Imperatrix Umbrosa 3: Исповедь Чужеземца

      Ами затаила дыхание, стараясь не издать ни малейшего звука. Сквозь тонкие дверцы шкафа всё ещё слышались всхлипы её матери — рваные, захлёбывающиеся от ужаса — и тяжёлые фыркающие выдохи злодея, стоявшего совсем рядом, в комнате.              Отца она уже давно не слышала. Она прижала руки к груди, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что, казалось, вот-вот выдаст её.              С зажмуренными глазами девочка беззвучно шевельнула губами, отчаянно повторяя одну-единственную молитву:              — Райдэн, молю… спаси меня…              Снаружи мать вновь всхлипнула — отчаянно, почти вскрикнув:              — Нет, нет, прошу! Я…              — Здесь есть ребёнок. Где он? — прорычал низкий голос.              — О-она… уехала к бабушке с дедушкой! В деревню! Мы потеряли связь и ничего о ней не слышали уже...              Раздался резкий крик, — и Ами едва удержалась, чтобы не вскрикнуть вместе с матерью.              — Ложь. В раковине было три грязные миски. Спрошу ещё раз. Где. Она? — голос стал ниже, тяжелее, опаснее.              — О-она… пропала во время бури, она…              Голос матери превратился во влажное бульканье.              На этот раз Ами не смогла удержаться — тихий всхлип вырвался из её груди.              — Райдэн… пожалуйста!              Она услышала тяжёлые шаги и, дрожа, прижала игрушку к груди, крепко зажмурив глаза. Если не смотреть — чудовище уйдёт. Оно просто уйдёт, и…              Дверца шкафа с грохотом разлетелась в стороны, и Ами закричала, когда из темноты вытянулись чёрные змеи и вырвали её наружу. Густые, словно нарисованные чернилами, кольца сомкнулись вокруг её тела, пока теневые змеи шипели, переползая друг через друга. Девочку рывком подняли в воздух — и глаза сами собой распахнулись. Перед ней было лицо Монстра.              Она изо всех сил старалась не смотреть на мать и отца.              — Вот ты где. Хорошо. Я уже повеселился с твоей мамой. Но мне больше по душе маленькие девочки вроде тебя. Ты будешь...              На одно мимолётное мгновение за спиной демона вспыхнуло пурпурное око, и само пространство разорвалось. Первым пронёсся ослепительный разряд молнии. Следующим — клинок.              Демон взвыл, когда рука, державшая Ами, была отсечена у самого запястья. Девочка рухнула на пол и, тяжело дыша, подняла взгляд.              Монстр зарычал, обернувшись: татуировки на его теле дрогнули, змеи на уцелевшей руке поднялись, готовясь к броску, а демоническая маска на его лице зашипела.              — СУКА! ДА Я ТЕБЕ…              — Закрой глаза, дитя, — тихо сказала Райдэн, и Ами послушно зажмурилась. Вслед за этим раздался ещё один крик — но теперь кричал монстр.              — М-мне можно открыть глаза? — прошептала Ами, крепко прижимая игрушку к груди.              — Нет. Это... игра. Ты сыграешь со мной, дитя? — голос Райдэн был мягок, как лёгкое дуновение летнего ветра.              Ами отчаянно кивнула.              — Хорошо.              Сильные руки обвили её, и через мгновение девочка оказалась прижатой к тёплой груди. Уткнувшись лицом в плечо Райдэн, она разрыдалась.              — Теперь ты в безопасности. Пойдём. Покинем это место.              Раздался резкий треск молнии, и холодный ветер ударил Ами в лицо. От неожиданности она раскрыла глаза — и увидела, что стоит уже под серым, холодным утренним небом. Она моргнула, оглядываясь, пока люди спешили к ним.              — Ваше Превосходительство! Что случилось? — спросил добродушный мужчина. Он немного напоминал её отца: лысеющий, одетый в порванную рабочую одежду, а под глазами были тёмные круги.              — Пошлите двух стражников в покои позади меня, — произнесла Райдэн, её голос стал ледяным и властным. — Носитель глаза бога… совершил тяжкое преступление. Я совершила возмездие.              — Я… — мужчина побледнел, заглянул в всё ещё открытый портал и, отвернувшись, согнулся в приступе рвоты.              — Мы займёмся этим, — сказали двое полицейских с фиолетовыми повязками на левом предплечье. — Спасибо вам, Ваше Превосходительство.              Раздались шаги, затем резкий щелчок. Когда Ами осмелилась поднять взгляд, портал уже исчез.              — А… мама? Папа? — спросила она тихо. Но ответ она уже знала. Ей почти восемь — она уже большая.              — Они ступили на путь к Вечности, — тихо сказала Райдэн и погладила девочку по волосам.              Подошли ещё двое стражников. Одна из них, женщина примерно маминого возраста, сказала:              — Мы заберём ребёнка, Ваше Превосходительство.              — НЕТ! — вскрикнула Ами, вцепившись в Райдэн. — НЕТ! Я НЕ МОГУ, НЕ ХОЧУ, Я...              Вспыхнула молния, и в следующий миг Ами лежала на холодной земле. Над ней склонилась Райдэн, держа в ладонях сияющую фиолетовую сферу. Внутри неё парил кристальный осколок почти кубической формы, складывавшийся сам в себя бесконечным узором — не уменьшаясь и не растя.              — Что это? — прошипела Райден, поднимая сферу и изучая кристалл внутри. — Впервые вижу нечто подобное.              — Я не хочу это! — пискнула Ами и отпрянула.              Райдэн склонила голову, разглядывая девочку с любопытством.              — Дитя, назови своё имя.              — Я… я Ами Мурамару. А это Мушу. Он дракон.              Она робко протянула свою любимую плюшевую игрушку Богине Грома и её сердце наполнилось надеждой.              К её удивлению, Райдэн коснулась Мушу кончиком пальца.              Сфера исчезла, будто и не существовала, а голова Ами на миг закружилась. Она почти рухнула, но Райдэн успела поймать её.              — Этот храбрый и благородный воин будет тебя оберегать.              Ами почувствовала лёгкое движение в руках. Посмотрев вниз, она удивлено вздохнула.              Мушу изменился: форма осталась прежней, но мультяшные глаза исчезли, сменившись обычными глазами рептилии. Окраска стала фиолетовой. Девочка выронила игрушку — но Мушу не упал. Он плавно взлетел, уркнул и взглянул на неё игриво, с хитрой любознательностью.              — Настоящее чудо! — послышались возгласы вокруг.              Но Райдэн подняла руку, пресекая шум.              — Я утомилась. Отведу это дитя отдохнуть. Подготовьте для нас покои, — велела она.              — Разумеется! Ваша Превосходительство! Сейчас же!              Все вокруг в суматохе забегали, выполняя приказ Райдэн, а Ами захихикала и погладила своего нового питомца.              — Он щекотный!              — Это так, — произнесла Райдэн, даря девочке мягкую, почти насмешливую улыбку.              Вскоре их проводили в роскошный гостиничный номер. Ами огляделась: комната была больше, чем весь её дом. Это вдруг кольнуло сердце, и она опустилась на пол, тихо всхлипывая, пока дракончик чирикал и тёрся своим тёплым фиолетовым носом о её шею.              — Тебе нужно новое имя, — задумчиво сказала Ами. — Ты уже совсем не похож на Мушу… но ты фиолетовый. Тогда… Мурасаки?              Дракон радостно зачирикал. Ами захлопала в ладоши.              — Значит, ты будешь мистер Мурасаки, Фиолетовый Дракон!              На мгновение улыбка озарила её лицо, но вскоре померкла.              Даже чудо — даже свой собственный фиолетовый дракон — не могло изменить того, что случилось сегодня.              — Дитя, ты голодна? — мягко спросила Райдэн.              Ами пожала плечами, не в силах поднять взгляд, ее переполняло чувство всепоглощающей печали.              — Нам необходима еда, — повелительно произнесла Райдэн, обращаясь к одному из взрослых. Помедлив, она добавила: — И несколько десертов. Скажите, есть ли у вас… данго-молоко?              — Данго… молоко? — озадаченно переспросил мужчина.              — А я люблю клубничный торт, — тихо сказала Ами, поднимая глаза. — Со взбитыми сливками. Можно?              — Торт? — Райдэн вдруг оживилась: её глаза расширились, а уголок губ чуть дрогнул… и, кажется, на мгновение блеснула капля слюны. Нет, это невозможно — Райдэн слишком величественна для этого. — Да. Нам потребен клубничный торт. С теми самыми взбитыми сливками.              