Часть 10

10 марта 1999 года.

      Сидя в Большом зале и поглощая безвкусный завтрак, я молча наблюдал за столом Когтеврана, а, точнее, за теми, кто сидел за ним. Склонив головы, подружки Луны о чём-то тихо перешёптывались. Падма Патил неохотно ела, без энтузиазма разрезая омлет в своей тарелке на тонкие ломтики. Лайза Турпин и Мэнди Броклхёрст рассматривали альбом с чьими-то фотографиями.       Покончив с жареным тостом, я потянулся к кофейнику и осторожно наполнил свою чашку ароматной жидкостью. Фарфор с утренним кофе приятно согревал руки, а напиток оставлял на языке горьковатое послевкусие. Вдумчиво делая глоток за глотком, я продолжил созерцать присутствующих.       Мой взгляд переключился на студентов Гриффиндора. Симус Финниган и Дин Томас, набив рот едой, пытались о чём-то спорить, выдавая нечленораздельные звуки. Смотрелось это, мягко говоря, по-идиотски. Слегка облокотившись на Лонгботтома, Ханна Аббот негромко беседовала с Парвати. Отделяя ягоды винограда от грозди, девушка клала их в рот своему возлюбленному. В стороне, чуть поодаль от них сидела Джинни Уизли.        Опёршись на руку щекой, гриффиндорка сосредоточенно водила гусиным пером по страницам пожелтевшей тетради. Она выглядела настолько измученной и уставшей, что мне ужасно захотелось её поддержать. Однако я быстро отмёл эту мысль и, махом допив остатки кофе, поспешил окончить трапезу.       Петляя по коридорам Хогвартса, я вдруг почувствовал, что за мной ведётся слежка. Кто-то любопытный и бесстрашный сел мне на хвост и теперь пристально наблюдал за каждым моим шагом, не забывая при этом оставаться в тени. Затаившись во мраке, я стал ждать, и, спустя несколько мгновений, из-за угла вынырнули две фигурки невысокого роста. Резко выставив перед собой палочку, я решительно произнёс: — Люмос! — На кончике мгновенно вспыхнул яркий белый луч, озарив стоявших передо мной преследователей. — Мамочки! — испуганно воскликнула незнакомая девочка, прячась за подругу, которой оказалась Корделия. — Драко, это мы! Не убивай нас, пожалуйста, — пролепетала она, сложив руки в умоляющем жесте. — Дьявол тебя дери, Корди! Ты меня напугала! — пробасил я, с укором глядя на первокурсниц, и, облегчённо выдохнув, отвёл светящееся древко от их встревоженных лиц. — А если бы мне в голову пришло запустить в вас Круцио или чего похуже… — Круцио? — переспросила ученица с забранными в конский хвост рыжими волосами. — Ну, Реми, я же тебе рассказывала, это одно из непростительных заклинаний, — немного повернув голову вбок, шёпотом подсказала Гарднер. — Вот, именно! Кстати, откуда ты знаешь? — Она много читает, — пожав плечиками, улыбнулась подруга Корди. — Как мило. — Я изрядно смягчился и, усмехнувшись, спросил: — Тебя как звать? — Реми. Аре́мия Дель Боско. Я учусь вместе с Корделией на первом курсе Пуффендуя. — Драко Малфой, — кивнул я. — Восьмой курс Слизерина. Будем знакомы. — Драко, мы как раз бежали за тобой, чтобы поблагодарить за помощь. — Подойдя ближе, Корди неожиданно обняла меня. Чуть замявшись, Аре́мия последовала её примеру. — Ты разобрался с мерзкими слизняками, и теперь они боятся подходить к нам. Ты настоящий герой. — Ох, ну… — Засмущавшись от внезапности, я жутко растерялся. Никогда прежде мне не доводилось испытывать таких смешанных чувств от объятий. Мне был одновременно радостно, что я наконец сумел защитить кого-то, и в то же время горестно, что не делал этого раньше. Слегка похлопав своими широкими ладонями по их спинам, я пробормотал: — Просто не мог поступить иначе. — Я боялась, что, кроме Луны, никто не сможет прийти к нам на выручку, — прошептала Корделия, прижимаясь ко мне ещё крепче. — Да, она даже плакала по ночам, — тяжело вздохнув, сказала её подруга, — а я старалась её успокоить.       