Часть 11

30 марта 1999 года.

      В Британию пришла долгожданная весенняя пора. Время, когда вокруг сходили снега, превращаясь под лучами солнца в талые ручьи. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат первых цветений. Пробудившиеся ото сна птицы щебетали на разные лады, призывая природу сбросить с себя оцепенение и вновь начать жить.       На территории Хогвартса повсюду гуляли парочки, улыбаясь и флиртуя почти на каждом шагу. Всё чаще во дворе школы слышались радостные крики и заливистый хохот. Девушки, залившись румянцем, принимали от юношей приглашения вместе провести время в Хогсмиде.       Однако мне совершенно не хотелось на них смотреть. Их блаженные лица лишь раздражали меня, напоминая об утрате. Чувство безнадёжности, сидевшее глубоко внутри, по-прежнему тревожило и становилось с каждым днём всё невыносимее.       Я предпочитал уединяться, сидя у кромки озера и скрываясь подальше от счастливых глаз. Побережье стало тем местом, которое я теперь любил и ненавидел одновременно. Любил за воспоминания и пережитые здесь эмоции. В воздухе маленькими льдинками до сих пор звенел призрачный смех Луны. Ненавидел же за невозможность повторить всё это. И присутствие девушки, и слышащийся мне её звонкий голос были иллюзией.       Глубоко затягиваясь сигаретой, я словно в бреду пытался разглядеть её улыбающееся лицо в дымных витиеватых узорах. Закрыв глаза, я ловил обрывки памяти и подолгу смаковал моменты наших объятий и поцелуев, тем самым причиняя себе глубокую душевную боль. Однако эта боль была моей, я свыкся и нуждался в свиданиях с ней, словно в адском зелье.       Так, сидя на берегу, я наблюдал за тем, как разрушается лёд, образуя на поверхности озера мириады островков. Своим количеством они напоминали мысли, роящиеся в моей голове. Я пытался вспомнить всё то, что произошло со мной за последние десять дней. Собрать события воедино и разложить их по полочкам оказалось весьма непростой задачей. Видимо, сказывались нервы, недосып и… удар по затылку…

***

Воскресенье.

      Услышав неподалёку едва разборчивый шёпот, я неторопливо перевернулся набок и с трудом разлепил глаза. Перед моим взором предстали мутноватые фигуры. Кажется, это были Гойл и Мадам Помфри. Женщина кивнула и, строго погрозив пальцем молодому человеку, быстрой походкой направилась в свой кабинет. Грег, в свою очередь, зашагал в сторону моей койки.       Предпринимая попытку сесть, я ощутил, как боль словно острым терновым венцом сдавила виски. Оставив дурацкую затею, я повалился на подушку и уставился на мрачные своды потолка. Образуя перекрёстные арки, они грозно смыкались над всеми присутствующими, будто гигантский каменный колпак. — Какого чёрта здесь происходит?! — первое, что пронеслось в моих мыслях, когда я в отчаянии провёл рукой по волосам и обомлел. Голова была плотно обмотана марлевой повязкой.       Точно в ответ на немой вопрос, слизеринец махнул мне рукой и, плюхнувшись на стул рядом с моей кроватью, заявил: — Драко, так больше продолжаться не может. Если бы Блейз не подоспел вовремя, то Пэнси умерла бы от удушья… От твоих рук, между прочим. Ты понимаешь, что своими скоропалительными выводами подвергаешь опасности всех, в том числе и себя? Это же…       Он говорил что-то ещё, но я уже не слышал, ощущая, как в груди завертелось что-то холодное и склизкое. Неистовый страх пробирался под кожу и, протыкая вены длинными тонкими иглами, запускал в них пробуждающий яд.       Я чуть не убил Паркинсон. Слишком долго не давал выход своим эмоциям, чувствам и, в конечном счёте, они взяли надо мной верх. Вырвались наружу в виде исступления, создавая тем самым непоправимые сокрушительные последствия. Но ведь я хотел расквитаться за смерть Луны, день ото дня прокручивая в голове сценарий мести. Однако желал ли сам совершить преступление? — … ты вообще улавливаешь мой посыл? — немного раздражённо спросил Гойл. — Ни тебе здрасьте, ни тебе до свидания… — непроизвольно пробурчал я, закинув за голову руки. — Я тоже рад тебя видеть. Ещё искренне благодарен тебе за то, что ты так любезно справился о моём здоровье.       Судя по растерянному выражению его лица, мои слова явно застали парня врасплох. Грег неуклюже откинулся на спинку стула и пристыженно опустил глаза на свои сжатые кулаки. — Извини. Я до сих пор не могу прийти в себя после вчерашнего происшествия. — Он тяжело вздохнул и, опершись локтями на колени, взволнованно посмотрел на меня. — Когда двое моих лучших друзей становятся врагами, а я мечусь между вами, как… как… Это невероятно угнетает. — Гойл старался говорить сдержанно и спокойно, однако вздымающиеся ноздри свидетельствовали о сумбуре, творившемся в его душе. — Прошлый год и так был весьма тяжким для всех нас, и я надеялся, что в моей жизни такого больше не повторится. Что отныне мы научимся жить заново, и всё вернётся в привычное русло. Но… сначала ты с Лавгуд, а теперь Блейз с Паркинсон… Затем Пэнси начала конфликтовать с Луной. Я понимаю, она ревновала и всё такое. Дальше… Внезапная гибель когтевранки, а после твоё помешательство. Последней каплей для меня стало ваше противостояние с Забини.       Откровения моего товарища окончательно загнали меня в тупик. Мне не хотелось ни с кем воевать… Только лишь узнать причину смерти моей возлюбленной, посмотреть в глаза тому человеку, который так жестоко расправился с ней. Я начал сомневаться в том, что после окончания школы продолжу контактировать с Забини, Гойлом — как, впрочем, и со всеми остальными. Всё больше возникало желание оставить мир магии и обосноваться среди маглов. Будто в мире без магии могло быть всё иначе. — Я устал. Не знаю, кто виноват, и в чём правда? Но мне так хочется, чтобы всё вернулось на свои места, хоть и понимаю, что так, как раньше, уже никогда не будет, — с улыбкой сожаления заключил слизеринец. — Ты ведь понимаешь, что я не могу так просто забыть о Луне и сделать вид, что ничего не произошло? — задал я вопрос с долей ехидства. — Пытаюсь самостоятельно искать виновного… — Искать виновного? Да ты уже нашёл и во всём обвинил Пэнси. Зная об её патологической ревности, даже не силился проверить истинность своего суждения. — Грег встал и, разъярённо отпихнув ногой стул, подошёл к окну.       Расправив напряжённые плечи, он покрутил головой в разные стороны, в надежде утихомирить бушевавшие внутри него переживания. Немного успокоившись, Гойл наконец подошёл ко мне. — Ты только делаешь вид, что стремишься выяснить детали трагедии, а ведь пазл в твоей голове уже давно сложен и виновник… точнее, виновница уже обнаружена.       Мне ужасно захотелось ему съязвить, но я вовремя успел себя одёрнуть. Не видя смысла продолжать с ним диалог, я повернулся на бок и, укутавшись с головой в одеяло, закрыл глаза. Услышав напоследок едкий смешок Гойла, я погрузился в свои мысли. В помещении зазвучали его удаляющиеся шаги, грохот двери, как финальный аккорд в нашей встрече, и после — тишина.

