс, как голова, переставала быть ясной, словно под действием алкоголя, ее близость, ее тепло, треклятый запах сирени, натурально лишал рассудка. Он шумно выдохнул, а затем притянул ее обратно, впившись в сладкие губы со всей возможной страстью. Египетские фараоны! До чего же восхитительно… Ее чувственные, мягкие губки, ее влажный, дразнящий ротик, ее жаркий язычок, сводящий с ума… Божественный вкус, самый потрясающий из возможных. Эймонд с трудом дышал, умирая от осознания того, как самозабвенно она отвечает, как ее горячее дыхание прерывисто вырывается из груди, как тонкие пальчики стискивают его плечи, и путаются в волосах, пока он всеми силами пытается удержаться от того, чтобы не прижать ее к стене, задирая коротенькое черное платье, весь вечер соблазнявшее его демонстрацией роскошных бедер. Наконец, с трудом, достойным самых высоких похвал, он оторвался от девушки, все еще тяжело дыша. Ее красота в этот миг выходила за все мыслимые границы — сияющие зеленые глаза, покрасневшая кожа, обольстительные губы, слегка припухшие благодаря его стараниям. Богиня, не иначе. — Если следовать традициям, то сполна, — выдохнул он хрипло. Она лишь кивнула, глядя на него так, словно видит впервые. Возможные объяснения были прерваны громким детским плачем — племянник споткнулся о ногу племянницы и разбил себе нос. * В тот особый момент, когда друзьями овладевала безумная страсть, когда чувства казались столь явными, признаться было проще простого, но с каждым пройденным часом, бессонным, наполненным страхами и сомнениями, высказать очевидное становилось сложнее. Их дружба — редкое сокровище, мало кому удается встретить родственную душу, порой и целой жизни не достаточно, чтобы обрести нечто настолько ценное. И потерять такое, может только глупец. Никому не хочется считать себя обделенным умом, поэтому к утру, дабы избежать рисков, каждый решил действовать исходя из поведения другого, а поскольку, вечно оглядываясь, они вели себя так, словно подобные поцелуи под омелой — вполне обычная вещь, пришлось принять тот факт, что отношения их останутся неизменными. Но только на первый взгляд. После обеда молодая и не обремененная родительскими хлопотами часть семейства отправилась в центр графства. Там всех жителей ждала праздничная елка, человек переодетый в Санта Клауса, готовый прокатить в санях, запряженными самыми настоящими оленями, каток и много чего еще, говорящим о том, какой чудесной может быть зима. Эймонд беседовал с мужской половиной компании, а Элианта с женской — т.е. с сестрами. — Я видела ваш поцелуй, — захихикала Элоиза. — Если все друзья ведут себя подобным образом, то моя дружба с Лианой Тирелл, совсем скоро заиграет новыми красками. — Там была омела! — пыталась оправдаться Элианта. — Поцелуй под омелой — пустая и давно изжитая традиция, — проговорила Эленда. — Люди с высшим образованием должны это знать. — К тому же поцелуй поцелую рознь, — вновь вставила Элоиза. — От вас шел такой жар, что я на всякий случай вспоминала о наличии запасных выходов, чтобы не сгореть в огне вашей страсти. — Теперь я понимаю, почему живу отдельно от вас, вы невыносимы, — буркнула Лео покраснев. Твою ж мать! Когда такое было, чтобы взрослый человек, обсуждая всего лишь поцелуй, так очевидно смущался? Дальнейшие события не принесли облегчения, потому что на катке им внезапно встретилась Флорис Баратеон, та самая первая любовь, о которой вспоминаешь сквозь годы. Разумеется, ее главным собеседником стал Эймонд. Пропитанный фальшью и желанием нравится женский смех, разносился по улице подобно раскатам грома. Лео чуть скривилась, как она могла считать эту девушку идеальной парой для Эймонда? Она же легкомысленная вертихвостка! Лицезреть