Спустя короткое время Ами уже чувствовала себя намного лучше. Она сидела на полу рядом с Райдэн и уплетала самый огромный клубничный торт в своей жизни. Хихикнув, она протянула Мурасаки ягоду, и маленький фиолетовый дракон с хрустом её проглотил.              Райдэн тоже ела с видимым удовольствием: её глаза искрились, а на губах расцветала настоящая улыбка. Она уже съела три куска, и на кончике ее носа была большая капля сливок.              — У тебя живот заболит, — засмеялась Ами и протянулась салфеткой, чтобы стереть сливки с её носа.              — У богов не болит живот, — с обидой произнесла Райдэн.              Но тут её плечи поникли, и она печально посмотрела на кусок торта в руке. В уголке глаза блеснула слеза, которую Райдэн быстро смахнула.              Это заставило Ами тоже всхлипнуть.              — Ты… ты тоже потеряла маму и папу? — спросила она, и не выдержав вновь расплакалась по-настоящему. Ведь она знала, что её родители мертвы.              На её плечо легла нерешительная, почти неловкая ладонь.              — Родителей у меня не было, — тихо сказала Райдэн. — Боги не рождаются как смертные. Я возникла из вспышки молнии вместе со своей сестрой… Макото. Она… погибла, примерно пять столетий назад.              Ами бросилась ей в объятия.              — П-плакать это не плохо! — всхлипывая, сказала она. — Моя мама так говорила!              После короткой заминки руки Райдэн обняли девочку, а затем мягко начали гладить её по волосам.              — Да, это не плохо, — произнесла она тихо. — Но мои слёзы иссякли давным-давно. Печаль — не та грань Вечности, которую я желаю постичь.              Ами, будучи всё же маленькой девочкой, выплакалась как следует. Когда её слёзы закончились, она вытерла глаза, огляделась и заметила огромный телевизор. Она подошла к нему и взяла пульт.              — Можно посмотреть телевизор?              — Теле ви... Что это? — спросила Райдэн, поднимаясь и подходя ближе, чтобы осмотреть странную коробку.              — Э… ну, ты его просто смотришь, — объяснила Ами и включила телевизор.              Райдэн моргнула, удивлённо глядя на экран. Там шли скучные новости. Поэтому Ами открыла меню и начала пролистывать. Через пару секунд её глаза вспыхнули.              — Тут есть Мулан! Но… он стоит две тысячи йен. Можно? Пожалуйста?              — Разумеется, — величаво ответила Райдэн, усаживаясь перед телевизором.              Потребовался один звонок, но, похоже, две тысячи йен были сущей мелочью для Райдэн — Великой и Грозной Богини Грома.              Восторженно Ами подбежала и устроилась прямо у неё на коленях. Это явно удивило божество, но Райдэн не стала возражать. Ами довольно вздохнула, когда её любимый мультфильм появился на экране.              — Видишь, Мурасаки? Это ты!              Ами радостно ткнула пальцем в экран. Мурасаки взмыл в воздух, разглядывая своего тёзку, и даже попытался повторить пару движений Мушу. От этого Ами рассмеялась до слёз.              На середине фильма она уснула.              А когда проснулась, всё ещё сидела у Райдэн на коленях. Сёгун слегка подтолкнула её локтем и протянула пульт:              — Можешь ли ты велеть этому телеви показать что-то иное? Меня забавляет эта игра теней.              — Ага, — зевнула Ами.              Она приподняла пульт и показала Райдэн, какие кнопки нажимать. Та выбрала один из любимых фильмов Ами — Ведьмина служба доставки. После этого девочка побрела к футону и просто рухнула на него. Мурасаки устроился сверху, свернувшись тёплым клубочком, и вскоре Ами тихо посапывала.              У неё был самый ужасный день в жизни. И на её плече мирно спал её новый осколок.              Она не слышала, как Райдэн подошла и застыла над ней. И не видела, как та в ужасе отпрянула от спящего дракона.              Есть вещи, которых боятся даже боги.