***

Суббота.

      Перед моим взором предстало худощавое, изнеможённое очертание лица слизеринки. Её глаза, наполненные животным страхом, безотрывно смотрели на меня. — Вот и ты, мразь! — прорычав сквозь зубы, злобно усмехнулся я. — Хватило же тебе наглости явиться сюда после всего того, что ты натворила. — Драко, послушай… — начала она, слегка отстраняясь от меня, но в следующий миг моя ладонь жёстко опустилась на её плечо, тем самым отрезая возможность к отступлению. Вздрогнув от неожиданности, Пэнси мельком бросила взгляд на мою кисть и продолжила: — … никто не убивал Луну. — Да что ты говоришь? Она сама выпала из окна Совиной башни? — прошептал я, обдавая щёку девушки горячим прокуренным дыханием. Кожа на её предплечьях стала покрываться мурашками, на лбу же выступила испарина. Если бы не данность ситуации, можно было бы предположить, что мы с Паркинсон любовники, предающиеся всепоглощающей страсти, а после — готовящиеся в любой момент оказаться друг с другом в постели. Когда-то это было правдой…       Помню, как однажды, глубокой зимней ночью мы с Пэнси занимались сексом у камина. Она так громко стонала, что мне пришлось наложить на нас невозмутимые чары, дабы не разбудить спящих однофакультетников. Мои губы ласкали её аккуратную грудь, руки оглаживали женственные бёдра, понуждая слизеринку выгибаться навстречу новой волне нежности. Достигнув вершины блаженства, вспотевшие, но счастливые, мы лежали на ковре и молча смотрели на огонь.       Словно полчище навязчивых мотыльков, воспоминания застали меня врасплох, и на мгновение я растерялся, увидев перед собой напуганную девушку. В один миг мне почудилось, что всему виной Пэнси, и что это она заставляет меня погружаться в омут пережитого. Однако, быстро реабилитировавшись, я торопливо стянул с себя невидимое покрывало, сотканное из отголосков прошлого, и вновь вернулся к разговору. — Я видел её там, лежавшую на снегу. Хочешь сказать, это не твоих рук дело? — Это правда, Драко. Перед тем, как Луна… мы с ней разговаривали… — Паркинсон не успела договорить…       Услышанное вывело меня из себя, и, ощетинившись, я схватил однокурсницу за шею. Впившись в неё пальцами, я крепко сжал их. Пэнси пыталась мне что-то сказать, но вместо слов из её уст вырвалось лишь сдавленное кряхтение. — Зачем ты вообще попёрлась в совятню?! — зашипел я, будто взбесившийся от гнева змей. — Что ты успела наговорить ей, мерзавка?!       Напряжение в гостиной Слизерина достигло своего пика. Казалось, что сам воздух тотчас воспламенится, окольцовывая помещение дьявольским пламенем. — Мы… говорили… о тебе… — Хватая ртом воздух, девушка из последних сил пробовала говорить. Было видно, как она мучилась, как задыхалась, но, глядя на это, я не испытывал ни милости, ни сожаления.       Смотря на неё обезумевшим от горя взором, я больше не ощущал своего присутствия, словно мои руки мне отныне не принадлежали. Я видел, как глаза слизеринки начали наполняться слезами. Она плавно положила свою ладонь поверх моей, даже не стараясь остановить меня. — Дра-ако, — последнее, что прошептала Паркинсон, теряя сознание. Её тело почти обмякло…       Сжав челюсть, я наконец отпустил девушку, давая ей упасть на холодный мраморный пол. Не успев осознать происходящее, я почувствовал острую боль в области затылка. Послышался звон летящих вниз осколков, и уже через секунду я провалился в ослепительную темноту.

***

Понедельник.

