Глава 4. Начало учебного года.

Постепенно летние дни, полные приключений и детских фантазий, подходили к концу. Жара сходила на нет, пропуская вперед дожди и легкие ветра. Зелёная листва постепенно меняла свой окрас на ярко-жёлтый. Наступала осень, а за ней и новый учебный год. Переход из старой школы в новую всегда давался мне тяжелее, чем сам переезд. Несмотря на привлекательную внешность, я была застенчивой, замкнутой и неразговорчивой. Моё появление в классе часто оставалось незамеченным. Но этот раз оказался исключением. Одноклассники приняли меня с радушием и искренним интересом. Я сразу же нашла общий язык с Пейдж — живой и общительной девушкой, которая, словно солнечный луч, осветила мою жизнь. Настолько внезапно и неожиданно, что наша первая встреча до сих пор вызывает улыбку. В первый же школьный день Пейдж появилась рядом со мной ещё до первого звонка. Она бесцеремонно плюхнулась на стул рядом, закинула рюкзак на парту и широко улыбнулась: — Ты Белла, да? Я слышала, ты переехала из Финикса. Классное место! Но Бейкон‑Хилз круче, вот увидишь. Меня зовут Пейдж. Будем дружить. Я растерянно кивнула, не зная, что ответить. Обычно я неделями присматривалась к людям, прежде чем начать общение. — Да, я Белла… Приятно познакомиться. — О, не надо так официально! — она махнула рукой. — Здесь все свои. Кстати, на обеде я познакомлю тебя с Дереком. Он мой парень и капитан баскетбольной команды. А ещё с ребятами из музыкального кружка — они классные. Её энергия была такой заразительной, что я невольно улыбнулась: — Хорошо. Спасибо. — Никаких «спасибо»! — Пейдж вскочила, когда прозвенел звонок. — Пошли на урок. У нас мисс Грейсон — она обожает новеньких. В течение первых дней в школе она помогала мне привыкнуть к новой школе, к новым лицам и правилам: знакомила с одноклассниками, делилась конспектами по необходимости, звала обедать с ней и её друзьями и, конечно же, показала пару кратчайших путей к некоторым кабинетам, чтобы вовремя успеть. В один из таких дней за обедом она познакомила меня со своим парнем Дереком — высоким темноволосым парнем с серьезным взглядом. Он вежливо улыбнулся и кивнул: — Рад знакомству. Пейдж говорила, что ты переехала недавно. Если что‑то понадобится — обращайся. Пейдж пихнула его локтем: — Видишь? Я же говорила, он идеальный! Я почувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Впервые за долгое время я не чувствовала себя чужой в новой школе, а время, как вода, текло неумолимо быстро. В тот же день, когда я шла по коридору, пытаясь найти кабинет биологии, кто‑то неожиданно придержал передо мной дверь. — Первый год — самый сложный, — прозвучал низкий голос. — Но ты справишься. Я подняла глаза. Передо мной стоял парень — на вид не старше двадцати. Высокий, с тёмными волосами, слегка растрёпанными, будто он только что пробежался. Пронзительные голубые глаза смотрели с лёгкой насмешкой, но в них читалось и что‑то ещё — будто он знал обо мне больше, чем следовало. — Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как учащается пульс. — Питер Хейл, — он слегка наклонил голову. — Дядя Дерека. Я невольно нахмурилась, пытаясь сопоставить факты. — Дядя? — переспросила я. — Но ты выглядишь… Ну… Он рассмеялся — коротко, искренне, и от этого звука что‑то внутри меня дрогнуло. — Молодо? Да, мне двадцать семь, но гены решили пошутить. — Он подмигнул. — Если будут проблемы — обращайся. Прежде чем я успела ответить, он уже шёл прочь, но на мгновение обернулся и улыбнулся — так, что по спине пробежал холодок. Я осталась стоять, глядя ему вслед и пытаясь понять, почему его короткое присутствие так выбило меня из колеи. Оглядевшись, я заметила Пейдж и Дерека у окна. Они стояли близко друг к другу — так близко, что их плечи почти соприкасались. Пейдж что‑то оживлённо рассказывала, размахивая руками, а Дерек слушал, слегка