Часть 1

1 сентября 1998 года.

      Вот и начался мой новый учебный год. Второй седьмой курс в моей жизни. В жизни, которая протекала мимолётно и беззаботно, словно под колпаком, сделанным из алмазного стекла. Пока чернильным пятном по ней не расползлось имя Тёмного Лорда, который до сих пор иногда является ко мне во снах.       За восемнадцать лет своего жалкого существования я совершил немало грязных и уничижительных вещей, за которые, возможно, никогда не смогу себя простить. Я давно смирился со своей участью, но...       После долгих и томительных размышлений моя мать приняла непростое решение: во что бы то ни стало уговорить Макгонагалл, дабы та позволила мне продолжить обучение в Хогвартсе. — Это твоё будущее, Драко! Я не позволю тебе окончательно разрушить свою жизнь! — Она старалась быть убедительной, будто совсем не подозревала, что будущее, о котором так сильно пеклась, уже вовсю полыхало синем пламенем. Начиная с того самого дня, когда я получил проклятую Тёмную Метку, моя душа больше мне не принадлежала.       Минерва долго молчала, буравя взглядом какие-то бумаги, разложенные перед ней на массивном деревянном столе. После нескольких минут раздумий директор всё-таки дала добро, подкрепив свой вердикт весьма едким комментарием: — В конце концов, в сложившихся обстоятельствах вины мальчика нет. Ответственность за содеянное лежит лишь на плечах его родителей.       Осознав, что ещё один год мне придётся томиться узником в стенах Хогвартса, я, пусть и не сразу, но смирился. Всяко лучше, чем Азкабан. Оставалось всего-то избавиться от мерзкой змеи, которая, хищно распахнув свою смертоносную пасть, оккупировала мою левую руку.       И вот однажды, за пару недель до начала обучения, я гулял в окрестностях магловского Лондона, где совершенно случайно наткнулся на одно занятное место. Вывеска своими витиеватыми буквами гласила «The Max's Tattoo Studio». На стекле витрины на странных замерших фотографиях красовались люди, демонстрируя различные цветные и чёрно-белые рисунки, которые хаотично располагались на их телах.       Наверное, я простоял слишком долго, разглядывая эти невероятные шедевры, как вдруг из-за приоткрывшейся двери высунулся темноволосый парень с серьгой в ухе. — Хэй, брат! Чего стоишь, не заходишь? — дружелюбно протянул он, мотнув своей лохматой кудрявой головой. — У Макса на любой вкус и цвет найдётся то, о чём мечтаешь.       Если опустить все подробности, то семь часов пролетели, словно одно мгновение, а я наконец-то смог без страха взглянуть на своё предплечье. Отныне на месте уродливой Тёмной Метки изображался дивный горный пейзаж, окружённый рекой и лесом.       Макс оказался славным парнем, очень открытым и общительным. Зацепившись языками, мы разговорились. Он много рассказывал о себе, а я в основном молчал, желая больше узнать о том, какая жизнь у этих маглов. Раньше за собой такого рвения не замечал. Расплатившись и распрощавшись с ним, я почти счастливым отправился домой.       Мама, конечно, не сильно оценила мою идею с нанесением татуировки, но скандалить и читать нотации не стала, ссылаясь на моё совершеннолетие и мой выбор. За что я мысленно её поблагодарил и, устало улыбнувшись, направился к себе в спальню.       После всего, что случилось в начале мая, в школе царила весьма давящая атмосфера. Теперь балом правили вязкие, словно лужи пролитой крови, воспоминания. А вид на полуразрушенные башни замка, где до сих пор велись восстановительные работы, беспощадно жалил в самое сердце.       Проходя по полупустым коридорам Хогвартса, я встречал всё меньше знакомых мне лиц. Наверное, потому, что два года назад перестал их замечать и запоминать, напрочь потеряв интерес ко всему, что происходило в стенах этого заведения.       После нескольких часов утомляющих занятий появилось стойкое желание сбежать из этой серости как можно дальше. Туда, где меня никто не найдёт.       Такое место я отыскал почти сразу. Им оказался огромный вековой дуб, что стоит рядом с озером. Казалось, своими раскидистыми ветвями он мог скрыть меня от этого мира и всех его сумасшествий. Выбрав себе ветку пошире и повыше, я, словно какой-нибудь альпинист-недоучка из магловских фильмов, вскарабкался на неё и, уютно устроившись, принялся за учебник алхимии.       Страница за страницей, я медленно, но верно погружался в чтиво, не замечая вокруг никого и ничего. Шелест кроны так успокаивающе воздействовал на моё воспалённое сознание, унося куда-то по ту сторону забвения, что я сам не заметил, как задремал.       