Carmen Dei 4. Ветер вознесёт тебя

      Александрия редко получала приоритетные вызовы, требующих её присутствия, но, когда это случалось, она относилась к ним крайне серьёзно. Угрозы и ситуации, требующие немедленного внимания самого прочного бугая и самого быстрого движка СКП, — это обычно атаки Бойни, атаки Губителей, угрозы S-класса, способные стереть город с лица земли, и тому подобное.              Или, как в этот раз, звонок на номер, который знали пара человек.              Приземляясь, Александрия замедлилась так, что едва шелохнула траву под ногами. Она отметила, что вокруг дома проросло немало сорняков, а в самом здании виднелись признаки запущенности. Не совсем беспорядок, но явно никто не следил за домом как следует.              Единственная, кто её ждал, — перепуганная женщина с заплаканным лицом и растрёпанными волосами, очки слегка съехали на нос. При появлении Александрии она вздрогнула, но в глазах мелькнула надежда.              — Простите! Простите! Я не знала, что ещё делать!              — Всё в порядке, миссис Эберт, — мягко сказала Александрия. — Я дала вам этот номер именно для таких случаев. Что случилось?              — Тейлор пропала! — Аннетт снова залилась слезами. — Полиция и Оружейник искали её несколько часов, но так ничего и не нашли! Они Ли опять сбежал из-под стражи, и… и я боюсь…              Она зарыдала еще сильнее. Александрия на миг обняла несчастную женщину. Собственное сердце болезненно сжалось. У неё никогда не будет детей из-за её силы. Она не могла полностью понять, через что проходит Аннетт, но панику и боль от пропажи близкого человека она отлично понимала.              — Всё будет хорошо. Я найду её. Обещаю.              Александрия поднялась в воздух и коснулась коммуникатора.              — Уайатт, мне нужна помощь.              — Конечно, я получил приоритетный сигнал. Что случилось?              — Тейлор Эберт пропала. Возможно, похищение. У тебя ещё есть тот биометрический сканер?              — Чёрт, да, я в лаборатории. К моменту твоего прилёта я его подготовлю.              Перелёт через всю страну никогда не казался таким долгим — почти 10 минут до Лос-Анджелеса, хотя большую часть времени Александрия набирала высоту, чтобы не лететь на сверхзвуке над населёнными районами.              Она приземлилась в личной лаборатории Уайатта — он уже ждал у двери со сканером в руках.              — Вводишь данные вот сюда, — показал он на клавиатуру прибора, похожего на короткий металлоискатель с прикреплённой трубкой. — Радиус действия около 30 метров, лететь придётся медленно, чтобы засечь. В городе скорее всего будет куча ложных срабатываний, так что это займет много времени.              — Спасибо, — сказала Александрия, на миг снимая шлем и быстро чмокнув Героя в щёку. — Я найду девочку, не волнуйся.              — Хотел бы полететь с тобой, но пока доберусь… — поморщился Герой.              — Знаю. Но ты всё равно помог.              Надев шлем обратно, Александрия снова взмыла в воздух — курс на Броктон-Бэй.              Биометрию Тейлор найти было легко: рост, вес, школьное фото — всё в системе. Она начала с самого логичного места — Доков. Они Ли и его банда чаще всего орудовали именно там, а заброшенный склад — это отличное место, чтобы спрятать похищенного ребёнка.              Всего через 10 минут поиски закончились. Маленькая девочка, примерно подходящая под описание Тейлор, была в грузовом контейнере неподалёку от порта. Даже если это не та, кого она ищет, Александрия решила, что это, возможно, как-то связано с торговлей людьми, и стоит проверить.              Однако, когда Александрия спустилась к контейнеру, тот оказался открытым и полным коробок с едой. За несколькими ящиками она нашла девочку, сидящую на корточках: на спине рюкзак с Барби, на коленях маленький чемодан, одета в несколько слоёв одежды. При виде Александрии девочка вскрикнула и попыталась спрятаться за коробкой.              — Тейлор? — тихо спросила Александрия, осторожно отодвигая ящик.              — Уходите! — закричала Тейлор, всё ещё прячась за чемоданом. — Вы меня не остановите!              Александрия мягко забрала чемодан из рук девочки и заглянула внутрь. Он был набит бутылками воды, несколькими тетрадями и карандашами, а также пластиковыми пакетами для мусора.              — Это моё! Отдайте! — зарыдала Тейлор, тянясь вверх к Александрии.              — Ты сбежала из дома? — спросила Александрия, доставая одну из тетрадей. На обложке было написано от руки МОЙ ПЛАН. СУПЕРСЕКРЕТНО. НЕ ЧИТАТЬ.              — Это личное! — взмолилась Тейлор, слёзы текли по щекам, но Александрия не обратила внимания.              В тетради аккуратный детский почерк и довольно неплохие для шестилетки рисунки. План был подробным: как стать кейпом и убить Сибирь. Первый шаг оказался весьма любопытным.              — Ты хочешь попасть в Японию, чтобы Райдэн тебя обучила? — спросила Александрия, борясь с желанием улыбнуться или рассмеяться. Всё это было довольно нелепо. На одной из страниц был подробный рисунок: Тейлор находит принцессу Ами, начинает дружить с ней, потом встречает Райдэн, которая соглашается обучить её сражаться, чтобы получить технарский меч и потом победить Сибирь.              Рисунки, где Тейлор сражается и убивает Сибирь, были особенно яркими — с красной кровью и схемами брони для Тейлор.              — Да! Потому что вы не хотите меня учить! — топнула ногой Тейлор, вставая и сжимая кулачки. — Я звонила Стражам ШЕСТЬ РАЗ, они даже не стали говорить со мной!              Александрия вздохнула и коснулась шлема.              — Оружейник? Это Александрия.              — На связи, — отозвался хриплый голос Колина.              — Я нашла Тейлор Эберт. Она в порядке. Скоро доставлю её домой.              — Принято, — коротко ответил Колин, в голосе сквозило напряжение. Скорее всего, этот засранец злился, что не нашёл девочку сам. — Сообщу полиции и матери.              Опустив руку, Александрия увидела, что Тейлор всё ещё смотрит на неё снизу вверх, слёзы текут по щекам, кулачки сжаты. Она сняла шлем, встряхнула волосами и опустилась на одно колено перед девочкой. Тейлор выглядела подозрительной и обиженной, но не отвела взгляд, когда Александрия посмотрела ей в глаза.              — Тейлор, нельзя просто так убегать из дома, — сказала Александрия, стараясь не улыбнуться и не расхохотаться. Всё это было довольно нелепо. Хотя впечатляло, насколько далеко зашла девочка со своим тщательно продуманным планом.              — Можно, — заявила Тейлор, доказывая, что спорить с шестилетками это ужасная идея.              Александрия умела многое, но общаться с детьми — не входило в число её сильных сторон. Она на миг задумалась, потом сказала:              — Если ты сбежишь из дома — кто защитит твою маму?              Это, похоже, не приходило Тейлор в голову. Глаза девочки снова наполнились слезами.              — Д-думаете, Сибирь нападёт на наш дом?!              — Нет-нет, конечно нет, — поспешила ответить Александрия, отчаянно пытаясь придумать, что сказать. — Но, если ты уйдёшь — ей будет очень одиноко. А Япония очень далеко. Почему ты вообще решила, что этот контейнер отправят в Японию?              — Тут написано, — ответила Тейлор, показывая на коробку. Надпись гласила: НАСТОЯЩИЙ ЯПОНСКИЙ ВАСАБИ. Для ребёнка всё было логично, хоть и далеко от истины.              — Эти бутылки из Японии. Их везут в другое место в Америке, — объяснила Александрия. — К тому же, думаю, Райдэн сейчас очень занята. У неё не будет времени обучать тебя.              — Нет, в Принцессе Молний Ами написано по-другому, — возразила Тейлор и полезла в рюкзак. Она вытащила яркую книжку в стиле аниме: на обложке Райдэн и её подопечная с мечами, на заднем плане полу-человек-полу-дракон, а Левиафан атакует город. Тейлор открыла нужную страницу и протянула книгу Александрии.              Внутри был какой-то комикс, который поначалу вообще не имел смысла. Александрия нахмурилась. События казались полным бредом.              — Это не комикс, — подсказала Тейлор. — Читать надо наоборот, потому что это манга.              — Ах да.              Теперь комикс стал понятнее: Райдэн тренирует Ами и ещё одну девочку владению мечами и суперсилам. Александрия опустила книгу.              — Тейлор… это выдумка. Сказка.              — Ничего не выдумка! Райдэн, Ами и Мушу настоящие — я видела по телевизору! И Джессика тоже! Я смогу быть как они, получу особенный меч и убью Сибирь!              Александрия снова упёрлась в детскую логику Тейлор.              — Да, но это как комиксы обо мне. Они тоже не настоящие.              — Но должны быть! У меня все выпуски! Вы такая крутая! — В голове Тейлор вдруг родилась новая идея. Она вцепилась в Александрию. — Вы можете меня обучить! Я буду вашей напарницей! Вы примете меня в Стражей и научите драться, а Герой сделает мне реактивный ранец и лучевой пистолет — и мы вместе убьём Сибирь!              