Глава 11: Замочная скважина

Второй стакан виски оказался предательски легким. Он не обжигал, а согревал, размывая острые углы реальности, смывая последние остатки официоза. Тишина в кабинете больше не была рабочей или напряженной; она стала уютной, как старое, потрескавшееся кожаное кресло, в которое проваливаешься с головой. Зуки чувствовала, как расслабляются мышцы, о существовании которых она и не подозревала. Она смотрела на Вулфи. Он казался сейчас совсем другим. Не всесильным боссом, не циничным манипулятором. Огни ночного города отражались в его глазах, и в них не было ни азарта, ни иронии. Только глубокая, спокойная усталость. Он больше не играл роль. — Вы когда-нибудь мечтали о чем-то другом? — вдруг спросила она, сама удивляясь своей смелости. Алкоголь делал ее храброй. Он медленно повернул голову и посмотрел на нее. Он не удивился вопросу. Казалось, он его ждал. — «Другом»? — он задумчиво покачал стакан. — Когда был щенком, хотел быть космонавтом. Летать к звездам. Потом понял, что все звезды можно купить и здесь, если знать, как работает фондовый рынок. Оказалось, не так уж и весело. — А если серьезно? — настаивала она. Ей вдруг отчаянно захотелось узнать, что скрывается за этой стеной из сарказма и дорогих костюмов. Он вздохнул, глядя куда-то сквозь нее, в свое прошлое. — Серьезно… я хотел строить мосты. Не в переносном смысле, а в самом прямом. Из стали и бетона. Создавать что-то настоящее, что можно потрогать. Что-то, что соединяет берега. А вместо этого… — он усмехнулся без тени веселья, — я строю финансовые схемы. Они тоже соединяют. Одни карманы с другими. И они куда прибыльнее, но… они сделаны из воздуха. Исчезнут по щелчку пальцев. «Строить мосты… — подумала Зуки, и образ волка-инженера в каске показался ей таким невероятным и одновременно таким правильным. — Он творец. Ему нужно созидать. Но он попал в мир, где все только разрушают или перераспределяют уже созданное. И вся его энергия уходит на это. На эту огромную, бессмысленную игру. Он в тюрьме. В самой красивой тюрьме в мире». В этот момент она почувствовала к нему не просто симпатию или уважение. Она почувствовала острое, пронзительное сочувствие. — А вы? — он перевел на нее взгляд, возвращаясь в настоящее. — О чем мечтает идеальный секретарь, когда выключает свой компьютер? Неужели о безупречно отсортированных папках? Ее щеки снова слегка покраснели, но на этот раз от виски, а не от смущения. — Я хотела… изучать древние языки, — призналась она. — Расшифровывать манускрипты. Узнавать истории, которые забыты тысячелетия назад. Мне всегда казалось, что в старых текстах больше правды, чем во всех сегодняшних новостях. Он смотрел на нее в упор, и в его глазах появилось то же выражение, что и в тот вечер, когда она осталась работать сверхурочно. Изумление и узнавание. Он видел не просто салюки-секретаря. Он видел родственную душу — еще одного мечтателя, запертого в клетке корпоративного мира. — Конечно, — кивнул он медленно, словно складывая кусочки пазла. — Конечно. Тот же мозг, что находит лазейки в юридических договорах, мог бы расшифровывать клинопись. Ты ищешь скрытый смысл. Код. Будь то контракт на миллион долларов или глиняная табличка. Он замолчал, глядя на нее так пристально, что ей стало не по себе. Она была для него не просто сотрудницей. Она была интересной, сложной задачей. Загадкой, которую ему нравилось разгадывать. — Я никогда никому об этом не рассказывала, — тихо добавила она, опуская глаза. — Люди редко говорят о важном, — так же тихо ответил он. — Они болтают о погоде, о политике, о чужих деньгах. Но никто никогда не спрашивает: «А какой мост ты на самом деле хочешь построить?». Он поставил свой пустой стакан на стол и подался вперед, оперевшись локтями на колени. Дистанция между ними сократилась до опасного минимума. — Не позволяй им запереть тебя в этой клетке, Зуки. Не позволяй им убедить тебя, что твой потолок — это безупречно составленный отчет, — его голос стал почти шепотом, интимным, предназначенным только для ее ушей. — У тебя ум, острый как скальпель. Не используй его только для того, чтобы вскрывать чужие ошибки в документах. Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. Она не могла отвести взгляд. Она тонула в этом янтарном омуте. — Я не могу рассказать тебе, как устроен мой мир. Ты должна увидеть это сама. Я лишь могу показать, куда смотреть, — произнес он очень медленно, взвешивая каждое слово. — Я даю тебе не ключ, а лишь замочную скважину. Заглянуть в неё – твоя работа, а не моя. В комнате повисла тишина, густая и наэлектризованная. Это было уже не просто откровение. Это было предложение. Приглашение в его мир — не в качестве секретаря, а в качестве… партнера? Ученицы? Он предлагал ей заглянуть за кулисы. И она понимала, что если согласится, дороги назад уже не будет. И самое страшное было в том, что ей отчаянно хотелось заглянуть.