Из этой сладкой дымки сна меня неожиданно вырвали всхлипы, доносящиеся снизу. Недовольно потянувшись, разминая затёкшую шею, я опустил свой взгляд, мысленно готовясь выдать гневную тираду тому, кто осмелился нарушить моё уединение.       Я ожидал увидеть здесь кого угодно, но не её… У самого основания дерева сидела шестикурсница, многим известная как «чудаковатая Лавгуд». Светлые пряди её волос выбились из распустившейся косы, разметавшись по плечам и спине, словно паутина. На худые плечи девушки было наброшено розовое, в расплывшихся грязных пятнах, пальто. Её маленькая хрупкая фигурка настолько нелепо смотрелась рядом с этим гигантским, будто исполин, дубом, что, сам не зная, почему, я не выдержал и прыснул со смеху. Ненадолго замерев, когтевранка вытерла лицо краем своего изношенного жёлтого платья и медленно подняла голову вверх. — Лавгуд, твою мать! Какого чёрта ты здесь? Не могла выбрать другого места? — злобно выплюнул я в своей привычной манере. — Пойди куда-нибудь в лес, нареви себе отдельное болото и сиди у него, сколько влезет.       Уставившись на меня своими мокрыми от слёз глазами, Луна долго молчала, будто находясь в оцепенении. Либо искусно притворяясь, что до неё не сразу дошёл смысл всего сказанного. Она отчаянно пыталась сфокусировать на мне своё рассеявшееся внимание, едва справляясь с этой непосильной задачей. Наконец девушка произнесла: — Прости, не знала, что ты здесь. Думала, что тут только я и озеро. Хотела выговориться ему. Рассказать, как устала, как тяжело на душе.       Её голос был тихим, практически невесомым, словно в ней совсем не оставалось сил говорить. Было видно, что эти жалкие оправдания давались ей тяжким, непосильным трудом. А может, она просто делала вид?! — Честно говоря, меня совершенно не волнуют твои дела, Лавгуд, — самозабвенно ухмыльнулся я и, откинувшись на ствол дерева, закинул ногу на ногу. — Теперь ты убедилась, что здесь не одна. А значит, время поискать себе другое озеро, другой дуб… и, возможно, даже другую Вселенную, если будет угодно. — Но ведь я совсем тебе не мешаю, Драко. Просто провожу время… Да, плачу, но ведь это не запрещено. Разве я нарушаю школьные правила?       Сделав глубокий, наполненный раздражением, вздох, я опрокинул ушат ядовитых колкостей на это жалкое подобие девушки. Постарался вложить в него всю тяжесть минувших дней, которая копилась внутри меня на протяжении нескольких лет. — Ну, конечно, не мешаешь. Кто тебе сказал такую глупость?! — оценивающе выпятив нижнюю губу, протянул я. — Такой кайф, находясь на стрессе, послушать протяжные оперные завывания самой Луны Лавгуд. Такая честь для всех. А в конце обязательно попрошу у вас автограф, мадемуазель. — Затем, сменив сарказм на гнев, я злобно прошипел. — А подумать над тем, что твоё глупое хныканье может кого-то раздражать? У меня, между прочим, тоже масса проблем, но я не жалуюсь и не скулю никому на ухо, в отличие от тебя. Поэтому окажи мне маленькую услугу: потеряйся где-нибудь!       После этих слов во мне будто бы что-то переломилось, и на миг стало легче. А в сердце поселилось мнимое спокойствие. Ведь меня всегда раздражала Лавгуд: своей блаженной улыбкой, огромными выпученными глазами, неказистой фигурой, постоянными бредовыми рассказами о мозгошмыгах, нарглах и прочих замысловатых тварях. Словом, она сама была одним сплошным недоразумением. Среди чистокровных волшебников её семейка так же не пользовалась особым почтением, как и глупые рыжеволосые Уизли.       Всякий раз, когда я видел Поттера в компании когтевранки, мне хотелось отпустить в сторону этой парочки колкость или резкий комментарий, или просто расхохотаться прямо им в лицо. Но всё это казалось забавным лишь на пятом курсе, сейчас мне было плевать. Есть она, нет её — без разницы.       Но и слушать нытьё этой чокнутой я не собирался. Поэтому захотелось нарочно насыпать этой дурочке соль на кровоточащие раны, дабы она больше никогда не посмела сюда приходить.       Медленно поднявшись, Луна отряхнула от мокрой налипшей травы своё грязно-розовое пальто и, взглянув на меня последний раз, неторопливо побрела в сторону замка.       Поняв, что дискуссия закончилась, так и не успев начаться, я победоносно усмехнулся и без сожаления поглядел ей вслед. Убедившись, что Лавгуд не намерена возвращаться обратно, я с облегчением выдохнул и, открыв книгу на странице, где лежала закладка, бодро принялся за чтение.

