Часть 3. Испытания Утгард

      Очередной день Всеотца Тора начался спозаранку. Как обычно, сон его был недолог, а пища и питьё не нашли отклика в его теле. Тор поднялся с кровати, покрытой шкурами убитых им чудовищ, и направился в очередной дозор. Минула неделя с тех пор, как асы покинули Землю, решив конфликт с Гераклом и восстановив единство Асгарда. В настоящее время беспокойный Всеотец Тор был полностью поглощён о безопасности своего народа.              Асгард, некогда величественный и процветающий, ныне пребывал в состоянии постоянной угрозы. Даже после воссоединения ассов, их мир всё ещё не обрёл былого спокойствия. Тор, облачённый в золотые доспехи, с тревогой облетал Новый Асгард. Его молот Мьёльнир мерцал в свете звёзд, а секира ШтормБрейкер была надёжно закреплена за спиной. Он пристально вглядывался в горизонт, стараясь не упустить ни малейшей угрозы.       Другие асгардиане видели, что их царь не спит и не ест, почти не пьет, забыл о правлении своим народом и с головой ушел в один лишь дозор. Его лицо осунулось, а глаза утратили прежний блеск. Он не улыбался, не смеялся и не был весел, как раньше.       Его голос звучал глухо и отстраненно, когда он обращался к своим подданным. Они замечали, что царь просто летает из одной части Асгарда в другую, преодолевая огромные расстояния за считанные мгновения. Тор не слушал не новых, не старых друзей, которые пытались вернуть его в к правлению Асгардом. Он просто продолжал летать ища возможные угрозы.       Иногда он часами зависал в воздухе, глядя вдаль, словно пытаясь увидеть что-то, возможно очередную угрозу Асгарду, а возможно старых друзей. И вот в один из таких дней, когда Тор возвращаясь из своего очередного дозора увидел, как двери его дома была прибита записка:

Приветствую, Тор ВсеОтец. Я предлагаю тебе состязания. Там ты познаешь себя, чтобы отпустить былое и стать куда сильнее. Жду тебя в Утгарде. Советую тебе выспаться испытание будут сложны.

      Утгард — мир, о котором ходили легенды в Асгарде со времен царя Бури. Не то чтобы он считался выдумкой. Нет, асгардиане знали, что он существует, и более того, знали, где он находится. Но ни один царь со времен Бури не был в Утгарде. И вот сейчас ему был брошен вызов, который будет в Утгарде.       Тор задумался, а надо ли ему это. Он не знал, что в Утгарде его ожидает: будет ли это сложнейшие испытания, что принесет за собой новые знания или же какие-то ловушки, расставленные новыми или старыми врагами.       Тор посмотрел на свои могучие орудия Мьёльнир и ШтормБрейкер. Можно верных друзей, которые с ним до конца. Они светились мягким голубым светом, словно поддерживая эту затею с путешествием в Утгард. Хотя, где-то в глубине души он чувствовал, что явно там все не будет так просто. Но перчатка брошена. Да будет так. Сжав молот и секиру, Тор решительно шагнул вперед в свою хижину, дабы последовать совету и отоспаться, чтобы потом полететь в Утгард. На следующее утро Тор как следует выспался, сытно поел и полетел в Утгард, никому и ничего не сказав.       Тор остановился перед входом в лес Утгарда, который по своим размерам мог бы соперничать с крупнейшими городами Мидгарда. Если когда-то это место и было обычным лесом, то теперь оно явно превратилось во что-то иное, ибо повсюду Тор чуял следы древней и могущественной магии. По всему периметру простиралась густая живая изгородь высотой в двадцать пять футов, а то и больше, сплетённая из ветвей, покрытых мхом и странными светящимися грибами. Прямо перед Тором чернел проём, очевидно, это был вход в Утгард. Внутри виднелись густые заросли, уходящие вглубь леса, от вида которых даже у Тора пробежал мороз по спине.       Будь Тор каким-нибудь трусом, он бы не ответил на брошенный ему вызов и даже не помыслил бы войти в этот лес. Но он был не таков. Он был Богом ревущего грома и сверкающей молнии, и, полный решимости пройти этот путь до конца, он шагнул внутрь лесов. Высоченная живая изгородь бросала на дорожку чёрную тень. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но звуки, что были на входе в лес, тут же стихли, едва он вступил во тьму Утгарда. Тору даже показалось на миг, что он под водой или в космосе. А воздух… да даже воздух в этом лесу казался каким-то другим, каким-то более тяжёлым, что даже ему было трудно вдыхать его. Словно каждый глоток воздуха полнился тяжестью. Он вытащил Мьёльнир, чтобы освещать себе путь. — Ну ладно, леса Утгарда, какие испытания вы можете мне предложить? — произнёс он, голос его эхом разнёсся по лесу, но ответа не последовало.       Тор сделал первый шаг внутрь, и сразу же почувствовал, как земля под ногами начала дрожать. Деревья, стоявшие по обеим сторонам тропинки, зашевелились, словно живые существа, их ветви тянулись к нему, пытаясь схватить. Тор взмахнул Мьёльниром, и молнии заплясали вокруг него, отпугивая деревья.       Тропинка петляла, извиваясь между густыми зарослями, и Тор вскоре потерял счёт времени. Он чувствовал, что за ним кто-то наблюдает, но не мог понять, откуда исходит опасность. Внезапно перед ним возникла огромная каменная статуя в форме дракона, чьи глаза светились зловещим красным светом. Тор остановился, не зная, что делать дальше.       Тор поднял Мьёльнир и ответил: — Я просто путник. Скажи мне, как пройти в Удгардхолл, и я пойду своим путём.       Дракон рассмеялся, и его смех эхом разнесся по всему лесу. — Удгардхолл, говоришь? Что ж, я страж этого места, и пройти ты туда сможешь, лишь если одолеешь меня.       Тор, не теряя времени, метнул молот в сторону дракона. Мьёльнир, сверкнув, пронесся сквозь воздух. Каменный дракон даже понять ничего не успел, как молот раскрасил его в мелкую щебенку. Тор шагнул вперед, его глаза сверкали решимостью. Это был только первый шаг, а какие будут другими. Но не успел Одинсон пройти пары шагов, как голова дракона заговорила: — Сразил меня также легко, как и своих врагов. Скажи Тор, а не думал ли ты, что не все из них смерти достойны.       В эту секунду каменная голова обратилась в ледяной камень. Тор тут же понял, что держит в руках — один из камней Йотунхейма, оставшийся после разрушения дворца Лафея. Возможно, это был осколок одного из великанов, павших от его молота. Холодный, тяжелый, он казался воплощением всего, кем он был. Разрушителем, не ценящим жизни тех, кто ниже него. Или же он и остался разрушителем, просто теперь ценит чужие жизни.       