— Привет, Драко! — синхронно поприветствовали меня первокурсницы, радостно маша руками.       Отложив в сторону томик романа «Большие надежды», вышедшего из-под пера писателя-магла Чарльза Диккенса, я не сумел сдержать улыбку. Глядя на девочек, ощутил, как по моей груди разливается приятное обволакивающее тепло. С тех пор, как мы начали общаться, я чувствовал, что начинаю всё больше нуждаться в них так же, как и они во мне. — Реми, Корди, какой сюрприз! — усмехнувшись, воскликнул я. — Пришли-таки проведать? Даже несмотря на то, что обо мне судачит вся школа? — Мы не могли оставить тебя в беде, — пожала худощавыми плечами Реми и протянула мне небольшой красный кулёк. — Особенно после всего того, что ты для нас сделал. — Подарок? — слегка приподняв бровь, полюбопытствовал я. Это было весьма неожиданно. Маленький жест, который произвёл на меня большое впечатление. — Сладости для хорошего настроения, чтобы выздоравливать было чуточку вкуснее. — Спасибо, — робко ответил я, разглядывая чудный синий бантик, обрамлявший бумажный свёрток. — Мы скинулись и попросили Джозефин с третьего курса достать нам немного конфет из «Сладкого королевства» специально, чтобы порадовать тебя, Драко, — воодушевлённо залепетала Дель Боско. — Это правда от всей души!       Чувствуя, как от стеснения моё лицо подёрнулось краской, я ловил попытки вспомнить, когда мне ещё приходилось так умиляться чьим-либо подаркам. На ум пришло лишь её имя… Я его не забывал. Оно всегда присутствовало фоном, где бы я ни находился. Словно крошечная белая бабочка, беззаботно парило в моих мыслях. Словно тонкая нить, пронзало череду бесконечных серых дней. — Не верю тому, что о тебе говорят. — Присев на край кровати, Корделия потянулась и обвила руками мою шею. — Никто не знает, что произошло между вами с Пэнси на самом деле. Все только предполагают. А совсем тупоголовые выдумывают небылицы и разносят их по Хогвартсу. — Ну, что ж… их реакция вполне предсказуема.       Реми плюхнулась на кровать и, прикрыв ладонью рот, заговорила так, чтобы могли расслышать только мы: — Я слышала, как сегодня на завтраке Бенни Колдуотер с третьего курса Гриффиндора выдвинул версию, что после смерти Луны ты окончательно слетел с катушек и превратился в маньяка-душителя. — Потрясающая фантазия! — усмехнувшись, протянул я. — Ему бы писать сценарии к фильмам. — Вот придурок! — не удержавшись, воскликнула Корди и ударила кулаком по матрасу. — А он ещё предлагал научить меня летать на метле. Теперь пусть только попробует ко мне приблизиться, я ему эту метлу засуну… — Корди! — Мы с Аре́мией одновременно шикнули на неё. — Ну, и в чём я не права? — возмутилась девочка, нервно теребя подол юбки. — Пуффендуйка Диана Хардли тоже много болтала про Драко и заслуженно получила от меня «сюрприз».       Я перевёл на её подружку полный непонимания взгляд. — Какой ещё сюрприз? — Ну, она… встряхнула её электрическим шоком, — как ни в чём не бывало, объяснила та. — Всего лишь добавила искры в её унылую причёску. А помог мне в этом шокер из магазина вредилок близнецов Уизли! — вздёрнув носик, победоносно заключила Гарднер.       Не сумев удержаться, я дал волю эмоциям и во весь голос расхохотался. Маленькие бойкие первокурсницы! Они пугали и в то же время восхищали меня. Вспоминая себя в возрасте одиннадцати лет, я бы мог поклясться, что, встретив этих пуффендуек, побоялся бы переходить им дорогу. Девочки были в разы изобретательнее и остроумнее меня. — Ну, что ж… — Я немного замешкался в попытках подобрать слова. Было чертовски приятно осознавать, что кому-то могу быть небезразличен. — Раз у меня такие защитницы, то… я однозначно спокоен за свою репутацию. — Лично я за справедливость, Драко! — серьёзно посмотрев на меня, ответила Корделия. — Иногда некоторых личностей стоит ставить на место.       Согласно кивнув, её подруга продолжила: — Никто из этих выскочек не поймёт, каково терять близких, пока с ними не произойдёт то же самое. — Я благодарен вам за поддержку. — Мне еле хватило сил, дабы не растрогаться окончательно. Я крепко обнял их, проводя ладонями по волосам, и тихо шептал: — Если честно, мне совершенно плевать на то, кто и что про меня думает, но… что-то внутри яро протестует, не давая смириться, когда Луну называют самоубийцей. — Она не стала бы так поступать, Драко. Луна всегда была весёлой и жизнерадостной, заряжала всех и каждого своим очаровательным звонким смехом, — пробормотала мне в плечо Гарднер. — Больно, что мы больше никогда его не услышим, — всхлипнула Реми. — Самое страшное, что эту боль ничем не унять. Она словно намертво приклеившись, въелась в кожу.       