Горечь смятая водой

— Дистанцию держи, — резко бросила Мина, отстраняясь от Суо, как будто его близость обжигала. В её голосе звучала не только ярость, но и глубокая, животная обида. Суо не отступил, но и не приблизился. На его лице застыла та самая приторная, деланная улыбка — щит, за которым он привык прятать всё. — А ты успокойся. Убийства нам тут не нужны. Мы защитники, а не убийцы, — произнёс он размеренно, словно зачитывая свод правил. — Хорошо, — прошипела Мина, её голубые глаза, ещё минуту назад полные ледяной ярости, теперь пылали жгучим вызовом. — Но представь, что эта девочка — твоя младшая сестра. Или просто… любая, кого ты должен защищать. А они хотели её изнасиловать. Ты бы не бил их так, будто это последний раз в жизни? Или просто… стерпел бы? — Мина, это уже перебор, — его голос потерял искусственную лёгкость, став низким и опасным. Та самая улыбка на его лице дрогнула, словно фарфоровая маска, и дала трещину. Из этих трещин на мгновение проглянуло что-то тёмное, неконтролируемое — тот самый «демон», которого он так тщательно запирал внутри. Но он снова втянул его в себя, усилием воли залатав прореху. — Всё. Я просто не хочу с тобой сейчас говорить. Ты никогда не поймёшь… что такое насилие на самом деле. И как это… сказывается на человеке. Навсегда. Она резко развернулась, не в силах больше смотреть на его закрытое лицо, и почти побежала прочь от переулка, от этого места, от него. Её спину, прямую и напряжённую, поглотила вечерняя темнота. Дома душ стал её исповедью. Она залезла под ледяные, а потом обжигающе горячие струи, пытаясь смыть с себя не только грязь переулка, но и липкое чувство собственной ярости, стыда и непонятой правоты. Вода стекала по её лицу, смешиваясь со слезами, которые она наконец позволила себе выпустить. Она прижалась спиной к холодной кафельной стене, медленно сползла по ней, поджала ноги и обхватила их руками, спрятав лицо в коленях. Её плечи тихо вздрагивали. Почему он меня остановил? Почему?! Такие люди не должны просто ходить на свободе. Они снова найдут другую… Или ту же самую… Я не хочу, чтобы кто-то ещё прошел через этот ад. Чтобы кто-то носил в себе эти шрамы, которые… которые никогда не болят, но и не заживают. Она провела в душе почти два часа, пока вода не стала ледяной, а слёзы не иссякли. Выйдя, она почувствовала себя опустошённой, но чуть более цельной. — Мина, я дома! — раздался голос Кадзи из гостиной, когда она, завернувшись в большой банный халат, направлялась в комнату. — Привет, Кадзи, — её голос был немного хриплым. — Как прогулка? — Всё отлично, — он вышел навстречу, изучая её лицо. — Но до меня кое-что донесли. Что ты немного… повздорила с Суо. Что он тебе такого сделал? — В его тоне не было упрёка, только искреннее беспокойство старшего брата. — Да так… Ничего особенного. Просто прошлое вспомнилось, — она опустила глаза, глядя на свои босые ноги на прохладном полу. Кадзи молча подошёл и положил руку ей на плечо. — Ну так расскажи. Я всё же твой брат. Могу выслушать. И поддержать. Всегда. Она подняла на него глаза, увидела в его взгляде ту самую надёжную гавань, которой не было у неё в детстве, и сдавленным голосом выложила всю историю: свою ярость, его холодные слова, своё отчаяние. Выслушав, Кадзи глубоко вздохнул. — Мин, ты пойми… он, по-своему, прав. Мы действительно защитники, а не судьи и палачи. Если перейдём грань, станем такими же, как те, с кем боремся. — Он сделал паузу, видя, как её лицо снова напрягается. — Но. И тебя я понимаю. На твоём месте… я бы, наверное, тоже хотел их стереть в порошок. Просто у нас нет на это права. Только закон имеет такое право. — Всё же… я погорячилась, — тихо призналась Мина. — Может, пойти извиниться? — Думаю, это хорошая мысль. И он, я уверен, тоже остыл и пожалел о своей резкости. Время ещё не позднее. — Хорошо. Ты… ты знаешь его адрес? — Честно? Нет. Но спроси у Нирея. Он точно в курсе, где кто живёт. — Спасибо. Большое спасибо, — голос Мины дрогнул от внезапной волны нежности. Она шагнула вперёд и крепко, по-детски обняла брата, вжавшись лицом в его грудь. — Ты правда… единственный человек, которому я могу довериться по-настоящему. Кадзи ничего не ответил, только сильнее обнял её, погладив по мокрым от душа волосам. Через минуту она отлипла, улыбнувшись ему сквозь остатки грусти. — Кушай, ужин в холодильнике. Я пошла собираться. Приятного аппетита! Не дожидаясь ответа, она взбежала наверх, уже чувствуя лёгкость от принятого решения. Звонок Нирею был коротким. — Алё, Нирей, это Мина. Ты не знаешь адрес Суо? —О, привет! Да, знаю. А тебе зачем? — в трубке звенело неподдельное любопытство. —Да там… кое-что надо отдать. Важное. —А, тогда сейчас в смс скину. Хорошо? —Да, отлично. Спасибо огромное! Хорошего вечера. —Да не за что! И тебе того же! Через минуту на телефоне загорелось уведомление с адресом. «Семь минут пешком», — прикинула Мина. Она надела широкие мягкие спортивные