Тор провел рукой по ледяной поверхности камня, чувствуя, как холод проникает в его пальцы. Камень был гладким и холодным, словно только что вытащенным из ледяных глубин Йотунхейма. Его поверхность блестела в тусклом свете факела, отражая мерцающие огоньки, и казалась почти живой. И через секунду камень исчез из рук Тора.       Но Тор не позволил печальным воспоминанием замедлить его. Хотя он явно уже не был так решителен, но он не сдался и продолжил путь. Одинсон то и дело оглядывался. К нему пришло, какое-то ощущение, что за ним следят чьи-то глаза. Небо с каждой минутой становилось чернее, тени сгущались и в этом лесу.       Дорожка по которой он шел привела его к очередной развилке. — Проложи дорогу, — прошептал Тор и кинул Мьёльнир, чтобы тот посмотрел, куда идти.       Молот сделал несколько оборотов по этим развилкам в течении пары секунд и вернулся к Тору, указывая направо, в густую изгородь. — Итак, мой путь лежит в том направлении, — произнёс Тор.       Он шагнул в указанном направлении, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он знал, что впереди его явно ждет что-то потруднее, чем простой каменный дракон. Мьельнир слабо светился в его руке, словно поддерживая Тора. Воздух в данном месте был тежелее чем на любой планете, где был Тор. Витал смарад, какой-то древней магии, что возможно старше самой вселенной.       Густая изгородь оказалась не такой уж и простой. Ветви деревьев переплетались, образуя непроходимую стену. Тор огляделся в поисках способа преодолеть преграду. Внезапно он заметил в кустах небольшое отверстие, похожее на лаз. Не раздумывая, Тор протиснулся внутрь и оказался в темном туннеле. Его шаги эхом разносились по узкому проходу. Вскоре впереди забрезжил слабый свет, и Тор ускорил шаг. Выбравшись из туннеля, он оказался на тропинке, что ведет его в какую-то пещеру.       Не успел Тор шагнуть в пещуру, как перед ним оказался Темный Эльф держащий в руках окровавленный меч асгардского война. — Какая классная сталь у этого меча! — начал подкалывать его эльф, крутя меч в руках. — Им даже эльфа можно проткнуть и конечно асов. — Он провёл рукой по окровавленной части меча. — Как по маслу, прямо как в сердце Фриги. — Интересно, тебя тоже так легко убить?       Эльф бросился на Тора. Он взмахнул мечом в попытке убить его. Но атака не навредила Одинсону даже не поцарапала. Раздраженный до предела, Тор отмахнулся от эльфа, как от назойливого насекомого. Его удар был столь мощным, что меч эльфа отлетел в сторону, а сам он рухнул на землю со сломанной шеей. Удар Тора был столь сильный, что Темный эльф не выдержал.       Тор поднял меч с кровью матери на ножнах, и его сердце заколотилось сильнее, чем когда-либо. Он ощущал, как горячая волна гнева разливается по телу. Боль, давно отпущенная, вернулась к нему, словно древний, забытый кошмар. Он помнил её лицо, её голос, и хотел бы знать её последние слова, которые он так и не успел. Эти воспоминания разрывали его душу, как острые когти.       Гнев и боль смешивались в нём, как тёмные и светлые потоки в бурной реке. Он чувствовал, как внутри него разгорается огонь, готовый поглотить всё на своём пути. Меч в его руках казался тяжелым, словно каждый его взмах мог изменить судьбу мира. Воздух вокруг него был густым и душным, как перед грозой. Меч, как и ледяной камень парой минут назад растворился в руках Одинсона.       Отбросив все мысли назад Тор все же прошел в тот туннель, до которого он дошел. Тор прошел внутрь пещеры, и его сердце забилось быстрее. Он чувствовал, как оттуда исходила странная энергия, что очень напоминала магию земных чародеев, но та была намного мощнее. Он осторожно вошел внутрь и, идя по темной пещере, освещал дорогу своей секирой. Пещера оказалась длинной и извилистой, но в конце ее он обнаружил огромный зал. Одинсон остановился, пораженный размерами зала. Стеллажи для книг были настолько огромны, что возвышались столбами вверх, высотой в целые этажи. Видимо, это место в Утгарде и кличут Утгардхоллом. Он задумался о том, сколько же знаний и тайн может храниться в этих древних стенах. Пройдя дальше по залам Утгардхолла, Тор поражался огромными каменными статуями, которые стояли возле различных ниш с книгами. По-видимому, они изображали воинов, о которых были написаны эти книги. На стенах были высечены древние руны и символы, значение которых было ему неизвестно. Это место явно таило много разных секретов. Тор остановился перед одной из статуй, изображающей могучего воина с молнией в одной руке и колесом в другой. Воин имеет суровое выражение лица. На его поясе изображена руна «Туризас», которая обычно ассоциируется смертными с ним. Однако эта руна на самом деле произошла от воина, изображённого на статуе Тораноса. Века назад в честь этого воина Один и Фригг назвали Тора. Похоже, что этот воин не является вымышленным персонажем. Одинсон прошел мимо статуи продолжил свой путь и на вершине одной из башен библиотеки Тор увидел какое-то движение. Его острый взор различил фигуру человека, сидящего в позе лотоса посреди террасы. Стоило ему заметить этого человека, как его перенесло к нему во мгновение ока. — Долго ты шел, Тор, — обратился к нему спокойный голос этого человека.       Тор обратил взор на источник этого голоса и увидел Тюра. — Тюр? Так письмо было от тебя? — спросил Тор, удивленный этой встречей.       Местный бог войны выглядел на редкость спокойно. Он все продолжал сидеть и медитировать. Он все также был одет в свою синюю футболку, в темные штаны, но на ногах были тяжелые сапоги, не свойственные его повседневной одежде, а на правой руке сияло золотое кольцо. Тюр утвердительно кивнул на вопрос Тора. — Да, я бы подписал его. Но было важно, чтобы ты пришел в Утгард по своей воле, — ответил он и поднялся на ноги. — Что ты хочешь? — спросил Тор у своего друга и подданного. — Всего лишь помочь тебя, ВсеОтец. — ответил Тюр, подойдя к Тору ближе. — Я знаю, что тебя гложет, Тор, мне это знакомо. Стыд, сомнения, страх… Вина. Тор нахмурился, его глаза сузились. Он не ожидал услышать такие слова от Тюра. Было в его голосе что-то особенное, что заставило Тора внимательно прислушаться. Сердце его забилось быстрее, предчувствуя нечто важное. — Мне всё это знакомо, Тор. — Тюр продолжал говорить, и каждое его слово казалось пропитанным силой и мудростью. Он знал, о чем говорил, и от каждого его нового слова Тор почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — И как жить с этим чувством? Вопрос, на который я нашел ответ, придя сюда в Утгард века назад. И заглянув за эту дверь. — И что за этой дверью? — спросил Тор.       