Carmen Dei 2: Оказаться в ловушке Безветренной страны

      Накамура собрался с духом и поклонившись Райдэн, жестом пригласил её войти.              — Благодарю Вас, Ваше Превосходительство, за честь, которую Вы оказали мне этим визитом.              — Ты — один из глав Трёх Комиссий. Тебе дозволено просить личной аудиенции у меня когда пожелаешь, — ответила Райдэн, кивнув ему, вошла и села, отхлебнув из бутылки газировки на столе. — Хм, да, это весьма приятно. Это произведено в Японии?              — Верно. Нам пришлось начать производить её внутри страны, — сказал Накамура, садясь напротив. Он сложил руки, чтобы скрыть дрожь. — Госпожа Райдэн, хотя внешняя политика не входит в мою компетенцию — я лишь исполняю Вашу волю… изменения необходимы. Как можно скорее.              — О? — Райдэн слегка нахмурилась, поставив бутылку. — Разве не возросло японское производство благодаря Сакурам?              — Да. Наши издержки в тяжёлой промышленности ниже, чем у любой другой страны, благодаря бесплатной и неограниченной энергии. Мы можем производить алюминий и сталь, химикаты, бумагу, тяжёлую технику и даже электронику гораздо дешевле, чем кто-либо. Именно поэтому все страны мира ввели или вот-вот введут защитные пошлины против Японии, чтобы защитить свои местные производства, а также подняли цены на любые товары, которые мы у них покупаем. Это приведёт к краху наших собственных рынков и тяжёлому экономическому спаду, если ничего не предпринять в ближайшее время.              Райдэн чуть нахмурилась.              — Они опасаются нашей мощи?              — Это одна из причин… и… — Накамура снова собрался с силами, чувствуя, как в животе извивается гнездо змей. — Ваши действия — и бездействие — вызвали гнев других стран. Они сбиты с толку, напуганы и разгневаны тем, что Вы не выступили против Бегемота.              — Он не атаковал Японию. Почему я должна вмешиваться? — Райдэн пожала плечами.              — Возможно, ещё можно оправдать то, что мы не посылаем носителей Глаз бога по всему миру, — сказал Накамура, используя термин, который Райден предпочитала использовать для паралюдей. Хотя ему всё чаще докладывали о новом подвиде паралюдей, который ставил экспертов в тупик — все они обладали силами, похожими на силы Райдэн. — Однако полное отсутствие интереса и инвестиций во внешние дела, кроме минимальной дипломатии, вызывает тревогу. Мы настроили американцев против себя — а ведь раньше они были нашими крупнейшими торговыми партнёрами. Китай был следующим по значимости, и, не считая их экономической катастрофы и внутренних беспорядков, мы их так же настроили против себя. Мы начинали налаживать отношения с другими странами Юго-Восточной Азии и Европы, но наше холодное отношение всё испортило. Они угрожают санкциями.              Райдэн задумалась.              — Я не понимаю. Мне говорили, что у этих стран нет своих богов, тогда почему они выступают против меня?              Накамура понял: она имела в виду и Японию тоже. В сознании Райдэн она и была Японией — и, честно говоря, с этим трудно было спорить. Она была абсолютной властью в том смысле, какого не видели со времён падения великих европейских империй после Первой мировой. Для Накамуры — и для большинства японцев — Райдэн была живым воплощением Духа Японии, причём куда более реальным, чем в эпоху, когда императора считали воплощением Аматэрасу. Но для остальных стран всё выглядело иначе, но Райдэн однозначно была лицом нации — и объектом гнева и презрения для многих.              — Ватикан, государство, которое является центром Католичества, публично осудил Вас и объявил возможно, самим Антихристом. Я не слишком сведущ в их теологии, чтобы полностью понять, но они имеют огромное влияние на многие страны, особенно в Латинской Америке и Европе. В частности, они считают Ваши заявления о божественности богохульством, — сказал Накамура, морщась. После того как Папа осудил Райдэн, страны с большим католическим населением первыми ввели санкции против Японии — хотя это было и экономическим шагом, поскольку Япония грозила уничтожить их собственные отрасли.              — Почему их это должно волновать? Я не желаю властвовать над их землями, — нахмурилась Райдэн, за окном прогремел гром.              