Едва отстранившись, я опустился перед ними на корточки и, взяв обеих девочек за руки, уверенно заговорил: — Послушайте, не нужно провозглашать меня героем. Я сделал то, что должен был сделать ещё очень давно. — Медленное погружение в воспоминания: и вот передо мной рухнула завеса, отделявшая реальность от давно минувших дней. — Когда вы были ещё совсем малышками, я начал свой учебный путь в Хогвартсе. Был невыносимым сопляком, изводящим вокруг себя всех. Больше всех доставалось святой троице: Поттеру, Уизли и Гермионе Грейнджер. Какие только обзывательства я не бросал в сторону гриффиндорки. Всякий раз мне хотелось ещё больнее, ещё пуще прежнего уколоть ту, напоминая об её происхождении. Гермиона была рождена в семье маглов, а я с самого детства слышал о них лишь скверные истории. Мой отец всегда говорил мне: «Маглы — это худшее, что когда-либо случалось с этим миром, Драко!»       Маленькие пуффендуйки, затаив дыхание, слушали мой рассказ. Не думал, что когда-нибудь случится что-то подобное: исповедь в тёмном коридоре перед двумя стоящими передо мной первокурсницами. — Я мог бы ещё долго рассказывать вам о том, какие убеждения были присущи тогда моему неокрепшему уму… Но вместо этого скажу, что сейчас я в корне изменил своё мнение о маглах и об их мире.       Уверен, если бы при моих откровениях присутствовал великий и могучий маглоненавистник Люциус Малфой, то он, не раздумывая, кинул бы в меня то самое заклятие, и… Ликвидация его педагогического фиаско прошла бы успешно. — Мои родители тоже маглы, — смущённо ответила Аре́мия, опустив вниз свои ярко-зелёные глаза. — Так эти хулиганы постоянно дразнили меня грязнокровкой. — Моя матушка никогда не была связана с миром магии. Отец же закончил Хогвартс с отличием и сейчас работает в Гринготтсе, — с гордостью заявила Корделия, отбросив за спину свои длинные косы. — Однако они вместе уже двадцать лет, и с каждым годом их любовь только крепчает. Среди маглов так же, как и среди волшебников, можно встретить порядочных и милосердных людей. — Да, Корди, всё верно. В вашем возрасте я не мог этого уяснить, ранжировал всех так, как мне твердили с пелёнок. Мне и в голову не приходило, что может быть как-то иначе. — Я думаю, дело не только в том, что они маглы. Отец простой фермер, а мать сельский ветеринар. Мы никогда не жили богато. Нас в семье трое сестёр, я старшая. Родителям едва хватило средств, чтобы собрать меня в обычную школу, а когда пришло письмо отсюда… они схватились за голову, увидев список учебников и предметов, которые необходимо было купить. Я боюсь учиться здесь…       Немного погодя, я перевёл взгляд на Реми: — Ты не должна стыдиться своих предков. При рождении мы не выбираем семью, в которой будем расти, так почему же мы должны нести ответственность за это перед такими невеждами, как, например, Блант или его дружки Нэсти и Тьюго? — Я крепко сжал её ладонь и ласково улыбнулся. — Они пытаются внушить тебе чувство вины за то, какая ты есть. Ведь через него так легко управлять тобой и твоими страхами. Однако только избавившись от чужих навязанных суждений, ты обретёшь уверенность в себе. — Внимая каждому сказанному мной слову, девочка неожиданно опустила голову и заплакала. В ней говорила усталость от постоянных насмешек её однокурсников. — Каким бы ни было твоё происхождение, ты прекрасна наперекор всему. — Спасибо, Драко! — бросившись меня обнимать, всхлипнула рыжеволосая пуффендуйка. — Ты правда очень-очень добрый!       Крепко обняв студентку, я поглядел на Корди. Та улыбалась и молча смотрела на нас, а её глаза блестели от навернувшихся слёз. — Всё будет хорошо, — заверил я, гладя по волосам плачущую на моём плече Аре́мию. — Больше вас никто не тронет.