Тюр улыбнулся, его глаза сверкнули, и он ответил: — Я не знаю. Для каждого оно выглядит по-своему. Никто кроме тебя не знает. — Скажи яснее. — слегка крикнул Тор, выслушивая речи Тюра.       Тюр покачал головой и продолжил: — Я хочу помочь тебе, Тор. Ты хороший воин и защитник, но царь должен не только сражаться, но и править. А ты мало спишь и переложил все дела Асгарда на Руну и Стойка. Ты нужен своему народу, и никто, кроме тебя, не сможет нас возглавить. Вот для чего тебе нужно пройти через эту дверь. — Не понимаю. — отозвался Тор. — Ты должен пройти через эту дверь, чтобы освободиться от всего, что тебя гнетёт. — произнёс Тюр. — Зачем ты это делаешь? — недоумённо спросил Тор. — Потому что я могу. И потому что бой занимает наше тело и позволяет выпустить накопившийся пар. — Тюр остановился и пошевелил левой рукой, на которой в жёлтом свете появился щит с изображённой на нём греческой лямбдой. — Ибо ты, Всеотец, пока не готов идти туда, — добавил он, а затем в правой руке появилось копья ассов, и стукнул им по полу. — Уверен, что хочешь этого? — вновь спросил Тор, держа руку на рукояти молота. — О да, — произнёс Тюр и атаковал Тора копьём. — Что я тебе сделал? — спросил Тор, поднимая Мьёльнир и нападая на Тюра. — Считай это испытание поединком, Тор. Если победишь меня, значит, готов двигаться дальше. Главное не сдерживайся.       С этими словами Тюр ринулся в атаку. Он орудовал своим копьём с поразительным мастерством, его движения были быстры и точны. За считанные мгновения поединка Тор понял, что Тюр — один из искуснейших воинов, с которыми ему приходилось сталкиваться. Немногие могли бы сравниться с ним. Не зря этого воина называли богом войны. Каждый удар Тюра был точным и мощным, и Тор едва успевал уворачиваться.       Тюр двигался с такой скоростью и грацией, что Тор чувствовал себя неуклюжим и медлительным. Его атаки были настолько быстрыми, что Тор едва успевал реагировать. Каждый раз, когда копьё Тюра приближалось, Тор лишь успевал подставить Мьёльнир на его пути. — Дерись, а не защищайся, — потребовал Тюр и усилил натиск. Тор начал злиться и ударил Тюра наотмашь молотом. Удар был настолько мощен, что разбил вдребезги его копьё и выбил щит из рук, а сам Тюр отлетел на пару метров. — Вот и начали настоящий бой, Тор, — признал Тюр, поднимаясь на ноги и восстанавливая равновесие. — Вот теперь и я буду драться за победу, — с этими словами в руках Тюра вновь появилось копьё, а щит прилетел в руку. Тор удивленно посмотрел на это. — Ты не один у кого есть особое оружие.       Тюр вонзил в землю копьё, и ударная волна снесла Тора и он выронил молот и секиру. Он рухнул на землю, ошеломлённый мощью атаки, но быстро поднялся. Тюр не дал ему времени прийти в себя и ринулся в новую атаку. Копье в его руках сверкало, словно молния, и каждый удар был нацелен на то, чтобы победить. Тор, шатаясь, поднялся на ноги, пытаясь собраться с силами. Молот и секира, лежали на земле, Тор потянулся за ними, но Тюр уже был рядом. Он атаковал снова, и Тор едва успел отбить удар. Металл копья звенел ударяясь о железную руку Тора, искры летели в стороны, а земля под их ногами дрожала. Тор сумел отразить последний выпад копья Тюра, перехватив его оружие и разбив щит противника одним мощным ударом своей живой руки. — Ого! — воскликнул Тюр, падая на колено после удара Одинсона. — Впечатляюще! Никто до тебя не мог разбить мой щит! — Всё, Тюр, ты проиграл! Сдавайся! — сказал Тор, наставив на Тюра его же копьё. — О, друг мой, мы только начали, — ответил Тюр, сжимая кулак, на котором было его кольцо. В руках Тора взорвалось копьё. Взрыв был не очень сильным и не причинил ему большого вреда, только оглушил на несколько секунд. В этот момент в руках Тюра появилась пылающая булава, и бог войны атаковал бога грома. Пламя с булавы охватило Тора, и он вспыхнул. Хотя внешне это не нанесло ему вреда, ему было больно. Тор упал на землю и закашлялся, пытаясь восстановить дыхание. Его лёгкие горели, а сердце бешено колотилось. Тюр стоял над ним, совершенно не запыхавшись, и сжимал кулаки. В его глазах горел огонь решимости, а на лице было написано холодное спокойствие и удовлетворение от боя. Он наклонился, чтобы что-то сказать, и его голос прозвучал очень спокойно. — Вставай, ВсеОтец, — повторил Тюр холодно и решительно. — Или все легенды про могучего Тора враньё, и ты не тот, за кого тебя все принимают. Тор, лежащий на земле, поднял голову и попытался сфокусировать взгляд на фигуре перед собой. Его глаза, обычно яркие и полные решимости, теперь были затуманены болью и усталостью. Он должен был встать, иначе просто не мог. Но каждый вдох давался с трудом, а тело не слушалось. Каждый мускул, каждая кость словно кричали о том, что им нужен отдых. Утгард словно вытягивал из него все силы. Тор, сильно избитый и уставший, попытался подняться. Его руки дрожали, словно не желая подчиняться, а ноги подкашивались. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, как будто он уже на пределе своих возможностей. Но он знал, что не может сдаться. Он должен был встать, сдаваться было не в его характере. Тор сделал ещё одну попытку подняться, стиснув зубы от боли. Его тело было покрыто не глубокими ранами, мышцы горели от напряжения. Он встал, забыв о боли и усталости, и его глаза загорелись решимостью. — Мы ещё не закончили, бог войны, — сказал Тор. Голос у него был хриплый, но твёрдый. Он смотрел прямо в глаза Тюру, своему сопернику. — Рассчитываю на это, бог грома, — ответил Тюр. Голос у него был холодный и решительный. Он продолжил атаковать, и его булава рассекала воздух с оглушительным свистом. Тор сделал несколько шагов назад, уклоняясь от очередного выпада. Он чувствовал, как силы покидают его, но не мог позволить себе сдаться. Одинсон перехватил оружие противника. Крепко держал булаву и уже собирался снова вырвать её, но Тюр не попался на эту уловку дважды. Бог войны вытянул руку, и булава снова превратилась в копьё, которым он пронзил Тора. Тюр, не теряя ни секунды, удвоил усилия. Теперь он сражался в полную силу, и его глаза сверкали оранжевым светом, как и его правая рука. Тор попытался схватить молот и секиру, но