Глава 1. Незванный гость

Часть 1 Автобус был душным. Лето только начиналось, но температура за бортом уже перевалила за тридцать, а кондиционеры в школьном транспорте работали с таким скрипом, будто их чинили в прошлом веке. Я сидел у окна, прислонившись головой к стеклу. Снаружи проплывали пальмы, отель с белыми колоннами, потом снова пальмы. Остров Кодо Икусей выглядел как открытка — слишком идеальный, слишком правильный. Даже волны бились о берег размеренно, по расписанию. — Киетака, ты спишь? Широ сидел рядом. Он смотрел на море, но чувствовал, что я не сплю. — Нет. Думаю. — О чем? Я промолчал. Сказать, что о Куроки? О том типе, который появился перед отъездом и назвал меня по имени, хотя мы никогда не встречались? Широ не стал давить. Он умел ждать. — Аянокоджи-кун! В голосе Ике было столько восторга, будто он впервые в жизни увидел море. Впрочем, возможно, так и было. — Ты видел отель? Там, говорят, бассейн на крыше! И горки! Настоящие водные горки! — Ике, успокойся, — Ямаучи толкнул друга в плечо, но сам тоже светился. — Ты как ребёнок. — А ты нет? — Я… ну, тоже рад. Но веду себя сдержанно. Они захихикали. Судо, сидевший впереди, обернулся и оскалился: — Заткнитесь оба. А то выкину. — Судо-кун, не надо, — мягко сказала Кушида с места через проход. Она улыбалась — той самой идеальной улыбкой. — Все же радуются каникулам. Даже вы, правда? Судо хмыкнул и отвернулся. Но не спорил. Хорикита, сидевшая у окна напротив меня, не проронила ни слова. Она смотрела в телефон, пальцы зависли над экраном. Непринятый вызов. Я заметил имя: «Брат». — Хорикита-сан, — позвал я. Она вздрогнула. Убрала телефон. — Что? — Ничего. Просто смотрю. — Не смотри. Она отвернулась к окну. Но я успел заметить: её глаза были красными. Не от слёз — от недосыпа. Ночь перед отъездом она не спала. Интересно, почему. Автобус остановился у главного корпуса отеля. Белое здание в три этажа, колонны, пальмы у входа. Как декорации к фильму про богатых бездельников. — Просьба всем выйти! — голос водителя был механическим, как у робота. — Заселение в течение часа. Ужин в семь. В восемь — общее собрание в конференц-зале. — Собрание? — Ике скривился. — Мы же на каникулах! — Никто не отменял правила, Ике-кун, — улыбнулась Кушида. — Это же школа. Она права. Кодо Икусей не отпускает хватку даже на острове посреди океана. Мы вышли. Солнце ударило в лицо, и я на секунду ослеп. — Вау, — выдохнул Ямаучи. Отель и правда был красивым. Чистые линии, стеклянные двери, бассейн, видневшийся со стороны. Девушки в купальниках — ещё издалека — заставили Ике и Ямаучи замереть на месте. — Рты закройте, — буркнул Судо. — Оба. — Сам такой. — Что ты сказал? — Ничего-ничего. Номера распределили быстро. Парней — на первом этаже, девушек — на втором. Мне и Широ достался соседний номер с Ике и Ямаучи. Судо поселили через коридор — одного, к его явному удовольствию. — Четыреста первый, — прочитал я на табличке. — Как в общежитии. — Дом далеко, а дом родной — ближе, — усмехнулся Широ, открывая дверь. Внутри было прохладно. Две кровати, письменный стол, небольшая кухня, санузел. И балкон с видом на море. — Неплохо, — сказал я. — Да уж, — Широ бросил рюкзак на кровать и вышел на балкон. — Море синее. Небо голубое. Идиллия. — Ты не веришь в идиллию. — Нет. А ты? Я не ответил. Потому что с балкона открывался вид не только на море. Внизу, у кромки пляжа, стояла группа учеников. Они слушали высокого парня с тёмными волосами. Тот что-то говорил — я не слышал