склонив голову, и в его глазах светилось что‑то тёплое, почти нежное. Когда она засмеялась, он улыбнулся в ответ — не своей обычной сдержанной улыбкой, а по‑настоящему, открыто. И на мгновение весь мир вокруг них будто затих. Пейдж поймала мой взгляд и помахала рукой: — Белла! Иди сюда! Дерек обернулся, кивнул мне: — Привет. Всё в порядке? — Да, просто… Заблудилась немного, — я улыбнулась. — Но мне помогли. Пейдж тут же оживилась: — Кто? Кто помог? — Дядя Дерека, — я кивнула в сторону уходящего Питера. — Питер Хейл. Пейдж закатила глаза: — О, этот. Он вечно всех путает. В прошлом году какая‑то новенькая приняла его за ученика и попросила показать кабинет. Он, конечно, не стал её разочаровывать. — И что было? — Он водил её по школе минут двадцать, пока она не заметила его машину на парковке — чёрный «Камаро» с номерами штата Нью‑Йорк. Тогда до неё дошло, что учителя так не ездят. — Пейдж хихикнула. — Питер обожает такие розыгрыши. — Значит, он… странный? — осторожно спросила я. — Не странный, а загадочный, — поправила Пейдж. — И опасный. Девчонки в школе от него без ума. Но он ни с кем не встречается — говорит, что слишком занят. Она повернулась к Дереку, и их взгляды на мгновение встретились — так, будто между ними происходил какой‑то безмолвный разговор. Дерек слегка сжал её руку, и Пейдж тут же расплылась в улыбке. — Кстати, — Пейдж снова повернулась ко мне, — сегодня после школы мы идём в парк. Дерек обещал научить нас новому трюку на скейтборде. Ты с нами? Я кивнула: — Конечно. Будет весело. Взгляд Дерека задержался на Пейдж чуть дольше, чем требовалось, и она, поймав его, тут же покраснела. Я невольно улыбнулась — их влюблённость была такой живой, такой настоящей, что даже мне становилось теплее на душе. Теперь каждое мое утро начиналось одинаково: Пейдж звонила ровно в 7:15: «Белла, подъём! Через десять минут я у твоего дома. И не вздумай сказать, что ещё не проснулась!» Я улыбалась, сбрасывая остатки сна: «Уже встаю. И да, я приготовила тосты с джемом — специально для тебя». Пейдж обожала мои тосты с клубничным джемом. Она говорила, что это «единственное, что может сделать утро действительно добрым». Периодически Стайлз и Скотт присоединялись к нам по дороге в школу. Но частенько компанию составлял нам Дерек. Он был более сдержанным, чем Пейдж, но его молчаливая поддержка значила для меня очень много. — Как дела с математикой? — как-то спросил он, когда мы шли по аллее, усыпанной осенними листьями. — Я заметил, ты вчера долго сидела над домашним заданием. — Да, тригонометрия даётся мне с трудом, — призналась я. — Я могу помочь, — просто сказал он. — По вторникам и четвергам у меня нет тренировок. Пейдж восторженно хлопнула в ладоши: - Отлично! Значит, по вторникам и четвергам мы устраиваем математические посиделки у Беллы! С печеньем и горячим шоколадом! Я почувствовала, как внутри разливается тепло. У меня появились люди, которые заботились обо мне. Школьные дни всегда происходили спокойно и размеренно. Частенько мы сталкивались с Дереком, но в основном это бывало на обедах. Также я не забыла познакомить Пейдж со своими «маленькими рыцарями». На перемене мы иногда заглядывали в младшую школу, чтобы проведать малышей. А после уроков наступало время, которое Пейдж с лихвой распределяла по своему вкусу. Однажды после школы Пейдж заявила: - Сегодня никаких домашних заданий! Мы идём в парк. Дерек обещал научить нас новому трюку на скейтборде. Дерек действительно оказался отличным учителем. Он терпеливо показывал, как держать равновесие, как поворачивать и тормозить. — Не бойся падать, — говорил он, поддерживая меня за руку. — Главное — вставать и пробовать снова. Пейдж, которая уже неплохо каталась, кружила вокруг нас: - Смотрите, я могу «олли»! — и действительно выполнила небольшой прыжок. Мы смеялись, падали, снова вставали — и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что давно так искренне не веселилась. Позже, сидя на скамейке и попивая лимонад из киоска, Пейдж сказала: -Знаешь, Белла, ты стала для меня как сестра. Я так рада, что мы познакомились. Дерек кивнул: -Согласен. Ты привносишь в нашу жизнь что-то особенное. Спокойствие и глубину. Я смущённо улыбнулась: -Это вы меня спасаете. Без вас я бы так и сидела в углу, боясь заговорить с кем-либо. На следующий день, проходя мимо спортзала, я снова увидела его. Питер стоял у окна, разговаривая с учителем физкультуры, и смеялся — громко, открыто, так, что даже сквозь стекло звук казался заразительным. Он повернулся, поймал мой взгляд и на мгновение замер. Потом кивнул — коротко, почти незаметно — и снова отвернулся к собеседнику. Я поспешила дальше, стараясь не обращать внимания на странное ощущение, будто он ждал, что я замечу его. Конечно, не всегда все было так безоблачно. Напряжение и давление в доме лишь сгущалось, а врач лишь сыпал соль на рану. Особенно это было видно по взрослым. Мама, женщина с глазами, полными невысказанной боли, и Ной, муж Клаудии, сильный мужчина, чьи плечи всё больше гнулись под тяжестью ответственности, с каждым днём чувствовали приближение неизбежного. Анализы были неутешительными, а симптомы деменции всё чаще проявлялись, как тень, медленно окутывающая светлый разум Клаудии. Каждый день становился для них испытанием: забытые имена, потерянные предметы, путаница в мыслях — всё это напоминало о неумолимом течении болезни. Рене старалась сохранить оптимизм, пытаясь увлечь подругу любимыми книгами, вспоминая счастливые моменты из прошлого, но тень болезни всё сильнее заслоняла солнечный свет в глазах Клаудии. Ной, с несокрушимой любовью и преданностью, ухаживал за женой, стараясь создать для неё атмосферу спокойствия и безопасности. В тишине вечера, когда дом погружался во мрак, Стилински и Рене тихо плакали, моля небо о чуде, о возвращении здоровья их близкому человеку. Они понимали, что время работает против них, но не теряли надежды, крепко сжимая её в своих сердцах, как последний огонёк в кромешной тьме. Однажды мои переживания достигли пика. Я спряталась в пустом классе и проплакала там почти весь день. Когда подруга нашла меня, ей не нужно было спрашивать. Она и так прекрасно знала всю ситуацию, потому просто села рядом и обняла: — Всё пройдёт, — тихо сказала она. — Но если хочешь поговорить — я здесь. Вскоре пришёл Дерек с тремя стаканами горячего какао: «Пейдж сказала, что тебе нужна доза шоколада и дружбы». Они сидели со мной, пока я не выплакалась, а потом рассказали столько забавных историй из школьной жизни, что я в конце концов рассмеялась сквозь слёзы. Вот так с каждым днем, неделей, месяцем наша дружба становилась всё крепче. И постепенно, как и со Скотом и Стайлзом летом, у нас появились свои традиции. Например, в понедельник мы завтракали у меня, с моими знаменитыми тостами и клубничным джемом. В среду ходили в кино на последний сеанс на самые странные фильмы. В пятницу же мы играли в настольные игры у Пейдж. И последнее, каждое утро в чате писали друг другу всякие подбадривания или шутки, чтобы хоть как-то раскрасить обыденные школьные дни. Сидя у окна в своей комнате, я листала страницы книги. Решив почитать перед сном, я и сама не заметила, что вместо чтения начала размышлять об изменениях за последние месяцы. «Спасибо, — сказала я тогда, обхватив чашку с какао. — За то, что вы есть». Простое «спасибо» — а сколько в нём было всего: и облегчение, и тепло, и впервые за долгое время — ощущение, что я не одна. Пейдж подмигнула, а Дерек просто кивнул с лёгкой улыбкой. В этом жесте было больше поддержки, чем в самых длинных словах утешения. И я вдруг поняла: они правда рядом. Не на день, не на час — а по‑настоящему. Помню, как на следующий день мы остановились у парка. Пейдж