Глава 38: Портрет невинности

В глазах Зуки отражался весь спектр эмоций, которых от нее ждали: страх, смятение, отчаяние. Слезы, которые она так мастерски вызвала, медленно скатились по щекам, оставляя блестящие дорожки на шерсти. Это не было истерикой. Это была тихая, сломленная капитуляция. Она выглядела как загнанный в угол олененок, который смотрит в глаза охотнику и уже не пытается бежать. — Утону? — прошептала она, и ее голос сорвался. — Я не понимаю… я не понимаю, что я сделала не так! Я просто… просто хорошо делала свою работу! Она перевела полный отчаяния взгляд на Джуди, инстинктивно ища поддержки у «доброго копа». — Офицер Хоппс, я… Я пришла в этот банк, чтобы построить карьеру. Я работала днями и ночами. Да, мистер Волк требовательный. Да, он бывает резким. Он гений, а у гениев сложный характер! Он доверял мне сложные проекты, потому что видел, что я справляюсь. Потому что я замечала те мелочи, которые другие упускали. Он называл это… «вниманием к деталям». Она говорила правду. Каждое ее слово было чистейшей правдой, вырванной из контекста и поданной под нужным соусом. Она не лгала. Она создавала портрет. Портрет амбициозной, слегка наивной зубрилки, которая попала в мир больших денег и была ослеплена гением своего босса. — Он когда-нибудь просил вас сделать что-то… сомнительное? Подписать документ за кого-то? Скрыть какую-то транзакцию? — мягко спросила Джуди. Зуки на секунду замерла, словно вспоминая. И в этот момент ее актерский гений проявился во всем блеске. Она не ответила «нет» сразу. Она закусила губу, ее взгляд забегал по комнате. Она выглядела как человек, который отчаянно пытается найти в своей памяти хоть что-то подозрительное, но не может. — Нет… то есть… — она замялась, и Ник подался вперед, предвкушая прорыв. — Нет. Все всегда было… в рамках протокола. Наоборот, он всегда говорил, что порядок и точность в цифрах — это главное. Что дьявол кроется в деталях и что моя задача — этого дьявола найти и изгнать. Она достала из сумочки платок и промокнула глаза. Движение было аккуратным, сдержанным. Она не размазывала слезы, а лишь деликатно прикасалась к лицу, словно боясь нарушить свой безупречный, пусть и заплаканный, вид. — Азри… — она произнесла его имя с отвращением. — Я всегда говорила мистеру Волку, что он небрежен. Что его идеи граничат с нарушением безопасности. Но я думала, это просто… лень и высокомерие. Я никогда не могла представить, что он способен на… такое. — Она вздрогнула. Ник смотрел на нее, и его уверенность впервые дала трещину. Все, что она говорила, идеально укладывалось в образ. Образ перфекционистки, которая презирает некомпетентность. Образ лояльной ассистентки, которая защищает своего босса не потому, что она сообщница, а потому, что искренне восхищается им. Чтобы сбить ее с толку, он решил сменить тактику и ударить по ее сильной стороне — цифрам. — Хорошо. Давайте поговорим о «Цербере», — бросил он. — Расскажите нам, как работает алгоритм верификации теневых копий. В деталях. Он ожидал, что она испугается, начнет путаться. Но он ошибся. Лицо Зуки мгновенно преобразилось. Слезы высохли. На смену испуганной жертве пришла компетентная ботанка. Ее глаза сфокусировались, голос стал четким и деловым. Она словно вернулась на свою территорию. — Алгоритм построен на базе асимметричного шифрования с двойным ключом стандарта AES-256, — начала она монотонно, как лектор в университете. — Теневая копия создается в виртуальном RAM-диске, изолированном от основной ОС. Проверка идет по 128 параметрам, начиная от сверки контрольных сумм и заканчивая анализом эвристических паттернов, характерных для мошеннических операций. Ключевым элементом является динамическая сверка временных меток с атомными часами в Цюрихе, что исключает возможность атаки типа «человек посередине»… Она говорила минут пять. Без остановки. Она сыпала терминами, аббревиатурами и сложными техническими деталями. Она утопила их в информации. Джуди, которая неплохо разбиралась в технологиях, пыталась следить за ее мыслью, но быстро потеряла нить. Ник же просто смотрел на нее, и его первоначальная уверенность сменялась глухим, бешеным раздражением. Она не просто отвечала на его вопрос. Она демонстрировала свою компетентность. Она показывала им: «Я знаю все это, потому что я — первоклассный специалист, а не потому что я — преступница». Она использовала свой интеллект как щит, безупречный и непробиваемый. Когда она закончила, в комнате повисла тишина. — Это… впечатляет, — выдавила из себя Джуди. Зуки снова сжалась. Компетентный специалист исчез, уступив место испуганной салюки. — Я просто… я просто делала свою работу, — прошептала она, и новые слезы блеснули в ее глазах. — Скажите, пожалуйста, что вы от меня хотите? Я готова помочь. Но я не знаю, чем. Она посмотрела на них с такой искренней, отчаянной мольбой, что даже у циника Ника что-то екнуло внутри. Он разыграл эту партию идеально. Он давил, угрожал, соблазнял сделкой, пытался поймать на логике. И каждый его ход она отражала с безупречной точностью, играя ту самую роль, которую он для нее и придумал. Только она играла ее слишком хорошо. Слишком убедительно. Слишком… невинно. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как его грандиозный план рассыпается в пыль у него на глазах. Она не треснула. Она оказалась монолитом. И этот монолит был отполирован до зеркального блеска, в котором он видел лишь свое собственное, растерянное отражение.