Часть 11

Сердце издавало глухие удары. Я его совершенно не слышала, только молчаливо переводила взгляд со светлого затылка Владимира, на горящие глаза Владислава. Если бы не пистолеты, что вот-вот могли разразиться хлопками на всю округу, ситуация могла бы стать хорошим анекдотом. Встретились как-то бывший и «как бы» нынешний. Забавно. В эту ситуацию оставалось добавить только… — Я чуть не пропустил все веселье, как же так, — донесся знакомый голос, и я тяжело вздохнула. Ну, сейчас у нас хотя бы численное преимущество. — А я только продумала, вот был бы тут Давид, — я качнула головой, и он лучезарно улыбнулся. — То есть один я тебя уже не устраиваю? — Богатыреву явно мои небольшие заигрывания с его экс-врагом не особо зашли. — А я так погляжу у тебя, Саша, тут целый гарем. Забавно, мы даже все чем-то похожи. — Хохотнул мой бывший одноклассник. — Нет, ты вообще не похож на них. Благодаря тебе я потеряла всякий интерес к ровесникам, Влад. Хотя, — я прищурилась и просверлила взглядом светлый затылок, вспоминая все мне высказанное и оставленные деньги на тумбочке. Потом глянула на Давида и перед глазами пронеслось мое похищение в нашу первую встречу. — Да, определенно, у меня проблемы с выбором партнеров. На секунду повисла тишина, и все три взгляда обратились в мою сторону. Кажется, мне удалось немного развеять обстановку и стать для этих трех мужчин одним общим врагом. Это можно считать достижением? Ладони вспотели, а живот довольно внезапно потянуло. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, мигом устраивая эмоциональную рокировку. Только сейчас, когда я замолчала, я услышала, как у меня колотится сердце. И осознала, что с каждым его стуком земля начинает уходить из-под ног все сильнее и сильнее, я сделала глубокий вдох и Давид живо меня подхватил под мышки, придерживая. — Саша? — Послышался голос Володи, что все еще не мог нормально повернуться к нам, — Саша, что случилось? Я слышу, как ты пыхтишь. — Ничего… Не пыхчу… — Голос задрожал от того, как резко потянуло мой живот и подкосились колени. Я пыталась сфокусировать взгляд, но это было совершенно бесполезно. С каждым вдохом паника разгонялась все сильнее, а что-то ноющее внутри только подначивало ее. — Боже… Боже, что происходит, — на глаза накатились слезы и слабость накрыла меня новой волной, а совершенно молчаливый и, казалось, в миг поседевший Давид подхватил меня на руки. — Я отвезу ее в больницу. Володь забей на него, — шикнул мужчина, открывающий дверь своей машины. — Влад, ублюдок, имей совесть. Перестрелка в центре не закончится хорошо ни для кого из нас, — процедил почти сквозь зубы тот, и Влад что-то пробормотал в ответ за секунду до того, как дверь у пассажирских сидений, куда меня уложили, захлопнулась.