Тюр был готов к этому. Копьё снова изменилось, превратившись в катану, которая излучала фиолетовое сияние. И дважды взмахнув катаной, Тюр создал потоки ветра, которые окружили Мьельнир и ШтормБрейкер не давая этим оружиям вернуться к Тору. Тюр, не ослабляя натиска, продолжал атаковать Тора, размахивая своей катаной. Тор же, прикрываясь железной рукой, лишь оборонялся. А Тюр всё наступал, не давая противнику ни мгновения передышки. Тор пытался контратаковать, но мысли его были заняты не столько битвой, сколько потерями, которые он понёс. В голове Тора, подобно молниям, проносятся самые мучительные воспоминания о его поражениях. Тюр наносит Тору сокрушительный удар ногой в живот, и в его голове в тот же момент возникает образ матери, лежащей в луже крови, пронзённой мечом Алгрима сильного: — Тор, помоги. — взывала шепотом Фригга сыну. — Помоги мне, сын. Едва поднявшись, Тор вновь оказался под атакой бога войны, и на этот раз рукоять катаны угодила ему прямо в голову. На сей раз перед взором Тора предстал образ израненного Хеймдалля, лежащего в ковчеге асгардцев среди сотен тел других ассов. — Танос идет, — стонал умирающий Хеймдалль. — Сделай что-нибудь. Тор едва поднимался, но всё же вставал и снова отражал стремительную атаку Тюра. Тот снова сменил оружие. На этот раз катана превратилась в топор. Одним ударом этого оружия Тор был покрыт льдом.       Тора снова накрыли воспоминания, как он был на ковчеге Асгарда. — Я не могу с ним справиться, — кричал Локи брату. — Помоги мне, Тор! А Тюр все не сбавлял напор. Он ударил своим топором по земле, и из-под земли выросли ледяные стены, которые в мгновение ока растаяли. Этот поток воды обрушился на Тора. Затем топор снова превратился в катану, и пара взмахов лезвия породила потоки ветра, которые не дали воде растечься. И вновь оружие Тюра изменилось. На сейчас катана превратилась в хопеши. Они сверкали молниями. Одним стремительным и точным движением Тюр выпустил молнию, которая с шипением вонзилась в воду и поджарила Тора. Тор, хоть и не был ранен, ощущал боль. И, обессиленный, Одиносон пал к ногам бога войны. Тюр стоял над ним, держа своё оружие наготове. — Тор, ты борешься не со мной, а со своим прошлым, — сказал Тюр. — Прими его, иначе тебе меня не победить. Тот, кто сам с собой не в ладах, не может сосредоточиться на поединке и обречён на поражение. — Простите, — поднимаясь начал было говорить Тор. — Простите меня, — повторил он. Тюр снова попытался атаковать, но Тор успел заблокировать удар. — Я ничего не мог сделать! — закричал Одинсон, и его глаза засветились синим. Тор более не стал обороняться и сдерживать себя в этом сражении. Он выбил хопеш из руки Тюра и принялся наносить стремительные удары по богу войны, от которых тому оставалось лишь защищаться. — Я сделал все что мог! — продолжал кричать Тор. Тор ударил Тюра по лицу и мощным броском впечатал того в стену. Тюр поднялся создал свой топор в попытке снова атаковать, но Тор оказался быстрее одним ударом он снова впечатал Тюра в стену отбирая и выбрасывая его топор. Он свалил Тюра за горло и проста начал того избивать. — Я сделал всё, что мог, но этого было мало! Этого было недостаточно! — кричал Тор, вминая свои кулаки в бога войны. — Я не мог сделать ничего!       Тюр в последний момент остановил удар Тора, который мог стать последним. — Если ты ничего не мог сделать, зачем себя наказывать? — спросил Тюр, удерживая кулак Тора. — Ты победил. Я сдаюсь, Тор. — Хорошо, — ответил Тор, отпуская Тюра и отступая на пару шагов, чтобы дать богу войны отдышаться.       И когда бой закончился, Тор окинул взором окрестности. Утгард, с самого начала       окутанный туманом, теперь предстал перед ним во всей своей истинной красе. Туман, похожий на мысли, рассеялся, открывая взгляду величественные горы, покрытые густыми лесами, и бескрайние долины, усыпанные яркими цветами. Вдали виднелись величественные водопады, чьи звуки сливались с пением птиц и шелестом листвы. Даже дышать стало легче, словно сам воздух наполнился свежестью и свободой. Тор почувствовал, какое-то облегчения.       Тор медленно обвёл взглядом окрестности Утгарда, наслаждаясь величественным зрелищем. Он повернулся к Тюру и спросил: — Ну что, Тюр, как ты?       Тюр задумчиво посмотрел на него и ответил: — Честно говоря, это была самая тяжёлая битва в моей жизни. По крайне мере последние пару минут. Твои удары были такими мощными, что я никогда не встречал ничего подобного.       Тор слегка рассмеялся и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — Спасибо. Ты тоже один из самых сильных противников, с которыми я сталкивался. Ну что, готов пройти в эти ворота?       Но Тюр не спешил отпускать руку Тора. — Почти. Я вижу, что тебя что-то гнетёт. Может, поговорим?       Тор кивнул, и они прошли в центр комнаты, где появился омут с мутной жидкостью. — Этот омут, что в нем? Воспоминания? — спросил Тор, глядя в эту мутную воду. — Да, это воспоминания. А что за камень у тебя в руке? — Тюр внимательно посмотрел на камень из Йотунхейма, который материализовался в руке Тора.       Тор бросил камень в омут, вспоминая свой поход на страну великанов и то, как он чуть не развязал войну. — В тот день я обрушился на их мир, не зная, что это был обман Локи. Я действовал импульсивно не мог стерпеть того проникновения в Асгард, что совершили Йотуны.       Тюр не сводил взгляда с омута. — Что есть воспоминание, как не наше мнение о них? Ты видишь зло в своих поступках, а я вижу стремление защитить свой народ. Ты действовал из благо Асгарда, не зная, что это был обман.       Тор нахмурился. — Да, но это не отменяет того, что я натворил. — Я не собираюсь оправдывать тебя, Тор, — ответил Тюр. — Но на ту ситуацию стоит смотреть с позиции тех времён. В тот момент это было одно из возможных решений проблемы. Ты не мог знать, что всё это был обман Локи.       Тор задумался. В его руке появился меч, которым Алгрим убил Фриггу. — Этот меч, которым была убита моя мама. Я не защитил её, хотя должен был.       Тюр посмотрел на меч с сочувствием. — И почему ты не пришёл ей на помощь?       Тор тяжело вздохнул. — Я подавлял бунты в тюрьме, чтобы предотвратить побег заключённых. — Ты сделал то, что должен был. Ты сражался за свой народ, за свою семью. И хотя твои решения были непростыми, они были продиктованы той ситуацией и заботой о своем народе. Скажи мне лучше про Таноса.       