Imperatrix Umbrosa 2: Когда расцветает Священная Сакура

      Мерцающий свет мониторов отражался на стенах комнаты, придавая лицам собравшихся мертвенно-бледный оттенок. Александрия тяжело выдохнула и сделала глоток кофе.              На вкус — превосходный, крепкий, с легкой горечью обжаренных зёрен. Он, конечно, не действовал — стимуляторы на неё давно не влияли, как и яды, но иногда ей нужно было хотя бы делать вид, что она всё ещё человек.              Вокруг овального стола сидели коллеги и старые товарищи по команде, а также несколько директоров СКП, которых удалось собрать в спешке. Остальные подключились по видеосвязи или телефону.              — Благодарю, что нашли время, господин президент, — сказала Александрия, кивнув в сторону экрана, где виднелось усталое лицо Билла Брэдли.              — Я бы сказал, что рад вас видеть, директор Коста-Браун, но это не так. — ответил тот сухо. — Что произошло? Мне доложили, Губитель убит. Это же хорошие новости, не так ли?              — Отчасти, — медленно кивнула Александрия.              В ней бурлила злость. Кто-то сумел сделать то, что не удалось даже ей — после всех попыток, всех провалов, всех жертв. Да, она испытывала облегчение. Но вместе с этим было и тревожное предчувствие. Только чудовище может победить другое чудовище.              Она повернулась к технику, и тот вывел на главный экран карту.              — Это предварительные данные, — пояснила она, голос ровный, но напряжённый. — Спутниковые снимки сильно искажены, однако отчёт с борта "Индианаполиса" подтверждает — корабль едва избежал уничтожения.              На экране вспыхнули две карты.              Первая показывала Восточно-Китайское море между островом Кюсю и Тайванем — таким, каким оно было изначально: ровная дуга Японского архипелага, неглубокая впадина между островами, привычный рельеф.              Вторая — вызывала у всех оцепенение.              Посреди карты зияла гигантская впадина, более километра в диаметре, словно кто-то вырвал кусок из Кюсю. Пропал мост Мэгами, а по дну океана тянулась глубокая борозда, словно землю рассекли мечом, — и заканчивалась она у северо-восточного побережья Тайваня.              — Господи… — выдохнул кто-то, и Александрия лишь сжала губы, кивнув.              — Данные всё ещё неполные, — произнесла она, стараясь говорить ровно, — но, по последним сводкам, "Индианаполис" сообщает: дно новой впадины находится примерно на глубине девять километров. Это немного меньше Марианской, но для Восточно-Китайского моря, где глубина не превышала километра… — она замолчала, не находя слов.              — То есть кто-то создал борозду почти в ДЕВЯТЬ КИЛОМЕТРОВ глубиной? — выдохнул директор СКП Бостона, вскочив с места.              — Да, — коротко ответила Александрия. — По предварительным расчётам, с которыми я склонна согласиться, высвобожденная энергия равнялась всему объёму электричества, вырабатываемому человечеством за десять секунд.              Тишина накрыла комнату. Никто не произнёс ни слова.              — Это... это же полтераватта! — выдохнул один из аналитиков, не в силах поверить своим расчётам.              — На деле, — спокойно произнёс Эйдолон, — энергии было куда больше. Полтераватта — лишь то, что она взяла для удара. Остальная энергия была... из другого источника.              Президент Брэдли устало потёр переносицу:              — Десять секунд. Именно столько длилось глобальное отключение. И именно поэтому мне теперь нужен новый вице-президент.              Александрия нахмурилась. Этого она не знала.              Но знала последствия. За эти 10 секунд, пока планета погрузилась в темноту, — от Арктики до Антарктики, включая спутники на низкой орбите — всё, что зависело от электричества, замерло. Люди с кардиостимуляторами и аппаратами жизнеобеспечения умирали, не успев понять, что произошло.              