Ох, чёрт. Александрия была совершенно не готова к такому.              — Тейлор… я сражалась с Сибирью. Видишь мой нос?              Тейлор внимательно осмотрела орган.              — Он кривой.              — Она его сломала. Она первая, кто меня ранила. Я много раз сражалась с Губителями, и они тоже причиняли мне боль, но она была первой кто действительно ранил меня. Она опасна.              Лицо Тейлор стало грозным.              — Вы такая же, как и все взрослые. Не хотите мне помогать, только потому что я ребёнок! Но дети тоже могут иметь суперсилы! И когда у меня появятся — я стану как мой папа и буду героем!              — Он был героем. Он спас мне жизнь, — тихо сказала Александрия.              Губы Тейлор задрожали, и в следующее мгновение Александрия почувствовала, что ребёнок, всхлипывая, обхватил её за шею. Она осторожно и нежно погладила девочку по спине, шепча успокаивающие слова. Честно говоря, она совершенно не знала, что делать в такой ситуации.              Когда Тейлор немного успокоилась, Александрия вспомнила приём, который помогал ей самой в детстве.              — А как насчёт того, чтобы сходить в WcDonalds?              — Я люблю WcDonalds, — шмыгнула носом Тейлор.              И вот Александрия подхватила вдруг повеселевшую девочку на руки, взяла её рюкзак и чемодан, набитые комиксами, игрушками и двумя комплектами одежды — для шестилетней весьма практичный набор — и полетела к ближайшему WcDonalds. Там Тейлор получила Happy Meal, а Александрия — два Big Wac и огромную порцию картошки, заплатив за это фотографией со всем персоналом.              Она не подозревала, что за столом, пока Тейлор изливала ей душу, она только что изменила будущее девочки навсегда и стала для неё самым важным и хорошим человеком на свете. Когда никто не слушал безумный план шестилетней девочки получить суперсилы и отомстить убийце отца — Александрия выслушала.              И возможное будущее, где Александрия задохнулась от собственного высокомерия у ног безумной девушки, исчезло навсегда.              Она вернула Тейлор заплаканной Аннетт и заверила обеих, что скоро заглянет. Тейлор мгновенно стала самой крутой и популярной в классе: она ела в WcDonalds с Александрией и даже летала с ней. Ещё лучше стало, когда на следующий год Александрия появилась на седьмом дне рождения Тейлор и подарила подарок.              Старый Глаз Бога её отца — тот самый, который Уайатт без разрешения забрал из лаборатории Доктора Мамы.              Александрия никогда вслух не обещала помочь Тейлор стать кейпом или попасть в Стражей — и уж точно не обещала помочь ей получить триггер. Но именно это Тейлор и услышала, когда водила пальцем по пустому кристаллу Глаза Бога.              Так были посеяны и политы семена Амбиции. Пока Глаз Бога оставался спящим. Но иногда по ночам, когда Тейлор держала его в руках и шептала о своих мечтах душе отца — она чувствовала, как он потрескивает у неё в ладонях.

***

      Капри всегда знала, насколько опасен район и опасность словить косой взгляд, пару синяков или нож под ребро, просто идя по улице. Она наслушалась историй о том, что в Кёльне всё было не так плохо, и смутно помнила, что в подростковом возрасте города казались безопаснее, люди не такими злыми, а бомжей было меньше.              Но Германия никогда не была безопасной для рома, особенно для ромских девушек. Если ты цыганка, с тобой можно делать что угодно, и это не будет преступлением.              Все её отточенные инстинкты кричали: улица, на которой был "Злобный Хорёк", не то место, куда стоит соваться одной после наступления темноты. Асфальт потрескался, в щелях тротуара пробивались сорняки, на зданиях висели вывески магазинов для взрослых, в канавах валялись шприцы, а в заросших кустах торчали пакетики из-под таблеток. Бомжи в переулках подозрительно смотрели на прохожих: у одних были явные следы наркотиков, у других дикий, затравленный взгляд психически нездоровых людей.              На стене свежее граффити: свастика рядом с розовым треугольником, на который нарисован череп. Капри была уверена: после их выступления добавят чёрный треугольник и Звезду Давида.              