Глава 5. крыжовник

крыжовник: олицетворяет идею о том, что люди склонны убеждать себя в том, что они счастливы, вместо того чтобы признать правду

***

Работа в саду была скучным занятием. Это была самая скучная работа, которую Гермиона когда-либо делала, и к тому времени, как она заканчивала с очередной грядкой в теплице, её руки болели от работы тяпкой и бесконечного выдёргивания сорняков. Она не ценила спокойствие этого занятия, не так, как это всегда делала Полумна: она приносила ей только мучения и серые тучи собственных мыслей. В последнее время в её мозгу были лишь раздражающие ромашки и раскаты грома. — Тебя хочет видеть Трелони, — Гермиона посмотрела на Пэнси, которая стояла над ней, разглядывая свои ногти. — Я понятия не имею, что ты натворила, но она была очень недовольна. Несмотря на притворную незаинтересованность, в её голосе слышалось ликование. Пэнси даже не притронулась к земле: за неё всё сделали её собственные слуги — несколько серых, невзрачных девочек, которые были достаточно молчаливыми, чтобы оставаться незамеченными в толпе. Гермиона даже не знала их имён, хотя они, должно быть, служили в храме гораздо дольше, чем она. Как и сама Пэнси. — Спасибо, что сказала. Убей их своей добротой, говорила её бабушка. Убей их своей добротой, особенно если они такие стервы, как Пэнси Паркинсон, которая не упустит шанса извергнуть свой яд на всех. — Тебе лучше уйти самой, пока тебя не изгнали. А может, тебя и на самом деле выгонят — это будет самый счастливый день в моей жизни, правда. Рука Гермионы сжалась вокруг рукояти тяпки. — Я понятия не имею, за что ты меня так ненавидишь, — сказала она как можно спокойнее, — но, знаешь, гнев вредит красоте. Когда ты покинешь храм, у тебя будут морщины, как у старухи. Если покинешь. Гермиона не знала всей истории Пэнси, но слышала шепотки — и они были не совсем приятными. Её слова явно вызвали у Пэнси бурную реакцию: щёки стали такими же красными, как пионы неподалёку от них. Гермиона едва смогла скрыть улыбку. Что ж, она тоже могла играть грязно. — Лучше уж я останусь здесь, чем меня выкинут, как мусор. С этими словами Панси ушла, а вместе с ней и её армия слуг. Гермиона смотрела ей вслед, пока та не скрылась в саду. Только после этого она собрала инструменты, сложив их в сарае вместе с теми, что бросила команда Пэнси. От неё несло землей и растениями, поэтому она ненадолго задумалась о том, чтобы принять душ, но если Трелони сердится — лучше не заставлять её долго ждать. То, что её путь был недолгим, ничуть не успокоило нервы Гермионы. Хотя Пэнси и любила преувеличивать, это не могло унять её бешено колотящееся сердце. Она постучала в деревянную дверь и вошла, услышав сухое приглашение Трелони. — Вы хотели меня видеть, мадам? Гермиона сделала реверанс, склонив голову, и тут же заметила множество пятен на белой мантии, которую должна всегда держать в безупречной чистоте. Она определённо потеряла несколько очков в глазах Трелони, и когда Гермиона подняла голову, то по взгляду Трелони поняла, что права. — Да, — произнесла Трелони, скорчив лицо. — Подойди ближе, дитя. Она не была готова — ни к этой аудиенции, ни к тому, что её будут отчитывать и называть ребенком, — но всё же послушалась. — Вам что-то нужно от меня, мадам? Неужели её собираются изгнать, как и сказала Пэнси? Куда ей идти? Что ей делать? — Мисс Грейнджер, познакомьтесь с нашей гостьей, её высочеством и богиней Флёр. Она поживёт у нас некоторое время и будет активно участвовать в жизни храма. Гермиона бросила взгляд на другую женщину, сидевшую в кресле напротив стола Трелони. Когда из-под капюшона мелькнули золотистые локоны, Гермиона мгновенно узнала её — это была та самая незнакомка, которую она встретила в храме предыдущим вечером, и теперь женщина ярко улыбалась ей. — Привет! — Здравствуйте, — осторожно поприветствовала её Гермиона, хоть и улыбнулась в ответ. Она не была уверена, к чему это приведёт. То, как Трелони сформулировала это — будет активно участвовать в жизни храма — заставило Гермиону насторожиться. Почему-то она сомневалась, что богиня собирается остаться с ними на тех же условиях, что и Драко, и уж точно она