подняла тот кленовый лист — ярко‑красный, с золотистыми краями — и вложила мне в руку. — Как будто специально для тебя, Белла, — сказала она. А я смотрела на лист и думала: он ведь и правда как наш первый месяц здесь. Яркий. Крепкий. Живой. — Он крепкий. И яркий. Как наша дружба, — добавил Дерек. Мы рассмеялись тогда, и в этом смехе было столько лёгкости… Впервые за долгое время я почувствовала, что осень — это не только увядание. Это ещё и время новых начал. Время, когда можно шагнуть вперёд, не боясь оступиться, потому что рядом есть те, кто подхватит. По пути домой мы зашли в кафе у старой библиотеки. Уютно, пахнет корицей, тихо играет джаз… Я уже почти расслабилась, слушала, как Пейдж рассказывает очередную забавную историю, — и вдруг почувствовала на себе чей‑то взгляд. Абсолютно непроизвольно обернулась — и замерла. В дальнем углу сидел Питер Хейл. Тот самый дядя Дерека, который так странно со мной разговаривал. Он выглядел ещё более впечатляюще при мягком свете кафе: чёрная кожаная куртка подчёркивала широкие плечи, тёмная шевелюра слегка вилась у висков. От него по‑прежнему веяло уверенностью и тайной. Наши взгляды встретились. На его губах заиграла та же едва заметная усмешка, что и в прошлый раз, — будто он знал какой‑то секрет, недоступный мне. Он молча приподнял чашку в знак приветствия, и по спине снова пробежал холодок. Я поспешно отвернулась, пытаясь унять учащённое сердцебиение. — Что такое? — спросила Пейдж. — Это… Питер, — тихо ответила я, стараясь говорить спокойно. — Дядя Дерека. Он там, в углу. Пейдж обернулась, закатила глаза и тут же повернулась ко мне: — Опять он со своими загадочными взглядами! Не обращай внимания. Он любит производить впечатление. Дерек проследил за нашими взглядами. Его лицо на мгновение напряглось — всего на миг, но я это заметила. Он слегка нахмурился, потом быстро расслабился и сказал: — Да, Питер такой. Всегда появляется неожиданно и смотрит так, будто видит тебя насквозь. — Но он ведь твой дядя, — уточнила я. — Ты его хорошо знаешь? — Достаточно, чтобы понимать: если он заинтересовался кем‑то, это неспроста, — ответил Дерек, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность. Пейдж фыркнула: — Ой, Дерек, не пугай Беллу! Он просто эксцентричный. В прошлом году он целый месяц притворялся новым учеником, пока директор не вызвал его к себе и не спросил, почему старшеклассник сидит на уроках в десятом классе. Мы с Дереком невольно рассмеялись, а Пейдж продолжила: — Так что не переживай. Если Питер на тебя смотрит — это просто его манера. Он всех так разглядывает. Но я не могла отделаться от ощущения, что в этот раз его взгляд был направлен именно на меня. Что‑то в его улыбке, в том, как он слегка наклонил голову, говорило: он меня запомнил. И, возможно, ждал новой встречи. Я снова украдкой посмотрела в его сторону. Питер по‑прежнему сидел там, медленно помешивая кофе, и смотрел куда‑то в окно, но я готова была поклясться — он знал, что я на него смотрю. Пейдж потянула меня за рукав: — Ну что, идём? Мы и так тут засиделись. Я кивнула, но, выходя из кафе, ещё раз обернулась. Питер поднял глаза, поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул. «Это только начало», — вдруг отчётливо подумала я. Уже перед сном пишу друзьям в чат: «Спасибо, что вы — мои друзья. Без вас этот год был бы совсем другим». Пейдж тут же отвечает: «А без тебя он был бы скучным! Завтра в 7:15, как всегда?» Дерек добавляет: «И не вздумай проспать. Я принесу печенье к какао». Улыбаюсь, откладывая телефон. За окном шумит осенний ветер, где‑то вдалеке раздаётся волчий вой. Но он больше не пугает. Теперь я знаю: что бы ни случилось, у меня есть команда. А перед тем как уснуть, снова всплывает в памяти лицо парня. Закрываю глаза и думаю: это была не последняя наша встреча. Что‑то внутри подсказывает — это только начало.