Услышав это, пуффендуйки ещё крепче прижались ко мне, обвивая мои плечи руками. В этих маленьких невинных объятиях было столько нежности и доброты, что, казалось, они способны исцелить меня куда быстрее и эффективнее, чем снадобья мадам Помфри. Эти минуты глубокой эмоциональной близости ещё крепче сплотили, давая понять, что каждый из нас не одинок в своих печалях. Ещё немного погоревав в тишине вместе с ними, я мягко отстранился: — Печалиться, конечно, можно долго, но… хочу узнать, как дела у вас? Пока я тут валяюсь, наверное, случилось много интересного… Расскажите мне! — Да всё хорошо! Эти мерзкие слизняки наконец-то от нас отстали, только вот… — Корделия вопросительно посмотрела на однокурсницу. Та метнула в неё укоризненный взгляд и цыкнула: — Эй, Корди, я и сама могу. — Что-то случилось? — прищурился я. — Снова проблемы? — Нет, Драко, что ты! Никаких проблем нет, просто… Дрейк в последнее время ведёт себя довольно странно. — Поджав губы, Аре́мия сосредоточенно перебирала пальцами прядки рыжих волос. Ей было неловко об этом говорить. — Ну же, Реми, не заставляй всё вытягивать из тебя клещами, — возмущённо протянула её подруга. — Ты сказала, что расскажешь сама. — Тише-тише, Корделия. Не торопи её, — ласково попросил я.       В ответ девочка попыталась изобразить подобие улыбки и, судорожно сглотнув, продолжила рассказывать: — Так вот… в среду я случайно наткнулась на их компанию рядом с развалинами Каменного моста. Мальчишки курили и рассказывали пошлые анекдоты. Заметив меня, толстяк Нэсти усмехнулся и предложил ребятам научить меня пускать колечки из сигаретного дыма. Я испугалась и уже начала пятиться, как Блант рявкнул на него и, повернувшись ко мне, извинился за то, что его друг — идиот. Потом он спросил, не заблудилась ли я, и как-то уж слишком дружелюбно улыбнулся. — О, Мерлинов колпак! — шёпотом произнесла Гарднер, демонстративно закатив глаза. — В пятницу, на лекции по зельям, которая проходила в кабинете с длинными партами, Дрейк подошёл и поинтересовался, не против ли я, если он сядет рядом. Я окончательно растерялась… — Скажи честно, окончательно влюбилась, — раздражённо возразила Корделия, перебив подругу. На этот раз я не оставил её выходку без внимания и, строго взглянув, погрозил ей указательным пальцем в знак порицания. Ничего не сказав, она насупилась и опустила голову вниз. — … и позволила ему занять место слева от себя, поскольку справа сидела Корди. На протяжении всего занятия бросал на меня таинственные взгляды, периодически нелепо улыбался. А после занятий предложил вместе с ним отправиться на прогулку. — И как? Ты согласилась? — подбадривающим тоном принялся расспрашивать я. — Я не успела ему ничего сказать, потому что кто-то, — скрестив руки на груди, Дель Боско кивнула в сторону однокурсницы, — опрокинул со стеллажа банку с корнем асфоделя. Пока мы втроём возились с порубленными в труху корягами и осколками стекла, пытаясь впопыхах отделить одно от другого, Блант и я уже успели обо всём позабыть. — Корди? — притворно нахмурился я. — Асфодель оказался на полу случайно? — Нет, я ему помогла, — гордо вздёрнула носик пуффендуйка. — Потому что я не хочу делить свою лучшую подругу с этим зелёным упырём. Пусть и не мечтает. Сначала этот мерзавец вместе со своими приятелями поливал нас грязью, а теперь хочет стать поперёк нашей дружбы? Я ни за что не позволю ему этого сделать. — К сожалению, людям свойственно прятать своё истинное отношение за маской жестокости и безразличия. Дрейк Блант не является исключением. Чистая кровь, принципиальный отец, жёсткие рамки воспитания… Всё это лавиной обрушилось на него, не оставляя шанса на искренность и личное мнение. И да, предупреждая ваши вопросы, отвечу сразу: я не оправдываю его действий, но… хорошо понимаю его мотивы. Я вам рассказывал о своём детстве. — Да, мы помним, Драко, — тут же переменившись в лице, проговорила Гарднер и, взяв своей крохотной ладошкой мою, крепко сжала. — Но это никак не меняет нашего к тебе отношения. — Нет, конечно, нет, — подтвердила Реми. — Рад, что это так, — улыбнулся я, накрыв пальцами руку Корделии. — Я прошу вас, в особенности тебя, Корди, дать этому пареньку шанс. Маленький. Крошечный. Шансик. Что скажете? — Ну, ла-а-адно, — снова закатив глаза в своей излюбленной манере, пробурчала она. — Но только ради тебя! Только потому, что об этом просишь ты, Драко! — Умницы! Вы обе маленькие чудесные феи! — А можно посмотреть, что у тебя под повязкой? — прикрыв рот рукой, захихикала Дель Боско.       Ничего не сказав, я наклонил голову и позволил ей слегка оттянуть в сторону марлевую повязку. — Ого! Да там кровь… — испугалась девочка и вернула бинт в исходное положение. — Правда она засохшая. Превратилась в корочку. — Было хуже, сейчас уже почти зажило, — отмахнувшись, прыснул я. — Это отличная новость! — Прекрасно, что у меня получилось вас немного развлечь. А теперь бегите скорее на занятия, — прозвучало с важным видом и притворной строгостью. В этот момент я почувствовал себя их старшим братом. — Эх, хорошо у тебя здесь! Учиться не нужно! Лежишь целый день в кровати и отдыхаешь! — неохотно вставая с койки, возмущённо заявила Корделия.       Терзаясь сомнением, я сощурился. — Ага, хочешь на моё место? Я уже сплю и вижу, как бы поскорее вернуться к привычной рутине. — Ну не знаю, не знаю… — Что ж, больше не будем отвлекать тебя, Драко. — Улыбнувшись, Реми наспех обняла меня и, схватив за руку подругу, повела её к выходу. — Выздоравливай! — До встречи! Спасибо, что пришли! И за подарок тоже! — Пока-пока! — Махнув на прощание руками, первокурсницы кивнули и синхронно скрылись за дверью.

