Эпилог

Три дня спустя Кодо Икусей встретила нас дождём. Автобус застыл у знакомых ворот. Те же здания, те же пальмы, те же охранники в чёрных костюмах. Ничего не изменилось снаружи. Но внутри — я чувствовал — что-то сдвинулось. — Ну вот и всё, — сказал Широ, выходя из автобуса. — Каникулы кончились. — Хорошие были, — улыбнулся Ике. — Даже несмотря на этот дурацкий экзамен. — Дурацкий, зато запоминающийся, — добавил Ямаучи. Судо промолчал. Он нёс рюкзак Хорикиты — та не просила, но он взял. Она не возражала. Мы вошли в здание. Коридоры пахли старым деревом и дезинфекцией. Знакомый запах. Домашний. — Аянокоджи-кун. Я обернулся. Кушида стояла у окна, одна. Остальные уже ушли в классы. — Что? — Я хочу извиниться. — За что? — За то, что была… неискренней. И за то, что не пошла с вами. И за то, что… в общем, извини. Она поклонилась. По-настоящему, не наигранно. — Ты меня прощаешь? — Мне не за что тебя прощать, Кушида-сан. Ты ничего мне не должна. Она подняла голову. Глаза были влажными. — Ты странный, Аянокоджи-кун. — Знаю. — Но хороший. Она ушла. А я остался стоять в коридоре, слушая, как за закрытыми дверями начинаются уроки. Школьная жизнь продолжалась. Крыша Я поднялся на крышу в обеденный перерыв. Чабашира уже была там. Курила. — Опять ты, — сказала она, выдыхая дым. — Опять я. — Как отдохнул? — Неплохо. — Слышала, вы победили в аукционе. — Не мы. Хорикита. — А ты? — Я просто был рядом. Она усмехнулась. — Скромность тебе не идёт. — Это не скромность. Это факт. Она достала новую сигарету, протянула мне. Я взял. — Ты знал, что Куроки переводится? — Куда? — В класс D. По собственному желанию. Я замер. — Зачем? — Говорит, хочет быть ближе к тем, кому нужна помощь. Странный парень. Но, кажется, искренний. Я затянулся. Горький дым обжёг горло. — Он не враг, — сказал я. — Знаю, — кивнула Чабашира. — Поэтому я его и приняла. Мы курили молча. Внизу шумела школа. Вверху было тихо. Свобода. Может, она не там, где нет правил. А там, где ты сам выбираешь, каким правилам следовать. Я ещё не знал, каким последую. Но сегодня — сегодня я просто смотрел на небо и дышал. Этого было достаточно. Комната 401 Вечером я сидел на кухне и чистил картошку. Широ пришёл без стука — у него была копия ключа, которую я так и не забрал. — Готовишь? — Ага. — На одного или на двоих? Я бросил в кастрюлю ещё одну картофелину. — На двоих. Он сел за стол, взял нож и начал помогать. — Куроки в D классе, — сказал он. — Знаю. — Ты не против? — Нет. Ему там место. — А где твоё место? Я задумался. — Пока здесь. — В А классе? — Рядом с вами. Широ улыбнулся. — Неплохой ответ. Мы готовили ужин, как в старые добрые времена. Как тогда, когда только познакомились. Как братья, которые не были братьями по крови, но стали ими по духу. — Широ. — М? — Спасибо, что ты есть. Он помолчал. Потом кивнул. — Взаимно, Киетака. Капли воды падали в раковину. За окном шумел город. В кастрюле булькала вода. Обычный вечер. Обычная жизнь. Свободная.