Накамура вздохнул. Он понимал христианство только через его историю в Японии и через то, что оно политически важно для ряда стран, поскольку лежит в основе их ценностей. Он до сих пор не мог взять в толк, почему их вообще интересует богиня Японии, но интересовала.              — Они — апостольская религия. Суть в том, что нам нужно менять политику, потому что Вы угрожаете другим странам и пугаете их.              — Понятно.              Райдэн ненадолго задумалась, потом кивнула.              — Хорошо. Что именно нам нужно сделать?              — Для начала Вам нужно начать посещать саммиты, совершать государственные визиты и играть по правилам с другими странами, — сказал Накамура. Когда брови Райдэн сдвинулись, он вздохнул и пояснил: — Вам нужно начать воспринимать это как кооперативную игру, а не одиночную.              — Ах.              Райдэн несколько мгновений размышляла, глядя в окно кабинета Накамуры на улицы Токио внизу. Она подошла ближе, рассматривая машины и людей, текущих по тротуарам, и Накамура встал рядом.              После нескольких минут размышлений Райдэн заговорила.              — Этот мир странен и чужд мне. Я не понимаю, почему другие нации так озабочены тем, что кажется мне нашими внутренними делами, и почему они желают, чтобы я вмешивалась в их.              Накамура почувствовал, как сердце уходит в пятки, но Райдэн продолжила.              — Тем не менее, я назначила тебя главой Комиссии Кандзё именно потому, что знала: тебе хватит смелости говорить мне правду. Я уважаю твои советы и решения. Составь список дипломатических визитов, которые необходимо совершить, и назначь помощников, чтобы помочь подготовить речи для обращения к чужеземцам. Пошли также знающих их языки, чтобы убедиться, что мои слова не будут истолкованы превратно.              — Вы желаете изучать другие языки? — удивился Накамура. Он был почти уверен, что Райдэн понимает английский — он однажды подслушал, как она спорила с Кентой о дубляже и субтитрах в диснеевских фильмах, — но насчёт остальных не был уверен.              — Если это смертный язык или даже язык ёкай — я уже владею им, — ответила Райдэн. — Хотя порой я замечала, что некоторые идиомы мне не вполне понятны.              — Ах, — кивнул Накамура, принимая это к сведению. Райдэн всё-таки была богиней. — Есть ещё одно дело, Ваше Превосходительство, хотя оно и не столь значимо.              — Говори, я слушаю.              — Есть ряд учёных — то есть, исследователей, — которые желают изучать так называемых монстров. Я также… ну… знаете ли Вы, почему они возникли? Слаймы, попрыгуньи, призраки и прочие, — спросил Накамура.              Райдэн лишь пожала плечами.              — Я не возражаю против того, чтобы учёные изучали их здесь, лишь бы они не пытались украсть наши тайны. Академия отправляла своих мудрецов и учеников в Инадзуму для подобных исследований. Что до того, почему монстры появляются — так было всегда. Возможно, они просто возвращаются, ибо я читала о подобных существах в местных легендах.              Накамура был почти уверен, что это отсылка к популярным видеоиграм. Он даже начал подталкивать Комиссию Ясиро к созданию образовательной манги, аниме и видеоигр — специально для Райдэн. Она могла читать книги или слушать лекции, но быстро уставала от них. А скучающая богиня — это проблема, которой лучше избегать.              — Что ж, возможно, они дадут нам хоть какие-то ответы. Разумеется, мы тщательно проверим биографии всех ученых. Некоторые наверняка окажутся шпионами.              — Ах, если найдёте — берегите их. Такому шпиону можно подсовывать ложь под видом правды и тем самым путать тех, кто его отправил. — ответила Райдэн. Порой она проявляла удивительную хитрость.              — Благодарю Вас, Ваше Превосходительство. Я поручу сотрудникам подготовить список конференций, на которых Ваше присутствие было бы полезно, а также список потенциальных союзников в регионе, с которыми мы могли бы начать укреплять связи, — сказал Накамура, улыбаясь. Он заметил, что Райдэн допила напиток, и тут же принёс ей ещё одну бутылку.              В сущности, подкупать богиню сладостями и играми — не такой уж плохой способ. Он научился жить с Райдэн. Теперь ей предстояло научиться жить с остальным миром.