***

      Попрощавшись с первокурсницами и пообещав им увидеться сегодня вечером, я направился в класс зельеварения. Переступив порог до боли знакомой аудитории, обнаружил, что та практически пустовала. Если верить учебному плану, то сейчас у слизеринцев должна быть лекция по зельям.       Я приметил для себя место за последней партой рядом со стеллажами и поспешил как можно скорее занять его. Скинув с плеча сумку, я выложил на стол тетрадь с конспектами, перо и, глубоко вздохнув, устало опустился на деревянную скамью. Машинально повернул левое запястье и взглянул на часы: урок начнётся примерно через пятнадцать минут, а это значит, есть время подумать. Опёршись головой на согнутую в локте руку, я погрузился в свои мысли.

***

Понедельник.

      Заранее выяснив расписание малолетних слизеринцев, я решил выследить их сразу после учёбы. Благодаря неравнодушным первокурсникам, узнал, где они любили устраивать свои тусовки. По своему обыкновению, эти негодники предпочитали убегать в Запретный лес. Их не останавливало ни табу, ни страх наказания.       Подойдя к опушке, я засунул руки в карманы и сурово огляделся. Неподалёку от меня послышался заливистый хохот вперемешку с задорным визгом. Предвкушая предстоящую встречу, которая не сулила этим ребятам ничего хорошего, я гадко ухмыльнулся и, набросив на голову капюшон, шагнул вглубь леса.       Снег был мягким и податливым, давая мне возможность бесшумно ступать по заваленной сугробами тропинке. Серое, пока ещё не тронутое сумерками, небо грозно нависало над торчащими верхушками деревьев. Твёрдо шагая по направлению к доносящимся мальчишеским голосам, я чувствовал, как с каждой секундой во мне закипает ярость.       Похоже, мелким ублюдкам было невдомёк, что они кому-то отравляли жизнь своими выходками, а, может, они знали и получали от этого удовольствие.       Я приближался к месту, слыша о чём толковали эти чистокровные отродья. Приправляя свои мерзкие реплики здоровенной порцией матерных словечек, слизеринцы обсуждали разные пошлости. — … я бы просто стянул с неё лифчик и превратил её огромные сиськи в две гигантские тыквы, — говорил паренёк с надутыми, словно воздушные шары, щеками. Это был Шон Нэсти, гадёныш со здоровенным пузом. Всякий раз, когда он попадался мне в школе, сразу вспоминался Крэбб, заживо сгоревший в Адском пламене в Выручай-комнате. Винс лишился жизни из-за собственной глупости, чуть не забрав с собой меня, Гойла и святое трио гриффиндорцев. — Пусть знает, как ставить мне «тролль». — По мне так интересней занятия, чем травить блядских грязнокровок, придумать довольно сложно, — деловито пробасил Дрейк Блант, высокий слизеринец стройного телосложения. На лицо он, конечно, был весьма привлекателен: статный брюнет, эдакий маленький аристократ, тем не менее, в хитрющих карих глазках вовсю прослеживалась его гнилая натура. — Вспомнить хотя бы Дель Боско… как девка-то симпатичная, но вот эта её смешанная с нечистотами кровушка явно некстати. — Мать всегда говорила держаться подальше от грязнокровок, вдруг они заразны и могут передать какую-то неведомую магии болезнь, — прогнусавил третий по имени Марк Тьюго. Этот слизеринец лично у меня ассоциировался с вешалкой, насколько он был худ и бледен, настолько же был сир и убог. Старик Салазар знатно бы переплевался, увидев этого заморыша в списках учеников змеиного факультета. — В следующий раз давай я лучше буду сторожить, пока вы с Шоном будете колошматить Гарднер и Дель Боско. — А я всегда говорил, что ты трус, каких поискать, — злобно усмехнувшись, ответил Блант, посмотрев свысока на своего однокурсника. — Если так сильно хочешь быть в нашей команде, то придётся попотеть.       