***

За поездку я несколько раз погружалась в сон, стараясь отвлечься от этих странных, неприятных ощущений внизу, подстегнутых разгоревшейся паникой. Сквозь пелену полудрема я слышала тихий разговор Владимира и Давида. Володя сел за руль, а вот второго моего друга изрядно трясло. Он смотрел в мою сторону, пытался разговаривать, на что я отвечала крайне странно и запутанно, и он, словно, едва сдерживал слезы. — «У Давида все куда более печально…» — Как-то так тогда сказал мне Богатырев. И сейчас я начинаю понимать. Его реакции на все мои проявления беременности начали складываться в одно очень тяжелое слово. «Триггер». Видимо, смерть его возлюбленной была связанна именно с беременностью, от чего сейчас он особенно остро воспринимает мое плохое состояние и пытается через меня сделать то, что не смог сделать с ней. Или просто не делал. Никто не безгрешен. И не каждый способен сразу осознать свое неправильное поведение, поступок. Свою нетерпимость. Горло на секунду перехватило. Возможно, я так легко понимаю этих двух мужчин из-за того, что и сама себя веду не всегда правильно. Но я никогда не била себя в грудь и не кричала о том, что являюсь хорошей. Нет. Я плохой человек, который не любит других людей. И мне становится гадко в моменты, когда жизнь отчаянно пытается доказать мне обратное. И доказывает. — Успокойся. С ней все будет хорошо, Саша просто перенервничала. У нее нет кровотечения, она даже в обморок не упала, да и не болит у нее ничего особо, посмотри. Ты же ее знаешь, от нас тут бы уже ничего не осталось, — отозвался относительно спокойный Богатырев. — Я успокоюсь только после того, как тоже самое повторит врач. Женское тело никогда не дает «просто так» никаких сигналов. — Он вновь повернулся и посмотрел на меня. — Давид, все хорошо, — я аккуратно протянула руку и ухватилась за уголок его пальто. — Оно скорее не болит… А, как, — я вздохнула, потерев переносицу, — я не знаю даже с чем это сравнить. Просто тянет… И в сон клонит сильно. — Уже довольно поздно, — отозвался Владимир, — сколько мы с тобой не общаемся, а в это время, обычно, до тебя уже сложно дозвониться. Ты просто уже спишь, — он слегка ухмыльнулся, — знаете, друзья мои, я бы хотел обсудить куда более дерьмовую ситуацию. Что у тебя было с Владом? — Уточнил мужчина и посмотрел на меня через зеркало. — А нам обязательно это обсуждать сейчас? — Я сделала глубокий вдох и перевернулась на спину, погладив свой живот, ойкнула, — даже ребенок против этого. — Нам ехать еще полчаса, а ты абсолютно точно сольешься с разговора при первой возможности. Ты частенько любишь увиливать. — А что у нас было? Мы целовались на крыше во время выпускного, а потом он просто… Слился. Все. На этом нашу любовную линию можно считать оконченной, — я немного размяла свои плечи, слыша многозначительное молчание в свой адрес, — что? Что еще? Я могу даже переписку дать почитать, а толку? Там даже фотографий нет. Он мне просто немного нравился, пока мы учились вместе, и мы романтично поцеловались на крыше. Вот уж кому нет смысла ревновать — так это вам двоим. Ах да, еще, этот придурок подсылал недавно своих людей уже из-за конфликта с вами, спасибо, что вернули бывшего в мою жизнь… Ну и пытался завязать диалог на балконе. Видимо его ничего особо не смущает. Сразу обозначу, что его в свой гарем я добавлять не намерена. С меня хватит, — я пропыхтела и все-таки села, — все, я не хочу ни в какую больницу, это странное чувство прошло. Машина притормозила на светофоре и Владимир сделал глубокий вдох, пока Давид метался взглядом от меня к нему, словно пытаясь принять какое-то решение. — Саша, тут не до шуток. Этот человек — правда опасен. — Ну, — брюнет откашлялся, — мы вообще тоже… Ну, оба с группировками так-то. И полными домами оружия. Моему сыну семь, и он уже умеет стрелять, как и твой Миша. — Это другое, — не секунды не думая, изрек блондин. — Если мой ребенок научится стрелять до шестнадцати лет, я покажу как хорошо умею стрелять я, — уже более оживленно изрекла я, скользя взглядом от одного мужчины к другому, — я думаю, что мне стоит подключить моего папу к этой ситуации. — Нет, — почти синхронно среагировали мои спутники и переглянулись. — Как дети малые, честное слово! Все. Домой, домой, сворачивай, — я перетянулась вперед, замечая, что маршрут все еще не перестроен, — давай. Иначе я выйду из машины и вызову себе такси. И вы оба, — я положила по ладони на два плеча, — знаете, что меня даже пуленепробиваемые стекла и блокираторы не остановят.

