Глава 39: Эффект плацебо

Допрос оборвался так же внезапно, как и начался. Ник Уайлд смотрел на опустевший стул, на котором еще минуту назад сидела плачущая, но безупречно компетентная салюки, и понимал, что загнал себя в угол. Любой дальнейший нажим выглядел бы как издевательство над невинной жертвой. Он проиграл этот раунд. С разгромным, унизительным счетом. — Думаю, на сегодня достаточно, — его голос был глухим, лишенным обычной иронии. Он поднялся. — Спасибо, что уделили нам время, мисс Лейн. Вы можете идти. Зуки медленно поднялась, все еще выглядя потрясенной и напуганной. Она аккуратно промокнула глаза платком, собрала свою сумочку и, не глядя на них, тихими, неуверенными шагами вышла из комнаты. Джуди проводила ее до двери, бросив на Ника взгляд, в котором смешались упрек и сочувствие. Как только дверь за ней закрылась, Ник с силой ударил кулаком по столу. Бумажные стаканчики подпрыгнули, разлив остатки остывшего кофе, который темной, уродливой лужей растекся по бумагам. — Черт! — прорычал он, и это слово было выдохом чистого, концентрированного бессилия. Джуди вернулась и села напротив. Она выглядела измотанной так, словно не допрашивала, а разгружала вагоны. — Ты видел, Ник? — сказала она тихо. — Она была напугана до смерти. Она просто трудоголик, девочка-отличница, которая попала в жернова. Она боготворит своего босса, потому что он первый, кто оценил ее ум. А мы… мы только что пытались убедить ее, что ее кумир — преступник, а она — его пособница. Мы выглядели как монстры. Ник провел лапами по лицу, пытаясь унять внутреннюю бурю. Его знаменитое лисье чутье, его внутренний детектор лжи, который никогда его не подводил, сейчас молчал. Он не мог с уверенностью сказать — он только что допрашивал гениальную преступницу или довел до слез невинного зверя. И это сводило его с ума. — Я знаю, как она выглядела, Морковка, — прорычал он. — Вопрос в том, кем она является на самом деле. Это был спектакль. Идеальный, мать его, спектакль! Сначала — слезы жертвы. Потом — лекция профессора кибернетики. Потом — снова слезы! Она меняла маски быстрее, чем я успевал моргать. — А может, это и не маски? — возразила Джуди, и в ее голосе звучало искреннее сомнение. — Может, это и есть она? Умная, компетентная в своей области, но абсолютно потерянная и напуганная, как только дело касается чего-то за пределами ее инструкций. Мы сами ее загнали в угол, вот она и защищалась, как могла. Сначала эмоциями, потом — интеллектом. Ник отошел от стола и заходил по тесной комнате. Его разум лихорадочно прокручивал каждую деталь допроса, каждое ее слово, каждый взгляд. — Нет… — он остановился и посмотрел на Джуди. — Это было слишком гладко. Знаешь, на что это было похоже? Как будто я пытался прочитать книгу, в которой все страницы были идеально отпечатанными, но абсолютно пустыми листами. Ни единой помарки, ни единого изъяна. Только белизна. Так не бывает. В настоящих историях всегда есть грязь, есть опечатки. А ее история была стерильной. Он молча подошел к доске, на которой все еще висели две фотографии, соединенные красным дротиком. Он смотрел на спокойное, умное лицо Зуки. Идеальная секретарша. Идеальная жертва. Идеальная ложь? Его интуиция кричала, что они на верном пути. Но его разум, столкнувшись с безупречным представлением, требовал доказательств. А доказательств не было. Хуже того, их главный подозреваемый только что предоставил им железное алиби — собственную личность. — Может быть… мы ошиблись? — голос Джуди был полон надежды и усталости. Ей хотелось поверить в простое объяснение. Хотелось закрыть это дело и спать спокойно. — Может, Азри действительно действовал один, получив наводку от кого-то из конкурентов Волка? Может, мы так хотели увидеть заговор, что сами его и придумали? Ник ничего не ответил. Он молча вытащил дротик из доски. Но фотографии снимать не стал. — Я… не знаю, — впервые за все время расследования честно признался он. И это признание было для него горше любого поражения. Он положил дротик на стол. Их расследование зашло в тупик. Глухой, бетонный, отполированный до блеска слезами Зуки Лейн. Лифт, поднимавший Зуки на пятьдесят второй этаж, был для нее как барокамера. С каждым этажом давление внешнего мира спадало, удушливый запах полицейского участка смывался стерильным воздухом небоскреба. Маска испуганной жертвы сползала с ее лица, уступая место холодной, хищной ухмылке победителя. Дрожь в руках утихла, сменившись приятной легкостью. Она победила. Она не просто отразила их атаку — она заставила их сомневаться в самих себе. Она ввела им в вену дозу чистейшего эффекта плацебо, заставив поверить в иллюзию ее невиновности. Двери лифта разъехались с тихим шипением. Она вышла в свою родную стихию — мир тишины, дорогих материалов и больших денег. Ее каблуки отбивали по мрамору четкий, победный ритм. Она пошла прямо в его кабинет, не стучась. Вулфи стоял у окна, глядя вниз на город, и не обернулся, когда она вошла. — Ну? — спросил он в тишину. Зуки подошла и встала рядом с ним. Она положила голову ему на плечо. — Думаю, на какое-то время они оставят нас в покое, — сказала она. В ее голосе не было и тени пережитого стресса. Только спокойная, ледяная уверенность. — Лис оказался не таким хитрым, как он о себе думает. Он слишком полагается на эмоции. А эмоции, как оказалось, тоже можно подделать. Вулфи медленно повернул голову и посмотрел на нее. На его губах играла улыбка, полная гордости и восхищения. Он провел тыльной стороной лапы по ее щеке, стирая несуществующие слезы. — Расскажи, — попросил он. И она рассказала. Коротко, четко, без эмоций, как будто составляла отчет. Про слезы. Про технический монолог. Про их растерянные взгляды. Он слушал молча, и чем дольше она говорила, тем шире становилась его улыбка. — Гениально, — выдохнул он, когда она закончила. — Ты не просто защищалась. Ты атаковала их самое уязвимое место — их уверенность. Он посмотрел вниз, на суетливые улицы, по которым, как муравьи, сновали машины. Где-то там, в здании на одной из этих улиц, его противники сейчас сидели раздавленные и сбитые с толку. — Когда обезьяны в джунглях делят банан, мудрый тигр просто спит, — произнес он задумчиво, и в его голосе прозвучали нотки философской отстраненности. — Они устроили целый цирк, размахивали своими уликами, кричали, пытались вырвать друг у друга этот несчастный банан — признание. А мы просто ждали. И теперь банан остался у нас. Он повернулся к ней и заглянул ей в глаза. — Добро пожаловать домой, мой маленький тигр, — прошептал он. Он обнял ее, и они стояли так, в тишине, глядя на город, который лежал у их ног. Там, внизу, в сером полицейском участке, два лучших детектива Зверополиса только что убрали их со своего радара, введенные в заблуждение самым совершенным оружием — безупречно разыгранной невинностью. А здесь, наверху, в башне из стекла и стали, два хищника праздновали свою самую дерзкую победу. И они знали, что теперь их не остановит уже ничто.