Она поправила ремень гитары и взяла Наоми за руку, пока они шли к зданию. Гюнтер и Леон оторвались от стирания граффити со стены, Леон улыбнулся и помахал.              — О, привет! Сейчас закончим тут и зайдём к вам внутрь, двери открыты!              Гюнтер просто кивнул им продолжая очищать стену от ненавистных граффити. Скрытую злобу под поверхностью он, конечно, не сотрёт, как бы не старался. Что ж. Может, Капри попробует бороться с ней по-своему — музыкой. Даже если это проигрышная битва.              — Господа, не возражаете, если я помогу? — спросил Венти, ставя клавишный инструмент, который они ему купили, к стене.              — О, буду признателен! У меня спина уже отваливается, — рассмеялся Леон, протягивая кисть Венти.              Венти взял её и опустил кончик на землю. Воздух задрожал. Даже Гюнтер замер, рука сама потянулась к ножу на поясе — он почувствовал внезапную угрозу и опасность, исходившую от Венти в этот миг.              Потом Венти провёл кистью по стене. Краски закружились: чёрные и красные свастики смешались с розовым треугольником. Поднялся ветер, и почему-то он был зелёным. Капри моргнула, а когда открыла глаза — на стене красовался рисунок: крылатый зелёный символ, которого она не знала. Внизу два хорька танцевали среди поля радужных цветов. У Капри перехватило дыхание, и на глаза навернулись слезы.              Венти рассмеялся, бросив ошеломлённому Леону кисть.              — Обычно я рисую только словами, но не мог же я оставить эту гадость на стене! А теперь у нас концерт! Давайте готовиться и заодно выпьем!              Гюнтер посмотрел на картину, потом на них с Венти и хмыкнул. Он был крупным мужчиной с светло-каштановыми волосами, уже тронутыми сединой, и седеющей бородой. Черты лица грубые, словно высеченные из камня, и несмотря на возраст, волосатые руки всё ещё были крепкими. На нём тесная чёрная футболка, под которой уже был виден небольшой пивной живот, но грудь оставалась широкой. Футболка также выдавала кобуру под мышкой и старый табельный пистолет. Гюнтер считал: если пистолет прятать, он будет не так эффективен в отпугивании всяких идиотов.              — Пойдём, покажу, где сцена, — сказал Гюнтер низким, грубым баритоном, резко контрастирующим с шепелявым тенором Леона. Он повёл Венти внутрь бара, оставив Капри и Наоми с всё ещё ошарашенным Леоном.              — Вы не сказали, что он тоже кейп! — наконец выдавил Леон.              — Э… да! Кейп! Именно так! — ответила Наоми и засмеялась так убедительно, как пятилетний ребёнок, уверяющий, что молоко не он разлил. Это было одно из того, что Капри в Наоми любила, хотя иногда хотелось, чтобы та чуть лучше умела врать.              Леон, однако, был слишком ошарашен, чтобы заметить нервозность Наоми, и покачал головой. Он посмотрел на мурал и грустно улыбнулся.              — Интересно, сколько он продержится.              — В смысле? — насторожилась Капри.              Леон опустил плечи.              — Не первый раз кейп пытается за нас заступиться, милая. Они всегда кончают мёртвыми или калеками. Или хуже.              — Венти другой, — твёрдо сказала Наоми.              — Ради всех нас… надеюсь, ты права, — вздохнул Леон и выдавил улыбку. — Ладно, пошли готовиться! Это будет ночь, которую запомнят…              Венти уже установил клавишные. Он сосредоточенно хмурился.              — Интересный инструмент. Слышал, что-то подобное делают в Фонтейне, но сам не видел, — рассеянно заметил он.              Гюнтер замер, нахмурившись, пока регулировал усилитель.              — Это Ямаха. Из Японии, не из Франции.              — Ну, может, Везельвул сделала! — рассмеялся Венти, продолжая пробовать клавиши.              — Ты никогда не играл на пианино? — спросил Леон, явно озадаченный. — Почему не на арфе?              — О, Капри заставила меня послушать её рок-н-ролл! Мне очень понравилось! Это же то, что вы с Наоми обычно играете, так что я решил, мне нужен инструмент, чтобы нормально аккомпанировать, а не старая лира.              — Сможешь сыграть? — спросила Капри, и сердце у неё ёкнуло.              Венти ухмыльнулся ей.              — Ну, попробовать не повредит!              Он провел пальцами по клавишам и заиграл бодрый поп-бит.              You could never know what it's like       Your blood, like winter, freezes just like ice              Через мгновение Капри обнаружила, что гитара уже у неё в руках, а Наоми уже стоит за барабанами, которые появились, будто бы по волшебству. Они подхватили мелодию Венти и играли идеально слажено. Гюнтер и Леон танцевали и смеялись, и, хотя бар был ещё пуст, мелодия заполнила всё пространство, и на несколько минут все заботы унесло ветром.              