Часть 9

Владимир, Владислав, а теперь еще и Василий. Список знакомых мне мужчин, чье имя начинается на букву «В» стремительно растет. Знал бы мой папа какой гарем обзавелся вокруг его дочери — он явно был бы не сильно рад. Он-то уже решил, что моему малышу будет достаточно двух авторитетов-мужчин, а тут вон сколько новых лиц нарисовалось, двое из которых вполне яро претендовали на значимые роли. А я, блять, двумя необдуманными ночами погрязла в пучине предстоящего тяжелейшего выбора по самую маковку. Сейчас, конечно, у меня был полный карт-бланш, но вот стоит моему ребенку появиться на свет, как соперничество Владимира и Давида выйдет на новый уровень, а вот, лично я сейчас окончательно запуталась и не понимаю совершенно ни-че-го! Обычно, в России, мужчины сбегают от ответственности, а эти оказались какими-то слишком эмпатичными. Причем сразу двое, на меня одну. После пережитого пубертата и аниме-гаремов, где мне безумно нравились огромные толпы красавчиков самых разных характеров и внешностей, которые безумно тащились все по одной глуповатой главной героине, я резко перестала любить подобные жанры. Переставала смотреть работы с явными любовными треугольниками, так как мне всегда становилось жаль всех остальных, кто остался вне взора зазнобы. И кто же, сука, знал, что однажды я могу оказаться в такой ситуации?! Кто?! Я поерзала, пытаясь сесть поудобней, поправляя резинку от джинсов для беременных на своем животе. Меня радовало мое положение. Оно буквально позволяло отсрочить предстоящие сложные разговоры на какое-то время. Давало мне возможность подумать. Владимир отвлекся от телефона и повернулся ко мне, аккуратно поправляя мой любимый молочный кашемировый свитер, как бы невзначай поглаживая живот и слегка улыбаясь. Ладно, сейчас он вел себя не так омерзительно. Он вышел из образа мудака, по крайней мере со мной, и мне уже не хочется его так яро слать куда подальше. — Ты уверена, что охрана к столику не нужна? Комната, конечно, отлично слышится, да и ты довольно бойкая, но если он сделает что-то нехорошее? — Мужчина свел брови к переносице, удивительно, не съязвив. Кажется, его ударила молния. — Слушай, ребята, которые меня похитили передали меня Давиду без боя. Ты правда думаешь, что какой-то журналист может что-то мне сделать? У меня с собой шокер. Если что он пожалеет о своем выборе, Володя, еще до того, как вы забежите. Он прыснул смехом и покачал головой. — Как скажешь, Саша.