Тор тяжело вздохнул: — Танос… Что о нем рассказать? — О его нападении на Ваканду, — уточнил Тюр. — Ты ведь сделал секиру, чтобы его убить, верно? — Да, — ответил Тор. — Но я отправился не на Титан, а в Ваканду, и это была ошибка. — Ты снова не видишь полной картины, — возразил Тюр. — Та орда, которая напала на Ваканду, была огромной. Они не смогли бы остановить ее. Только благодаря тебе этот народ выжил, а камень Разума не попал в руки Таноса. Ты уверен, что смог бы победить его на Титане?       Тор задумался: — Хм… Не уверен. — Вот именно, — продолжил Тюр. — Ты не был уверен в победе. Даже если бы ты знал, где искать Таноса, ты мог бы погибнуть на Титане и для вселенной это была бы огромная потеря. В тот момент ты сделал лучший выбор.       Тор покачал головой: — Это не отменяет того факта, что я не нанес Таносу удар в голову, и половина вселенной погибла. — Насчет этого, — ответил Тюр. — У каждого из нас есть свои светлые и темные стороны. И каждый сам решает, что будет направлять его в жизни. Да, ты поддался гневу и ненависти, чувству мести, но это не делает тебя плохим. Просто не зацикливайся на этом. Иди дальше.       Тор задумался над словами Тюра. Возможно, тот был прав, но его сердце раздирало противоречие. С одной стороны, он не мог не признать правоту своего нового друга, его мудрость и опыт, которые у него, безусловно, были. С другой стороны, Тор не мог отпустить всю ту боль, что была с ним. Тор чувствовал себя уязвимым, и это усиливало его сомнения в том, что он должен снова садится на трон.       Тюр, казалось, понимал его терзания. Он подошел ближе и положил руку на плечо Тора, его голос был мягким, но уверенным: — Ты не одинок в своей боли, друг мой. Но помни, что сила не только в том, чтобы противостоять врагу, но и в том, чтобы принять поражение и стать лучше.       Тор посмотрел на Тюра, и в его глазах мелькнула искра надежды. Он понимал, что Тюр прав. Но как отпустить всю ту боль и гнев, что копились в нем годами? Как найти в себе силы двигаться дальше?       Тюр, словно прочитав его мысли, продолжил: — Ты должен научиться отпустить и все. Отпусти все, то что гложет тебя Тор. Отпустить не значит забывать, но значит освобождать себя от тяжести прошлого. Только тогда ты сможешь стать настоящим царем, способным защитить и править своим народом.       В этот момент Тор после слов Тюра словно почувствовал, как что-то изменилось. В груди стало теплее, а в голове яснее. Он понял, что не может так продолжать, позволять прошлому определять его будущее. Тор глубоко вдохнул, закрыл глаза и медленно выдохнул, начиная отпуская все, что держало его в плену. — Ты прав. — согласился Тор с Тюром. — Думаю теперь я готов войти в эти ворота. — Я тоже так думаю, мой царь. — ответил Тюр.       Пройдя все эти испытания, прочистив голову и отпустив всё то, что уже не первый год гложет Одинсона, он входит во врата Утгардхолла по указанной Тюром дороге. И вот, войдя в эти ворота, Тор оказался в густом тумане. Он чувствовал, как холод проникает в его кости, а сердце начинает биться быстрее. Вокруг него раздавались странные звуки, похожие на шёпот множества голосов. Голоса были так знакомы ему, что казалось, будто они шепчут ему прямо в душу, но он не мог разобрать ни слова. Туман становился всё гуще, и Тор начал терять ориентацию. Он вытянул руку вперёд, пытаясь нащупать что-то, что могло бы помочь ему двигаться вперёд. Внезапно его рука коснулась чего-то холодного и гладкого. Ощущения от прикосновения к этой плоскости Тору были знакомы слишком хорошо. Он проходит вперёд, и туман рассеивается. И увиденное даже бесстрашного Бога Грома заставило оторопеть.       Он увидел тронный зал Асгарда и золотой трон, о котором Тор мечтал с детства. Но не это вызвало у него страх. Его напугало то, что он увидел на троне. Тор увидел самого себя в прошлом, ещё до того, как Один изгнал его на Землю. Это был именно он, в той самой броне, которая была на нём в день коронации, сорванной Локи. Всё тот же Мьёльнир, всё тот же Тор, молодой, с надменным и высокомерным взглядом. — Что мне тебе сказать? — спрашивал себя Тор, не отрывая взгляда от фантома самого себя. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а мысли путаются. В голове всплывали воспоминания: его ошибки, неудачи, моменты слабости. Он видел, как фантом все не сводит с него взгляда и не мог отделаться от чувства, что это его собственное отражение. — Я все задавался вопросом, кто же я? Бог глупцов? Бог... недостойных?       Тор остановился, его дыхание стало тяжелым. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, гнева на самого себя за то, что позволил своим эмоциям взять верх. Смотря на этого фантома, как на худшую версию себя, он ощущал, как его сердце сжимается от боли. Этот фантом был воплощением его слабостей, его страхов и сомнений. Он видел, как все его ошибки и неудачи собрались в одном образе, насмехаясь над ним. Тор сжал кулаки, пытаясь подавить эту боль, но гнев лишь усиливался. Он ненавидел себя за то, что был таким. — Недостоин. Ты… — еле сдерживая свой гнев, говорил Тор, указывая на свой фантом. — Твоей жестокости и жажде крови нет прощения. Ты выбрал… — всматривался Тор в глаза своего фантома. Внутри него в эту секунду что-то щелкнуло. — Я выбрал быть таким.       Тор отвёл взгляд от своего юного образа, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Он больше не мог смотреть на это воплощение своих слабостей, ошибок и минут отчаяния. В голове крутилась мысль: — И что мне теперь делать после всех промахов, поражений? — спросил он, глядя на самого себя не ожидая, что он хоть словом обмолвится. — Просто сесть на этот трон? Должен ли я снова все потерять, снова уничтожить дом своего народа, и останется ли что-нибудь, чтобы я не стал тобой или отцом в молодости? Не знаю.       Он тяжело вздохнул, чувствуя, как груз ответственности давит на плечи. Каждый день приносил новые вызовы, и он старался не терять надежды. — Не знаю, — повторил Тор, повернувшись лицом к своему фантому. — Может оно так и будет. Но надежда есть, что в этот раз все будет иначе. Да, ты был жесток, самонадеян, заносчив, недостоин и просто был не лучшим человеком. Но это весь ты. Ты таишь в себе больше, чем миру предлагаешь. Твои грехи это не весь, в тебе есть, как плохое, так и хорошие. Надежда есть всегда.       