слов, только видел его жесты, его лёгкую усмешку. Куроки. Он был здесь. — Знаешь его? — спросил Широ, проследив за моим взглядом. — Нет. Но он знает меня. Широ присвистнул. — Весело. Часть 2 Ужин проходил в главном зале отеля. Длинные столы, белые скатерти, официанты в униформе. Как в дорогом ресторане. Классы не разделяли — можно было садиться где угодно. Мы с Широ заняли место у окна. К нам подсели Судо, Ике, Ямаучи. — Кушида-тян там, — Ике кивнул на другой конец зала, где Кушида сидела с Хорикитой, Сакурой и Мии-чан. — Они даже не смотрят в нашу сторону. — Зато ты смотришь в их, — Ямаучи хохотнул. — А ты нет? — Я… ну, тоже. Но незаметно. Судо закатил глаза. — Идиоты. Я слушал их вполуха. Взгляд скользил по залу. Сакаянаги — за столиком класса А, в окружении Хашимото и Кацураги. Рядом — Камуро, которая что-то читала на телефоне и явно скучала. Ичиносе и Канзаки — в центре, к ним то и дело подходили ученики из других классов. Она улыбалась, шутила, была душой компании. Как обычно. Рьюэн — в углу. С ним Альберт и Ибуки. Он не ел, только пил воду и рассматривал зал. Хищник, высматривающий добычу. И Куроки. Он сидел один. В стороне от всех. Перед ним — пустая тарелка и стакан сока. Он не смотрел ни на кого. Просто ждал. Я поймал себя на мысли, что смотрю на него слишком долго. — Киетака, — Широ коснулся моего локтя. — Ешь. Я опустил взгляд. В тарелке остывала рыба. В восемь вечера конференц-зал заполнился до отказа. Стулья расставили рядами, как в кинотеатре. На сцене — проектор, микрофон, стол для президента студсовета. Хорикита Манабу вышел под аплодисменты. Он был в белой рубашке, без пиджака — неформально, но всё равно внушительно. Рядом — Тачибана с папкой документов. — Добрый вечер, — начал он. Голос спокойный, без эмоций. — Рад видеть, что все добрались без происшествий. — Без происшествий?! — крикнул кто-то из зала. — Нас чуть не укачало на пароме! Зал засмеялся. Манабу не улыбнулся. — Как вы уже знаете, каникулы — не повод расслабляться. Школа приготовила для вас специальный экзамен. Замолчали все. Даже Ике перестал жевать жвачку. — Экзамен называется «Турнир желаний». Правила просты. Тачибана нажала на пульт. На экране появилась карта острова — зелёные пятна леса, синие линии рек, красные точки контрольных точек. — Вы разбиваетесь на отряды по пять-шесть человек. Без ограничений по классам. Отряд может быть любым — друзья, недруги, все равны. — Отряды получают карты и жетоны. Вы перемещаетесь по острову, находите контрольные точки, выполняете задания. За каждое задание — новые жетоны. — В конце экзамена — аукцион. Жетоны можно обменять на желания. Любые желания, которые не противоречат законам и не угрожают чьей-либо жизни. — Перевод в другой класс. Повышение классных баллов. Исключение ученика. Всё, что захотите. Зал взорвался шёпотом. — Тишина, — Манабу подождал, пока гул стихнет. — Аукцион будет конкурентным. Желания с большим количеством жетонов имеют приоритет. Если два желания конфликтуют — побеждает то, за которое отдано больше жетонов. — Другими словами, — он обвёл зал взглядом, — богатые становятся богаче. Бедные — исчезают. — Экзамен начинается завтра в восемь утра. У вас есть вечер, чтобы собрать отряды и разработать стратегию. — Вопросы? Рука Ичиносе взметнулась вверх. — Хорикита-семпай, вы сказали «любые желания»? А если кто-то захочет… отменить S-систему? Зал замер. Манабу посмотрел на неё. Долго. Пристально. — Если у тебя хватит жетонов, Ичиносе, — сказал он