***

11 сентября 1998 года.

      Прошло ровно десять дней, в течение которых Лавгуд больше не появлялась у озера. До сегодняшнего момента.       После занятий я, как и обычно, направился к побережью, дабы отдохнуть от школьной суеты, которая постепенно нарастала.       С каждым днём в стенах Хогвартса всё чаще и чаще можно было услышать смех, радостные возгласы и бурные обсуждения. Казалось, будто все обитатели здешних мест постепенно приходили в себя, стараясь упрятать в закрома памяти страшные воспоминания о войне, и вливались в поток привычных будней. На некоторых уроках преподаватели улыбались, шутили и даже рассказывали анекдоты, желая подбодрить студентов, зевающих от скуки и недосыпа.       Мне определённо нравились эти изменения. Хотелось позабыть все те кошмарные события и наконец начать жизнь с чистого листа.       Взобравшись на дерево, я обвёл взглядом окрестности: спокойная ровная, словно зеркало, водная гладь и необъятные лесные просторы завораживали своим великолепием. С недавних пор я начал испытывать особую любовь к природе и той тишине, которая рождалась вдали от городов и цивилизации.       Я дал себе обещание, что, когда самостоятельно разбогатею, обязательно куплю себе дом подальше от всех этих урбанистических пейзажей. Буду жить в затворничестве посреди гор или леса… А может быть, это будут фьорды?! Где-то там на краю земли, свободно и в гордом одиночестве? Да, такой расклад меня абсолютно устраивал.       Хотелось навсегда покинуть места, которые напоминали мне о случившемся, о моих поступках и об ошибках моей семьи. Хотелось вытравить всю злость и обиду из своего сердца, начав всё с самого начала, и строить свою жизнь без повелителей и надзирателей. Дышать полной грудью и день за днём осознавать, что самое страшное уже в прошлом, далеко позади, а впереди всё только лучшее.       Утонув в своих размышлениях, я совсем не заметил, как на опушке леса промелькнула маленькая фигурка чудачки Лавгуд с длинными распущенными волосами и в голубом плаще. За её спиной виднелся пёстрый рюкзак, который, слегка покосившись, нелепо свисал с одного плеча. Бодро подойдя к каменистому берегу, девушка стала подбираться ближе к озеру, перепрыгивая с одного булыжника на другой. Внезапно поскользнувшись, она потеряла равновесие и неуклюже приземлилась на валун своей пятой точкой. — Ну, привет, Лавгуд! — Наблюдая за этой нелепой картиной, я не смог воздержаться от язвительного комментария. — Как славно, что ты выбрала такой чудесный способ обратить на себя моё внимание. Но могла бы придумать что-нибудь поизощрённее, ибо твой балет на камнях меня абсолютно не впечатлил.       Потирая ушибленное место, когтевранка кое-как поднялась на ноги, затем, выпрямившись, обернулась в мою сторону. — Добрый вечер, Драко! Немного не рассчитала, — она виновато улыбнулась, будто пропустив мимо ушей всё, что я произнёс ранее. — После дождя некоторые камни невероятно скользкие, на них так легко упасть. А я как-то не учла этот момент. — Да мне в общем-то наплевать, — фыркнул я и, закатив глаза, выудил из сумки учебник по алхимии. — Просто поражаюсь твоей неповоротливости. Наверное, тяжело с этим существовать, да? — Всегда можно посмеяться над собой и своими неудачами. Так гораздо проще жить.       Поплотнее закутавшись в свой длинный плащ, девушка уселась на большой плоский булыжник и, обхватив руками колени, уставилась на озеро.       На мгновение я задумался над её словами. В них сквозила лёгкость и одновременно с этим некая мудрость. Сама того не понимая, Луна выдала мне свой жизненный девиз. И я бы долго мог размышлять, непринуждённо беседуя с ней на эту тему, и, возможно, даже принял бы для себя её позицию, но… Но внутренняя гордыня не позволила мне этого сделать. Не так-то просто избавиться от того, что в тебе так агрессивно и настойчиво взращивали на протяжении жизни.       Мне оставалось только отпустить обидный словесный плевок в сторону чудаковатой Лавгуд, дабы прикрыться маской равнодушия. Что я, собственно, и сделал. — Именно поэтому что ты, что проклятая семейка Уизли считаются бесполезными отбросами в мире магии, — злобно ухмыльнувшись, прошипел я. — Вы постоянно смеётесь над собой и своими неудачами, предпочитая ходить в лохмотьях и с рогами на голове, нежели делать выводы и исправлять допущенные ошибки.       