В этот момент Тор наконец прощает самого себя. Отпускает свое прошлое, чтобы двигаться дальше, не застревая на месте. И в этот момент фантом Тор ушел освобождая трон Асгарда ему.       Подойдя к трону ближе появились новые фантомы правую сторону от трона стоял Один, но не мудрый Всеотец Асгарда, а завоеватель с двумя глазами. По левую руку стояла живая Хела. Это был худший страх Тора — снова стать высокомерным юнцом, жаждущим битвы, уподобиться отцу в молодости и сестре.       Тор почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а кровь закипела в жилах. Он не мог поверить своим глазам. Это всё происходит с ним здесь и сейчас. Но вдруг он услышал голос, который прозвучал в его голове, как гром среди ясного неба. Это был голос Одина, который сказал: — Ну, сын мой. Расскажи, как проходит твое правление Асгардом? — Да, расскажи, как там твоя власть, брат. — подначила его Хела. — И что мне вам сказать? — вопрошал Тор, глядя на фантомы отца и сестры. — Я помню, как ревниво хотел тот трон. Как жаждал его занять. Стать яростным воином, как ты, отец или ты сестра. И понимаю, чего я не понимал в те годы, что значит правление.       Тор задумался, его взгляд скользил по каждому из фантомов, словно ища ответы в их глазах. В этот момент время словно замедлилось, и каждое мгновение становилось бесконечно долгим. Фантомы, казалось, наблюдали за ним с молчаливым ожиданием, их лица были лишены эмоций, но в их глазах он видел что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Он почувствовал, как холод пробежал по его спине, и его дыхание участилось. — Вы хотите это услышать? Да, я подвел тебя, отец, и маму. Я думал, что если буду спасать Землю, то два дорогих мне народа смогут объединиться. Те люди, которым я помогал, поступят, как надо. И так и вышло, они поступили, как надо… как надо им самим, а от нас отвернулись, заклеймили врагами. Столько голосов, и каждый требует что-то свое. Как тяжко быть царем. О отец, ты явно улыбаешься, а ты сестра явно наслаждаешься моими страданиями. Хочешь, чтобы я сказал, что ты всегда был прав, оправдал тебя и твою жестокость в молодости. Нет, отец! Ты сдался, что в молодости, что под конец жизни. И хочешь Асгард сдался за тобой. Пусть я не смогу возродить былое величие Асгарда, пусть наш народ еще миллионы лет не будет таким, каким был еще какие-то жалкие 6 лет назад. Мы не сдамся. Да, этот путь долгий и окутан тьмой. Не всегда будет вести меня туда, куда я хочу попасть. И, возможно, я не достигну его конца. Но я выбираю этот путь, ибо со мной надежда, и кто бы ни сказал, что мой путь неверен, я буду идти. Вот мой новый путь.       Голос Тора стал тверже и решительнее с каждым произнесенным словом. Его уверенность росла, как и решимость в глазах. Стоило ему закончить эту речь, как фантом отца и сестры растворился. С этими мыслями он шагнул вперед, и наконец сел на трон Асгарда.

***

      Минуло уже много месяцев с того дня, когда Тор объединил Асгард после столкновения с Гераклом и своего путешествия в Утгард. Много месяцев прошло с тех пор, как асгардиане, как единый народ, завершили укрепление своего нового дома. Возводя стены, строя оружейные, засеивая поля и возводя новые дома, они создали новый дворец царя. Это был величественный замок, но уже не тот, каким он был прежде. Это был больше не сверкающий золотом дворец, а творение из прочнейшего железа и камня, отражающее новую силу Асгарда. Сокровищница этого замка пока что пуста, и пока было неясно, как Тор её заполнит, но он это сделает.       А новый тронный зал. Что же это был уже не тот зал, как у его дедов или отца. Нет более сверкающих золотом навесов, как при его отце, тяжёлых и роскошных, украшенных драгоценными камнями. Исчезли и величественные золотые колонны, которые поддерживали своды, возвышаясь до самого потолка. Теперь зал был выполнен в более строгом темном стиле. Стены из тёмного камня украшали изящные барельефами, а вместо легких штор висели лёгкие, полупрозрачные занавеси, пропускающие мягкий свет. Пол был выложен из гладкого светлого камня, а в центре зала возвышался новый царский трон, сделанный из древа и камня, выкованный лучшими кузнецами Асгарда, а над ним нордическая руна. Теперь это точно его руна Туризаз. Символ как защиты, так и разрушения.       Это его клятва, то, каким царем он станет. Защитником своего народа. Такова клятва Тора Одинсона. И стоит испытывать терпения царя Асгарда. Тор, воодушевленный и решительный, шагал по залам Асгарда, где его подданные уже собрались, чтобы стать свидетелями коронации. Его черно-золотая броня сияла, отражая свет различных факелов и более современных светил, а длинный красный плащ развевался за спиной, словно знамя. На голове Тор гордо держался шлем, который Одинсон носил как корону, подчеркивая свою готовность взять на себя роль царя Асгарда.       Много лет назад Асгард был разрушен, а асгардцы были напуганы и чувствовали себя бездомными. Тор должен был стать новым царем Асгарда и хотя это заняло время он им стал. И сейчас Асгардцы не были напуганы, они были рады и счастливы. Тор шел прямо к своему трону, а асгардцы склонились перед ним. Их взгляды были полны уважения и преданности, словно каждый из них видел в нем не просто царя, но и символ их новой, возможно, лучшей жизни. В руках Одинсон держал секиру, а на поясе висел восстановленный Мьёльнир, который сверкал, как новый, каким он был. Подойдя к трону, Тор смотрел на свою новую свиту. По правую сторону от трона ближе всех к нему стояли Руна, Сиф и Тюр, сейчас самые доверенные лица царя Асгарда. Рядом с ними были Грейс и Аксель. По левую сторону от трона стоял Стоик Обширный со своей женой Валкой и сыном Иккингом. — Твой трон. — гордо сказала Руна. Пробуждая у Тора дежавю тоже самое она сказала ему после Рагнарека.       Тор, сверкнув глазами, остановился возле трона. Его голос, усиленный эхом, разнесся по залу, и тишина, царившая до этого, стала абсолютной. Он поднял молот Мьёльнир высоко над головой, и свет, исходящий от него, озарил лица собравшихся. — Пусть же сегодня начнется новая эра Асгарда! — воскликнул Тор, его голос был полон решимости и надежды.       В этот момент в зале раздался дружный крик одобрения. Воины, стражи и жители Асгарда, собравшиеся здесь, поднялись на ноги, их сердца были полны решимости следовать за своим лидером. — За Асгард! За царя! — раздались возгласы, и зал наполнился грохотом аплодисментов. — Каков следующий наш шаг, ВсеОтец? — спросила Валка. — Сегодня пир, а завтра будем думать, как защитить наши сокровищницы, — ответил Тор. — Так начнем же пир! — воодушевляя Асгард, крикнула Руна.       