наконец, — ты можешь попробовать. Он не сказал «да». Он не сказал «нет». Он оставил дверь открытой. Ичиносе опустила руку. Её лицо было бледным. После собрания коридоры гудели как улей. — Надо собрать свой отряд, — сказал Хашимото, подходя ко мне. — Класс А должен держаться вместе. — У нас есть шанс, — кивнул Кацураги. — Сакаянаги, вы с нами? — Разумеется, — она улыбнулась той своей коварной улыбкой. — Аянокоджи-кун, присоединишься? Я не успел ответить. Потому что в этот момент рядом появился Куроки. Он просто встал рядом. Не подошёл — именно встал, будто всегда здесь был. — Аянокоджи Киетака, — произнёс он. Голос низкий, спокойный. Без той насмешки, что я видел в его глазах на пляже. — Ты кто? — спросил Хашимото. Куроки не ответил. Смотрел только на меня. — Я ждал этой встречи, — сказал он. — Поговорим? Хашимото хотел возразить, но я поднял руку. — Идём. Широ сделал шаг следом, но я остановил его взглядом. Сам. Мы вышли на улицу. Ночь, звёзды, запах соли. Куроки зажёг сигарету — быстро, ловко, словно делал это тысячи раз. — Курить на территории школы запрещено, — сказал я. Он усмехнулся. — Мы не на территории школы. Мы на острове. А остров — ничья земля. Он сделал затяжку, выпустил дым в небо. — Ты из Белой комнаты, — сказал я. Не вопрос — утверждение. — Пятого поколения. Экспериментальная ветка. Отец вкладывал в неё деньги, пока я не сбежал и не опозорил его. Потом он умер. Сердце. — И ты решил поступить сюда. — Решил, — он посмотрел на меня. В глазах — пустота. Такая же, как у меня в зеркале по утрам. — Хотел посмотреть, какой получился шедевр четвёртого поколения. И знаешь что? — Что? — Ты разочаровал. Я промолчал. — Ты сбежал — да. Но ты не свободен. Ты просто пересел из одной клетки в другую. Класс А, лучшая школа, престижное будущее. Всё это — прутья, Киетака. Просто золотые. — Ты думаешь, я не знаю? — сказал я тихо. — Знаешь, — он кивнул. — Но ничего не делаешь. Плывёшь по течению. Помогаешь друзьям. Спасаешь Судо. Готовишь ужины для Хорикиты. Мило. Он щёлкнул пальцем по сигарете, стряхивая пепел. — Ты превратился в обычного парня. В того, кого ненавидел в Белой комнате. В груди что-то кольнуло. Не боль. Раздражение. — А ты? — спросил я. — Чего ты добиваешься? — Хочу разрушить эту систему, — он улыбнулся. Криво. Горько. — Я соберу свой отряд. Из тех, кому нечего терять. Мы выиграем аукцион. И потратим всё, что соберём, на одну вещь. — На что? — Отмена S-системы. Он затушил сигарету о подошву кеда и бросил окурок в мусорку. — Подумай, Киетака. На чьей ты стороне? Тех, кто строит клетки, или тех, кто их ломает? Он ушёл. Я остался один. Вернувшись в номер, я лёг на кровать и уставился в потолок. — Ну? — спросил Широ из-за стола. — Он из пятого поколения. Сбежал. Хочет уничтожить S-систему. Широ отложил книгу. — И ты? — Я не знаю. — Правда? Я помолчал. — Правда. Широ подошёл и сел на край кровати. — Киетака, я знаю тебя дольше, чем всех здесь. Ты всегда искал свободу. Но свобода — это не когда нет правил. Свобода — когда ты сам выбираешь, по каким правилам играть. — И по каким правилам играешь ты? Он усмехнулся. — Я играю по правилам, которые позволяют мне оставаться собой. Даже если это значит — иногда проигрывать. Он легонько стукнул меня кулаком в плечо. — Завтра начнётся экзамен. Сначала разберись, кто ты. Потом решай, за кого играть. Он ушёл на свою кровать. Я закрыл глаза. Куроки сказал, что я стал обычным парнем. Может, он прав. Но обычные парни тоже имеют право выбирать.