Часть 18

Антоха проснулся рано утром, бодрый и в прекрасном настроении. Хотя ему и нравилась работа в конюшне, он соскучился по своему верному трактору. По его ровному гулу и жёсткому сидению, а ещё по запаху земли, пластами выворачивающейся из-под огромной бороны. Сегодня Антоха последний день работал у Клавдии, и находился в предвкушении снова оказаться в поле. За окном светило яркое солнце, дразня лучами через дырки в стареньких шторах, а где-то вдалеке допевал свою ночную песню соловушка. Антоха резво вскочил с кровати, включил плитку, поставил на неё чайник, закинув в него пару яиц, и быстро прошагал в сени. – Эдька! Подъём! – сказал он своему отражению в зеркале и весело ему подмигнул. – Чего весёлый такой? – недовольно проворчал Эдик. – Так сегодня день-то какой, – ответил Антоха, шлёпая рукой по соску умывальника. – Какой? – хмыкнул Эдик. – Хороший, – улыбнулся Антоха. В этот момент в комнате весело засвистел старенький чайник и, быстро вытерев лицо полотенцем, Антоха побежал в дом. Он насыпал в стакан чая, залил его кипятком, а потом плеснул воды в побитую жизнью эмалированную кружку. Вернувшись в сени, Антоха взбил в кружке пену старым растрёпанным помазком и, нанеся её на подбородок, начал сбривать жёсткую рыжую щетину. Лезвие брило плохо, и Антохе приходилось подолгу шкрябать одно и то же место. Щетина покидала его лицо неохотно, а бритва оставляла на коже тонкие царапины. Плеснув на ладони одеколон, Антоха долго шипел, хлопая по щекам, а потом нашёл старую газету и заклеил маленькими кусочками бумаги кровавые порезы. – Сейчас такое ощущение, что из тебя знания вылезают в виде букв, – хохотнул Эдик. – Ничо, – подмигнул сам себе в зеркало Антоха, – до свадьбы заживёт. – И ты в таком виде собираешься на люди выходить? – спросил его Эдик. – А что? – равнодушно пожал плечами Антоха. – Дело-то житейское. – Погоди-ка… – остановил его Эдик, и Антоха почувствовал на щеках небольшое пощипывание. – Снимай остатки своих «знаний» с лица и иди умойся. Антоха подошёл поближе к зеркалу и аккуратно отклеил один кусочек газеты. Ранки под ним не было. Он отклеил ещё один, и пореза там тоже не обнаружил. – Это ты так могёшь? – восторженно спросил Антоха. – Я могу ускорить регенерацию тканей, но увы, не сильно, – вздохнул Эдик. – А если я, не дай бог конечно, руку поломаю, ты её вылечишь? – поинтересовался Антоха. – Если бы я полностью был прикреплён к твоему организму, то смог бы срастить кости за пару дней, – ответил ему Эдик. – Правда, для этого мне пришлось бы поглощать много кальция и ещё катализаторы для его усвоения. А сейчас, даже если ты будешь жрать живой кальций и запивать его, скажем, лимонной кислотой, то кости срастутся лишь на пару дней раньше, чем без моей помощи. – Хоть я и половины из того, что ты сказал, не понял, – вздохнул Антоха, – но уяснил одно – ты слаб. – Верно понял, – согласился с ним Эдик. – А чтобы я хоть на что-то был способен, давай-ка мы с тобой обсудим твою диету. – Угу, – кивнул Антоха и, отодвинув крышку с ведра, достал из холодной воды завёрнутый в марлю кусок масла. Вернувшись в комнату, Антоха уселся за стол и начал готовить себе завтрак. Он взял квадрат чёрного хлеба, помазал его маслом, присолил, очистил яйца, порезал их ножом и уложил сверху на масло. Закинув в стакан сахар, Антоха долго гремел в стакане ложкой и, наконец откусив кусок хлеба, запил его чаем. – Вот из того что ты сейчас ешь, я бы убрал соль и сахар, – заметил ему Эдик. – Так