***

      На закате того же дня в Больничное крыло неожиданно пожаловала Макгонагалл собственной персоной. Спешной походкой пронесясь вдоль ряда железных кроватей, она отдалённо напоминала летящий, подхватываемый порывами ветра, чёрный зонт. Остановившись рядом с моей койкой, профессор окинула меня строгим, задумчивым взглядом. — Добрый вечер, мистер Малфой! — Добрый, профессор! — холодно поздоровался я, выражая тем самым недовольство, что она соизволила явиться сюда в столь поздний час. Неужели нельзя было подождать до утра?       Обернувшись, Минерва мимолётно оглядела помещение и, заметив на нескольких койках спящих учеников, наложила на нас Муффлиато. Предвкушая неприятный разговор, я встрепенулся и, поправив подушку, неохотно принял сидячее положение. — Хотите поговорить об инциденте с Паркинсон? — начал я, не оставляя ей возможности застать меня врасплох. — Вы весьма проницательны, мистер Малфой! — Невербально подвинув к себе стул, она грациозно опустилась на него и продолжила: — Должность, которую я занимаю, обязывает меня докладывать о подобных происшествиях в Министерство Магии. Пройти мимо вашего конфликта я не имею ни малейшего права. Девочка месяц провела в Мунго, затем вы напали на неё в гостиной факультета. Боюсь представить, что могло бы случиться, если бы поблизости не оказалось мистера Забини. Последствия были бы непредсказуемыми. — Почему вас так интересует Пэнси, но не интересовала Луна? — Горько усмехнувшись, я исподлобья посмотрел на неё. — Её смерть не стала для вас неожиданностью? Вы не стали разбираться в причинах, списав всё на затяжную депрессию. Да всем попросту было наплевать! — Не забывайтесь, мистер Малфой. — Слегка повысив голос, Макгонагалл буквально пронзила меня своими острыми, словно иглы, зрачками. — Вы разговариваете с директором этой школы, и, если мне будет угодно, я могу запросто вас исключить.       Промолчав, я отвернулся и поглядел в окно. На тёмном небосклоне широкой белоснежной улыбкой сиял месяц, отбрасывая мертвенный свет на ближайшие окрестности. Чёрный лес, нарядившись в молочную дымку, стоял неподвижно, будто прячущийся от кого-то гигантский призрачный силуэт. — К сожалению, мне не представилась возможность толком разобраться в этой трагедии. Министерство вынудило быстрее оповестить отца Луны о кончине его дочери. Буквально на следующий день Ксенофилиус Лавгуд прибыл в школу. Он не захотел говорить со мной, молча забрал тело девушки, желая, как можно скорее, предать его земле. Позже стало известно, что на похоронах не присутствовало никого, кроме самого мистера Лавгуда. Убитый горем, он пожелал оставить свою печаль лишь себе, не разделяя её ни с кем. — Голос женщины дёрнулся, и на мгновение она затихла. Я услышал едва сдерживаемый всхлип. — А через пару дней мы узнали о пропаже студентки выпускного курса Слизерина. Было принято решение срочно начать её поиски. — Хотите сказать, что вам и в голову не пришло связать эти два события, — не глядя на неё, с сожалением констатировал я. — А если исходить из того, что Паркинсон в прямом смысле слова последние месяцы не давала Луне проходу, вечно подстерегая её на каждом углу… Это, по-вашему, простое совпадение? — Если вы владеете более обширной информацией об их отношениях, мистер Малфой, то прошу вас поставить меня в известность, — растерянно протараторила волшебница. — На данный момент в Хогвартсе обучается порядка пятисот учеников. Как вы понимаете, мне не всегда удаётся досконально следить за жизнью каждого.       Немного помолчав, она окончательно смягчилась и добавила: — Я вам буду очень признательна, если вы поможете мне, Драко.       Повернувшись, я вперил в неё скептичный взгляд и обомлел: на меня смотрела не волевая элегантная Минерва Макгонагалл, а пожилая женщина, уставшая от свалившейся на её плечи ответственности; пережившая войну, где она потеряла своих близких друзей и учеников. В глазах профессора скрывалась невидимая мольба, о которой, возможно, она сама и не догадывалась. Помутневшие от времени и подёрнутые слезами, они взирали пристально, тая в себе силу, и норовили проникнуть ко мне в душу. Стало невероятно совестно за своё поведение. — Прощу у вас прощения за грубость, профессор Макгонагалл. Я готов поделиться с вами тем, что знаю, но не раскрывая всех подробностей. Поскольку это касается и моей личной жизни также. — Сглотнув застоявшуюся в горле слюну, я мысленно приказал себе сосредоточиться: — Как вы уже поняли, мы с Луной были близки. Пэнси, узнав об этом, стала преследовать нашу пару, всячески мешаясь под ногами. Один раз она в порыве ревности направила на Лавгуд палочку, в другой — выследила нас в библиотеке. Думаю, из этого можно сделать определённые выводы.       Про заклинание неделимости, интимные ласки и прочие детали я сознательно умолчал, предпочтя не вдаваться так уж глубоко. Внимательно меня выслушав, директор кивнула и опустила взгляд на свои морщинистые руки. От старости, увы, зелий пока не изобрели, и рано или поздно она настигала абсолютно всех. Даже таких искусных волшебников, какой была Минерва. — То, о чём вы сейчас рассказали мне, мистер Малфой, по праву не может считаться весомым аргументом для обвинения мисс Паркинсон.       Я уже хотел с ней поспорить, однако, решив повременить, принялся дослушивать до конца. — Но стоит кое-что проверить, дабы окончательно убедиться в том, причастна ли она к случившемуся или нет. — С этими словами профессор поднялась на ноги и, не прилагая ни малейшего усилия, вернула стул на прежнее место. — Что вы имеете в виду? — Пообещайте мне, что не станете предпринимать каких-либо мер, пока я сама во всём не разберусь. — Сделав вид, что не расслышала моего вопроса, она протянула руку и строго взглянула на меня. В её блеклых зелёных глазах читался вызов.       Немного повременив, я задумался, стоит ли соглашаться на её условие. Терять мне было нечего, я мог продолжить попытки разговорить Паркинсон. Но, если не послушаюсь Макгонагалл, то вылечу из Хогвартса в ближайшую неделю, и больше не смогу помогать девочкам и общаться с той же мелкой Уизли. — Хорошо! Даю вам слово, что ничего подобного делать не буду. Займусь учёбой, — ответил я, пожимая ладонь женщины. Рукопожатие вышло крепким и тёплым. Договор был заключён. — В таком случае, — удовлетворённо улыбнулась она, — на сегодня я с вами прощаюсь. Выздоравливайте, мистер Малфой. Доброй ночи! — Благодарю, профессор! — с вежливой улыбкой кивнул я. — Спокойной ночи!       Теперь оставалось только ждать…