***

      — Благодарю, что согласились на встречу, посол Юнг, — сказала Александрия, слегка кивнув голову мужчине напротив. Он выглядел вполне обычно: чиновник средних лет с редеющими волосами и очками. Разве что костюм был получше среднего.              — Разумеется, директор Коста-Браун, — ответил Юнг, улыбнувшись и продемонстрировав зубы, пожелтевшие от многолетнего курения. — Хотя должен признать, я удивлён. Какое дело у СКП к Имперскому Союзу?              — Эта информация не должна покинуть эту комнату. Мы не делали официальных заявлений, и если вы попытаетесь её слить, мы будем всё отрицать и официально отзовём документы. Понимаете? — спросила Александрия.              Посол сохранил каменное выражение лица и кивнул:              — Разумеется. Можете рассчитывать на мою осторожность.              И на то, что он побежит докладывать своему начальству при первой же возможности… но именно этого она и добивалась.              Сделав показательный жест, Александрия отщёлкнула замки кейса и достала оттуда папку с единственным листом бумаги внутри. Она передала её Юнгу.              Он взял папку, раскрыл её и быстро пробежал взглядом по содержимому. На этот раз он не смог сдержать удивления: глаза расширились, руки дрогнули. Затем он поднял взгляд, закрыл папку и положил её на середину стола.              — Это… любопытно. Но почему вы показываете мне Приказ на устранение? Это ведь внутреннее дело СКП и правительства США.              — Вы знаете — чего стоит опасаться. Какова будет реакция ИСК на эту информацию? — спросила Александрия.              Юн пожал плечами:              — Точно сказать не могу. Мне нужно связаться с Пекином и получить указания.              Под этим он, конечно, подразумевал разговор с Шэнь Юем и самим Императором. Порой было сложно понять, кто на самом деле правит ИСК: Янгбань или правительство. Котёл склонялся к тому, что реальная власть принадлежит Шэнь Юю, но даже их агентам крайне трудно было проникнуть в дебри пекинской политики.              Хотя судить об этом было непросто. Президент Брэдли мог считать, что им никто не управляет, но марионеточные нити Котла были почти незаметны и при этом удивительно крепки.              И именно поэтому, разумеется, Райдэн нельзя было позволять продолжать жить.              — Я была бы рада услышать даже ваше предположение, — сказала Александрия, натянуто улыбнувшись.              Посол снял очки, и его взгляд сразу изменился — из усталого стал холодным, стальным.              — Директор. Вы ведь понимаете, что Япония не друг Китаю. Моя страна в ярости из-за новой несправедливости, которую эти псы нам причинили. Сотни тысяч граждан Китая погибли в результате того, что сделало это… существо. Хуже, чем если бы Левиафан атаковал один из наших портовых городов. Даже хуже прошлогоднего удара по Цзиньчжоу.              Это был действительно ужасный случай. До нападения в Цзиньчжоу жило больше миллиона человек. Теперь же там простирался в основном радиоактивный пустырь. Потери были колоссальны. Но особенно тяжёлым оказался цунами огромной силы, череда землетрясений и массовое отключение энергии — всё это нанесло Имперскому Союзу невероятный ущерб.              Он постучал по папке кончиком пальца:              — Это получит полную поддержку моей страны. Если вы опасаетесь дипломатического скандала… могу заверить, что с нашей стороны его не будет. Впервые за долгое время ИСК и США окажутся по одну сторону. Но… я могу говорить откровенно?              Александрия едва заметным жестом пригласила его продолжать, сдерживая улыбку.              — Мы попросили бы об ответной услуге. Соединённые Штаты вывели свои войска по всему миру, включая Японию. Вы всё еще считаете Японию своим союзником? Находится ли она под защитой США?              — Правительство Соединённых Штатов рассматривает возможность того, что кейп силой захватит власть в стране первого мира, как крайне тревожную. Этот приказ на устранение— знак наших растущих опасений относительно ситуации в Японии, которая продолжает ухудшаться по мере того, как Райдэн расширяет своё влияние на территорию страны. Мы даже получили сообщения от японского правительства, что… международное вмешательство может оказаться необходимым.              — Понимаю. — Юнг снова раскрыл папку и быстро пробежал взглядом текст приказа, затем поднял глаза на Александрию. — И если бы Китай… установил более благоприятный для себя режим… как бы отреагировали Соединённые Штаты? Разумеется, гипотетически.              — Если Райдэн захватит власть, — сказала Александрия, — Соединённые Штаты перестанут считать Японию союзным государством. Мы, конечно, выразим протест. Погремим оружием, осудим любые действия. Но Райдэн ясно дала понять, что не желает американского вмешательства. А для нас было бы неразумно защищать враждебный нам режим.              Посол откинулся на спинку кресла и несколько раз постучал пальцем по губам, обдумывая услышанное. Александрия протянула руку, забрала приказ на устранение и аккуратно убрала его обратно в дипломат.              — Что ж, директор, — проговорил он наконец. — Вы дали мне много информации, которую нужно обсудить с Пекином. Могу сказать лишь одно: вероятно, Китай выступит с заявлением, осуждающим вмешательство США в суверенные дела… однако заявление это будет весьма мягким.              — Это понятно. — Александрия поднялась и слегка поклонилась. — Благодарю вас за уделённое время, господин посол. Уверена, у нас обоих сегодня много дел, так что я откланяюсь.              Посол поднялся вслед за ней, проводил до выхода из кабинета и даже вышел вместе с ней к дверям посольства. На пороге он протянул ей руку:              — Надеюсь, что отношения между нашими странами станут… более благоприятными.              Александрия улыбнулась и пожала руку этому змею.              Она села в машину, но водитель отвёз её не домой, а на базу СКП, где она могла переодеться. После чего Александрия взлетела и направилась в сторону Пёрл-Харбор — туда, где Тихоокеанский флот готовился к выходу в море.              Все угрозы должны быть устранены.              Райдэн могла бы стать невероятно ценным союзником, если настанет подходящий момент.              Но в ней заключался и равный по масштабу потенциал стать немыслимой угрозой — существом, способным в одно мгновение отбросить человеческую цивилизацию обратно в каменный век. А некоторые риски были слишком велики, чтобы позволить себе их игнорировать.              В тот день состоялись и другие встречи — с послами стран Юго-Восточной Азии, а также ближайшими союзниками США. Все они выражали обеспокоенность возмутительным вмешательством Соединённых Штатов в суверенитет Японии… но понимали причины. Некоторые даже одобрили действия Америки.              Райдэн представляла собой угрозу существованию человечества. Угрожалa самим основам мира. Силу такого масштаба необходимо было взять под контроль. И если угроза со стороны ИСК не заставит японское правительство искать поддержки у СКП, то, возможно, сама Райдэн подтолкнёт их к этому. Шанс устранить опасность, расширить влияние СКП и, следовательно, Котла. Шанс приблизить более светлое будущее.              А за такое стоило бороться.

***

      Праздность никогда не была грехом, от которого страдал Кента. Спустя несколько дней он очнулся — чего вовсе не ожидал. Он обнаружил себя в больничной палате, без рук и ног. Он пережил удар Райдэн, но это едва не стоило ему жизни. Даже в своей сильнейшей форме, способной выдержать прямой удар Губителя… теперь он был инвалидом, прикованным к больничной койке.              — Скукотище, — проворчал он медсестре, которая пришла поправить капельницу. — Когда мне поставят протезы? Или целителя найдут? Наверняка где-то здесь есть хоть один сентай, способный регенерировать конечности.              — Мне очень жаль, мистер Кента. Все сентай сейчас заняты, пытаясь спасать людей. И у нас пока нет возможности изготовить для вас протезы. Боюсь, вам придётся подождать, — ответила медсестра, проверяя капельницы.              — Подумать только, — пробурчал Кента, — убил Губителя, а уважения — ноль.              Он был одним из всего двух людей кому удавалось убить Губителя.              Ну… точнее он помог это сделать. Он прекрасно знал, кто на самом деле добил Левиафана. И это был не он.              — И чем Она сейчас занимается? — спросил Кента. Он пересмотрел всё телевидение, которое можно было вытерпеть, и отлично знал, чем занята Райдэн… но от скуки уже начал говорить с обычной медсестрой.              — Её Превосходительство продолжает восстанавливать Кюсю, защищать людей и приближать Вечность, — ответила медсестра. Она слегка поклонилась Кенте, закончив менять капельницу. Ранее она уже помогла ему в туалете и накормила — унизительно, но иначе Кента бы просто умер с голоду. — Нужно ли вам ещё что-нибудь, мистер Кента?              — …Нет. Спасибо.              Медсестра вышла, и Кента вновь остался вариться в собственных мыслях.              