***

      Капри помешивала лёд в стакане, глядя через стол на Венти и стараясь не вспотеть, несмотря на прохладный воздух. Венти был полностью поглощён своим молочным коктейлем — громко слюрпал через трубочку. Раньше он даже пускал пузыри. Честно говоря, странно было видеть, как… чем бы он ни был… делает такое, но она всё ещё не знала, как себя вести.              Рядом Наоми уставилась в свою чашку чая, разглядывая отражение. С тех пор, как они вышли из библиотеки, она почти все время молчала, и ни одна из них толком не понимала, что делать.              — Ах, какая вкуснятина! Прямо как у Дионы! — рассмеялся Венти, наконец ставя стакан. Он опёрся локтями о стол, положил голову на руки и улыбнулся им обеим. — Теперь, уверен, у вас куча вопросов. Валяйте, спрашивайте. Никто нас не услышит — ветер заглушит слова.              — Ты… ты… Бог? — робко спросила Наоми, подняв взгляд.              — Хм. Похоже, ты спрашиваешь, не тот ли я бог, которого ты знаешь. Позволь объяснить, кто я, и посмотрим, ответит ли это на твой вопрос. — Венти поднял руки, и между ними возникло нечто вроде экрана с мелькающими образами. — Я не отсюда. После того, как посмотрел на ваш атлас и почитал книгу по истории мира, думаю, можно сказать, что это другой мир. Он называется Тейват. — Появилась карта странного континента, почти как будто смотришь сверху из космоса. — В нём семь областей. Одна из них — Мондштадт, земля Ветра и Свободы.              Изображение приблизилось, и Капри затаила дыхание: широкие холмы, травянистые равнины, огромные ветряные мельницы, крутящиеся на ветру.              — Две тысячи шестьсот лет я был богом Мондштадта — Барбатосом. Я не правил им напрямую, хотя иногда помогал и следил, чтобы их жизни оставались их собственными.              Появились люди — обычные люди. Они выглядели по-европейски: светлая кожа и волосы, одежда в стиле средневековья или ренессанса — яркие ткани, деревянные дома с красной черепицей.              — Как Анемо Архонт я странствовал по земле, словно лёгкий ветер, пел песни и помогал в час нужды. Были боги других земель, но они оставались в своих владениях, а я в своих. Однако… всегда существовали законы Небесного Порядка. Они раздражали, но… что я мог поделать! Жизнь в Мондштадте была довольно хороша. Однако… я потерял свой Гнозис. Это, ну… вроде... регалии, подтверждающей мой статус. Подозреваю, Селестия поняла, почему слуги Царицы так легко его забрали, и… надеюсь, её правосудие настигло только меня.              Венти изобразил на своём несколько сцен: он заключает сделку с теневыми фигурами, затем теряет светящуюся зелёную шахматную фигуру, после чего появляется в том самом переулке, где его нашла Капри.              — Значит… ты не Господь Авраама, Исаака и Иакова? — медленно спросила Наоми.              — И не Иисус Христос тоже, — фыркнула Капри, получив в ответ кислый взгляд от Наоми.              — Нет, мне было бы интересно услышать о вашем боге. Он бог… как его там… Израиля? — с любопытством спросил Венти. — Не похоже, чтобы какой-то немецкий бог приказывал устраивать религиозные гонения, но… такое я уже видел раньше.              — У вас… у вас в Мондштадте были евреи? — спросила Наоми, и слёзы снова выступили на глазах.              — Нет, хотя были группы, похожие на рома, — задумчиво ответил Венти. — Странники, которые не привязывались к одному месту. Были те, кто пытался их преследовать. — Его лицо потемнело. — Но я позаботился, чтобы знать исчезла и больше никогда не появлялась. А клан Имунлакр был полностью уничтожен за свои грехи.              — Ох… ну… я… могу немного рассказать вам об истории евреев и о том, как мы стали избранным народом, — кивнула Наоми.              