Потаённое

…скрытность, вера в себя и шкаф, забитый скелетами.

***

      Первые солнечные лучи блуждали по утопающей в тишине комнате. Отражались смешными «зайчиками» от золотых и серебряных обрамлений, складывались в чудные узоры на резной двери. Попадали на лицо девушке, уже очнувшейся и издающей странные звуки, стирая застывшую кровь с пола, накапавшую, пока шатенка лежала в отключке. Тело затекло, шея ныла, а рука пульсировала нестерпимой болью. Алиса потратила много крови, повязав уже третью тканевую повязку, которую ей удалось оторвать от своего наряда. Успешно вытерев остатки крови от печати, Алиса положила её на стол. Постаралась изобразить положение вещицы, которое едва помнила, как лежала печать до её прихода.       Сил не было, хотелось есть и до ужаса болела рука. Девушка была разочарована в своих действиях, и, что ещё более страшно, наступило утро... Выйти незамеченной у нее не получится. Осознание своего провала тяжестью упало на плечи, но сильнее запутало девушку.       "Зачем наставник мне солгал?Почему в письме говорил про льва? Или я с бабочкой таки напутала? Да меня же убьют за такие проделки, и даже Тал Тал тут уже не поможет..."       Согнувшись, Алиса привстала, свет из окон дал ей понять, что на дворе час дракона.       "Что делать теперь, руки в крови, я в кабинете канцлера, да ещё и рано утром. Двор уже полон служанок, и если я снова не явлюсь, императрица меня убьет. И тогда я уже не узнаю ничего..."       Девушка прекратила размышлять, и её тело охватил дикий страх, а затем и паника. Послышались шаги...       Алиса, стиснув зубы, не издавая ни звука, юркнула за высокие резные ставни, что были в этом кабинете словно её спасение. Рана снова начала кровоточить, заставляя шатенку шипеть от боли. Раздался скрип двери, и кто-то зашёл. По шагам Алиса определила, что фигуры две, а по голосу — это был император и регент...       Алиса тихо сглотнула. Быть пойманной ей не хотелось, так что зажав левой рукой рот, она тихо сидела за этой, то ли «колонной», то ли балкой и сквозь помутнённый разум старалась «трезво» оценить, как ей стоит поступить.       "Наставник сделал ошибку? Почему не сказал? Соврал? Или ошиблась я? А если наставник? Зачем ему это делать?       Алиса сидела в ступоре, ее грызли сомнения, и, превзнемогая боль, она погрузилась в воспоминания.

***

      Девушка радостно бегала по просторной и уже очень знакомой ей комнате. Её смех был слышен за пределами коридора. — Алиса, ты молодец!       Воскликнул наставник, смотря на счастливую ученицу, которая ему уже скорее сестра. Ему отдали её на опекунство, но разница в возрасте у них незначительная, хоть они об этом никогда и не разговаривали. Много времени он наставлял её, учил, показывал и с первыми успехами радовался за неё. — Спасибо!!       Громко ответила Алиса, которую очень порадовало её самое успешное прохождение миссии. Она была на седьмом небе от счастья, когда узнала об этом. Едва девушке стукнуло шестнадцать, её успехи вознеслись, и к семнадцатилетию она превзошла саму себя. Карие глаза блестели то ли от самого счастья, то ли от слёз счастья. Наставник улыбался ей, гордился. На его лице видна была ухмылка.       Ухмылка? Нет, это походило на оскал.       “Это не мои воспоминания..."       Мужчина наблюдал за этим с жестоким удовольствием, словно хищник на добычу. Выжидал. Только вот девчушка этого не замечала.       Или замечала?       Все её успехи были не ради неё. А его помощь была не бескорыстной.       Не бескорыстной? Разве это не тот же наставник, который был её первой и единственной опорой?       Опорой. Опорой? Он смотрел, как растет та, кто является его инструментом в его руках. Ждал, когда она попадёт на самую важную миссию. Но не для неё.              Для себя.       Для себя? Разве это не тот же самый человек, что стал самым близким, после потери целой семьи и смысла?       Смысл. Давно утерянная вещь. Месть. Призрение. Ненависть. Но не смысл...       Месть? А где вся забота, поддержка? Почему эти мягкие, карие глаза, ранее смотрящие с гордостью, превратились в едкий и презрительный взгляд? Почему наставник никогда не рассказывал о своём прошлом? Почему никогда не говорил о своём возрасте? Умалчивал свою историю попадания в лабораторию?       Почему?       “Это не мои воспоминания!"       Почему??       “Что со мной?"