дальнейшее милование парочки (на самом деле, милованием там и не пахло, но ревность весьма глазастая барышня) не было сил, поэтому Лео решила отправиться домой. Прогулка на свежем воздухе — лучшее средство, чтобы сохранить здоровье, в том числе душевное. Может все же удастся собраться с мыслями? Наблюдая за падающим снегом, девушка думала о том, что значит для нее Эймонд. Все. Это был самый простой и лаконичный ответ. Он всегда был рядом — во время взлетов и падений, горестей и радостей, в болезни и здравии. Хм, неудивительно, что их все время женят. Он поддерживал ее, когда, потеряв своего первого пациента, Элианта впала в отчаяние, затапливая слезами, все предоставленные другом жилетки. Он ухаживал за ней, когда девушка валяясь в постели с высокой температурой и больным горлом, умоляла пристрелить ее, как хромую лошадь. Он встречал ее с работы каждый раз, когда она, разгребая не прекращающийся поток пациентов и бумаг, задерживалась допоздна, неоднократно прерывая ради этого собственные свидания. Как можно было не влюбиться в такого потрясающего парня? Нужно быть слепой или бесчувственной, чтобы избежать подобной участи. Но ведь она любила. Всегда любила, как иначе объяснить нескончаемую нежность, которая порой так жалобно стискивает сердце? Однако привязанность и легкий налет собственничества, воспринимался ею как проявление дружбы. Чем вообще отличаются любовь и дружба? Как запутанно! Она коснулась своих губ, вспоминая прошлый вечер. Вот чем. Ее никогда еще так не целовали, так жадно, отчаянно, словно от поцелуя зависит само его существование. Элианта влюблялась, вступала в романтические отношения, ощущала влечение, но такого беспредельного чувства, поглощающего от макушки до пят, ей испытывать не доводилось, Даже поцелуй с Мартином, которого девушка возжелала чуть ли не с первой встречи, казался просто детской игрой, совсем не то извержение вулкана, неумолимое цунами, накрывающее с головой, как было с Эймондом. Вероятно поэтому, после четвертого свидания, отношения с доктором окончательно сошли на нет, превратившись в приятельские. Она вздохнула. Пожалуй, все-таки стоит поговорить с Эймондом. Ведь это ничего не испортит, правда же? *** Погода стояла сказочная. Хлопьями падал снег, укрывая ветви белым покрывалом, нет ничего красивее такой поры, когда властвует зима, не морозная, пытающаяся отодрать щеки и нос, а теплая, заставляющая восхищаться каждой снежинкой и деревьями, одетыми в светлые платья. — Так красиво… — шептала Элианта с восторгом осматривая сад, на время превратившийся в декорацию из детской сказки. Того глядишь, появится Снежная Королева и украдет отрешенного Кая. Девушка сильнее вцепилась в руку Эймонда, словно побоявшись воплощения собственных мыслей. Впрочем напрасно, Эймонд, наблюдавший как белеют пушистые реснички подруги, окаймляя чудесные зеленые глаза, где плескался совершенно детский восторг, думал о том, что никакая королева не сможет оторвать его от прелестной Герды. — Ты права, очень красиво, — по-прежнему любуясь личиком девушки ответил Таргариен. Она улыбнулась, встретив его взгляд. — Я рада, что ты приехал со мной. Без тебя это было бы не рождество. Учитывая, что последние десять лет они праздновали вместе, отсутствие товарища действительно стало бы неоценимой потерей. — И я. Повисшая тишина могла рассказать о многом, например о наличии чувств, отличных от тех, что испытывают закаленные передрягами друзья, скорее подходящие на кровных родичей, чем на простых приятелей. Но порой сложно перейти грань, отказаться от подстраховки, не зная наверняка переживут ли отношения падение в пропасть. — Помнишь мы играли здесь в снежки? — Помню ли я, как однажды ты чуть не