Капри откинулась назад и слушала, как Наоми сначала нерешительно, а потом всё увереннее рассказывала, жестикулируя руками, будто танцуя. Они никогда особенно не говорили о вере Наоми — Капри ведь не была еврейкой. Она знала, что Наоми религиозна, и была с этим согласна, но тонкости еврейской теологии прошли мимо неё.              — Интересно. Значит, вы действительно верите, что есть только один Бог-Творец? — спросил Венти, когда Наоми закончила.              — Ну да, но мы не произносим… э-э… Его имя, — нерешительно ответила Наоми. — Ты… ты ведь не…?              — О нет, точно нет, — отмахнулся Венти. — По вашим меркам я, наверное, могущественный дух или ангел. А Тот, Кто создал мир… ну, насчёт этого мира я не уверен, но в Тейвате мы с Ней особо не общались.              — Так подожди. Ты ожидаешь, что мы будем тебе поклоняться или нет? — спросила Капри, откинувшись на спинку стула и нахмурившись. Она правда ничего не понимала во всём этом.              — Эээээ, — Венти скорчил рожицу и покачал рукой из стороны в сторону. — Думаю, в какой-то момент мне действительно требовалось поклонение, чтобы достичь божественности. Я родился простым духом ветра — тем, кого вы назвали бы… феей? Да, кажется, так. В общем, я подружился с одним человеком, помогал ему бороться против ужасного тирана — Анемо Архонта, который был до меня. Мой друг пал в бою и… впервые я узнал, что такое утрата. Я взял его арфу — очень похожую на эту, — и продолжил борьбу, приняв его облик. Я объединился с другими богами и могущественными духами, а также подружился с простыми людьми. В итоге мы свергли Анемо Архонта — бога Мондштадта того времени. А… ну, никто не хотел брать на себя его обязанности, так что… я занял его место.              — Сначала мне действительно требовалось поклонение, чтобы расти в силе — как младенцу нужно материнское молоко. Но когда я вырос в сильного, красивого мужчину, которого вы видите перед собой, — Венти игриво захлопал ресницами, заставив Капри фыркнуть, несмотря на все её попытки сохранить серьёзность, — мне это больше не понадобилось. Я сохранил своё положение, следил за землёй, но, честно говоря… когда тебя поклоняются — это немного неловко. Некоторые боги наслаждаются этим или жаждут силы, которую даёт вера смертных, но я? Мне больше нравится пить и смеяться с друзьями.              Капри и Наоми переглянулись в замешательстве, потом снова посмотрели на Венти. Наоми облизнула губы и спросила:              — Так… чего ты хочешь?              — Ну, во-первых, я собираюсь попробовать знаменитое немецкое пиво! — Венти поднял туристический буклет, показывающий недавно закончившийся Октоберфест. — Очень жаль, что пропустил главную вечеринку в этом году, но в следующем обязательно посещу! Спою, заработаю немного денег и заведу новых друзей!              Венти улыбался и смеялся, но вдруг посерьёзнел — в глазах была настоящая буря.              — А по пути я найду каждого нацистского ублюдка и повешу их всех на самом высоком столбе на главной площади, чтобы все увидели, какие они на самом деле дураки.              — Отличный план, — кивнула Капри.              — Ты упомянул пение и у тебя эта арфа. Ты музыкант? — с любопытством спросила Наоми. — Давид тоже был музыкантом.              Венти бросил на неё страдальческий взгляд, потом взял арфу и заиграл.              There will come a soldier       Who carries a mighty sword       He will tear your city down       Oh lei, oh lai, oh, Lord       Oh lei, oh lai, oh lei, oh, Lord       He will tear your city down              В кафе мгновенно воцарилась тишина. Даже повара замерли, высунувшись из кухни. Официантка застыла с блокнотом в руках, обернувшись к Венти. Увидев аудиторию, Венти вскочил, поставив одну ногу на стол, другую — на стул, и начал петь всё громче и громче.              