***

      Алиса растерянно уставилась в стену, всё ещё сжимая рот рукой. Словно очнувшись, её голова начала отдавать тупой болью, а воспоминания почему-то казались враньём. Словно искажены. Стало страшно. Ещё страшнее, чем оказаться пойманной. Тогда Алиса ощутила это. Страх предательства. Она оглянулась. Стены, ставни и балки, обрамления и всё, что казалось раньше вычурным и необычным, стало казаться «родным».       Чувство, что она тут не впервые, охватило её вместе с замешательством. Девушка подумала, что её отравили галлюциногенным ядом, но отмела этот вариант. Что ещё хуже, эти воспоминания казались для неё более... правильными. Словно всё стало на свои места.       "Это не мои воспоминания? Кто-то как будто покопался в моей голове..."       Тянуло расплакаться. Но за спиной, в паре метров от нее, кто-то из вошедших заговорил. — Господин регент, давайте по-быстренькому, мне ещё нужно обыграть Ван Ю в мяч.       Алиса вслушивалась в слова, только с удивительной лёгкостью. Перестройка между языками обычно занимала у неё дольше времени. — По-быстренькому? — перекривил слова императора регент. — Это государственные дела, работа с прошениями народа, — упрекнул.— Вашего народа.       Алиса сидела тихо, как мышь, слушала их разговор, но сама была бы рада посидеть в тишине, да разобраться со странными, резко нахлынувшими на неё чувствами. — Но я тебя отпускаю,— молвил Эль-Темур. — Отпускаете? Правда?— детским от радости голосом спросил Тогон. — Да. Управлюсь сам. А вы ваше величество, можете идти играть в мяч.       Алиса погрузилась в их разговор, подмечая, с какой лёгкостью ей дался перевод их диалога.       "Что за бред?" — Спасибо! Большое спасибо!! — воскликнул император и словно ребенок побежал прочь из кабинета.       "Вот почему это кабинет регента, а не императора. Всей канцелярией занимается регент... Хм. Может, наставник просто ошибся? Он ведь там почти главный, дел много... Но раз он главный, почему ему отдали меня? Я единственная, кто был под его опекунством..."       Шатенка молча сидела на ледяном полу, размышляла, как поступить со всем, что навалилось на неё одновременно. Хотелось уткнуться в плечо кому-то, кому она могла доверять. Но страх, засевший у неё внутри, страх предательства, путал и сковывал чувства. Лицо то и дело морщилось от нарастающей пульсации в руке. Это добавляло сложности ко всему произошедшему. — Глупый император, — до Алисы донеслись обрывки монолога регента, так что шатенка, сдерживая слёзы безвыходности, вслушивалась в происходящее на фоне.       До её слуха доходил лишь тихий шепот, периодически обрывающийся шумом бумажных прошений, которые регент с то ли злостью, то ли раздражением откидывал подальше. Иногда слышен был стук печатью. Когда Алиса уже подумала, что он тут будет весь день, она вновь услышала голос регента. — Кто посмел? Кто? Кто посмел мне угрожать? Кто мог это сделать? — голос набирал обороты громкости, от чего девушка поежилась. Страх липким комом пополз к горлу, подступая уже не слезами, а тошнотой.       "Неужели догадался?"       Шатенка прикинула, что это могут быть её последние секунды. Но вместо шагов в свою сторону, услышала лишь наигранно громко скомканную бумагу, догадавшись потом, что это было прошение. — Как смеют идти против меня?       Сейчас Алисе смешно не было, хотя в иное время она, может, даже улыбнулась бы, вспоминая, как сама является любителем рассуждать вслух.       По звукам было похоже на то, что в порыве злости регент вышел из-за стола и направился прочь из кабинета. Алиса шумно выдохнула, когда захлопнулась дверь. Она тут же перевела взгляд на пол, где уже образовалась лужица крови, понимая, что ей снова предстоит убирать улики своего присутствия... Вздохнув, она принялась перематывать руку, но это было очень больно, да и к тому не очень удобно. Едва управившись, Алису начало мучить любопытство. И как бы девушка его не пыталась перекрыть страхом, оно одержало победу. Так что наспех закончив попытки убрать, она вылезла и с опаской огляделась. Всё казалось что сейчас кто-то зайдет и застукает её тут. Выждав пару минут и поняв, что она одна даже в ближайшем коридоре, девушка поспешила заглянуть в смятое прошение. — Хан мёртв и похоронен. Эль Тимур не скрывает своего злорадства. В тот день, когда будут прочитаны последние слова, разверзнутся небеса и хлынет кровь, — прошептала Алиса вслух, и едва осознав, что прочла, выронила прошение из рук.       Страх вновь вернулся, но с новой силой, добавляясь к недопонимаю и замешательству. — Хан... А ведь я оказалась права насчёт этого. Выходит, я была на верном пути... Но что значат "прочитаны последние слова"? Хлынет кровь и развернутся... ой, разверзнутся небеса...       Алиса противилась боли в руке, в ушах шумно стучало сердце, заглушая любые звуки. Дыхание сбилось, стало тяжёлым, и Алиса едва его слышала. А свободной рукой теребила край повязки, тем самым усугубляя боль. Взгляд её был прикован к фигурке дракона на этом же самом столе.       "Я близка к разгадке? Или так только кажется?.."       Отворились тяжёлые двери, на пороге показались две, до боли в сердце знакомые фигуры. Тал Тал и Баян вошли в кабинет регента, когда Алиса от испуга выронила прошение из рук. Сердце пропустило пару ударов, а воздух резко исчез из лёгких, словно его одним ударом в грудь выбили. — Твою мать, — выругалась Алиса, глядя на лица удивлённых мужчин. — Ой...