***

Четверг.

      Наконец, когда голова перестала идти кругом, а рана на затылке начала затягиваться, мадам Помфри приняла решение выписать меня из Больничного крыла. Убедившись, что моей жизни ничего не угрожает, она улыбнулась и бодро подытожила: — Слава Мерлину, Мистер Малфой, слава Мерлину!       Кивнув, я поблагодарил её за заботу и принялся за сборы. Пора было убираться отсюда!       Покинув опостылевшие стены госпиталя, мне не терпелось добраться до гостиной факультета. Хотелось принять душ, чтобы поскорее смыть с себя осточертевший запах отваров и зелий. Родимые подземелья встретили меня ледяным безразличием, словно наплевав на моё отсутствие. Все присутствующие молчали, наивно полагая, что этим могут меня задеть. Однако это не возымело должного эффекта.       Реакция масс уже давно не играла для меня никакой роли. Не вызывала ни стыда, ни страха. Всё самое ужасное, что могло произойти, уже произошло. Реальность была не так уж страшна, в сравнении с моей растерзанной душой и кровоточащим сердцем.       Приведя себя в подобающий вид, я забросил сумку на плечо и отправился на занятия.

***

      На одной из перемен мне посчастливилось наткнуться на мелкую Уизли. Забившись под одну из лестниц на нижних этажах, она сидела и, скрываясь от посторонних глаз, сосредоточенно листала какой-то учебник. Я не солгу, если скажу, что был искренне рад её видеть. В то же время сама Джинни не шибко разделяла мой восторг. — Кого я вижу! — облокотившись о стену боком, улыбнулся я. — Что читаешь, Уизли? — Не твоё дело, — промямлила она и, наградив меня в ответ сердитым взглядом, поднялась и начала протискиваться мимо. — Постой-ка! — Я преградил ей путь. — С чего вдруг ты со мной разговариваешь в таком тоне?       Сделав несколько неудачных попыток обойти преграду в виде меня, девушка прошипела: — Дай пройти, Малфой! — Ты не ответила. Когда мы виделись в последний раз, то нормально общались! Какая муха тебя укусила? — Просто прошу меня пропустить. Разве это трудно? — Я чем-то тебя оскорбил? Так самое время мне об этом сообщить, потому что я уже ни черта не понимаю. — Не сдвинувшись ни на миллиметр, я был принципиален: — Джинни, взрослые люди не молчат о своих обидах, а высказывают их в лицо. — Мне применить силу? — Она старалась говорить уверенно, но дрожь в голосе мгновенно выдала истинное положение дел. Девчонка Уизли сильно нервничала. — Ух ты, какая дерзкая колдунья! Хочешь дать мне по лицу?       Не переставая буравить меня своими карими глазами, Джинни вынула из закромов мантии палочку и пригрозила: — Если не пустишь, придётся воспользоваться магией. — Знаешь, я, конечно, подозревал, что ты не совсем нормальная, но, чтобы настолько… — Одновременно с этим я прислонился к кончику древка, позволяя упереться остриём прямо мне в кадык. — Ну, что ж, раз на то пошло, действуй!       По всей видимости, девушка не ожидала такой реакции и растерялась. — Ну, чего ты застыла, малышка? Давай! Сдержи своё слово! Я весь твой! — прозвучало вызывающе и с наглой ухмылкой, на которую я только был способен. Мне нравилось наблюдать, как одна эмоция на её лице сменяет другую. — Я даю тебе шанс уйти… — А я предоставляю тебе отличную возможность завершить начатое.       Уизли взирала на меня с долей скепсиса, стараясь разобраться в своих чувствах. Кусая губы, она до последнего разгадывала: шучу ли я? Неужели так легко дам ей навредить себе? Словно прочитав в моих глазах ответ на незаданный вопрос, Джинни опомнилась и обиженно спросила: — Ты… ты… берёшь меня на слабо?! Думаешь, я не смогу этого сделать?!       