Oh lei, oh lai, oh lei, oh, Lord       There will come a poet       Whose weapon is His word       He will slay you with His tongue       Oh lei, oh lai, oh, Lord       Oh lei, oh lai, oh lei, oh, Lord       He will slay you with His tongue       Oh lei, oh lai, oh, Lord              Капри обнаружила, что притопывает ногой и хлопает в такт, на лице расцветает улыбка — музыка словно снимала с плеч все заботы, мышцы расслаблялись. Рядом Наоми слезла со стула и начала танцевать.              Венти продолжал петь, а на припеве крикнул:              — Подпевайте со мной!              Весь ресторан загудел "Oh lei, oh lai, oh, Lord!" Капри почувствовала, как её тянут за руку — и вот она уже танцует вместе с Наоми, а другие посетители отодвигают столы и стулья, освобождая центр под танцпол. Люди с улицы заглядывали в окна, притянутые словно волшебной музыкой. Венти закончил песню, выпил пива и заиграл следующую.              Капри и не заметила, как пролетело несколько часов. Каким-то образом у неё в руках оказалась акустическая гитара — она не помнила откуда, но она играла песни, которых никогда не слышала, попадая в каждую ноту, подпевая Венти. Наоми откуда-то раздобыла игрушечные бонги и играла на них так красиво, будто это был концертный барабан.              Кафе было забито до отказа — все столы заняты. Окна распахнули настежь, люди снаружи сидели на скамейках и столах, которые притащили, а центр превратился в танцпол. Официантка так измоталась, что на месте наняли ещё троих, а повара позвали ещё шестерых помощников чтобы прокормить толпу. Кафе напротив тоже подключилось, принося еду, и всё это превратилось в грандиозную вечеринку — такую, какие Капри видела только на редких фестивалях или больших свадьбах ее народа.              — Спасибо, спасибо! — Венти поклонился толпе. Раздались громкие аплодисменты, крики, даже свист. Все улыбались и были счастливы — даже уставшие официантки и повара. — Но, боюсь, на сегодня хватит. У меня и моих подруг ещё есть дела.              — Как вас зовут? — крикнул кто-то, и это подхватили остальные.              — Я? Просто Глухой Бард, принесённый ветром, — рассмеялся Венти.              — Глухие Барды! — завопил кто-то, и снова раздались восторженные крики и стук по столам.              — Глухие Барды? — прокричала Капри Венти на ухо — только так и можно было что-то услышать из-за громкой толпы. — Мы же были Упрямым Пламенем!              — Хихи, извини! Не удержался, — подмигнул Венти и высунул язык, постучав себя костяшками по лбу.              Они выбрались наружу, но не успели отойти и на несколько шагов, как к ним подбежал мужчина средних лет в круглых очках и розовом свитере и заговорил с заметным шепелявым акцентом:              — О боже мой! Капри, Наоми, кто этот очаровательный мужчина? Где вы его нашли?!              — О, Леон, э… это, эм… — Капри глянула на Венти, тот улыбнулся.              — Венти! Венти Люфт! Полагаю, вы уже знакомы с этими прекрасными дамами? — сказал Венти.              Леон кивнул, обнял Венти и прижал к себе.              — Да! Я Леон Литтнер, владелец маленького бара неподалёку — "Злобный Хорёк". У нас особая публика. — Он захлопал ресницами и улыбнулся Венти. — Капри и Наоми у меня уже играли, такие милые девушки, такие талантливые! Тебе просто обязательно нужно прийти, посетители будут без ума от тебя!              — Ах, ну… не знаю, подойдёт ли Венти… — начала Капри, сильно покраснев при мысли о боге, играющем в таком баре и окруженном толпой ухажёров.              — Мы с радостью! — прощебетала Наоми. — Это было так здорово! О, Венти, тебе просто необходимо вступить в нашу группу! Все будут в восторге!              — Бар? Бесплатные напитки? — Венти подмигнул с игривой интонацией. — Тогда я в деле!              Леон многозначительно улыбнулся.              — Один напиток в час за счёт заведения, или сколько угодно воды и газировки. Но, если посетители угостят тебя парой кружек пива, это будет отличным бонусом, верно? Плата — сто марок за вечер.              — Сто пятьдесят, — сказала Капри, мгновенно включив деловой тон, пока Наоми не согласилась играть бесплатно, а Венти — за выпивку. — У нас теперь третий участник, цена выросла.              — Хмм, таки вы хотите оставить меня без гроша в кармане?, — Леон потёр подбородок.              — Леон, посмотри на это место. Ты удвоишь клиентуру, если пригласишь нас с Венти, — Капри махнула рукой на забитое кафе. — Никто даже не знал, что мы будем играть. Бери нас на три вечера. К третьему Гюнтеру придется выносить столы на улицу из-за количества народа.              — Ой вей! Для такой молодой девушки у тебя таки очень убедительные аргументы, — рассмеялся Леон, шутливо проведя рукой по блузке Капри. — Ладно, ладно. Пусть будет четыреста пятьдесят за три вечера. Но Венти, ты должен быть каждый вечер, по рукам?              — За бесплатное пиво? Придётся заколотить двери и окна, чтобы я не зашёл! — расхохотался Венти.              — Отлично, увидимся позже, — сказал Леон, послав им воздушный поцелуй и поспешив прочь.              — Он мне нравится! — Венти упёр руки в бока и улыбнулся. — Держу пари, у него отличный бар!              — Мне тоже нравится! Здорово тусоваться с другими… о. — Наоми вдруг сильно покраснела, до неё наконец дошло, на что они согласились. — Эм, Венти, э… "Злобный Хорёк", это не совсем обычный бар...              — Это гей-бар, — прямо сказала Капри.              — Ну, не имею ничего против! Хотя я не совсем понял, что значит гей-бар! Но если люди не веселятся — какой тогда смысл в баре? Поэтому я всегда твердил Дилюку: улыбайся чаще, когда подаёшь напитки! — рассмеялся Венти.              — Э… мы… мы не имели в виду весёлый бар, — призналась Наоми.              — Это клуб для таких, как мы, — прямо сказала Капри, обнимая Наоми. Та покраснела, но чмокнула Капри в щёку, обняла в ответ и бросила на Венти вызывающий взгляд, мол, попробуй только возразить.              — Э… разве нельзя пить в любом баре? — спросил Венти, явно не понимая. — Или это бар для музыкантов? Я что-то не понимаю.              — В большинстве баров… не любят, когда люди вроде нас…              Капри снова сказала Венти прямо как есть.              — Многие бары сейчас вышвырнут тебя, если начнёшь клеиться к кому-то своего пола. В некоторых вообще ножом пырнут. Есть места, где всем плевать, но таких не много. У Леона — безопасное место. Он открыл его ещё в 70-х, и не раз отбивался от этих партийных ублюдков. Густав из Восточной Германии, говорят, раньше был в каком-то спецназе до падения стены. С ним никто не связывается, но он стрелял в этих гадов и пару раз сидел, потому что полиция — сплошные придурки.              — Не все полицейские, Наоми, большинство ненавидит их так же, как мы, — сказала Наоми, но глаза её были полны слёз.              Венти остановился. В глазах снова закипела буря — на этот раз не лёгкий ветерок, а настоящий ураган.              — О? Значит, почти как во времена Холокоста? Эти ублюдки считают, что могут решать, кого любить, и травить всех, кто выходит за рамки?              Капри и Наоми молча кивнули.              Венти оскалился. Улыбка была чисто хищной.              — Так… насколько сложно устроить нам встречу? Огромная толпа — идеальная цель для атаки?              — Э… Венти, зачем нам… — голос Наоми затих, холодный ветер пронёсся по улице, заставив её поёжиться.              — Потому что, кажется, мы только что нашли ангела-мстителя. Или что-то вроде того, — ответила Капри, возвращая дьявольскую ухмылку и хрустнув костяшками пальцев. — И думаю, мы должны отплатить этим ублюдкам по полной.