Тысячи машин врезались друг в друга. Самолёты падали с неба. На заводах замирали станки, рвались линии, вспыхивали пожары.              Счёт погибших шёл на десятки тысяч.              Катастрофа.              И всё же — не самое худшее, что могло случиться.              — По нашим подсчётам, — произнесла Александрия, глядя на экран, — Левиафан уже был близок к тому, чтобы полностью затопить Кюсю. Ориентировочные потери — от восьми до десяти миллионов человек. После этого... — она запнулась, подбирая слова, — сейчас мы оцениваем число погибших в США примерно в сотню тысяч. Сказалось то, что у нас была ночь или раннее утро. Европа пострадала куда сильнее.              — Итак, — тяжело вздохнул президент, — 9 миллионов погибших в одном месте… или несколько миллионов, но по всему миру. А как насчёт экономических последствий?              — Для нас — неожиданно лёгкие, — ответила Александрия. — Цунами достигло Гавайев, но это обычное явление при нападении Левиафана. Однако… — она сделала глубокий вдох, — потребуется несколько месяцев, чтобы оценить последствия. И около десяти — прежде чем Левиафан снова атакует… если он вообще появится. Похоже, он мёртв.              На экране запустили съёмку с дрона. В мутных волнах бухты Нагасаки медленно качались две искалеченные части чудовищного тела — стремительно разлагающегося. Удар рассёк Левиафана пополам, по диагонали — от правого плеча к левому бедру. Само ядро твари было разрублено надвое. Сила этого удара вызвала землетрясения и цунами по всему миру, а из недр земли вырвались новые вулканы: лава била из свежих трещин земной коры, словно сама планета стонала от боли.              — Сколько же жизней это спасло? — тихо произнёс Брэдли, покачав головой. — И не только наших граждан…              Он был хорошим человеком. Не просто политиком — человеком, способным сочувствовать даже в такой час. Александрия поймала себя на мысли, что не зря голосовала за него дважды.              — Экономические последствия ликвидации Левиафана трудно даже представить, — сказал Легенда, задумчиво глядя на экран. — Мировая торговля стояла на грани полного краха.              Он замолчал на мгновение и добавил уже мягче:              — И не забывайте: теперь у людей снова появится надежда.              — Нам известно, кто это сделал? — спросил президент, нахмурив брови. — Я не особо знаком с японскими кейпами.              — В битве участвовали двое, — ответила Александрия, открывая досье и поворачивая экран к присутствующим. — Мы мало что о них знаем.              На видео были запечатлены две фигуры: огромный дракон и расплывчатый пурпурный силуэт, мелькавший среди бурь и морской пены.              — Первого, по нашим данным, зовут Кента Ванг. Китайско-японское происхождение. В прошлом связан с местной бандой, несколько лет назад у него был конфликт с одним из наших агентов. Это — тот самый гигант.              Президент криво усмехнулся, делая нетерпеливый жест рукой:              — Осмелюсь предположить, что это не он убил Левиафана.              — Верно, — признала Александрия. — Судя по записям, он сражался, удерживая Левиафана, пока его напарница готовила атаку. Та, кто нанесла решающий удар, — очень сильный стрелок по нашей классификации.              Она щёлкнула пультом, и на экране появилось размытое фото: молодая женщина, стоящая на пурпурной платформе посреди разрушенного города. Вокруг — медики, спасатели, гражданские. В её руках — длинное древковое оружие, похожее на нагинату, и она направляла толпу, которая, словно оркестр, подчинялась её воле.              — У нас мало информации о женщине, называющей себя Райдэн, — продолжила Александрия. — По докладам, наши спасательные группы пытались высадиться и оказать помощь, но их встретили представители японских властей… и лично Райдэн.              