***

Жизнь беременной женщины с приближением родов становится все более и более веселой. Я не успела моргнуть, как настал седьмой месяц и какая-то там неделя, которую указывают вместо месяцев. Мама говорит, что ближе к восьмому, я как миленькая начну считать уже по неделям, но сейчас я лежу на шезлонге в аквапарке и с завистью смотрю на то, как двое совершенно взрослых мужчин хвастаются своими чудесными торсами на весь аквапарк, катаются с горок и наслаждаются этой жизнью, пока я приглядываю за тремя маленькими детьми, которых не пустили на большие горки и они вынуждены радоваться бассейнам и небольшой площадке. Малышке Ариэль, в общем и целом было весело и все нравилось, как в общем-то и мне. А вот мальчишки уже начинали баловаться. — Саша, пойдем в бассейн? Там сейчас будут волны, — подбежал ко мне Даниэл и сел на край шезлонга. — Да, Саша, пойдем! Это отстой, они вообще забыли про нас, — обижено прохныкал Миша и приложил ладошку, в момент, когда мой живот немного покоробило от пинка изнутри. — Ребята, давайте еще на площадку? — Ариэль пошлепала своими маленькими ножками ближе к нам и указала в сторону небольших горок, — идем, — она надула губки, и я слегка вздохнула, лениво скользя по горкам, на которые мне было нельзя, взглядом в поисках двух взрослых мужчин. А нашла четверых, которых не особенно-то хотела видеть. Вообще, знала я только одного, а трое остальных оказались в черном списке уже «по умолчанию». Влад весьма уверенно шел в мою сторону, пока я подмечала еще одно очевидное различие между ним и моим гаремом. Он был крепким, но не похожим на медведя. Скорее худощавый. Как раз та категория мальчиков-скейтеров, что нравится девочкам-подросткам. Мне нравились так точно. Он же не мог запрятать пистолет в трусы? Возможно, я весьма неприлично посмотрела на них, потому что взгляд мужчины мигом стал вопросительным. Кажется, я смутила своего бывшего одноклассника, так как он тоже посмотрел вниз, от чего меня весьма внезапно разразило смехом. И это ввело его в окончательный ступор и, кажется, ударило по самолюбию. Нет. Не-е-ет! Я не над тем смеялась. Я не над тем… — Ты кто такой? — Миша мгновенно встал передо мной, а Даниэл поднялся, помогая мне лениво привстать. — Она не знакомится, у нее уже есть два мужа и трое детей, иди отсюда, — упер в бока руки мой серьезный защитник и мой истерический смех пробил все возможные преграды. — Да! Уходи! Пошел отсюда! Ты нам не нравишься. — Второй защитник сжал кулаки, а я быстро дернулась в сторону донесшегося до моего слуха тихого всхлипа, быстро раскрывая свои объятия. — Почему мы не идем на площадку… Я хочу на площадку, — Ариэль прижалась ко мне, и я сделала глубокий вдох. На своей волне, которая нравится мне больше всего. — Ты все слышал? Если у тебя есть дела решай их с Давидом и Володей, а нас не впутывай, — я даже не посмотрела в его сторону, нежно убирая волосы плачущего ребенка от лица. — Не тебе решать буду я вас впутывать или нет. Ты слишком много думаешь о себе, Романова. — Я сделала глубокий вдох и все-таки поднялась, — так-то лучше. — Пошел отсюда, Некрасов. Пошел. Отсюда. Прочь. Цени то, что тут дети, иначе бы ты услышал все совсем иначе. — А если я не уйду? — Он сделал шаг в мою сторону и ухмыльнулся, от чего все мои эмоции весьма резко перевернулись. Я сделала глубокий вдох, ведь одно дело это неконтролируемый смех, а вот другое — уже горящие кулаки. — Если я не уйду, что случится? — Владислав наклонил голову, смотря мне в глаза. Кажется, в этот момент, когда Влад стоял напротив меня и так нагло себя вел, я совершенно точно понимала, что испытываю к этому человеку. Мне казалось, что могла остаться симпатия, но играющая обида не позволяла мне окончательно ее осознать, но нет. Прямо сейчас в моих глазах этот симпатичный молодой человек, словно терял свою красивую маску и медленно превращался во что-то мерзкое. Насколько, что тошнота едва ли не подступила к горлу. Владислав Некрасов был омерзительным для меня. Омерзительным настолько, что при виде его улыбающегося лица у меня сводило мышцы от желания его ударить. — А если ты не уйдешь, мы тебе поможем, Некрасов, — донесся голос Давида, и его крепкая рука сжала его плечо. — Ариэль! Моя маленькая принцесса, почему ты плачешь? — Он быстро обошел все это столпотворение так, словно человек напротив был жалкой букашкой. Он поднял свою дочку на руки и прижал к себе. — Я хочу на площадку, — хныкала малышка, — а этот дядя пришел и мешает нам идти на площадку… А я хочу. Я видела по этим грустным попыткам выдавливать слезы, что это все уже перестало быть реальной обидой. Кажется, всему детскому коллективу хотелось, чтобы человеку, вторгшемуся в нашу веселую «тусовку», дали пизды. Не могу отрицать. Мне тоже хотелось. Но мне хотелось ударить его самостоятельно. — Давайте не будем устраивать драки. Некрасов. Уходи. Не порть мне выходной. И вообще не появляйся в моей жизни больше никогда. Я уже говорила и повторю еще раз, разбирайтесь со своими играми самостоятельно. Я в этой песочнице сидеть не собираюсь, — отозвалась я, — надеюсь больше тупых вопросов ты задавать не будешь? — Я накрыла плечи мальчишек ладонями. — Я все хотел решить миром, Саша. Но раз мы даже слушать не собираешься, — Влад скривился и отвернулся, — поговорим в следующий раз. — Еще раз подойдешь ко мне, и твои люди будут искать тебя закопанного в лесу. — Уже не выдержала я, — не испытывай мое терпение. Мне до конца беременности осталось только два месяца, а ты уже занял целых три строчки в черном списке. Повисло молчание. Я вновь опустилась на шезлонг и потерла виски. — Саш, а я сколько строчек? — Уточнил Давид и я перевела на него взгляд, в следующую же секунду шлепнув его по торсу. — А ты иди отрабатывай, я тебя вообще на счетчик поставила за первую поездку. Все! Дети, дядя Давид теперь играет с вами, — я махнула в его сторону и сложила руки на животе, слыша жалобные просьбы и уходя в свои мысли. Папа, такими темпами у твоей дочки с такими друзьями появится собственная группировка. Прости.