Когда они закончили, Венти рассмеялся и поклонился под громкие аплодисменты Гюнтера и Леона.              — Боже, это лучшая музыка, что у нас была… за всё время! — расхохотался Леон.              — Ну, я пока не готов быть вашим богом, но налейте мне ещё пива, и я подумаю, — подмигнул Венти.              — Забавно, что ты говорил, будто не умеешь играть на пианино, — хмыкнул Гюнтер. — Играешь отлично.              — Всё когда-нибудь бывает в первый раз! А теперь — какой план, если вдруг заявятся эти мерзавцы? — спросил Венти.              Гюнтер снова посерьёзнел, отпустил Леона и похлопал по ножу и пистолету.              — Я их выставлю. Ты же кейп, верно?              — Да, у меня прекрасный плащ, — подмигивая сказал Венти.              — Тогда безопасность бара на тебе. Некоторые из Мейстеров всё ещё приходят, когда мы их приглашаем. Мюнхен пока безопаснее многих городов, но это меняется, — медленно покачал головой Гюнтер. — Если станет совсем плохо — придётся переезжать в Японию.              Леон издал брезгливый звук.              — Я не поеду в страну этой потаскухи! Она диктатор, Гюнтер!              — Она следит за порядком и не позволяет толпе линчевать людей на улицах, — пожал плечами Гюнтер, споря об этом явно не в первый раз.              — Я лучше поеду в Америку. В городе Легенды вполне можно спокойно жить, — фыркнул Леон, но выглядел обеспокоенным. — И люди там будут более терпимыми.              — Насколько я знаю, Сёгуну плевать на подобное. И в Японии безопаснее, — сказал Гюнтер.              — Там монстры! Ужасные цветы, которые пытаются тебя сожрать, и слаймы! Но… ну… наверное, есть плюсы в том, чтобы не бояться атак Губителей или кейпов…              — Ах, со слаймами не так уж сложно справляться, они бывают очень милыми! — улыбнулся Венти.              — Венти, — прошептала Наоми, — в Германии нет слаймов! Это странные монстры, которые появились в Японии из-за Опустошения.              — О? Какого бедного безумного бога она убила на этот раз? — тихо вздохнул Венти, понизив голос.              — Левиафан. Губитель. Она единственная, кто смогла убить Губителя. Даже хвалёная американская СКП не смогла ни одного прикончить, — тихо добавила Капри.              — Хм, мне предстоит ещё многое узнать об этом мире, — сказал Венти, почёсывая затылок и посмеиваясь. — В последнее время мне тяжело слушать Шёпот Ветра. Наверное, я немного не в своей тарелке после приземления в Мюнхене.              Гюнтер и Леон закончили спорить и извинились, уходя открывать бар. Обычно группа появлялась позже, но Леон загорелся идеей того, чтобы "Глухие Барды" играли как можно дольше. Они начали разминаться, с Венти это означало, что они сразу заиграли без единой ошибки в разных песнях, он так же учил Капри и Наоми новым песням, которых те никогда не слышали.              — Как называется эта песня? — спросила Капри, когда они закончили бодрую рок-версию весёлой мелодии.              — "Радужный Ветер"! Только что сочинил, — объяснил Венти, кивая на нотный лист, который он достал из ниоткуда и отдал Капри. Впрочем, это было не так важно: она умела читать ноты, но гораздо лучше играла на слух. Наоми предпочитала играть по нотам.              — Ты только что её придумал? Вот прямо сейчас? — скептически спросила Капри.              — Ну, я адаптировал её под рок, часть слов взята из традиционной песни Мондштадта о двух влюблённых! Я внёс пару изменений, основываясь на том, что узнал о немецкой культуре за последние дни — и вот! Новая песня! — Венти поклонился с размахом. — Тебе повезло, что я встретил Синьянь несколько лет назад, её стиль был очень похож. Вы, кстати, очень похожи.              — Ну да, конечно, — пожала плечами Капри. Она посмотрела на свою старую гитару и покачала головой. Когда они играли… это была словно магия. Нет, это и была магия. Она просто… знала. Она всегда была талантливым музыкантом, могла сыграть мелодию, послушав её всего несколько раз, но всегда требовалась практика, чтобы всё было идеально точно, и уж точно она не могла играть песни, которых никогда не слышала, с первого раза. Венти ими управляет?              — Давайте сделаем перерыв, мне бы выпить перед тем, как мы по-настоящему начнём! — предложил Венти. Он подошёл к стойке и запрыгнул на табурет. — Три пива, Гюнтер! И что-нибудь моим подругам!              — Милые песни. Парням точно понравятся, — сказал Гюнтер и пододвинул Венти одну кружку.              — О, я нравлюсь и парням, и девушкам, — заверил Венти, хлопая ресницами.              Гюнтер издал свой обычный односложный хмык, потом налил Капри ром с колой, а Наоми — разбавленное вино.              — Первый за счёт заведения. Остальное — потом.              — Ах, стоило попробовать! — Венти осушил половину пива, пока Гюнтер ушёл на кухню. Она услышала, как пришёл повар: Франсуа был худощавым парнем, но готовил отлично.              — О чем задумалась? — спросил Венти, наклоняясь к Капри.              Она пожала плечами, но Наоми посмотрела на неё с тревогой.              — Мы сыграли хорошо. Слишком хорошо. Я просто… это моя музыка, которую я играю? Или я просто марионетка в твоих руках?              —Ах. — Венти кивнул.—Это вопрос, который мне уже задавали. Позволь задать встречный, кто одарил вас талантом к музыке?              Капри открыла рот, чтобы сказать никто, но закрыла его. Она нахмурилась и посмотрела на Наоми.              — Эм… это был ты?              — Хи-хи! Мне лестно! Но нет. Я не был здесь, когда вы родились, чтобы благословить вас, да и вообще я не тот, кто создал человечество. Вы появились задолго до того, как я вознёсся. Нет, этот дар был в вас с самого начала.              Наоми широко улыбнулась, глядя на Венти, а Капри вздохнула и кивнула. Похоже, её дни агностицизма закончились, не говоря уже об атеизме.              — Так что, хотя я могу помочь вам раскрыть этот дар, вытащить его наружу — я не могу заставить вас играть. И не могу создать то, чего нет. Талант к музыке? Он всегда был у вас. Ваша душа резонирует с песней, которую я пою, но именно дар в ваших сердцах рождает истинную красоту.              — Значит, ты не контролируешь наш разум? — спросила Капри, чувствуя лёгкое облегчение.              — Хм, честно говоря, ответить сложно. Смертные реагируют на богов определённым образом, и само наше присутствие влияет на их мысли. Я видел, как люди падали в обморок от одного слова бога, падали ниц от одного присутствия божества, — сказал Венти, печально глядя в пустую пивную кружку.              — И… что ты заставляешь людей чувствовать? — спросила Наоми, и Капри поняла, что затаила дыхание в ожидании ответа.              Венти поставил кружку и широко развёл руки.              — Свободу.              Капри задумалась. Действительно, когда она пела — она чувствовала себя свободнее, чем когда-либо. Она подняла стакан, произнося тост:              — Ну что ж. Это стоит выпить. За свободу.              Бар открылся после обеда, и посетители начали подтягиваться. Их группа начала с лёгкой музыки. Наоми умела играть на гитаре, пианино и, конечно, барабанах, Капри — на акустической и электрогитаре, иногда на басу, хотя сегодня баса не было. Пока не нашлось инструмента, на котором Венти не играл бы на уровне лучших исполнителей, которых Капри слышала, и она подозревала, что это будет так даже с двумя палочками или скрипкой Страдивари.              Но, даже просто перебирая струны гитары и напевая в микрофон, Венти завораживал публику. Он пел всё: от современной поп-музыки с радио до традиционных немецких застольных песен и странных мелодий. А когда играли Капри и Наоми — они вдруг играли лучше, чем когда-либо в жизни, музыка лилась из их души прямо в сердца слушателей.              Леон, разумеется, был в восторге: люди звонили друзьям и говорили, что сегодня обязательно надо прийти в "Злобного Хорька" послушать. Пиво лилось рекой, Франсуа пришлось позвать друга для помощи на кухне. Гюнтер стоял у двери на страже, но пока проблем не возникало. Штука и ей подобные, похоже, решили не создавать проблем.              К вечеру, пока группа разминалась, снаружи поднялся шум. Все обернулись и увидели, что Гюнтер не пускал кого-то внутрь.              — Что значит слишком молод?! Я взрослый мужчина, я уже бывал в барах. Вот моё удостоверение, оно настоящее!              — Я тебя не знаю, — прорычал голос Гюнтера. — Нам неприятности не нужны.              — Эй, эй, всё круто, всё круто! Без проблем, обещаю. Я нормальный парень! И место тут классное! Мои друзья сказали сюда прийти! Это же "Злобный Хорёк", да? — голос был громкий и до боли знакомый. Капри тяжело вздохнула.              — Я вижу пистолет на твоём бедре, — повысил голос Гюнтер. — Уходи, или будут проблемы.              — А? Пистолет. Ооооо! Ты про это? Это же…              Раздался удар и крик. Несколько мужчин у стойки вскочили, чтобы выглянуть наружу, а Леон потянулся за ружьём, которое было под стойкой.              Капри же спрыгнула со сцены и выскочила первой. Гюнтер сидел на земле, ошарашенный, а над ним стоял высокий светловолосый парень, виновато подняв руки. В одной руке — огромный серебристый пистолет странной формы. На нём длинный красный плащ и красные тонированные очки, но Капри всё равно узнала этого идиота.              — Ой, извини, старик! Э… бить меня — не лучшая идея, прости. Но это не настоящий пистолет! Просто бутафория! Смотри! — он направил оружие на Гюнтера раньше, чем кто-то успел среагировать, и ярко-красный поролоновый дротик с присоской прилип тому ко лбу.              — Круто, да? Друг из Японии подарил на день рождения. Это для… э… ну, просто прикольная штука. — Красный Они закрутил пистолет на пальце. Тот тут же выскользнул и ударил его самого по лбу. Он поморщился. — Ай! Думал, уже лучше получается… Давай помогу, старик.              Он улыбнулся и протянул руку. Гюнтер взялся за неё и позволил молодому парню поднять себя. Красный Они был чуть выше Гюнтера, хотя оба были крепкими, широкоплечими, Гюнтер выглядел чуть массивнее.              — Гюнтер, ты уже занят, не монополизируй этого медведя! — крикнул кто-то из толпы.              — Медведь? Я не русский, — нахмурился Красный Они. Он напряг мышцы. — Это чистая немецкая инженерия! — улыбнулся, потом увидел хмурые лица. — Э… не в том смысле! Просто, ну, я вроде как качаюсь. Но я не ненавижу никого! — Тут он заметил Капри. — Эй! Это же ты! А твоя милая подруга здесь? Та, с косичками в зелёной одежде?              Капри закатила глаза.              — Да, Венти здесь, Красный.              — Красный?! — пискнул он, но Гюнтер уже расслабился.              — А, так ты парень Венти? — спросил он.              — Ну… э… мы ещё не ходили на свидание или что-то такое, но я бы не отказался, если бы она была не против, — широко ухмыльнулся Красный Они, демонстрируя идеальные зубы.              — Тогда заходи. Но убери игрушку. Не стоит волновать людей, — сказал Гюнтер. Он обернулся к крепким парням у двери. — Всё хорошо, парни, можете с ним поиграть, если угостите выпивкой.              Красный наклонился к Капри и прошептал:              — Меня зовут не Красный! Э… ты, наверное, меня с кем-то перепутала! Я Итул Армбурст! И… её зовут Венти?              Капри мгновенно поняла, какую глупость этот идиот несёт, и решила подыграть. К тому же Гюнтер явно впустил его, решив, что этот придурок гей, — и незачем всё портить.              — Да, и если угостишь... её выпивкой, Венти точно будет доволь..на, — немного запнувшись, подмигнула Капри.              — Ха-ха! Я знал! Никто не устоит перед шармом Итула "Казановы" Армбурста! — расхохотался он, выпрямившись и помахав Венти, который подмигнул и послал ему воздушный поцелуй. — Хе-хе! Сегодня я точно её закадрю!              — О, тебе не придётся уходить домой одному, красавчик, — сказал один из мужчин, оглядывая Итула с интересом.              — Ха-ха, да! Кто уходит из бара один? Точно не я! У меня куча харизмы и уверенности, и я бывал в десятках баров! Эй, как дела, дамы?              Итул подмигнул нескольким девушкам (которым он был совершенно не интересен) и нескольким людям похожим на девушек (которым он был очень даже интересен). Те улыбнулись и помахали в ответ. Капри знала: корабль Итула окончательно затонет, когда он позволит мужчине угостить себя выпивкой. Сегодня будет ночь открытий.              Она забралась обратно на сцену, посмотрела на Венти — тот кивнул, — потом на Наоми — та показала два больших пальца. Капри глубоко вдохнула и наклонилась к микрофону.              — Привет, мы "Глухие Барды", и нам очень приятно быть здесь сегодня! Ну что — готовы к настоящему РОК-Н-РОЛЛУ!?              Зал заполнился одобрительными криками. Капри ударила по струнам мощным аккордом. Обычно в "Злобном Хорьке" они играли поп, но сегодня у Капри было другое настроение. Она ударила ещё раз, Наоми подхватила на барабанах, Венти присоединился на… басу? Но у них же не было баса! Не важно. Она пела от всего сердца, Венти и Наоми подпевали в припеве.              