Видео на экране сменилось. В грузовом отсеке транспортного самолёта СКП сидели бойцы, рядом — ящики с медикаментами и оборудованием. Всё выглядело обыденно — до того мгновения, когда пространство ослепительно вспыхнуло пурпуром.              Из сияния вышла женщина.              Послышались выкрики, оружие подняли в готовность, один из кейпов метнулся вперёд — на его ногах зажглись лезвия энергии. Он ударил ногой, но незнакомка без видимого усилия остановила удар ладонью и лёгким движением, отшвырнула его прочь. Мужчина врезался в металлический контейнер и обмяк — мёртвый или без сознания, никто не успел понять.              Женщина что-то произнесла — микрофоны не уловили слов, лишь интонацию. Кто-то из солдат закричал в ответ по-японски, и она на миг задумалась, словно взвешивая услышанное.              Когда напряжение достигло предела, её голос прозвучал ясно и властно, словно удар грома в тишине:              — Япония находится под моей защитой и не нуждается во вмешательстве чужаков. Уходите. Это мое вам предупреждение.              С этими словами она сделала рубящее движение рукой — и воздух перед ней разорвался, как ткань. За рваным краем клубился свет, а затем женщина шагнула в расселину.              Пространство сомкнулось, и она исчезла.              В конференц-зале повисла тишина. Только президент прокашлялся, нарушая молчание:              — И какова официальная позиция японского правительства?              — Ни один аэропорт на Кюсю не разрешил посадку, — мрачно ответила Александрия. — Все рейсы перенаправлены на старую американскую базу в Ивакуни. Им разрешили оставить груз там, но внутри самого правительства начались споры. Что делать дальше — никто не знает.              Президент медленно кивнул, нахмурившись:              — И никаких официальных заявлений?              — Говорит мэр Нагасаки, Ичиро Накамура, — пояснила она. Затем включился перевод.              "Народ Японии выражает свою глубочайшую благодарность нашей благословенной и божественной спасительнице — ками Грома, Райдэн. Своей милостью и божественной волей она спасла город Нагасаки от верной гибели, восстановила энергоснабжение в нашем городе и даже сейчас и мы, ведомые её мудростью и добродетелью, восстанавливаем разрушенное. Она будет..."              Дальше речь продолжалась в том же духе — всё более витиевато и восторженно.              Александрия остановила запись.              — Думаю, суть ясна. Перевод не идеален, но, похоже, они действительно считают её кем-то вроде божества, — сказала она, выключая экран.              — Чёрт побери… еще один кейп с комплексом Бога? — пробормотал кто-то из зала.              Президент нахмурился:              — Понимаю. Она предпринимает шаги, чтобы укрепить власть?              Александрия тяжело вздохнула.              — Она уже убила двух кейпов. По имеющимся данным, оба пытались воспользоваться ситуацией или напали первыми — точных сведений нет. Также она приказала казнить всех мародёров и тех, кто пытается нажиться на трагедии. И… у нас есть подтверждение, что её приказы действительно исполняются. Видео, фотографии…              — Не надо, — поморщился президент. — Я вам верю. Мы все уже насмотрелись на мертвецов. Это похоже на африканский сценарий?              Александрия покачала головой.              — Пока слишком рано судить. Но, если проводить сравнения, Райдэн опаснее даже Пепельного Зверя. При этом она не действует в одиночку: сотрудничает с местными кейпами и использует уже существующие структуры власти.              — Какова позиция Токио? — спросил президент, нахмурившись.              — Подозрительно тихая, — ответила Александрия. — Слишком тихая. Сразу после атаки Левиафана парламент собрался на закрытое заседание и с тех пор не сделал ни одного публичного заявления. Единственное, что они сказали за последние часы — это вот.              