разбила мне нос, в порыве небывалого энтузиазма? Нет, что ты. — Ты первый начал, залепив снежок мне прямо в рот, вредина, — она вдруг хитро заулыбалась, отскочив в сторону. — Элианта Беркли, ты взрослый человек, практикующий врач, неужели ты думаешь… — он не успел договорить, поскольку лицо обожгло холодом от прилетевшего снега. — Что ты говорил? Я не понимаю, по-моему, тебе что-то в рот попало. Эймонд искренне пытался не вестись на провокации, может доктор Беркли и впала в детство, хотя порой кажется, что она оттуда и не выбиралась, это не значит, что он слепо последует ее примеру. Однако уже через пять минут, подвергнувшись не прекращающемуся обстрелу, он нагнал ее, повалив в сугроб. Она смеялась пока Эймонд пытался защекотать ее сквозь слои куртки — задача не простая, однако вполне выполнимая, но спустя мгновение он неожиданно замер, зависнув около девичьего лица. Снежные хлопья мягко кружились, оседая на коже и поспешно тая, а единственное, о чем мог думать Эймонд — это то, как зачаровывает розовый, слегка приоткрытый ротик его лучшей подруги. После поцелуя под злосчастной омелой, он не мог спать, вновь и вновь прокручивая в голове сладостный момент. Хотелось вечность целовать ее, чувствовать ее умопомрачительный вкус, вдыхать ее запах, ощущать бархат кожи под пальцами. Все что угодно, лишь бы быть с ней, чувствовать ее по-настоящему. Дыхание Элианты сбивалось с каждым вздохом, то каким темным, жаждущим взглядом скользил он по ее губам, окончательно путало мысли. По телу пронеслись тысячи мурашек, заставив слегка задрожать. Эймонд мгновенно вскочил, помогая подруге подняться. — Ты замерзла? — обеспокоено спросил он, вытянув мокрые перчатки и заключив маленькие холодные ладони в свои широкие и теплые. — Немного… Он приблизил ее руки ко рту, обдавая кожу горячим дыханием растирая озябшие пальчики. Нежность мгновенно всколыхнулась внутри, затапливая самые отдаленные уголочки души, так волнительно… — Поцелуй меня, — прошептала она еле слышно. — Что? — он завис, не поверив своим ушам. — Поцелуй. — Но здесь… здесь нет омелы. — Я знаю… Эймонд выдохнул, смотря на нее так, словно получил самый желанный подарок, а затем обхватив милое личико ладонями поцеловал медленно, с наслаждением смакуя восхитительный вкус. Элианта таяла на любимых губах, подобно хрупким снежинкам. Его касания неспешные, нежные завораживали, пленяли, заставляя теряться во времени и пространстве. Когда он прервался, (прошла секунда или годы?) девушка разочаровано всхлипнула, хотелось застрять в этом мгновение на вечность, чтобы он не останавливался, чтобы продолжал ласкать ее губы, ее лицо, побуждая забыть обо всем на свете. Эймонд улыбнулся, любуясь ею, любуясь тем, как горят ее глаза, обещая так много… — Теперь, я не знаю, что просить у Санты, — пролепетала она, с легкой улыбкой. — Зато я знаю. Но исполнение моего желания, зависит только от тебя. — Дотерпи до дома, пошляк! — засмеялась девушка. — Забавно, что ты об этом подумала, — усмехнулся Эймонд. — Но я желаю, чтобы мисс Беркли превратилась в миссис Таргариен, как думаешь Санта Клаусу под силу такое волшебство? — Ему все под силу, — Лео расплылась в счастливой улыбке, а затем прижалась к своему жениху, укрывшись в теплых, любящих объятиях. Эймонд ощутил, как сердце гулко забилось в груди, теперь он точно знал, что наступающий год станет самым счастливым, как, впрочем, и все последующие, если рядом будет Элианта. Младшие сестры, наблюдавшие за происходящим из уютной гостиной, ликующе завопили. — Ну наконец-то, — проговорила Эленда. — Я уж думала они вечность проживут под одной крышей, не раскрыв своих чувств. — Согласна, — ответила Элоиза. — Вот бы мне найти такого хорошего соседа…