Глава 16: Столкновение орбит

Тишина в машине была не пустой, а наполненной. Она гудела от невысказанных слов, от электричества, которое искрило между ними. Двигатель продолжал свое низкое, утробное урчание, словно сердце большого зверя, терпеливо ожидающего решения. Ход был за ней. Зуки чувствовала себя шахматной фигурой, зависшей над доской. Любое движение изменит всю партию. Ее разум, ее безупречный, логический аппарат, кричал: «Поблагодари. Выйди. Закрой дверь. Конец главы». Но ее тело, предавшее логику ради виски и этого головокружительного вечера, отказывалось подчиняться. Она сделала вдох, который получился слишком громким в этой оглушающей тишине. — Спасибо, что подвезли, Вулфи. Это было правильно. Вежливо. Безопасно. Она потянулась к ручке двери. Но прежде чем ее пальцы коснулись холодного металла, он двинулся. Не к ней. Он просто выключил двигатель. Урчание стихло. Мир замер. Теперь их кокон стал абсолютно беззвучным. Это был его ход. Он не отпускал ее. — Я провожу тебя до двери, — сказал он. Это не было предложением, это был факт. Он открыл свою дверь, и в салон ворвался ночной воздух, разрушив интимную герметичность. Она вышла из машины на ватных ногах. Путь до подъезда, который она проходила тысячи раз, теперь казался дорогой через минное поле. Он шел рядом. Не слишком близко, чтобы это выглядело угрожающе, но и не слишком далеко, чтобы она могла забыть о его присутствии. Его длинная тень падала на асфальт, накрывая ее собственную. В холле подъезда их шаги гулко отдавались от стен, выложенных холодным кафелем. Они вошли в лифт — еще одна тесная коробка. Еще одно замкнутое пространство, где некуда было деться от его взгляда, от его запаха, от напряжения, которое можно было потрогать руками. Он нажал на кнопку ее этажа. «Это безумие, — билось в висках у Зуки. — Сейчас он дойдет до моей двери, я скажу «до свидания», он скажет «до свидания», и этот вечер закончится самой неловкой сценой в моей жизни. Я просто должна пережить следующие тридцать секунд». Лифт звякнул, двери открылись. Вот он, ее этаж. Ее коридор. Ее дверь. Ее спасение. Она подошла к двери и начала рыться в сумочке в поисках ключей. Пальцы не слушались, обычная процедура превратилась в сложнейшую операцию. Он стоял позади нее, молча. Ждал. Наконец ключ нашелся. Она вставила его в замочную скважину, чувствуя его дыхание на своем затылке. Остался один поворот. Один щелчок — и она будет в безопасности своего маленького, упорядоченного мира. — Зуки. Его голос, тихий и хриплый, заставил ее замереть. Она не обернулась. — Я… я не понимаю, — выдохнула она, глядя на царапины на своей старой деревянной двери. — Что происходит? Зачем все это? Он молчал несколько долгих ударов ее сердца. Она чувствовала, как он подходит еще ближе. — А нужно понимать? — его голос прозвучал почти у самого ее уха. — Ты пытаешься разложить на формулы то, что нужно просто чувствовать. Разве Луна интригует звёзды, чтобы потом рассказывать им о своих кратерах? Она просто светит. Она медленно повернулась. Он стоял так близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд. И в этот момент вся ее логика, все ее правила, вся ее прежняя жизнь рассыпались в пыль. Он не стал медленно наклоняться. Он не стал ждать от нее знака. Это было столкновение. В один короткий, яростный миг он шагнул вперед, сократив последние дюймы между ними. Одна его лапа легла ей на талию, прижимая ее к себе, другая — зарылась в ее волосы на затылке, чуть наклоняя ее голову. Это не было поцелуем. Это был захват. Голодный, напористый, быстрый. Его губы были жесткими, требовательными. От него пахло виски и чем-то диким, животным. Зуки охнула от неожиданности, и он воспринял это как приглашение, углубляя поцелуй, стирая все границы, забирая весь ее воздух, все ее мысли. Ее мозг не просто отключился. Он взорвался фейерверком. Мир перестал существовать. Не было ни коридора, ни двери, ни ключа в ее ослабевших пальцах. Были только его губы, его запах, его сила, которая одновременно пугала и давала невероятное чувство защищенности. Ее тело, предавшее разум окончательно и бесповоротно, ответило ему. Она вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, пытаясь удержаться на ногах в этом головокружительном вихре. И так же внезапно, как началось, все закончилось. Он оторвался от нее. Резко. Дыхание было тяжелым, и у него, и у нее. Он смотрел на ее губы, потом в ее расширенные, шокированные глаза. В его собственных янтарных омутах бушевал пожар. Не сказав больше ни слова, он отступил на шаг. Развернулся. И пошел прочь, к лифту, не оборачиваясь. Зуки осталась стоять у своей двери, тяжело дыша, прижимая дрожащие пальцы к горящим губам. Она слышала, как приехал лифт, как закрылись его двери. Потом — тишина. Она смотрела на ключ, который так и остался торчать в замочной скважине. Ее мир только что накренился. И она с ужасом и восторгом поняла, что совершенно не хочет, чтобы он возвращался в прежнее положение.