Она вывела на экран документ — короткое обращение, которое переводчик зачитал вслух:              "Народ Японии выражает искреннюю благодарность Райдэн и Кенте Лунгу за их героизм, благодаря которому были спасены жители Нагасаки и острова Кюсю. Мы воздаём хвалу богам за наше избавление и приложим все усилия, дабы принести помощь и утешение пострадавшим от этой страшной трагедии"              Президент несколько секунд молчал, затем тихо произнёс:              — И это всё?              — Всё, — подтвердила Александрия.              — Понятно, — кивнул он, оглядев собравшихся. — Что ж, каков наш ответ?              — Мы продолжим предлагать помощь японскому правительству, — отчеканила Александрия. — Желательно усилить активность ВМС США в этом регионе. Также мы направим Александрию для оценки ситуации на месте.              Это была, конечно, она сама, но ради сохранения тайны личности пришлось говорить в третьем лице.              — Принято, — сказал президент, сжимая папку. — Всем спасибо. Совещание окончено.              Экран погас. Александрия медленно выдохнула, встала и покинула зал.              Длинный коридор встретил её тишиной. Она шла быстро, не оглядываясь, пока не добралась до небольшой комнаты в углу комплекса.              Там она молча переоделась, вышла наружу и взлетела. Через несколько минут перед ней показалось неприметное здание у края кампуса. Александрия приземлилась, вошла внутрь, села за стол и сняла телефонную трубку.              — Я на месте, — сказала она негромко.              — Ладно, перейдём сразу к сути, — сказал президент, устало потирая виски. — Док, вы знаете мою позицию. Какова позиция Котла?              Из динамика послышался тихий голос Доктора Мамы:              — Сёгун Райдэн является самым опасным кейпом за всю историю. Она не уступает Губителю, которого убила.              — Алекс? — спросил президент. Голос его дрогнул, но сохранял твёрдость.              — Согласна, Билл, — коротко ответила Александрия. Президент всегда предпочитал неформальность, когда разговор касался Губителей.              — Сёгун Райдэн представляет прямую и явную угрозу безопасности и благополучию народа Соединённых Штатов Америки — и всего мира, — произнёс президент медленно и тяжело. — Подпишите приказ на убийство.              — Не стоит ли подождать? — вмешалась Доктор Мама. — Возможно, это преждевременно. Если она смогла уничтожить Левиафана, то, возможно, сумеет покончить и с Бегемотом.              — Это позиция Котла? — холодно спросил президент.              Наступила минутная тишина. Александрия поймала себя на том, что задержала дыхание, — и вынужденно выдохнула.              — Нет, — наконец произнесла Доктор Мама. Её голос звучал как приговор. — Я подпишу приказ сама.              — Готовься к вылету, Алекс. Когда всё покатится к чёрту, ты должна быть там, — распорядился президент.              Александрия склонила голову: формальный жест уважения, больше для успокоения их совести, чем из подчинения.              — Да, господин президент.              Связь оборвалась. Несколько секунд она стояла неподвижно, слушая тишину, а потом поднялась.              Пора было приниматься за работу.

***

      — Раз! Два! ТРИИИ!              Кеничи тяжело застонал, напрягая все мышцы, и со всей силы надавил на доску. Каменная плита медленно приподнялась, и человек, стоявший рядом, протянул руки, ухватившись за дрожащие пальцы, зажатые под куском арматуры и бетона. Ещё несколько человек подоспели на помощь — и вскоре из-под обломков вытянули окровавленного, покрытого пылью мужчину. Его одежда превратилась в лохмотья, а треснувшие очки едва держались на лице.              Кеничи шумно выдохнул и отпустил доску — камень с гулом упал на место. Медики уже спешили к пострадавшему.              — Один есть, — устало произнёс Кеничи, глядя вниз по улице. Вся дорога превратилась в горы щебня и обломков. Немногие работающие прожекторы едва пробивали тьму, пока спасатели продолжали разбирать завалы.              Сколько их там ещё? Время шло, и с каждой минутой шансы выживших таяли.              — Слуга. Есть ли успехи?              Кеничи вздрогнул и обернулся. С неба спускалась Райдэн — в её глазах отражались отблески молний. Он немедленно поклонился, положив руки на колени.              — Мы… мы спасли уже троих, леди Райдэн.              — Вижу, — ответила она тихо, и нахмурилась, оглядывая бывшее поле битвы, заваленное камнем и металлом. Когда её ступни коснулись земли, воздух вокруг словно дрогнул от невидимого разряда. — Где ваши факелы? Ваши лампы? Свет от этих круглых железок… странный. Я ощущаю в них присутствие молний. Можно ли создать больше подобных вещей?              Кеничи замер, не понимая. Как Сёгун могла не знать о простом электрическом освещении?              — Э… — он неловко поднял взгляд, и Райдэн, не говоря ни слова, повелительно жестом велела ему встать.              Он послушно поднялся и указал на стоящий в стороне прожектор.              — У нас осталось лишь несколько генераторов, — объяснил Кеничи. — Новые скоро доставят, но вся городская сеть уничтожена… вместе с электростанцией.              — Это какое-то устройство, которое собирает энергию электро? — с лёгким удивлением спросила Райдэн, нахмурив брови. — Его привезли его из Фонтейна?              — Эм… нет, госпожа, — Кеничи поёжился. — Его построили здесь, в Японии. Он производил электричество — энергию, что питает уличные огни. Но вся инфраструктура… — он замялся, подбирая слова. — Она всегда получает сильные повреждения во время атак Губителей. В этом бою завод был разрушен. Мы восстановим систему подачи, но без энергии…              — Где это место? — перебила его Райдэн, глаза её сверкнули. — Если оно питается от электро, то я легко починю его.              — Оно… в нескольких километрах отсюда, за городом, — осторожно ответил Кеничи. Пот струился по его спине. — Я инженер-электрик и немного понимаю принципы его работы, но восстановить станцию невозможно — она полностью уничтожена. Даже опытным мастерам понадобятся недели… нет, месяцы.              Райдэн чуть приподняла подбородок, и в её голосе прозвучало спокойное, но беспредельное превосходство:              — То, что для смертного — подвиг, для божества подобно дыханию.              Её взгляд упал на груды развалин, и в глазах на миг мелькнуло раздражение. Кеничи инстинктивно втянул голову в плечи — ему показалось, что он сказал что-то не то.              — Эти строения… слишком хрупкие. Их нужно перестроить.              С этими словами Райдэн шагнула вперёд. Её рука медленно поднялась — и воздух наполнился сухим треском. Из груды, над которой работали спасатели, вырвались стальные балки, выпрямившись словно живые. Они взмыли в воздух, переплетаясь в сполохах молний, а затем мягко опустились в сторону, сложившись аккуратной стопкой.              Под ними лежала женщина, ещё живая. Райдэн прошла мимо, едва касаясь земли; волны электричества расходились от её ног, сметая пыль и камни. Одним небрежным движением пальцев она убирала обломки, словно смахивала пепел со стола.              Мгновения — и вся улица впереди очистилась. Раненые, до того зажатые в ловушке, теперь лежали на открытом асфальте, дыша полной грудью.              В считанные секунды она спасла десятки людей.              Кеничи смотрел на это, не веря глазам. Его грудь наполнилась восторгом и отчаянной радостью. Он вскинул кулаки к небу и выкрикнул, не сдержавшись:              — БАНЗАЙ!              Он покраснел, опустив взгляд в землю, — стыд и трепет смешались в груди. Подобные возгласы были уделом лишь Императора… или жениха и невесты в день венчания. Но не того, кто всего лишь поднимал камни из-под завалов.              — БАНЗАЙ!              Крик, сорвавшийся с его губ, мгновенно подхватили другие. Толпа загудела; сотни голосов слились в единый рев, кулаки взмыли в воздух. Люди кричали имя Райдэн, словно приветствуя само небо.              Она стояла посреди улицы, как воплощение грома, и, кажется, восприняла овацию как должное. С лёгким кивком она позволила тишине вновь воцариться.              — Мы восстановим всё разрушенное, — произнесла она, и голос её прокатился над руинами, подобно далёкому раскату грома. — Я обещаю вам: Япония воссияет вновь — не как бренный сон, что угасает при первой буре, но в облике Вечности. Это и есть мой идеал — наследие, которое выстоит тысячелетия.              — БАНЗАЙ! — кричал Кеничи, пока не охрип, чувствуя, как по лицу катятся слёзы. Он смотрел на Райдэн — и сердце его переполняло нечто неописуемое.              То было похоже на чувство, что он испытал, когда подростком впервые стоял в толпе на концерте любимого айдола — восторг, благоговение, счастье.              Но это… было нечто иное. Большее. Глубже. Божественнее.              — Ты, инженер. Назови свое имя. — спросила Райдэн, обернувшись к нему.              Кеничи низко поклонился, опустившись на колени перед Райдэн, и произнёс с дрожью в голосе:              — Кеничи Ёшида, ваше Превосходительство.              Форма обращения, которую он использовал, звучала довольно древне — столь же торжественно, как и манера речи самой Райдэн. Так могли говорить лишь с теми, кто принадлежал к императорскому дому.              …или с богами.              — Ты говорил об энергии. Я чувствую, как она течёт под землею, сквозь дома и улицы, но сейчас она дремлет. Это — из-за разрушения... станции? — спросила Райдэн.              — Да, ваше Превосходительство. Электрическая сеть города проходит прямо под нашими ногами. Возможно, часть линий повреждена, но…              — Я поняла. Значит, нам нет нужды идти туда, — ответила Райдэн, прикрыв глаза. — Я дарую молнии своему народу.              Снова металлические балки вздрогнули и поползли вверх, окутанные пурпурным сиянием. Они сомкнулись в воздухе, образуя подобие дерева; металл заалел от жара, расплавился и слился в единое целое. Затем Райдэн раскрыла глаза.              — ВЕЧНОСТЬ — В МОИХ РУКАХ!              Вспышка озарила улицу. Кеничи и спасатели вскрикнули, заслоняясь руками от ослепительного света. Когда сияние угасло, перед ними стояло древо — серебристое, пронизанное фиолетовым сиянием, с цветами-молниями, распускавшимися на ветвях. Оно мерцало и тихо гудело, пуская корни в землю.              И тогда город ожил. Сначала зажглись ближайшие фонари, мигая робким светом, затем дальние, и вскоре весь Нагасаки вновь утонул в сиянии ночи.              Кеничи вновь опустился на колени, не в силах отвести взгляд от Райдэн. В его груди смешались благоговение и ужас. Он знал, кто такие паралюди, видел национальные команды Сентай, — но это… Это было нечто другое. Не кейп и не технарь, играющий в бога.              Но она была настоящей.              — Аматэрасу… — выдохнул Кеничи. Дух Японии. Он пал ниц, распростершись в молитве.              Он почувствовал, как Райдэн улыбается. В её присутствии было нечто величественное, возвышенное. И вдруг — словно неведомая искра прошла между ними. Он не мог объяснить, что это было, но нутром ощущал: связь между ним и богиней усилилась.              — Поднимись. Осталось еще много работы, — произнесла Райдэн мягко, но с нотками той власти, что не допускает ослушания.              Кеничи вскочил, едва удерживая дрожь в руках, готовый повиноваться любому слову.              Райдэн хотела что-то добавить, но вдруг замерла, чуть склонив голову набок, когда услышала нарастающий гул.              — Кто дерзнул вторгнуться в мои владения? — её голос стал холоден, как сталь. Она протянула руку к груди, и извлекла оттуда меч, будто бы сделанный из фиолетового света.              — Нет, ваше Превосходительство, они не враги! — поспешно воскликнул Кеничи, заслоняя глаза от солнца и вглядываясь в небо. Через миг он узнал силуэт летящей машины — и его губы искривились в мрачной усмешке. На корпусе виднелись знакомые знаки американской армии. Такие вертолёты он часто видел в детстве — до тех пор, пока янки не убрались отсюда в 1996, не сумев больше поддерживать военное присутствие после появления Губителей и паралюдей. — Уже нет...              — Проклятые янки, — процедил старик, сплюнув в сторону. Он поднял кулак к небу, грозя вертолёту, и вокруг него раздались грубые, ликующие крики. — Вы победили нас однажды, но теперь не выйдет!              — Они враги? — спросила Райдэн, её глаза засверкали фиолетовым пламенем. — И что значит "янке"?              Кеничи вновь опешил.              — Вы… вы ведь не знаете? — Он замялся. — Когда-то они уничтожили этот самый город атомной бомбой. Потом мы отстроились, стали союзниками… но теперь… многие воспринимают янки как не слишком надежных друзей.              — Понятно. Чужеземцы, как и Фатуи… — протянула Райдэн, незнакомое слово прозвучало, будто ругательство. — Моя земля более не будет отравлена чужеземными "дарами". Где стража?              — Э-э… мэр и его штаб вон там, — сказал Кеничи, указывая направление.              Райдэн схватила его за руку, и, прежде чем он успел осознать, его тело взмыло в небо вслед за ней.              — Ты отведешь меня к нему.              Воздух засвистел в ушах. Кеничи вскрикнул, но тут же ощутил под ногами пурпурную платформу. Он стоял на парящем диске из чистой энергии, а Райдэн несла их над разрушенными кварталами к холмам, где разместился временный штаб.              У подножия горы стояло несколько машин, вокруг — мешки с песком, полицейские, солдаты Сил Самообороны Японии, всё суетилось под гул вертолётов.              — Где управитель? — громогласно потребовала Райдэн, опускаясь на землю.              — Ах, леди Райдэн! — вытянулся офицер. — Мэр Накамура внутри, руководит гуманитарной операцией. Американцы только что прибыли.              — Японии не нужны ядовитые чужеземные дары, — произнесла она, и шагнула вперёд.              Никто не посмел остановить её. Кеничи поспешил следом, чувствуя, как дрожит воздух от напряжения. Люди расступались, низко кланяясь, будто ощущая невидимое давление.              Райдэн шла, как буря, как воплощение закона. Пока они не достигли зала заседаний.              Там, у дверей, дорогу им преградил человек в боевом костюме. Кеничи сразу узнал её — Сентай Кейга, одна из национальных героинь.              — Леди Райдэн, с какой целью вы здесь? — потребовала ответа Кейга. На ней был шлем и сине-голубая униформа местной команды Сентай. Большинство её товарищей погибли, а левая рука Кейги висела в перевязи. Её сила — управление водой — оказалась бесполезной против Левиафана.              — Мы должны вышвырнуть этих "янке". Япония должна стремиться к вечности без чужеземного вмешательства. Я не потерплю их вмешательства в дела моих владений. — спокойно сказала Райдэн.              — Я… леди Райдэн, город признателен вам за помощь, но мы не можем... — попыталась сказать Кейга.              Раздался тихий раскат грома, и глаза Райдэн вспыхнули, будто разверзлись небеса.              — Вы… вы разве не знаете, кто перед вами?! — воскликнул Кеничи, шагнув вперёд. — Это Её Превосходительство, Райдэн Повелительница Молний, убийца Левиафана и спасительница Нагасаки! Слушай — и повинуйся!              Кейга сглотнула, губы дрогнули. Она встретилась взглядом с Райдэн — и в её глазах увидела сияние молнии. Сияние, за которым стояла смерть.              Она опустила голову и отступила в сторону, сдерживая слёзы.              — Ты исполнила свой долг, самурай, — произнесла Райдэн, проходя мимо. — Прими Вечность, и ты исполнишь свои клятвы.              