Глава 17: Звенящее электричество

Утро очередной субботы встретило Зуки серым светом, который едва пробивался сквозь жалюзи. Она не помнила, как вчера открыла дверь, как разделась, как упала в постель. Все было как в тумане, из которого яркой вспышкой вырывалось одно-единственное воспоминание: жесткие, требовательные губы, запах виски, сила, которая прижимала ее к себе. Она поднесла пальцы к своим губам. Они все еще покалывали, будто фантомное эхо его поцелуя никуда не исчезло. Весь уикенд прошел в этом странном, лихорадочном оцепенении. Она пыталась читать, пыталась убираться, пыталась жить своей обычной, скучной жизнью выходного дня. Но ничего не получалось. Она то и дело замирала посреди комнаты, глядя в никуда, и снова и снова прокручивала в голове те несколько секунд в коридоре. Это было похоже на навязчивую мелодию. Пугающую и невероятно притягательную. В понедельник утром, стоя перед своим шкафом, она с ужасом осознала, что ей нечего надеть. Вся ее одежда — строгие блузки, юбки-карандаши, деловые платья — вдруг показалась ей броней. Формой, за которой она пряталась. А после той ночи прятаться было бессмысленно. Он уже видел, что под ней. Она пришла в офис на пятнадцать минут раньше, как обычно. Ее руки были ледяными, а сердце стучало так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Она села за свой стол, включила компьютер, разложила документы. Внешне — все как всегда. Безупречный, эффективный секретарь на своем боевом посту. Но внутри бушевал ураган. «Что я ему скажу? — панически метались ее мысли. — Что он мне скажет? Сделает вид, что ничего не было? Извинится? Уволит? Господи, что, если он просто посмеялся надо мной? Проверил, насколько далеко можно зайти с этой правильной, зажатой ботанкой?». Она услышала звук прибывающего лифта и замерла. Шаги. Его шаги. Она узнала бы их из тысячи. Тяжелые, уверенные, неторопливые. Дверь открылась. Вошел Вулфи. На нем был безупречный темно-серый костюм. Галстук завязан идеальным узлом. Ни следа вчерашней усталости или алкоголя. Он был собран, спокоен, непроницаем. Он был Мистером Волком, управляющим пятьдесят второго этажа. — Доброе утро, Зуки, — его голос был ровным, деловым, без единой нотки намека на то, что произошло менее сорока восьми часов назад. — Доброе… утро, мистер Волк, — ответила она, ее собственный голос предательски дрогнул. Он прошел мимо ее стола в свой кабинет, даже не взглянув на нее. Она слышала, как он бросил портфель на стол, как щелкнул выключатель его настольной лампы. Ничего. Абсолютно ничего. Словно той ночи не было. Словно не было ни корпоратива, ни машины, ни поцелуя у ее двери. Словно это был просто дурной, волнующий сон. «Ну вот и все, — с горечью подумала она. — Игра окончена. Он просто сделал вид, что ничего не было. Он возвращает меня на мое место. Место послушного, незаметного секретаря. Я была такой дурой». Ее щеки вспыхнули от унижения. Она заставила себя сосредоточиться на экране компьютера, на графиках и письмах. Она будет профессионалом. Она покажет ему, что для нее это тоже ничего не значило. Через пять минут загудел селектор на ее столе. — Зуки, принесите кофе. Черный, двойной. И отчет по «Тануки-Индастриз». Она встала, приготовила кофе, взяла с полки нужную папку. Каждый ее шаг был выверенным, механическим. Она должна была войти в его кабинет, поставить кофе, положить папку и выйти. Простая задача. Но сейчас она казалась ей сложнее восхождения на Эверест. Она постучала и вошла. Он сидел за столом, склонившись над какими-то документами. Она подошла, поставила чашку на специальную подставку. — Отчет по «Тануки», — сказала она, ее голос звучал как чужой. Она положила папку рядом с его локтем. В этот момент он поднял голову. Их глаза встретились. И в этот миг Зуки поняла, что ошиблась. Он не забыл. Он не игнорировал. Он смотрел на нее в упор, и в его янтарных глазах, за внешней деловитостью, плескалось то же самое пламя, что и в ту ночь. Он помнил все. И он наслаждался этим звенящим, натянутым, как струна, напряжением. Весь мир за пределами этого кабинета перестал существовать. Остался только этот взгляд, густой, тяжелый, который раздевал ее лучше любых рук. В воздухе между ними потрескивало электричество. Тихое, невидимое, но настолько мощное, что, казалось, сейчас от него вспыхнут бумаги на столе. Зуки первая отвела взгляд, не в силах выдержать этот безмолвный шторм. — Это… все? — прошептала она. Он несколько секунд молчал, продолжая буравить ее взглядом. Затем медленно перевел глаза на бумаги на своем столе, словно нехотя возвращаясь в реальность. — Нет. Не все, — он постучал когтем по одному из листов. — Сядь. У нас проблема. Его голос снова стал деловым, но теперь Зуки слышала в нем новые обертоны. Теперь она знала, что скрывается за этой стальной выдержкой. Она села на стул для посетителей, чувствуя себя так, будто ее только что окатили ледяной водой, а потом сразу бросили в огонь. Ее мозг лихорадочно пытался переключиться в рабочий режим, но тело все еще помнило. И гудело от невысказанного. От незаконченного. От звенящего электричества, которое заполнило все пространство между ними.