вкуснее, – пояснил Антоха, снова откусывая большой кусок от бутерброда. – Сахар для организма, а следовательно, и для меня, вреден, – объяснил Эдик. – Слишком много инсулина приходится вырабатывать, чтобы его переварить. А соль суставы забивает. Мне нужна глюкоза. А вместо соли можно использовать лимонный сок. – Ну ты сказал, – рассмеялся Антоха. – Лимоны я ещё купить смогу. А глюкозу я откуда тебе возьму? – Фрукты и овощи богаты глюкозой, – объяснил Эдик. – Знаю, что сейчас на них не сезон, но можно заменить их сухофруктами. – Это можно, – кивнул Антоха. – Я люблю чернослив и ещё изюм. Правда, с них потом в туалет бегаешь, но это вкусно. – Единственная проблема, – продолжил Эдик, – в сухофруктах практически нет витаминов. А они нам нужны не меньше клетчатки. Поэтому придётся переходить на подножный корм. – Траву что ли жрать? – насторожился Эдик. – Почти угадал, – хохотнул Эдик, – но не всю. Можно обойтись крапивой и снытью. Так… – он на минуту задумался. – Клетчатка. Надо купить капусты, свёклы и моркови. – Это можно, – согласился Антоха. – Теперь что у нас по углеводам, – задумчиво сказал Эдик. – Уголь жрать не буду, – хлопнул по столу Антоха. – То есть химия в школе мимо тебя прошла? – хмыкнул Эдик. – Углеводы у нас содержатся в крупах. Так что нужно будет и их купить. – А мясо? – с тоской в голосе спросил Антоха. – Мясо только отварное, – ответил Эдик. – Желательно постную говядину, куриную грудку или крольчатину. – Я сдохну, – вздохнул Антоха. – Поверь мне, не сдохнешь, – успокоил его Эдик. – Зато через пару недель почувствуешь, как твой организм тебе спасибо скажет. – Ладно, – согласился Антоха, – после работы зайду в магазин. Куплю овощей, круп и набор для компота из сухофруктов. Крольчатины и говядины постной не обещаю. Зайду к деду Жене, у него курятник свой. Возьму яиц свежих и курицу. Но сразу предупреждаю: в любой момент могу сорваться и нажраться сала с горчицей! Переодевшись в рабочий комбинезон и сунув ноги в старые кирзачи, Антоха вошёл в конюшню и с удивлением огляделся. Клавдия всегда приходила на работу первой, но сегодня её здесь не оказалось. Антоха подсыпал корма лошадям и приступил к уборке денников, когда двери распахнулись и вошла Клавдия. Увидев свою временную начальницу, Антоха выронил из рук вилы и от удивления раскрыл рот. Клавдия всегда была сдержанна в одежде. На работе она ходила в мужском комбинезоне, подвязав густые тёмные волосы косынкой. Да и вне работы она за собой почти не следила, предпочитая свободные платья и стоптанные лодочки. Сегодня же Клавдия выглядела совсем иначе. На ней было лёгкое приталенное платье, поверх которого она всё-таки надела рабочую куртку. Волосы она заплела в толстую косу, которая змеёй обвивала голову. В ушах Клавдии покачивались серёжки с большим красным камнем, а на длинной шее красовались такие же бусы. Полные губы женщины были немного подкрашены помадой, а на веках поблёскивали голубые, в цвет платья, тени. – Чего уставился? – спросил Клавдия, краснея и пытаясь натянуть подол платья на коленки. – Да ничо, – ответил Антоха, опуская глаза. – Все плохо? – вздохнула женщина. – Так я сейчас это всё посымаю, – и она начала расстёгивать и вынимать из ушей серьги. – Не, Клав, – остановил её Антоха, – не надо. Ты и без всего этого, конечно, баба красивая, но так ещё краше. – Эй! Бык-осеменитель! Очнись! – шепнул Эдик. – Ты что, не видишь, что с ней что-то не так? Нюхай иди. Может, Ворюга как раз в ней и сидит.