Он задумался о своей жизни — о том, какой она была до этого момента. По правде говоря, сплошное дерьмо. Его отец — японец, который бросил беременную китаянку, даже не подумав о браке. Расти полукровке было тяжело, особенно когда ты сын матери-одиночки, едва говорящей по-японски.              Он взял её фамилию — потому что не имел ни малейшего представления, кем был его отец, и как вызов стране, которая так и не приняла его.              Он связался с Дайичи и его бандой просто потому, что не нашёл ничего лучше. Мысль вступить в якудза казалась прекрасной для шестнадцатилетнего школьника, бросившего учёбу, а Дайичи был единственной дорогой туда. Да, ту суку, что убила Дайичи, он ненавидел, а сам Кента едва не умер от передозировки. Но случился триггер — и он получил силы.              Ненадолго жизнь действительно стала лучше. Он быстро доказал, что силён, и его приняли в настоящую группировку якудза. По сути, это мало отличалось от банды Дайичи: драки с кейпами из других группировок и с героями-сентай, войны за территории, деньги, наркотики. Всё крутилось вокруг силы и престижа.              А потом пришёл Левиафан.              Кента тогда был ещё совсем молод — ему едва исполнилось двадцать. Он считал себя неуязвимым благодаря своей силе. Теперь-то он знал лучше: где-то в этом мире существовало существо куда, куда сильнее его.              И Кента даже не был уверен, что она вообще была кейпом. То, что он увидел в её взгляде… в небесах, разверзшихся по её воле… что она такое?              — Богиня, — прошептал он. Но тут же качнул головой. Богов — или что-то очень похожее на них — он видел тогда, когда триггернул.              И Райдэн не была на них похожа.              Но ведь она — убила Губителя.              Есть о чём задуматься.              Лёжа на кровати, он неожиданно услышал шум — взволнованные голоса где-то за пределами больницы. Не в каком-то там временном госпитале — Кенте выделили палату получше, хоть и не самую лучшую.              Гул становился всё громче, и к нему добавился топот множества ног. Кента попытался подняться. Это сводило с ума — его беспомощность была почти осязаемой, — но ему всё же удалось слегка приподнять корпус и вытянуть шею, хотя из-за угла он ничего не видел.              Толпа остановилась прямо за дверью его палаты.              И в следующий миг дверь распахнулась настежь.              — Кента! Мой мальчик! — воскликнула его мать, как всегда говоря на кантонском. Она бросилась вперёд, промокшая до нитки, и обвила его руками. — Я так горжусь тобой, сынок. Так горжусь!              — Мам?... — Кента моргнул, ошеломлённо глядя на неё.              Последнее, что он слышал: она была вовсе не на Кюсю, а жила в Токио, всё ещё работая проституткой. Ей было не так уж много лет, выглядела она для своего возраста неплохо — не старше сорока… наверное. Он давно перестал вспоминать о её днях рождения. Мать была в ярости, когда он связался с бандой, и не взяла ни йены из тех, что он пытался ей дать. Её ужаснул его триггер — и после того разговора они больше не общались.              Он на миг напрягся — старая ярость поднялась в нём, та самая, что питала дракона.              И тогда он поднял взгляд — и Она стояла рядом. На губах Райдэн играла едва заметная улыбка.              — Обнимать тех, кто нам дорог, это великое благо. Почитание старших — один из столпов Вечности, — произнесла она.              И Кента сделал самое тяжёлое в своей жизни. Он отпустил. И простил свою мать.              Глаза защипало, и он уронил голову ей на плечо. Слёзы, рыдания — всё вырывалось наружу. В этих слезах исчезали его ярость, ненависть, страх, отчаяние.              Он прошёл сквозь крещение огнём и водой. Он пережил Вспышку Молнии — и не дрогнул.              Он узрел Вечность.              И теперь он обрёл покой.              — Спасибо, мам, — сказал Кента, всхлипывая, пока она носовым платком вытирала ему нос и лицо. Он тихо усмехнулся от иронии ситуации:              — Кажется, я снова как маленький ребёнок. Даже нос себе вытереть не могу.              — Всё хорошо, всё хорошо. Теперь мама рядом, — ответила она и продолжила хлопотать вокруг него.              — Благодарю тебя, Янь. Я желаю поговорить с твоим сыном наедине, — сказала Райдэн, тоже переходя на кантонский. Когда она успела его выучить?              — Конечно, конечно, Ваше Превосходительство, — мать быстро кивнула. Она поцеловала сына в лоб в последний раз и вышла из палаты, мягко прикрыв за собой дверь.              Кента повернулся к Райдэн:              — Спасибо, Госпожа Райдэн. Или вам больше нравится Ваше Превосходительство?              — Ты выстоял против Молнии и сражался бок о бок со мной. Я дарую тебе право называть меня по имени. Наедине ты можешь звать меня Эи.              Кента кивнул, не до конца осознавая, какой несравненной чести только что удостоился. Позже он вспомнит этот момент — и будет считать его величайшим даром своей жизни, ценя выше даже жены и детей, — но сейчас он просто принял услышанное как нечто само собой разумеющееся.              — Ну, мы его всё-таки завалили, — сказал Кента, пошевелив обрубками рук. — Правда, стоило это мне… руки и ноги.              Райдэн бросила на него взгляд, едва нахмурив брови:              — Неправда это. Потерял ты все конечности — и руки, и ноги.              — Э… да. Вы правы, — хмыкнул Кента, неловко усмехнувшись. Она что, шутит? Похоже, нет. Она просто была… иной. Почти не похожей на человека.              — Ты умолчал о том, что происходишь из Ли Юэ. Странно это: твоя матушка не ведает ни о Рекс Ляписе, ни о Мораксе, ни даже о Семерых. Неужели эти истории были забыты в веках? — спросила Райдэн.              Кента заморгал:              — Э… я вообще не понимаю, о чём вы. Моя мама из Гуанчжоу, из Китая. Переехала сюда, когда была совсем молодой. Она… э-э…              — Женщина для утех. Я поняла это, — спокойно сказала Райдэн, слегка пожав плечами. — Я велела отыскать её и привести ко мне. У тебя скромное происхождение, Кента.              Он покраснел и опустил взгляд:              — Вы… даже половины не знаете.              Райдэн молчала, хотя её пристальный взгляд был прикован к нему. Кента поёрзал, не выдержал — и слова хлынули сами собой.              Он рассказал всё. Как бросил школу. Как продавал наркотики. Как пережил свой триггер. Как вступил в якудза. А потом…              — А потом я… присоединился к битве с Левиафаном. Ну, из-за перемирия, знаете что это?              — Нет, о таком я слышу впервые. Ныне я уверена что это место — не Тейват.              Кента моргнул, не понимая:              — Тейват?              — Мир, откуда я родом. Там есть земля удивительно похожая на эту — Инадзума, что существует с незапамятных времён. Там я была Сёгуном Райдэн, Наруками Огосё, Богиней Вечности. Мне не ведомо как я оказалась в этом мире, который вы называете Землёй, ни как я оказалась в Японии. Но эта страна подобна Инадзуме — и, как и Инадзуме, ей нужен правитель и бог. Похоже, для этой страны наступили неспокойные времена и долг божества — направлять и защищать смертных в своем царстве. И потому я избрала Японию как мою страну. Я стану её богиней, а её народ — моим народом.              Кента замолчал на долгий миг.              — То есть… ты правда богиня?              — Это так.              — Ты… пришла, чтобы остановить их? Губителей? Чтобы спасти мир? — спросил он. Голос у него стал хриплым, почти умоляющим.              Райдэн слегка пожала плечами:              — Мир меня не волнует. Даже богам не стоит быть слишком высокомерными, если они не желают пасть, сраженными собственной гордыней. Мне доводилось убивать богов, которые в своей гордыне угрожали моему царству. Поверженное чудовище — то, что вы нарекли Левиафаном, — было лишь очередным демоном, которого я должна была повергнуть. Что бы не угрожало этой земле, я уничтожу его. Я дарую Японии Вечность.              Кента откинулся назад, чувствуя, как голова плывёт. Значит, Райдэн была не просто богиней, но ещё и… инопланетянкой? Это никак не укладывалось в голове. Наконец он мотнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.              — Ну… что бы ты ни собиралась делать, я в деле. Я готов быть твоим человеком, твоим драконом, но… — он поднял забинтованные обрубки рук. — Я уже не тот, кем был раньше.              — Это так. Лунг был преступником. Жалким существом, достойным лишь презрения и карающего суда, — произнесла Райдэн.              Кента ссутулился, чувствуя, как проваливается внутрь себя, но Райдэн продолжила:              — И мой суд на Лунгом свершен. Он узрел Сияние Молнии и выжил. Немногим дано пережить Мусо-но-Хитотачи. За это прежние твои прегрешения прощены. Лунга отныне не существует.              Кента почувствовал, как в нём вспыхивает надежда. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.              — Я дарую тебе новое имя. Отныне ты будешь… — Кента наклонился вперёд, стараясь представить, какое почётное имя она приготовила, — …Мушу.              — Что? — Кента заморгал, нахмурившись. Потом нервно засмеялся: — Эм… Эи, ну… ты ведь, наверное, не знаешь, раз ты не с Земли… но Мушу — это имя дракончика из детского мультфильма.              — Ах да, Мулан. Ты говорил, что родом из Китая — как и Мушу. Я посмотрела сей фильм… и он пришёлся мне по душе.              У Кенты отвисла челюсть. Да она издевается? Она точно издевается. На губах Райдэн появилась чуть озорная ухмылка, и выражение её лица стало откровенно самодовольным.              — Эм… ха-ха… очень смешно. Слушай, может, у тебя есть другое имя? — спросил Кента с надеждой.              — Нет. Мушу был благородным и доблестным воином, сражавшимся рядом со своей госпожой и спасшим земли Ли Юэ… — Райдэн слегка запнулась, — нет, Китая, от вторжения. Это достойное имя.              С обречённым стоном Кента повалился обратно на кровать.              — Серьёзно? Мушу?              — Это так. Ты станешь моим фамильяром. По древней традиции боги держат при себе драконов-фамильяров. Ты — будешь моим, — произнесла Райдэн тоном, не допускающим возражений.              Кента уже знал: его будут дразнить до конца дней. Он один из тех, кто убил чертового Губителя, и звать его будут как какого-то дракончика из гайдзинского детского мультика. Ну почему она не могла выбрать что-нибудь крутое? Лунг — вот это было крутое имя, пусть и не особо оригинальное. А это… да его буквально понизили в статусе!              И всё же… Лунг был отморозком. Торговец наркотиками, бандит, который жил лишь ради денег и власти. А Райдэн, похоже, предлагала ему нечто большее.              — Ладно. Думаю… я могу быть Мушу, — вздохнул Кента.              — Превосходно. Встань, Мушу. Ибо у тебя есть долг, что надлежит исполнить.              — Эм… я бы с радостью, но… — Кента снова покачал культями. — Не могу.              — Верно. Но в этом и смысл.              Райдэн одним плавным движением сняла с него все капельницы и сенсоры, затем коснулась его ладонью — и Кента подняло в воздух. Так, левитируя, она вынесла его из палаты в коридор, где толпились журналисты и стояла его мать.              — Он есть Мушу — тот, кто сражался рядом со мною и помог спасти Японию в её час нужды, — возвестила Райдэн, пока вспыхивали вспышки камер, а микрофоны тянулись вперёд.              — Эм… привет, — выдавил Кента, чувствуя, как по лбу катится пот. Какой в этом был смысл? Стыд обжигал — все видели его беспомощность. Он ещё найдёт способ вернуть себе конечности, хоть к биотехнарю пойдёт, но пока…              — Несправедливо, что столь благородный воитель был повержен и лишен конечностей. За свой подвиг он будет почтён. И в своей победе — обретёт утраченное.              Райдэн наклонилась ближе, шепнув ему на ухо:              — Я — не Буэр и не Вепар, дабы властвовать над целительными чудесами. И не тот дерзкий глупец Барбатос. Но я — всё ещё богиня. То, что я могу дать, принесёт великую боль… но и великое воздаяние. Сумеешь ли ты встретить её, как воин?              Кента резко кивнул — сердце пропустило удар, переполняясь надеждой.              — Тогда восстань вновь, Мушу! — провозгласила Райдэн.              Кента не удержался и приглушённо вскрикнул — тело вспыхнуло болью, почти столь же невыносимой, как та, что пронзила его в тот раз, когда он получил часть урона от атаки Райдэн. Лишь немного слабее. Постепенно боль стала стихать, и он обнаружил себя стоящим на коленях. Моргнул, переводя дыхание… и посмотрел вниз.              Его руки. Его кисти. Как новые — словно и не были оторваны. Идеально восстановленные плоть и кость. На стыке старого и нового тянулся тонкий фиолетовый шрам, а на каждом конечности — крохотная татуировка: круг пурпурного цвета, с тремя закругленными шипами.              — Чудо! — воскликнул кто-то, и за его спиной раздался взволнованный гул.              Медленно Кента поднялся и осторожно взял Райдэн за руку. Голоса умолкли. Он поднёс её протянутые пальцы к губам и поцеловал.              — Отныне и навсегда я клянусь служить вам, Райдэн. Вы — моя госпожа, а я — ваш вассал, — торжественно произнёс он, пытаясь вспомнить строки из полузабытых самурайских фильмов.              Райдэн кивнула, принимая его преданность.              — Тогда восстань, Мушу, — и служи своей госпоже.              Кента поднялся. Силы бурлили в нём, он чуть-чуть прикоснулся к ним… и почувствовал, как его тело начинает меняться. И...              С хлопком он превратился в маленькую ящерицу — точь-в-точь размером с Мушу из Мулан, только покрытую металлической чешуёй с фиолетовым отливом.              Кента не был уверен, хочет он сейчас поцеловать Райдэн… или придушить её.