И Тор смотря на Руну на ее воодушевленный крик ощутил, то чего не чувствовал после Джейн. Любовь? Он однажды почувствовал это и знал, чем всё закончится. Теперь он хотел только работать и сосредоточиться на чём-то более важном на своем царствовании, но он не мог. Похоже сейчас закрыв все гештальты и даже отпустив свое прошлое, он не мог отрицать один момент…похоже он снова влюбился. С тех пор как он познакомился с Руной, хотя тогда он знал ее, как Валькирию на Сакааре, он не мог забыть их зрительный контакт на космическом корабле. Её храбрость. Их командную работу. Да похоже он влюбляется в неё.       Через несколько часов пир закончился, а асгардцы и его новая покинули зал для пиршеств, оставив Тора и Руну наедине в троном зале. — Итак, царь Асгарда, — начала Руна, — в чём наши новые планы? — с некой усмешкой в голосе говорила она. — Сегодня один из лучших дней в моей жизни. — констатировал Одиносн. — Ну что, может еще выпьем? — спросил Тор поглядывая на амфору с отборным асгардским элем. — Ты же знаешь, я никогда не отказываюсь от выпивки. Тор с улыбкой на лице подходит к полке, где стоят амфоры и бутылки, чтобы налить себе и ей напитки. Руна, следуя какому-то игривому позыву, занимает место на троне, который освободил Тор. — Преклони колени перед своей королевой, — сказала она, слегка приподняв голову. Ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась нотка власти, все же время правления Асгардом не прошли для нее бесследно. — Простите, миледи, вы сидите на моём троне.       Руна смеётся и не обращает внимания на то, что говорит Одинсон. Она игнорирует его, ведя себя так, будто никто к ней не обращается. Её взгляд устремлён вдаль, словно она видит что-то, недоступное остальным. Она всё ещё не видит его как царя, для неё он просто друг. Её смех звучит легко и беззаботно, как будто она не чувствует тяжести окружающего мира.       Тор подошёл к ней и взял её за руку, Руна моментально вытащила меч и направила его прямо ему в шею. Он быстро изменил направление её руки, направив меч на неё саму. — Я думал, что мы уже прошли этот этап отношений. Не вежливо направлять клинок на своего царя. Может уже будешь звать меня царем. — А зачем мне это? Для меня ты просто друг. — Да, конечно, конечно, — рассмеялся Тор, откидывая голову и показывая ровные белые зубы. Его голос был мягким, но в нем слышались нотки иронии. Тор протянул ей кубок с медовухой. — Оу по моему мне не осталось. Я сейчас.       Пока Тор удалялся в другую комнату, Руна следовала за ним. — Куда это ты собрался царь? — спросила Руна не отрываясь от Тора не на шаг. — В свою комнату, за напитками надо же нам что-то пить. — О, хорошо, спасибо, мой верный поданный. — О, ради всего святого, прояви уважение! — ответил Тор слегка напряжённым тоном. Войдя в покои, Валькирия увидела прекрасный вид на падающие звёзды. — Я хотела бы и себе такие покои. — сказала с усмешкой Руна, наливая напиток в их бокалы, — Извини подруга, но эти покои заняты царем. — в ответ усмехнулся Тор, когда он протянул ей бокал с элем, и они сели рядом, глядя на звёзды.       Девушка моментально осушила бокал: — Эй, — обратилась Руна к Тору, — спасибо, что вернул меня. За эти годы так и не поблагодарила. — Спасибо, что не утратила веру в меня.       Они продолжают разговаривать, пока их беседа не становится интимной. В воздухе витает напряжение, но они не торопятся. Каждое слово, каждый взгляд наполнены смыслом, который понятен только им двоим. Они смеются, но смех звучит приглушенно, как будто боится нарушить хрупкую атмосферу. Их руки иногда случайно, а может и не совсем касаются друг друга, и эти прикосновения вызывают мурашки по коже. В такие моменты кажется, что весь мир исчезает, оставляя только их двоих в этом уютном уголке.       Есть что-то поэтичное в том, как звёздный свет падает на пол покоев Тора. Блестящий, как осколки зеркала, он отражается от рядов бутылок с алкоголем и стеклянных пивных кружек, стоящих на задних полках бара на самом нижнем уровне покоев Одинсона. Как звёздный свет вообще проникает сюда, было бы загадкой, если бы не огромные окна, которые зияют, как пасти чудовищ, и поглощают каждую каплю света на небе.       Тор делает ещё один глоток пузырящейся оранжевой жидкости, наслаждаясь её вкусом. Он закрывает глаза, позволяя аромату медовухи окутать его. Этот вкус напоминает ему о тёплых вечерах в Асгарде, когда они с друзьями собирались вокруг костра, рассказывая истории и смеясь до утра. В те времена медовуха была особенной, она обладала магическими свойствами, которые делали её ещё более вкусной и ароматной. — На Земле, всё оранжевое на вкус похоже на фрукты, — задумчиво говорит Тор, открывая глаза. — Довольно банально, как я всегда считал. Но здесь, в нашем Новом Асгарде, всё будет как прежде. По крайней мере, в том, что касается выпивки. Не хочешь пойти в свои покои? — интересуется Тор, глядя на Руну. — Неа, — отвечает она, допивая свой бокал. — С тобой весело пить. К тому же, здесь так тихо и спокойно. Я хочу насладиться этим моментом.       Руна ставит бокал на стол и смотрит на Тора. Её глаза светятся в полумраке, а на лице играет лёгкая, почти загадочная улыбка. Тор улыбается в ответ, чувствуя, как тепло разливается по телу, и замечает, как её взгляд скользит по его лицу, словно пытаясь проникнуть в самые сокровенные мысли. В этот момент он понимает: несмотря на все трудности и грядущие опасности, они всё ещё могут наслаждаться простыми вещами и обществом друг друга.              Тор ощущает лёгкое прикосновение её пальцев к своей руке. Он накрывает её ладонь своей, и их руки переплетаются. Это простое прикосновение кажется волшебным, словно соединяет их невидимой нитью. Тор ловит себя на мысли, что никогда не чувствовал себя так спокойно и уверенно рядом с кем-то. Они сидят молча, наслаждаясь обществом друг друга. За окном медленно кружатся снежинки, а в комнате царит уютная тишина. Тор чувствует, как его сердце наполняется теплом и благодарностью за этот момент. Он понимает, что, хотя их путь был полон мягко говоря не самых легких испытаний, именно такие мгновения делают их сильнее и ближе друг к другу.       