Прислонившись к массивному стволу, я принялся наблюдать за троицей, выбирая удачный момент для эпичного появления. — Дрейк прав. Чтобы ты мог стать одним из нас, тебе необходимо выработать в себе беспощадность. Ведь только героям достаются самые красивые и горячие девушки, которых можно помацать за грудь, — смачно цокнув языком, хихикнул жиртрест Нэсти. — Салазаровы яйца, опять ты о своём, грёбаный извращенец! — раздражённо закатив глаза, процедил Дрейк. — Спорим, у тебя ещё не выросло то, что должно быть у каждого уважающего себя мужчины?       Вслушиваясь в их светские, доверху наполненные интеллектом, беседы, я еле удержался, дабы не расхохотаться в голос, выдавая своё присутствие. — У самого будто бы выросло? — нахально съязвил Шон, с вызовом глядя на своего товарища. — Ты прекрасно знаешь, что я могу сделать с тобой за такие вопросы, — прошипел Блант, вынув из кармана палочку и наставляя на того кончик древка. — Надуть тебя до нехрено́вых размеров, а затем лопнуть, словно пузырь, сделанный из жира и гормонов. — Да? Тогда я расскажу всем, что тебя отшила грязнокровная Реми, — даже не пытаясь разрядить обстановку, с ехидством пропел круглолицый слизеринец, скрещивая между собой пальцы. — Пускай весь Хогвартс будет в курсе, что она вынуждена подвергаться гонениям не только из-за того, что её родители маглы. — Ребят, может, хватит уже ругаться? — с растерянной улыбкой прогундосил худой, как чёрт, Тьюго и потряс перед однокурсниками чёрной глянцевой пачкой. — Мы же пришли сюда курить и тренировать заклинания, которым научил нас Лиам со второго курса.       Проигнорировав его, Нэсти и Блант продолжили буравить друг друга острыми, как кинжалы, взорами. Теперь уж им точно было не до веселья и раскуривания сигарет. Отличный момент, чтобы устроить этим отмороженным малолеткам хорошенькую взбучку. — Раз ты такой смельчак, то вперёд! Посмотрим, будешь ли ты таким же, когда тебе придётся отвечать за последствия, — сжав кулаки, грозно прорычал смазливый юнец. — Пошёл нахер вместе со своими угрозами, Дрейк! Ты прекрасно знаешь, кто мой отец. Так что трахни себя своей палочкой, — победно вздёрнув нос, заключил толстяк. — Фу, где тебя научили так общаться? — сморщившись, уточнил я, вальяжно облокотившись на дерево. — В обществе чистых кровей так разговаривать не принято.       В следующее мгновение на мою персону взирали три пары широко распахнутых глаз. Поняв, что их застали врасплох, слизеринцы здорово напугались. — О, Драко, а ты здесь какими судьбами? — с наигранным дружелюбием поприветствовал меня Шон. Остальные лишь продолжили молча смотреть. — Для тебя мистер Малфой, кусок гиппогрифовых экскрементов! — С этими словами я выудил из пальто палочку и, ловко взмахнув ей, произнёс: — Экспеллиармус трэс! — Палочки всех троих мгновенно отлетели в разные стороны. — Мистер Малфой, позвольте узнать, что вы делаете? — Губы Дрейка растянулись в нагловатой ухмылке. — Акцио, все три палочки! — Зачем они вам, сэр? — обиженно протянул мальчик-вешалка по имени Марк. — Что вы хотите? — Куда же подевалась вся ваша смелость?! — пожав плечами, удивлённо воскликнул я, засунув в карман конфискованные атрибуты. — Столько экспрессии было… Где же она теперь?       