Я молчал. Просто смотрел, как её недавняя решимость крошилась на мелкие частицы, распадалась на атомы. — Думаешь, что крутой?! Сможешь задушить Паркинсон и тем самым свершишь правосудие?! — По её щекам покатились слёзы. Собрав последние силы в кулак, Уизли с надрывом закричала: — Ты ни капли не изменился! Я думала, что общаюсь с другим человеком… Но… я ошиблась! Ты ходячая жестокость, Драко!!! — Жестокость?! — Я схватил её за плечи и, резко встряхнув, приблизил к себе. Между нами оставалось до неприличия маленькое расстояние. — По-твоему я с Паркинсон поступил жёстче, чем она с Луной?! Напала исподтишка в совятне на ничего не подозревающую девушку и вытолкнула её в окно? Конечно, Пэнси сама невинность! — Я не верю, что она могла это сделать. Пэнси, конечно, противоречивая личность, но не настолько… Я… я просто не могу поверить в то, что она… может оказаться убийцей.       Джинни безотрывно смотрела на меня, видимо, готовая играть в эти бессмысленные гляделки целую вечность. Но её упорство, с которым она, похоже, не собиралась расставаться, поразило меня до глубины души.       Как я мог позабыть, что эта девчонка — одна из семейства Уизли. Сколько бы их ни презирал мой отец, что бы про них ни говорили в волшебном обществе, все его члены были храбрыми и мужественными людьми. Не зря каждый из них являлся выпускником Гриффиндора. — Наивная, доверчивая, — тихий шёпот с ехидной усмешкой, а под ней единственное желание: занять рот этой красотки делом. — Как мало ты знаешь о Паркинсон… — Я видела её опухшие от слёз веки, Драко, она не может лгать! А ты, толком не разобравшись, устроил самосуд! Ты мог запросто её убить! — воскликнула Уизли. Глаза в глаза. Так откровенно. — Боже, ты ещё по ней заплачь… — Легко подхватив выбившийся локон волос с лица девушки, я накрутил его на палец, а затем ласково заправил ей за ухо. — А может, станешь её адвокатом? Как тебе такая перспектива? И плевать на Луну, на вашу дружбу! — Почему ты такой жестокий? — Она шептала, обдавая моё лицо жаром. — Сам не знаю. Но ведь именно таким я тебе и нравлюсь… — Неудобная правда. — Ты мне? — изобразив удивление, пролепетала Уизли. — И уже давно… Я же вижу, как ты на меня смотришь.       Неловкая пауза, заполненная напряжённым молчанием. — А что насчёт тебя? — Скользя взглядом по её слегка подкрашенным тушью ресницам, я медленно приближался к распахнутым алым губам. — Насчёт меня? — растерявшись, она повторила вопрос. — За то время, что я лежал в госпитале, ты ни разу не пришла меня проведать. — Ещё сантиметр, и слова повисли в воздухе: — Так кто же из нас по-настоящему жесток?       Замерев, словно кролик, завидевший на горизонте змею, Джинни сделала короткий вдох и, ткнув мне палочкой в грудь, пробормотала: — Не забывай, одно резкое движение — и я применю заклинание. — От чего же ты до сих пор его не применила? — Вопрос без ответа.       В следующее мгновение я жадно впился в разомкнутые губы гриффиндорки, буквально вжимая её в холод каменной стены.       Так, скрываясь под теневой завесой, будто преступник, я целовал невесту Гарри Поттера, храбрую и неприступную Джинерву Уизли, которая ради порядочности продолжала давить мне в живот остриём древка. Но уже не так сильно. И если это было грехом, то мы осознанно захлёбывались в нём, разделяя эмоции на двоих.       Я послал всё к чёртовой матери и, на ощупь расстегнув кофту девушки, ловко пробрался под футболку и принялся массировать её тёплую обнажённую грудь. — Драко… — в попытках отстраниться, она слабо простонала мне в рот, — мы не должны. Это против всяких правил… — Да плевать! В них нет смысла, — спускаясь ниже, поцелуй за поцелуем, хмыкнул я. Грязное занятие всегда увлекало меня больше, чем ненужное пустословие.       Я приник к её соскам, ласкал их поочерёдно, терзая губами и зализывая языком. Она лишь томно вздыхала, закатывала глаза и пыталась сопротивляться, взывая к здравому смыслу.       Но мне было плевать. Я делал всё так вызывающе нагло и неприступно дерзко, как твердили мне в голове демоны. Они не призывали быть с ней нежным. Быть терпеливым и осторожным… Нет. Только похоть и страсть, которые застилали мои глаза.

***

9 апреля 1999 года.