Сейчас на небе сверкнула молния и ударил гром. Каждый раз, когда начинается гроза, когда гром раскатывается по небу и сверкают молнии, она вспоминает Асгард. Руна думала о том, как ярко сияло небо, когда она летела по нему, о том, как суровый ветер хлестал её по лицу. Она думает о славе, которая сопутствовала Валькириям, и о гордости, которую она испытывала каждый раз, когда шла в бой со своими сёстрами, о том, как их мечи гремели при каждом столкновении, достаточно громко, чтобы сотрясались небеса. Она думает обо всех битвах, в которых участвовала, долгих и коротких, утомительных и обычных, победоносных и нет.       Но потом она начала думать о том дне, когда потеряла всё. Когда Хела перебила ее сестер. И тогда всякий раз, когда она видела гром и молнии, то вспоминала свое величайшее поражение. Она вспоминает, как стояла там, застыв, и смотрела, как её сестры умирает прямо у неё на глазах. Как Брунгильда закрыла ее своим телом. Она думает о вспышке света, которая появилась, когда она вспомнила, что нужно двигаться, и о том, как её унесло прочь… только для того, чтобы приземлиться на этой забытой богом планете, где всё наоборот, примитивно и так далеко от дома. И как бы она не фантазировала, что вот она все же смогла, все же сумела найти способ, чтобы одолеть Хелу и спасти сестер. Но все было четно и она забылась в алкогольном угаре. Забыла себя, сестер и Асгард.       Но затем появился он — молодой бог, для которого гром и молнии — лишь слуги. Его боевой характер был так похож на Брунгильду, и это пробудило в Руне надежду на лучшее.       И сейчас, когда на новый Асгард обрушивается дождь, а Одинсон смеётся так, словно приветствует старого друга, звучание его голоса напомнило ей раскаты грома… какой же обыденностью это стало для обоих. С того момента и по сей день Гром и Молния для Руны — это не что-то плохое, что напоминало о смерти близких ей сестер. Теперь Гром и Молнии для неё — это Тор.       Они сидели бок о бок, наблюдая, как звезды медленно кружатся в танце в бескрайнем космосе. Тор дал ей время прийти в себя после пира, чтобы её дыхание сменилось с тяжёлого на тихое, а кулаки, в которых она сжимала кружки всё это время, разжались, и расслабились прежде чем он заговорил: — Ты не похожа на себя, когда молчишь.       Ей требуется несколько секунд, чтобы ответить, но когда она это делает, то говорит как обычно: — Может быть, мне просто нечего сказать.       В её голосе нет ни напряжения, ни беспокойства. Если бы кто-то не знал её лучше так как знает Одинсон, то подумал бы, что Валькирия сильная, способная, невозмутимая и невосприимчивая к таким мелочам, как жизнь. Когда-то Тор и сам в это верил. Хорошо, что после годы, проведённых вместе, он знал Валькирию… а вернее Руну гораздо лучше чем многие. Она была воином, более сильным, чем большенство из батальонов Асгарда, с которыми он когда-то бок о бок сражалась. — Что-то я в этом сомневаюсь, — говорит Одинсон с усмешкой.       Тор молча размышляет, как лучше поступить. Если спросить напрямую, что тебя беспокоит, это может вызвать у неё защитную реакцию, и она подумает, что он считает её слабой. Конечно, это было далеко от истины, но он понимал её. Слабость убивает в их жизни, которой они живут, и оба уже достаточно настрадались. И пока рядом с ним были друзья и команда, ей не на кого было положиться, кроме себя самой. Она вырывает его из задумчивости прежде, чем он успевает придумать план действий. — Это всего лишь небольшое недоразумение. Тебе не о чем беспокоиться.       Его губы растягиваются в улыбке точно так же, как и тогда, когда она называет его милым. Возможно, это была поверхностность или какая-то более глубокая часть его, которая всегда жаждала её одобрения, независимо от того, было ли это искренним признанием или чистой воды насмешкой. В любом случае, ей достаточно было простого слова или одобрительного взгляда, чтобы разогреть его кровь. Он старается не отвлекаться от своей миссии — попытки узнать, что с ней не так от чего она помрачнела. Он поворачивается к ней лицом и внимательно смотрит, пытаясь понять, что её беспокоит. То, что он видит, удивляет его.       Исчезли стиснутые зубы и ещё сильнее стиснутые кулаки. Плечи тоже расслабились. Теперь она спокойно сидела на краю здания, болтая ногами. На фоне оранжевого неба она выглядела невероятно красивой.

И она поймала его пристальный взгляд.

Снова.

      Это было не в первый раз и не в последний. И, как и всегда, эта дерзкая ухмылка, растягивающая её полные губы, притягивала его взгляд. — Ты уверена? — тихо бормочет он, поднимая взгляд от этих соблазнительных губ к ее глазам. Однако он не упускает из виду улыбку, которая появляется на ее лице. Ту редкую искреннюю улыбку, которую она дарит ему, когда они наедине, и от которой у него каждый раз перехватывает дыхание.       Она притворяется, что не слышит вопроса. Просто ещё раз смотрит на меняющееся небо, прежде чем вытянуться во весь рост. Прежде чем он успевает сказать ещё хоть слово, Руна перебивает его. — Наверняка, — небрежно заявляет она. — Что тебя беспокоит? Сегодня же праздник, — прямо спрашивает Тор. — Не ожидала, что снова увижу Асгард таким величественным, — просто отвечает Руна.       Она смотрит на него, пытаясь понять его настроение, и спрашивает. — Я горжусь тобой, громовержец. — Спасибо, — быстро отвечает Тор.       Тишина вновь охватывает их, но на этот раз она действует умиротворяюще. Тор никогда не любил эти моменты бездействия, когда он сидел и слишком долго размышлял. Иногда он даже кричал в слух: «Будь проклята эта тишина!» Но здесь и сейчас, находясь в её присутствии, даже могучий бог грома ощутил спокойствие и умиротворение.       Они вместе приблизились к кровати Тора и, закрыв глаза, погрузились в объятия друг друга. Тепло, которое они делили, и мягкий шепот ветра, словно бы ослабляя их защиту, позволили зародиться чувствам, которые с каждым мгновением становились всё более явными.       Валькирия, окутанная спокойствием, произнесла: — Ты успокаиваешь меня так, как никто другой. Я так долго искала это ощущение, но оно никогда не было таким. Даже бутылка никогда не была такой тёплой. — Что тебе нужно? — прямо спросил Тор, глядя то на неё, то в ночное небо. — Только это, — тихо ответила она, крепче прижимаясь к нему. — Мне больше ничего не нужно.       И они оставались в объятиях друг друга, пока небо не потемнело окончательно, а манящие огни не призвали их домой.