штаны, накинула объёмное чёрное худи, в котором почти утонула. Волосы, ещё влажные, решила оставить распущенными — пусть сохнут сами. Выходя, крикнула Кадзи, что уходит, и щёлкнула замком. Вечерний воздух был прохладен и свеж. Через восемь минут она уже стояла перед неприметной дверью в одном из тихих кварталов. Сердце неожиданно заколотилось. Она с опаской постучала. Шаги за дверью послышались почти сразу. Дверь распахнулась, и перед ней предстал Суо. Никакой формы, Просто чёрные спортивные шорты и серая, чуть поношенная футболка, обрисовывающая рельеф торса. Его волосы были слегка взъерошены, а в единственном глазе отразилось неподдельное удивление. — Привет. Ты чего… пришла? — спросил он, отступая, чтобы впустить её. — Привет. Да я… пришла извиниться. Перед тобой, — выпалила Мина, снова глядя куда-то мимо его плеча. — А… — он замялся. — Тогда проходи. Не на пороге же стоять. Разувайся. Она аккуратно прошла внутрь, скинула кеды. — Прости, что так поздно… Просто только сейчас… созрела. — Ничего страшного. Я всё равно не сплю до полуночи. Давай сначала чаю заварю, и поговорим, хорошо? — его голос звучал мягко, без намёка на утреннюю напряжённость. — Да, конечно. Как тебе удобно. — Пошли на кухню. Какой чай любишь? У меня любой есть, — он, словно само собой, взял её за руку и повёл по коридору. Его прикосновение было тёплым и неожиданно естественным. — Я с жасмином… Но если нет, то любой, я всё выпью, не переживай. —Не беспокойся, я его тоже люблю. На кухне повисло неловкое, но не тяжёлое молчание. Его нарушал только тихий гул чайника и шелест, когда Суо доставал заварку. Мина сидела, уставившись на узор столешницы, собираясь с мыслями. — Что ж… давай я начну, — наконец проговорила она, не поднимая глаз. — Прости меня, пожалуйста, что накричала тогда. Я была сама не своя. Просто… пойми, я не хотела, чтобы с той девочкой произошло то… что когда-то произошло со мной. Она вдруг осознала, что сказала слишком много, открыла дверь в ту комнату своей души, куда доступ был только у Кадзи. Паника на секунду сжала ей горло. Но Суо не смутился, не стал расспрашивать. Он просто тихо поставил перед ней кружку с ароматным паром. — И ты меня прости. Я погорячился. Мне нужно было сначала понять… всю глубину ситуации. А не читать нотации. Когда он наклонялся, чтобы поставить её кружку, он оказался очень близко. От него пахло чистой хлопковой одеждой и чем-то едва уловимым, свежим, как ночной воздух. По коже Мины пробежали мурашки, и в голове пронеслось смущённое: «Что за чёрт? Это только рядом с ним такое…» Суо сел напротив, взял свою кружку. Тишина снова стала комфортной. Через минуту он нарушил её: — Тогда… давай в честь примирения посмотрим кино? Если ты, конечно, не торопишься. Мина подняла на него глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости — только надежда и та самая, редкая для него, открытая забота. Её сердце ёкнуло. — Да, давай. Я не против. А что будем смотреть? На лице Суо расцвела самая настоящая, не сдержанная улыбка. Она преобразила всё его строгое лицо. — Может, «Каратэ-пацан»? Или что-нибудь на твой выбор. — Давай его! Я его давно хотела пересмотреть. С кружками в руках они перебрались в уютную, полутемную гостиную. Суо включил телевизор, нашёл фильм. С первых же кадров напряжение окончательно растаяло. Они смеялись над шутками, комментировали драки «Я бы так не смог!» — «Ещё бы, у тебя же нет моей подготовки!», спорили о героях. Воздух вокруг них наполнился спокойствием и лёгкостью, которых так не хватало днём. Ближе к концу фильма Суо, будто невзначай, подвинулся чуть ближе и осторожно обнял её за плечи. Мина замерла на секунду, потом расслабилась и позволила своей голове опуститься на его плечо. Так, в тёплом, молчаливом уюте, они и досмотрели историю до конца. Тишина после финальных титров была сладкой и немного сонной. — Что ж… время уже позднее, — нехотя произнесла Мина. — Мне пора. — Да, что-то мы засиделись, — согласился Суо, но не спешил убирать руку. Потом всё же отпустил её. — Давай я тебя провожу. Чтобы твой брат-наседка не забеспокоился. — Если очень хочешь… то давай. Дорога обратно была полна тихих разговоров. Они болтали о ерунде — о музыке, о самых нелепых противниках, о вкусе жасминового чая в разных кафе. Смеялись над пошлыми шутками и оба смущённо отводили глаза, чувствуя, как между ними возникает какая-то новая, хрупкая и очень приятная связь. Казалось, они знали друг друга годами, но каждое новое слово открывало что-то свежее. — Мы пришли, — Мина остановилась у своего подъезда. — Спасибо тебе большое за вечер. Мне… всё очень-очень понравилось. — Если захочешь… и если сможешь… приходи почаще, — сказал Суо, и в его обычно таком уверенном голосе прозвучала лёгкая, застенчивая неуверенность. — Мне тоже очень понравилось. И общаться, и фильм смотреть. — Да. Хорошо. Если ты не против… Она улыбнулась ему, развернулась, чтобы зайти в подъезд, но в этот миг