Некоторое время Луна молчала, уставившись куда-то вдаль. Мне даже показалось, что она сейчас вскочит и запустит в меня непростительным заклинанием. Но, всхлипнув и смахнув навернувшиеся на глаза слёзы, когтевранка вдруг задала вопрос: — Именно поэтому ты и вернулся в Хогвартс? Чтобы исправить свои…? — Это прозвучало так наивно и по-детски, что повергло меня в неописуемую ярость. — Не жди от меня исповеди, Лавгуд! Лучше проваливай отсюда! Почти две недели без тебя прошли великолепно. Так подари мне возможность ещё столько же не видеть тебя здесь! — Каждая фраза грохотала так, будто билась о наковальню тяжёлым железным молотком. Словно маленький мальчик, я снова захотел причинить ей боль, чувствуя, как она ранит меня своей горькой правдой, и не без удовольствия сделал это. Такой глупый самообман. — Сердце обретает спокойствие только тогда, когда в нём нет места злу. — С этими словами она поднялась и, печально взглянув на меня, направилась в сторону леса. — Жаль, что ты этого не понимаешь, Драко.       Я не стал отвечать ей, понимая, что не найду подходящих слов. Ведь Луна Лавгуд была права. Она была права во всём. На моём сердце оставалось слишком много отпечатков тёмной энергии Волдеморта и Пожирателей Смерти. Скрыв Метку под слоем чернил, я не сумел в полной мере избавиться от её влияния. Требовалось время. И, может быть, даже чья-то поддержка?!       Потеряв всякий интерес к чтению, я с силой захлопнул книгу и погрузился в напряжённые раздумья. Сентябрьский пасмурный вечер, вторя моему настроению, обрушился на территорию Хогвартса холодным проливным дождём.

***

21 сентября 1998 года.

      Сегодня до самого вечера бушевала гроза, рассекая небо молниями, словно золотыми цепями. К озеру я смог выбраться лишь после ужина, на котором, кстати, почти ничего не съел. Куски пищи почему-то застревали у меня в горле, не давая толком насладиться трапезой.       Решив не брать с собой ни книг, ни других вещей, налегке я направился в сторону своего излюбленного места, которое уже почти месяц являлось для меня чем-то вроде оазиса посреди пустыни рутинных будней. И мне совсем не хотелось ни с кем делить эту обитель спокойствия и благодати. По крайней мере, пока…       Поэтому, разглядев вдалеке чей-то силуэт, я заметно напрягся, готовясь вступить в словесную перепалку. Кто бы то ни был: он или она, первый или седьмой курс, маглорождённый или ребёнок чистокровных волшебников — мне было наплевать.       Подойдя ближе и увидев светлые слегка вьющиеся волосы, забранные в длинный конский хвост, я сразу понял, кому именно придётся оказывать противодействие. Лавгуд неспешно прогуливалась по берегу, шагами меря каменистую поверхность. Подол надетого на неё воздушного платья цвета синей лазури заметно намок, и девушка слегка приподнимала его за края над гладью воды. Неподалёку от неё на пожелтевшей траве лежало аккуратно сложенное розовое пальто. Казалось, она парила в воздухе прямо над озером, будто призрак. — Лавгуд, что ты опять здесь забыла? — раздражённо спросил я, стараясь сохранять самообладание. — Тебе тут мёдом намазано что ли? — Добрый вечер, Драко! — Повернувшись в мою сторону, она робко улыбнулась. — После дождя воздух просто невероятный. Захотелось побыть здесь, подумать о своём… — Почему ты никак не можешь найти себе другое место для уединения? Так сложно? — Прогулки перед сном очень полезны для душевного равновесия. Не желаешь присоединиться?       Глянув на неё, я презренно фыркнул и скрестил руки на груди. — Вот ещё! Если мне захочется найти себе компанию для приятного времяпрепровождения, то, скорее всего, ты будешь последним человеком, кого я рискну пригласить.       Чудачка пожала плечами и, загадочно напевая, принялась разглядывать вечернее небо. Лунный свет падал на её лицо, отражаясь в голубых глазах. Отчего казалось, будто вся она сияет, точно драгоценный камень. — Ты знаешь, что сегодня осеннее равноденствие? День равен ночи. Солнце восходит точно на востоке, а садится точно на западе, находясь двенадцать часов над горизонтом и двенадцать под горизонтом. — У меня всё хорошо с астрономией, не жалуюсь. И вообще, Лавгуд, не переводи тему. Я шёл сюда, чтобы побыть в одиночестве, а не слушать, как ты умничаешь. — Я и не умничаю, только делюсь с тобой своими знаниями, — поводив пальцами ноги по поверхности воды, таинственно ответила когтевранка. — Тебе неинтересно?       