находилась тут с другой целью. — Рада снова видеть вас, ваше высочество. — Ох уж эти формальности! Обойдёмся без них. Кроме того, мне действительно нужно поговорить с тобой, — она бросила многозначительный взгляд в сторону Трелони, сидевшую за своим столом, и та мрачно кивнула и встала. Это совершенно поразило Гермиону — Трелони редко когда покидала свою пещеру, но, видимо, боги и их прихоти были совсем другим делом. — Я вернусь позже, если понадоблюсь, — мадам замешкалась у входа, разглядывая Гермиону. — И мисс Грейнджер — не забудьте перед ужином вычистить мантию — и себя. Гермиона густо покраснела, глядя на свою испачканную грязью мантию, но у неё было мало времени размышлять над своим проступком, потому что как только за Трелони закрылась дверь, Флёр подхватила Гермиону за руки и потянула к свободному месту, и Гермиона поняла, что богиня прикасается к ней уже второй раз. Но ни видения, ни мигрени, ничего, как и в случае с Драко. Что—как такое возможно? — Садись, садись, нам нужно многое обсудить, — как только Гермиона села, Флёр пододвинула своё кресло поближе. — Я попросила твоего общества, потому что получила убежище только благодаря тебе, и ты показалась мне доброй душой. Хочешь чего-нибудь? — Кофе? Флёр встала и взяла на себя управление модной кофеваркой Трелони, продолжая говорить. Гермионе приходилось заставлять себя слушать: мысли кружились в её голове из-за новой информации. — Мне нужна твоя помощь, Гермиона, поэтому я и позвала тебя сюда. Я буду жить здесь некоторое время, выдавая себя за послушницу, пока не закончится буря, и мне нужно, чтобы ты помогла мне сохранить моё прикрытие. Мне нужно, чтобы ты познакомила меня с жизнью храма, помогла освоиться и быть как можно незаметнее. Я не хочу попасть на чей-либо радар, пока не разберусь со всем этим дерьмом. — Я не понимаю, чем могу тебе помочь. Флёр закончила готовить кофе и протянула одну из кружек Гермионе. Каким-то образом он был приготовлен именно так, как она любила. — Мне нужно, чтобы ты была моим проводником в храме и прикрывала меня в случае необходимости. Насколько ты знаешь, я обычная девушка, которая пришла в храм в поисках убежища после того, как мои родители погибли в смертельной автокатастрофе. Никто не должен знать мою настоящую личность — я серьёзно. — Тогда зачем ты мне это рассказываешь? Не лучше ли было бы скрыть это от всех? — Как я уже сказала, я не могу провернуть это в одиночку. Я знаю, что требую от тебя многого, но— — А Драко? Ты ведь знаешь, что он живёт в храме? Он ведь может узнать тебя? — С Драко проблем не будет. Он не водится с моим врагом, так что риск невелик. — Верно. Что-то в голосе Флёр заставило Гермиону усомниться в её словах — в них слышалось эхо невысказанной истории, и Флёр наверняка знала Драко по их общим божественным делам. — Кроме того, мне бы не помешал друг. Это заставило Гермиону внимательно посмотреть на Флёр. На её лице не было ни капли фальши, только спокойная решимость, и у Гермионы не было причин не верить ей. Одиночество пожирало Флёр, несмотря на её статус. — Что случилось? — не могла не спросить Гермиона. — Ты же богиня. У тебя должно быть много почитателей— — Почитатели — не друзья. Кроме того, я больше не богиня. Это очень долгая история, и я бы предпочла оставить её на тот момент, когда у нас будет алкоголь и свободный день. Боюсь, это слезливая история. — Я не против слезливых историй, — она несмело улыбнулась Флёр. — Так ты была богиней чего, если мне можно об этом спрашивать? — Цветов. Растений. Цветения. Земли. Природы. Я всё ещё глубоко связана со всем этим, понимаешь? Связь не исчезает, даже если ты теряешь последователей. Гермиона отложила эти кусочки информации в памяти, сделав ещё один глоток кофе. — А на смену времен года ты тоже можешь влиять? — Уже нет. — Значит, погодные аномалии— — Да. Ну, никто больше не верит в меня, поэтому мне не из чего черпать силы. Связь с почвой осталась, но я ничего не могу с ней сделать. Я не могу заставить цветы цвести, помочь им вырасти или подготовиться к зиме. Теперь они все сами по себе. — Мне жаль. — Не стоит, — чашка Флёр, стоявшая на столе, тихо звякнула. — Это всё вина Тома. — Это