***

— Александра, — Василий поднялся, когда завидел меня и заметно повеселел. Вот уж не знаю, что его могло рассмешить, но я сегодня себя не планировала вести дружелюбно. Но все-таки улыбнулась. — Я так рад видеть вас, до последнего думал, что вы решили подшутить надо мной за тот неприятный случай, — он протянул мне ладонь и я пожала его, опускаясь на свое место. — Спасибо, что подкинули идею. В следующий раз обязательно подшучу над журналистом, который будет меня караулить. — В его глазах мелькнул легкий страх, непонимание, — это шутка, Василий. Итак, и зачем же вам так безумно нужна была я? Неужели из-за двух мужчин, что постоянно ошиваются у моего порога и сделали из моего дома детский сад? — А вы проницательны, — он сложил руки и достал блокнот. Я накрыла его ладонью и слегка улыбнулась. — Хотелось бы упомянуть, что в вашей статье меня не должны называть не любовницей, не невестой, не девушкой. Третье лицо и с изменением имени. А то знаете ли, если мой отец, Алексей Алексеевич, увидит вашу статью утром за чашкой кофе и поймёт о ком идет речь — у вас и у меня будут огромные проблемы. — Конечно, я все понимаю, Александра. Ставить под угрозу жизнь беременной девушки — это последнее, что мне хотелось бы сделать. Но знаете ли вы, что уже успели засветиться с Владимиром на снимке? — Уточнил он и приподнял брови, мигом открывая папку и показывая мне фотографию из нашего первого похода в кафе, после которого мужчина угрожал мне пистолетом. Не самые приятные воспоминания. — И с Давидом, — он перелистнул и следующая фотография была сделала во время нашей первой встречи в грузинском ресторане, — вы следите за социальными сетями? — Кажется, мои рекомендации настроены как-то иначе… Но в последнее время на меня действительно начали подписываться люди. — Я тут же открыла приложение и нахмурилась, — у меня отключены комментарии с начала беременности, чтобы не нервничать. А что? Что там? Он сделал глубокий вдох и открыл свой телефон, поворачивая его экраном ко мне. — Вот же две инсташлюхи, — цокнула я языком, — они что какие-то сильно известные в социальных сетях? Откуда такой ажиотаж? — Не сказать, что они сильно активно ведут аккаунты, но их лица довольно часто мелькают в новостях. А Богатырев даже снимался в реалити шоу. Они бизнесмены. Неужели вы не знаете как это бывает? Кто-то завидел красивых мужчин, нашел отрывки, взял кусочки из видео и вот, уже эдиты готовы. — Говорил мужчина, пока я листала весь контент на тему этих двоих, замечая все больше и больше себя в их компании. Аж волосы на затылке зашевелились, — да, интернет вещь такая, даже с фотографиями стоит осторожничать, чтобы адрес не смогли узнать, — я вздохнула и вернула журналисту телефон. Хорошо, что мы встретились, однако. Предупрежден — значит не вытаскиваешь пистолет из сумочки. Стоит сказать, что у Василия получилось расположить меня к себе. Мы начали беседу по существу, во время которой он спрашивал довольно банальные вопросы. Один за другим. На часть я могла ответить, на другую часть воздерживалась, а на остальные не знала ответов. Все-таки я не так хорошо знала этих мужчин. Я не лезла в их личную жизнь, не лезла в бизнес и в моменте осознала, что меня не особо волновало — а был ли кто-то у них кроме меня? Я излишне самоуверенна? Нет. Возможно сейчас мне было просто параллельно их наличие рядом. Это было безусловно приятным — внимание и секс, но не вызывало зависимости. Я отпила чай и написала в моменте Владимиру. Подала знак, что он может зайти. Голова Василия инстинктивно дернулась, когда дверь открылась и лицо изменило сразу несколько оттенков. Я, однако, тоже была удивлена, когда завидела на пороге не одного Володю, а еще и Давида, что поправлял рукав рубашки. — Вау, жилетка — что-то новое, — произнесла я, закусив губу. — Все для тебя, Саша, — ухмыльнулся Давид Багратионович, под прищуренным взглядом временно светловолосого бандита. Он подошел и поцеловал меня в щеку, присаживаясь с одной из сторон, а после, Владимир в непривычной для себя манере… Тоже наклонился и коснулся второй щеки губами. — О боже, неужели совсем скоро вселенная схлопнется? — Заткнись, — буркнул отец моего ребенка и опустился с другой под немые вопросы журналиста, у которого, казалось, остановилось сердце. Глаза Василия загорелись. Он словно уже печатал мысленно самую лучшую, самую громкую статью этого столетия. Он задавал вопросы, мои мужчины отвечали удивительно спокойно. Сейчас журналист, конечно, не рисковал озвучивать что-то из более провокационного, очевидно ощущая приставленные к его голове, спине и животу мысленные пистолеты, но материал он собирал весьма активно. Так же активно, как и еда попадала ко мне с вилок и из рук интервьюеров. В моменте, когда принесли десерт, они словно открыли немой конкурс: кто скормит мне больше. Пирожное за пирожным, с кремом, желе, конфи, ягодами и фруктами. В моменте, как я смогла отодвинуть от себя руку с эклером — казалось, что я в этой жизни никогда больше не съем ничего сладкого. — Хватит! Я же не бездонная бочка, — уже не выдержала я и прикусила Владимира за руку, — перестань. — Сердито свела брови к переносице и Давид прыснул смехом. — Да ладно тебе, ему же только сняли гипс, — Давид накрыл мою руку своей, поглаживая и мягко улыбнулся. — В защите идиота, который не мог понять с какой стороны здания находится ресторан я не нуждаюсь, — уже не выдержал мужчина. — Да, только проблема появилась из-за идиота, который выбрал ресторан, вход в который располагается почти во дворах, а так ничего. — Так, блять, на карте же нарисовано где вход, ты что в глаза долбишься, — Владимир достал телефон и Давид почти замолчал. Это было передышкой. — Это ты, блять, долбоеб объяснять нормально не умеешь, понятно?! Кто дает ориентиры по машинам, еблан, знаешь сколько там таких же как у тебя было?! — Я тебе номера написал, как раз, чтобы ты не потерялся, но кто же знал, что Давид Богратионович окажется таким конченным, — развел руками Богатырев и я сделала глубокий вдох, замечая, как Василий невольно сжался и замолчал, явно боясь отхватить за компанию. — Да кто тут… — Я выпрямилась и выставила руки перед их лицами. — Так! Стоп! Брейк! Хватит! Боже мой, ваши дети точно ваши! С чего вообще начался спор? Все! Успокоились. Василий, вы все записали, что вам было нужно? Мне уже надоело сидеть, — уточнила я у мужчины, который, явно боясь оказаться под огнем, просто молчаливо закивал, — и спор не должен попасть в статью. Все. В таком случае, нам уже пора. — Спасибо вам огромное, — закивал он.