Here I am!       Rock you like a hurricane!              Толпа радостно орала, и Капри почувствовала, как душа взмывает ввысь. Они играли песню за песней, и Капри забыла обо всём, кроме музыки.              Снаружи Гюнтер притоптывал в такт. Обычно он рок не любил — предпочитал шоу-тюны, хотя пел их только наедине с Леоном. Они познакомились в театре и вместе открыли бар пятнадцать лет назад. Сегодня чувствовалось то же самое, что и раньше — до Кёльна, до появления этих чёртовых неонацистов и кейпов, которые их поддерживали.              Пока он предавался воспоминаниям, из темноты появились фигуры. Гюнтер стиснул зубы и положил руку на пистолет. Потом прищурился и когда понял кто это, его сердце ушло в пятки. Пистолет здесь не поможет.              — Ну и ну, парни, вы только посмотрите, кого мы нашли, — пропела Штука, выходя на свет от вывески бара. — Это место давно пора было снести.              Раздалось хихиканье. Из тени вышли громилы с ломами, ножами, битами и — к ужасу Гюнтера — с парой пистолетов. Всё. Конец. Всё, что он с Леоном строил годами — день за днём, борясь за безопасное место для таких как они. Через эпидемию СПИДа, распад Советского Союза, политический хаос — и вот такие как они снова пришли чтобы всё отнять.              Они попытаются заковать тебя. Связать. Заткнуть рот. Но ты продолжишь кричать о Свободе.              — Вам здесь не место. Это мой бар. Убирайтесь, — прорычал Гюнтер, качая головой. Это голос Венти? Не может быть. Он всё ещё слышал, как группа играет внутри.              — Это вы загрязняете землю своими извращениями, унтерменши, — фыркнула Штука, обвиняюще тыкая пальцем в Гюнтера. — Слишком долго мы терпели это еврейское логово разврата.              Твоя ноша станет только тяжелее. Ты продолжишь бороться за свою мечту. Ветер поддержит тебя.              — ЛЕОН! — закричал Гюнтер, захлопывая дверь за собой. — ЗВОНИ В ПОЛИЦИЮ! ЗАПРИ ДВЕРЬ!              Раздался выстрел. Гюнтер выхватил пистолет, и начал, падая, целился в Штуку, но тут же дёрнул ствол в сторону и выругался. Именно этого она и хотела.              Ты будешь помнить тех, кого потерял, друзей и близких, унесённых Ветром. Но твои стремления будут всё сильнее.              Ещё одна пуля ударила в стену за спиной Гюнтера. Он выстрелил, но пришлось нырять в сторону — посыпались новые выстрелы. Двое громил начали дубасить Штуку ломами, но удары гулко отдавались, словно в тяжёлый мешок с песком. Она подняла руки и захохотала.              — У нас будет своя Ночь разбитых витрин! Пусть кровь этих идиотов прольётся, пока мы очищаем наш город! Глаза Гессельшафта смотрят на нас!              — НЕТ! — взревел Гюнтер, бросаясь вперёд. Ветер обвился вокруг него, ускоряя шаги. — ЭТА ЗЕМЛЯ БЫЛА ЧИСТА ОТ ВАШЕЙ ГРЯЗИ — И БУДЕТ СНОВА!              Пусть Ветры дуют сквозь тебя, Дитя Свободы.              Ураган обрушился вместе с кулаком Гюнтера прямо в ошеломлённое лицо Штуки. Её отбросило на полквартала. Он зарычал от ярости, и громилы завопили — ветер хлестал их, как плеть. Те, кого не унесло, в ужасе бросились врассыпную.              Позади Венти сыграл одну ноту — и бар мгновенно затих. Он улыбнулся. Возможно, и это место станет его домом.              Тогда кто-то в красном плаще влетел через закрытую дверь за спиной Гюнтера, вышибая её с петель.              — О ДА!              Гюнтер обернулся и увидел Итула — в какой-то дурацкой маске, тяжело дышащего, с поднятыми кулаками.              — Где злодеи!? Я слышал драку? Ох чёрт, старик, ты в порядке!? У тебя кровь!              Гюнтер посмотрел вниз и поморщился. На боку расплывалось мокрое красное пятно, и боль наконец пробилась сквозь адреналин. Его подстрелили, когда он бросился вперёд.              — Выживу.              Он прижал руку к ране — и почувствовал Ветер вокруг себя. Он втянул его в себя — и рана затянулась. Гюнтер моргнул. Полезная штука.              — Эй, крутая штуковина. Где взял? — спросил Итул, показывая на то, что Гюнтер сжимал в руке.              Он медленно разжал пальцы. Маленькая треугольная призма с тем же крылатым символом, что Венти нарисовал на стене бара. Внутри кружился зелёный свет и вихри ветра. Гюнтер снова сжал кулак.              — Похоже, я всё-таки остаюсь.              Германия всё ещё нуждалась в нём. Его люди всё ещё нуждались в нём. А он никогда не бегал от хорошей драки.