от него ты бежишь? Флёр глубоко вздохнула. — Да. И я очень надеюсь, что ты никогда не встретишь его. Он — гадюка в самой смертоносной и ядовитой форме. Он умеет быть обаятельным, но поверь мне — он прогнил насквозь. — Он тоже бог? Гермиона не могла не заметить, как дрожали руки Флёр, когда она говорила о Томе. — К сожалению, да. И он украл мою искру, чтобы самому сиять ярче. — Хорошо, допустим, я помогу тебе. Что мне делать, если он когда-нибудь придёт за тобой в храм? — Утверждать, что ты меня никогда не видела. Для всех я буду просто служительницей храма по имени Дейзи. Если ты когда-нибудь заговоришь с ним, отвечай как можно меньше и проще. Он умеет пудрить мозги, поэтому, чем меньше ты скажешь, тем лучше. Уверена, ты легко сможешь избежать разговора, заявив, что желаешь служить только Минерве. Он не имеет права приставать к тебе под носом у Минервы, так что ему придётся отступить. — А Минерва знает, что ты здесь? — Уверена, что знает. Эта маленькая сучка узнаёт обо всём сразу, как только это происходит, особенно в её собственных владениях. — Она ведь не дружит с ним? — Боже, нет, — рассмеялась Флёр. — Они враги. Почти со времён колыбели. — Они родные брат и сестра? — Все боги так или иначе родственники. У Гермионы голова шла кругом. Она опустила взгляд в свою чашку, пытаясь разобраться во всей новой информации. У неё ещё оставалось немного кофе. — Хорошо, — сказала она. — Я помогу тебе. Но ты тоже должна мне помочь. — В чём? — В том, чтобы держать Драко подальше от меня.

***

Флёр органично вписалась в жизнь храма. С волосами, убранными в аккуратный пучок, и приглушённой божественной аурой она выглядела как все остальные послушницы. Только когда она смеялась, и звук её смеха был похож на серебряные колокольчики, можно было заметить, что в ней всё же есть что-то необычное. Она нашла общий язык с Полумной: они лихорадочно перешёптывались о вещах, о которых Гермиона предпочитала не знать. Кроме того, они обе любили возиться в саду, и Гермионе оставалось только удивляться их связи с землей. Однако большинство уроков были скучными для Флёр, учитывая её обширные знания, но её комментарии делали их более интересными для Полумны и Гермионы. Самым удивительным в ней было её смирение. По какой-то причине Гермиона думала, что большинство богов самовлюблённые и избалованные, но во Флёр не было ничего такого. Она усердно работала, даже когда занималась уборкой, и не возражала против того, чтобы запачкать руки. Она вела себя совсем не как богиня. И она сдержала своё обещание помочь Гермионе, используя свои умения и чары для отвлечения внимания. Гермиона понятия не имела, каковы на самом деле её отношения с Драко, но была благодарна за предоставленную передышку. Она не могла справиться со всем в одиночку, а друзья были настоящим благословением — тем, о котором она даже не подозревала, когда пришла в храм. Однако её любопытство разгоралось с новой силой. — Можно спросить тебя кое о чём? — попытала Гермиона счастья, когда они остались наедине, занимаясь кухонной утварью и приготовлениями к ужину. Флёр была занята салфетками, проверяя, чтобы все они были сложены правильно, без единой складки, а Гермиона нервно крутила в руках вилку, прежде чем положить её на место. — Да, конечно. Гермиона прикусила губу: слова вертелись на кончике языка, но— — Насколько хорошо ты знаешь Драко? Слова сорвались с языка и заставили Флер посмотреть на неё, прищурив глаза. — Не очень. Почему ты спрашиваешь? — Мне любопытно, — она перешла к следующей вилке, — я мало что знаю о ваших преданиях — только то, что написано в книгах, а это не имеет ничего общего с реальностью. Думаю, мне просто любопытно, можешь ли ты что-нибудь рассказать мне о нём. — Я думала, он тебя не интересует. Гермиона фыркнула. — Нет. Я просто пытаюсь понять его. — Конечно, — Флёр хитро улыбнулась, подходя ближе. — Тогда что ты хочешь узнать? Задавай свои вопросы. Возможно, я знаю ответы. Но ничего обещаю. — Я знаю, ты сказала, что плохо его знаешь, но ты наверняка с ним общалась. Какой он? Он тебе нравится? — Насколько я знаю, он одиночка. У него есть несколько близких друзей, включая Минерву — так я с