      Прошло две недели с того момента, как я зажимался с Джинни Уизли в темноте под лестницей. Всё закончилось ровно на том моменте, когда я, опустившись на корточки, бессовестно полез ей под юбку, желая доставить удовольствие. Клянусь, от долгого отсутствия ласки я окончательно потерял голову. Будто опомнившись, девушка взвизгнула и со всего размаху заехала мне в низ живота носком своей туфли. — Эй, Уизли, ты с ума сошла? — сквозь зубы проскрипел я, сгибаясь в три погибели. — Могла бы просто деликатно отказаться. — Какая же ты сволочь! — крикнула гриффиндорка и с силой оттолкнув меня, схватила книгу, бросаясь наутёк. Я знал, что с моим напором было трудно спорить, но всё же Джинни удалось мне противостоять. Пускай и не в полной мере.       Конечно, с тех пор она не желала со мной разговаривать. Как только видела меня в толпе учеников, сразу ускоряла шаг, и я её за это не осуждал.       После занятий я вернулся в подземелья, дабы оставить сумку и подготовиться к тренировке по Квиддичу. Зайдя в гостиную, столкнулся с Дрейком Блантом, мирно греющимся у камина. — Драко, рад тебя видеть, так сказать, в добром здравии, — бодро махнул рукой парень.       Заметив, что в комнате помимо него никого не было, я оживился: — Не могу не сказать того же и о тебе. — На самом деле я хотел выразить благодарность… за то, что ты чуть не придушил меня тогда в лесу… — Продолжая следить за резвящимся пламенем, Дрейк улыбнулся и облокотился на спинку дивана. — Не знал, что тебе такое нравится, — с усмешкой парировал я, сбрасывая с плеча баул с учебниками. — Я не об этом… — добродушно отмахнулся тот. — После того дня что-то перевернулось. Я понял, что больше не могу обманывать самого себя… — Ты насчёт Реми? — Да, я написал своим родителям письмо, в котором… — Блант тяжело вздохнул, — признался, что влюблён в маглорождённую волшебницу. Умолял их понять и признать за мной право выбирать самому, но… Прошёл уже целый месяц, а ответа я так и не получил.       Блаженно потянувшись, я принялся разминать одеревеневшие плечи, неспешно, шаг за шагом приближаясь к источнику огня. Наблюдая за моими размеренными движениями, Дрейк терпеливо ждал ответа. Наконец я заговорил: — Твой отец очень похож на моего. Люциус Малфой — один из самых хладнокровных существ, которых я когда-либо знал. Такие, как он, считают, что есть только единственное правильное мнение, и оно безусловно принадлежит им. Все остальные для них — недомерки. — Но я не хочу терять связь с родителями… — с неподдельной грустью пробормотал Дрейк. — Несмотря на их требовательность и жёсткость, я продолжаю их любить.       Повернув голову, я встретился с его глазами. В них плескалось знакомое мне одиночество.       Ощущение ненужности, которое, словно хищный зверь, крадучись, преследует тебя день ото дня. В своё время я назвал это чувство «сиротством при живых родителях». Ты прекрасно знаешь, что они есть, но тебя для них как будто не существует. Точнее, ты для них не более, чем проект по реализации собственных амбиций. С самого детства тебя заключают в рамки, прерывая всякую возможность проявления твоей индивидуальности.       Я знал, каково это — носить на себе непосильное бремя чужих ожиданий. — Если ты делаешь выбор в пользу своих чувств — не значит, что отказываешься от общения с отцом. — Я старался подобрать слова, чтобы не ранить его ещё больше. — Он манипулирует тобой, пытаясь вызвать чувство вины за непослушание, совершенно не осознавая, что тем самым делает только хуже. — Вдруг он больше никогда не захочет меня видеть?       Присев рядом со слизеринцем, я легонько хлопнул его по плечу и ободряюще заявил: — Не думаю, что всё настолько серьёзно, Дрейк. Я уверен, пройдёт время, и он оттает. Поймёт, что счастье сына важнее всяких предрассудков. — Не скажу, что я сам верил в сказанное, но… вдруг в его случае всё окажется хоть немного иначе, чем в моём. — Это было бы замечательно! — глядя на меня, подметил Блант. — Всё, что мне нужно для абсолютного счастья, это они и… Реми. — Ещё бы! Она настоящая красавица! — Да, Реми ангел. — А пока могу лишь… посоветовать тебе всегда думать головой, учиться самостоятельно принимать решения и брать за них ответственность. Родители, какими бы благими не были их намерения, не всегда способны к здравомыслию. — Спасибо… — Обаятельно улыбнувшись, Дрейк протянул мне руку. Крепко пожав его ладонь, я кивнул и поднялся с дивана: — Мне надо спешить, скоро начало тренировки по Квиддичу. — Желаю удачи!       Напоследок я потрепал его по голове и, захватив сумку, отправился в мужскую спальню.

***

      Вернувшись с Квиддича, я обессиленным рухнул на постель. Не чувствуя ни рук, ни ног, я представил себя тряпичной куклой. Завтра утром точно будут болеть мышцы. Сказалось долгое отсутствие тренировок.       Я лежал, молча уставившись в потолок, и разглядывал танцующие на нём тени. Хотелось уснуть прямо так, не снимая с себя обмундирование. Просто закрыть глаза и погрузиться в небытие.       Однако пришлось взять себя в руки, дабы не поддаться искушению. Кое-как устроившись на кровати, принялся снимать с себя форму. Ленивыми движениями я постепенно высвобождал своё тело от массивной экипировки, уже представляя, как горячая вода струится по нему, смывая усталость. Совсем скоро — и будет душ. Оставалась лишь последняя деталь и… Вдруг мой взор упал на тумбочку.       На поверхности, помимо оставленных мною наручных часов, лежал завёрнутый в кусок пергамента предмет. Взяв его в руки, я принялся распечатывать таинственную посылку. Внутри свёртка оказалась крохотная прозрачная колба с прядью тёмных волос. Глядя на них, я ощутил, как по спине словно током прошло напряжение. — Пэнси… — повисло на губах её имя.       Приложенная записка заставила убедиться в точности своего предположения.       «Сегодня. 22:00. Директорская башня. P.S. Если хочешь узнать правду, приходи».       Подписи не было. Но предчувствие не обмануло.       Надеясь, что это не чья-то злая шутка, я поспешно перечитал текст, написанный рванным почерком. Записка точно не принадлежала руке Паркинсон. Она писала ровно и аккуратно, щедро сдабривая буквы петлями и вензелями.       Моё внимание привлекло указанное время 22:00. В панике схватив часы, я заметил, как минутная стрелка уже вовсю приближалась к шести. 21:29. Ошарашенный внезапностью, трясущимися руками я принялся натягивать на себя брюки и свитер. Сунув пробирку с локоном в задний карман, я наспех избавился от послания и отправился в назначенное место.