Приподняв левую руку, я метнул взгляд на наручные часы. Последний подарок отца перед тем, как его арестовали и увели в Азкабан. Поднеся их к глазам девчонки, я громко констатировал: — Время для детей закончилось, так что пора ко сну. Показать дорогу к замку? — Знаешь, если загадать желание в этот день, то оно обязательно исполнится в течение месяца, — будто нарочно не замечая моих возмущений, продолжила Луна. — Надо только отпустить и забыть о нём, как ни в чём не бывало. А через некоторое время ты увидишь, как то, о чём так долго мечтал, уже сбылось. — Откуда ты можешь об этом знать? — я скептически выглянул бровь. — Я делала так много раз. Однажды мы с папой решили посвятить этому целую статью в нашем журнале «Придира». Мне захотелось поделиться с читателями своим опытом. — На мгновение задумавшись, Лавгуд окинула меня озадаченным взглядом. — Почему ты на меня так смотришь? — Мне кажется, ты несчастлив, Драко. Прости за прямолинейность, но вижу, что это так. Могу тебе чем-нибудь помочь?       Гадко ухмыльнувшись, я сунул руки в карманы брюк и направился дальше по берегу, в сторону леса. Будто почувствовав, что меня уличили, по своему обыкновению я поспешил убраться подальше. Однако мне совсем не хотелось демонстрировать этой чокнутой свою слабость. Проделав несколько шагов, я остановился и, обернувшись, саркастично ответил ей: — Показалось, Лавгуд. Тебе показалось. Как и всегда, померещилось, как мерещится всякая чепуха в воздухе, которую ты называешь мозгошмыгами. — Но они и вправду существуют, я могу принести астрально-спектральные очки и показать их тебе, хочешь? — добродушно улыбнувшись, предложила Луна. — Послушай, мне не интересна ни ты, ни кто-либо ещё! Единственное, чего я хочу, чтобы меня оставили в покое! — заорал я что есть мочи и пнул носком ботинка лежащий рядом булыжник. — Драко, я… — Что тебе нужно? Чтобы я рассказал тебе слезливую историю о том, как я родился с золотой ложкой во рту, был окружён родительской заботой, или о том, как в шестнадцать лет мне пришлось стать одним из Пожирателей? Напоминаю, Лавгуд, исповеди не будет! — Но мы все пережили битву за Хогвартс, — вдруг произнесла девушка с надрывом в голосе. — Многие погибли, так и не увидев, наконец, что добро восторжествовало. Я прихожу сюда каждые десять дней, плету венок и отпускаю его в озеро, как память о тех, кто ушёл и больше никогда не вернётся. — Так вот, зачем ты здесь… — прошептал я, глядя себе под ноги. Будто что-то перевернулось во мне в этот самый момент. — Мы должны держаться вместе, поддерживать друг друга, помогая справиться с болью утраты и тяжестью воспоминаний. — Не одной тебе хреново, Лавгуд. — С этими словами я устремился прочь. Последнее, что до меня долетело, была фраза, ставшая началом моей трансформации. — Ты ведёшь со мной одностороннюю войну, Драко, но я не собираюсь сражаться с тобой. Поэтому заранее сдаюсь!       Не дослушав, я, словно трусливый мальчишка, постарался как можно быстрее скрыться от её пронзительно голубых глаз. Не помня, как, я добежал до подземелий Слизерина и, стянув с себя чёрный свитер, кинулся в ванную комнату. Меня била мелкая дрожь, сердце колотилось так, будто грозило в любой момент вырваться из груди. Включив кран и умывшись ледяной водой, я почувствовал, как по венам, будто расплавленный свинец, текла горячая кровь. Стараясь успокоиться, я схватился за пульсирующие болью виски, принимаясь усердно массировать их.       Последний приступ я пережил около двух месяцев назад, после того как узнал, что снова еду учиться в проклятый Хогвартс. Раньше панические атаки случались гораздо чаще.       Вспомнив последние слова Лавгуд, я не выдержал и заплакал. Не знаю, что нахлынуло на меня, наверное, просто усталость. Но я просидел так около часа на холодном кафеле. Хорошо, что этого никто не увидел.       Единственное желание, которое я мог загадать в день осеннего равноденствия: избавиться от своей гордыни и одиночества. Да, от того самого одиночества, которым я так яро прикрывался, считая, что мне никто не нужен, обманывая себя и всех вокруг.