***

Что я поняла за этот день? Давид и Володя никогда не станут друзьями и сейчас они держатся и не убивают друг друга только из-за одной общей цели. Меня. Они понимают, что меня раздражает эта открытая вражда, понимают, что физическое насилие, похищение детей друг друга и прочие атрибуты преступности, просто добавляют один жирный минус в обе «графы», и поэтому решили его визуально вычеркнуть. Я вычерчивала пальцами узоры на своем слегка шевелящемся животе. Однако, сейчас, когда перед моими глазами были дети обоих полов, я с уверенностью могу сказать, что хотела бы девочку. Но буду рада и мальчику, просто с девочками как-то проще и на них больше разных красивых нарядов. Мамина принцесса. Я не успела заметить, как до нашей встречи осталось чуть больше двух месяцев. Когда я училась в вузе, это было, словно, ничего. А с такой активной жизнью и время летит совершенно неощутимо, не заметно. Я вышла из ванной комнаты в халате и приподняла брови, сталкиваясь взглядом с Владимиром. Миши дома не было — его отвезли к дедушке, так что мы остались вдвоем. И отчего-то стало неловко, ведь махровый халат из-за живота становился короче, чем должен был бы быть, а мужчина передо мной совершенно не торопился отводить свой взгляд, скользя по моему полуобнаженному телу и заставляя щеки гореть. От чего же? Он уже все видел, хоть и не помнил. Я вздрогнула, ощутив холодную стену спиной и его губы на своих. Дыхание сперло от рук, что заскользили по бедрам и языка, что пробрался в мой рот, делая поцелуй невероятно пошлым и откровенным. — В комнате. Подожди меня, — он коснулся моей шеи и я весьма смазано кивнула, ощущая, как горит мое лицо. Понятия не умею, что он делал в ванной, но вернулся он в той же одежде, только без пиджака, быстро повалив меня на кровать. Горячее дыхание Владимира вновь обожгло мои губы, он меня дразнил. Вновь поцеловал, прикусывая нижнюю губу и отвлекая, пока его ловкие пальцы развязали пояс халата и распахнули его. Голубые глаза медленно заскользили по моему телу и меня пробрала дрожь. Дыхание сперло и воспоминания отозвались возбуждением и легким… Страхом? Я несколько свела колени, ощутив тревогу. В прошлый наш раз было… Больновато. — Что-то случилось? — Уточнил он, накрыв колени своими горячими ладонями и надавливая на них, — ах… Да, точно, — он подхватил губами сосок, несколько его посасывая и после, сжимая пальцами, — возможно, в прошлый раз я был весьма груб, я прав? Да, вероятно. Его губы коснулись живота. И еще, еще… Спускаясь все ниже, от чего я вновь дернулась пытаясь свести ноги вместе. Нет. Вот уж нет. Мне слишком стыдно даже думать о том, что сейчас чьи-то губы коснулись моего лобка через нижнее белье. Боже. Володя спустился ниже и вобрал в рот прямо через трусики клитор, от чего стон сорвался с моих губ. — Володя… Стой, — я выгнулась и приподнялась закрывая его рот рукой, — не нужно, я поняла, что тебе очень, — я запнулась, когда его язык заскользил между моих пальцев. Такой широкий, теплый и горячий, что я едва ли от этого жеста не кончила, — вот же. — Убери руку, — ткань моего нижнего белья заскользила вверх. Он стянул с меня трусики и развел мои колени так широко, что мне показалось, что я умру от стыда, когда его лицо ушло вниз. Я ощущала, как он сжимает мои бедра. И как язык скользит по самой чувствительной части моей промежности. Скользкий, мягкий, упругий. Юркий. Пальцами так не сделать. Он надавливал, дразня меня самым кончиком, после чего, обострив все чувства легкими касаниями, проходился всей поверхностью. Посасывал, пока два длинных пальца очерчивали влажный вдох, собирали капельки смазки. — Володя, — я застонала, когда его пальцы заскользили внутрь, смазывая, смешивая мои ощущения. — Ты такая мокрая, — я дернулась, когда он развел во мне пальцы, — нравится, Саша? — Он коснулся губами меня внизу, принимаясь толкаться в меня пальцами. — Да… Да, нравится, — я прогнулась в пояснице, когда он резко прекратил свои ласки и навис, прижавшись головкой члена ко входу, — да что же ты творишь то, — я вцепилась в его плечи, когда кончила от того, что в меня вошли, вскрикнув. — Да… Да, я знаю, — он впился в мои губы своими вновь, прождав несколько секунд и заскользил внутри, вызывая невероятно яркий спектр эмоций от толчков в разгоряченном и невероятно чувствительном теле. Я не помню, как расстегивала его рубашку, откидывая ее прочь, но его спина превратилась в чудесное полотно, от того, что с каждым толчком мне становилось все лучше. Часть фраз я переставала слышать, только влажные шлепки, что разносились по комнате и наши смешанные стоны. Его руки, что сжимали мои бедра, пока мои скользили по изнывающей груди, ласкали. Меня подначивал его жадный взгляд и я ощущала как наши тела сливаются в моменте, когда кончила, сжимая подушку и мужчину внутри себя, что мгновением… Заполнил меня. Я прикрыла глаза, ощущая как звенит в ушах и тепло расползается внизу моего живота. Он прижал меня к своей крепкой, тоже расцарапанной груди и я прикрыла глаза, ощущая остаточный запах его парфюма и сигар. Тех самых. Пожалуй, это позволило мне уснуть довольно быстро и на этот раз вновь забыться. Перестать думать о том, что будет завтра.