Кейга подняла голову, ошеломлённая, но Райдэн уже прошла мимо неё и вошла в зал, а Кеничи поспешно последовал за ней.              Внутри они обнаружили мэра и десятки суровых чиновников, а также человека по имени Сато, которого Кеничи знал — он был директором электростанции и коллегой Кеничи.              — Я… я понятия не имею, как восстановилось электричество! — воскликнул Сато. — И не только в Нагасаки! Поступают сообщения, что энергия возвращается по всему Кюсю! Волны уничтожили почти все электростанции и повредили оставшиеся. Ни одна из наших команд не имеет малейшего представления, что произошло!              — Её Превосходительство восстановила для нас электричество, Директор Сато, — резко перебил Кеничи, покраснев от дерзости своей речи. Он указал на Райдэн. — Её Превосходительство желает говорить с вами.              В зале раздались перешёптывания, все обратили внимание на Райдэн, а мэр поднялся и поклонился:              — Я осведомлён о ваших великих делах, Леди Райдэн. Вы спасли бесчисленное множество жизней. Благодарю вас.              — Такова связь между Архонтом и землёй, а также землей и её народом. Ибо Архонт един с землею, что питает и ведёт своих подданных, — сказала Райден таким тоном, который указывал на то, что это была какая-то пословица, хотя Кеничи и не знал её.              — Э-э… да, — смущённо пробормотал мэр, нахмурившись.              — Мэр Накамура, правда ли, что когда-то… "янки" разрушили этот город? — спросила Райдэн.              Мэр вдруг сжал лицо от боли, так же, как и многие пожилые чиновники в комнате. Он медленно кивнул.              — Да. Я был там в тот день. За городом, иначе бы меня уже не было. Мне было всего восемь, и я работал на рисовых полях вместе с семьей. Я стоял спиной, и не увидел вспышку. Моя сестра — нет. С того дня она ослепла… в тот день, когда Нагасаки был уничтожен одним ударом…              — И правда, что янки сейчас прибывают под предлогом помощи? — спросила Райдэн.              Мэр Накамура опустил голову.              — Да… мне стыдно это признавать, но нам крайне необходима их помощь. Слишком много было потеряно, разрушено. Еда. Медикаменты. Убежища. Мы вынуждены обращаться к этим проклятым янки, к американцам.              — Вы не должны этого делать. Вызовите стражу. Пусть велят им убираться. Если же они не станут слушать, я явлю им своё недовольство, — провозгласила Райдэн, и её глаза вспыхнули, озарив комнату пурпурным светом.              — Я…              — Мэр Накамура! Это Леди Райдэн! Она совершила чудо! Она восстановила… — запыхавшийся пожарный вбежал в комнату. Увидев Райдэн, он ахнул, затем упал на колени и поклонился. — Благодарю! Благодарю вас, Леди Райдэн! Вы снова спасли столько жизней!              Все глаза обратились к Райдэн, и она кивнула:              — Как я и сказала. Я едина со своей землей. А земля заботится о своем народе.              — Но… но Император есть земля, — медленно произнёс Накамура. — Он…              — Смертный может быть назначен управителем лишь на время. Но власть исходит от божества, — твёрдо ответила Райдэн. — Я вернулась. Народ страдал в моё отсутствие. Я исцелю землю и приведу Японию и её народ к Вечности.              Слова Райдэн звучали как кощунство. Император ДЕЙСТВИТЕЛЬНО считался божеством. Но стоя в одной комнате с Райдэн…              Накамура поднялся на дрожащих ногах и глубоко поклонился.              — Да будет так, как вы сказали, Леди Райдэн. Мы будем полагаться на вас во всём.              — Со временем вы научитесь стоять на своих собственных ногах. Но до того дня, я буду направлять каждый ваш шаг, — твердо сказала Райдэн.              В комнате нашлись те, кто сомневался в её словах. Но Кеничи видел. Он, вместе со многими жителями Нагасаки, стал одним из первых, кто принял Законы Вечности.