ним и познакомилась, — но в основном он держится особняком. Он гениальный стратег, но я полагаю, что это само собой разумеется. И он определённо знает, как сражаться — меч, кинжалы, лук, оружие, да что там, он знает всё. Он хитёр. И—, — Флёр заколебалась, скрещивая руки на груди. — Ну, большинство из того, что я слышала, — это слухи, но Драко — бог не только войны, но и секса, и его достижения известны даже в нашем мире— Гермиона угрюмо кивнула. — Я это подозревала. Я уже видела его с несколькими девушками из храма, и, похоже, он познакомится с каждой, чтобы выбрать себе жену. — Слушай, ты должна знать, что привычки и обычаи богов отличаются от ваших, и то, что вы считаете нормальным и правильным, не является таковым для них. Он привык встречаться с несколькими партнёрами одновременно, ублажать их и ублажать себя — чёрт возьми, он — владелец секс-клуба, так что не удивляйся, если он не считает, что флиртовать с несколькими людьми одновременно — это плохо. С его точки зрения, это не плохо. Я не говорю, что это оправдание, потому что это не так, но ты должна подумать об этом, прежде чем осуждать его. У Гермионы голова шла кругом, и она ухватилась за одну вещь, которую сказала Флёр. — У него есть свой секс-клуб? — Может, это и нетрадиционно, но всё безопасно и по обоюдному согласию, — поспешила Флёр успокоить Гермиону. — Это для тех, кому действительно нравится такой образ жизни. Тебе стоит спросить его об этом— я не интересуюсь подобным времяпровождением, хотя и знаю, что некоторые боги туда заглядывают. Гермиона не должна была быть заинтригована. Действительно, действительно не должна, но— — Так ты думаешь, что мне стоит дать ему шанс? — Я не буду говорить тебе, что делать. Ты должна сама принять решение. Но если хочешь знать моё мнение — что ж, не пойми меня неправильно— он коварный, но при этом у него золотое сердце. Он не совсем хладнокровный и не лишён чувств. Я бы сказала, наоборот. Если ты дашь ему понять, что некоторые его поступки тебя беспокоят, я уверена, что он к тебе прислушается. — Я не знаю, чего хочу, — призналась Гермиона. — Я не уверена, что могу ему доверять, и не только из-за измены, хотя он мне ничего и не должен. Чёрт, он ничего мне не обещал. Просто— как я могу доверять ему, если я не доверяю самой себе? Флёр мягко посмотрела на Гермиону. — Почему ты не доверяешь себе? — Я причиняю людям боль, — Гермиона крепче сжала вилку в руке. — Я причиняю людям боль, а люди причиняют боль мне. Это всё из-за моего дара видеть прошлое — хотя, честно говоря, это больше похоже на проклятие, чем на благословение. Мне слишком часто причиняли боль, чтобы сейчас я могла так просто кому-то довериться. Чёрт, я ведь даже сбежала от человека сюда, в храм— чтобы мне не разбили сердце. — Значит, ты боишься, что он причинит боль и тебе. — Или я причиню ему боль. Или и то, и другое. — Но я думала, что твой дар не работает, когда дело касается его? — Да, но— нелегко впустить кого-то в свою жизнь после всего, что произошло, понимаешь? — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — решительно сказала Гермиона. — Я ещё не готова. — Я понимаю. Я тоже не думаю, что готова говорить о Томе, так что— В любом случае, я не думаю, что Драко причинит тебе вред. — Откуда ты знаешь? — Просто предположение, — Флёр улыбнулась. — Доверься мне. — Ты говорила с Полумной. — Может быть. Я хочу сказать, что Драко можно доверять. Он не предавал ничьё доверие. Никогда. — Что ж, — пробормотала Гермиона. — Тогда, может быть, я изменю своё мнение. Флёр хмыкнула. — Отлично! А теперь нам стоит заняться делом, пока Трелони не убила нас за то, что мы тут валяем дурака. — Она никогда бы тебя не убила. Тем не менее, они услышали шаги в коридоре и сразу же стали сосредоточенными, спеша закончить свою работу. Каков бы ни был статус Флёр в храме, никто не должен знать правду — а это означало, что к ней относились как к любой другой девушке, прислуживающей Минерве. Им нужно было поддерживать легенду. Но, к их удивлению, это была не Трелони и даже не одна из их сестёр. Это был Драко, нерешительно замерший у входа. — Гермиона— мы можем поговорить? Упомяни дьявола, и дьявол придёт.