Переглянувшись между собой, мелкие пакостники начали отступать, затем, будто сговорившись, рванули в чащу леса. Немедля, я выставил вперёд свою палочку и воспользовался Петрификус Тоталус Триа, дабы остановить трусливую компашку. Они тотчас окаменели и лицами повалились в снег. — Ну, что же вы так, друзья! Я так хотел с вами побеседовать. Слышал, вы тут покурить собирались? Так давайте вместе поболтаем и покурим? — Мне в ответ послышалось чьё-то недовольное бурчанье. — Что-что? Простите, я не слышу, — произнёс я надменно и с ухмылкой.       На этот раз последовало молчание, а вслед за ним и звуки удушливого кашля. Завершив предыдущее заклинание словами Фините Инкантатем, мне пришлось поднять их чарами Левикорпус. Взмыв вверх тормашками, первокурсники повисли в воздухе, а из карманов слизеринцев вовсю сыпалась разного рода мелочь. — Вы пытались мне что-то сказать, господа! Я готов выслушать ваши жалобы и предложения, взамен на то, что после… вы будете внимать тому, что услышите. — Кончай паясничать, Малфой! Объясни, наконец, что тебе от нас нужно? — пробурчал Шон Нэсти, становясь красным, как стены в гостиной Гриффиндора. — Ну, раз предисловия излишни, в таком случае, обойдёмся без них. — Скрестив руки на груди, я с важным видом принялся наворачивать круги вокруг левитирующих сорванцов. — Как думаешь, Шон, твой отец сильно расстроится, если узнает, что у его сына, вместо огромного, трясущегося, словно желе, пуза выросла не хилая такая тыква? — Мой отец убьёт тебя, если провернёшь со мной что-то подобное… — Правда? Здорово! — невпопад восхитился я. Знал бы этот недомерок, что последний месяц я уже который день мечтал о собственной кончине, и его папаша смог бы тем самым оказать мне маленькую услугу, сильно бы разочаровался. — А если мы добавим к этому ещё и Энгоргио… — Нэсти не дал мне продолжить. — А-а-а, — отчаянно заорал он. — Малфой, ты не посмеешь! — Ты рехнулся?! — вторя ему завопил Тьюго, энергично размахивая руками. — Это что, шутки?!       Самым спокойным и молчаливым из этой троицы оказался Блант, возомнивший себя ледяным принцем. Не проронив ни слова, он гневно сверлил меня взглядом. — Шутки? Со мной? Ну, что за вздор?! — иронично отозвался я, театрально подбоченясь. — Ходят слухи, что именно вы обожаете юморить, да ещё и так искусно. Помнится, вы клялись больше не трогать девочек, когда в прошлый раз я имел честь беседовать с вами в гостиной Слизерина. Всё же снова принялись за своё… буквально на днях решили подшутить над Корделией Гарднер и, выкрав её сову, заманили в лес, где благополучно измывались, нанося телесные повреждения. — Так ты снова от тех двоих? — наконец подал голос Дрейк, деловито улыбаясь. — Мы же ещё тогда объяснили, что просто не любим полукровок и грязнокровок, считаем, что им не место среди истинных волшебников. — Да-да, я так полагаю, подражатели почившего Тёмного Лорда? — А ты, по всей видимости, ярый защитник маглорождённых? Слышал, твоя семья подверглась гонениям… Нелегко пришлось, верно?       Смотря в глаза этому нахально взирающему на меня мерзкому созданию, я почувствовал, как внутри начинает бушевать дикая, неподвластная контролю, ярость. Слизеринец будто насмехался надо мной, по кусочку сдирая с меня кожу. — Да что ты можешь знать, сопляк… — небрежно кинул я, ощущая, как самообладание медленно покидает моё тело. — Начитался статей из жёлтых изданий и думаешь, что в курсе всего?!       Но Блант и не думал сдаваться, он решил-таки довести меня до ручки. — Интересно, каково быть сиротой при живых родителях? Поговаривают, твоему отцу светит пожизненное отбывание в Азкабане, а матери только и остаётся, что сходить по нему с ума, отсиживаясь в вашем фамильном гнезде. — Слишком много разговоров, Дрейк… Давай ближе к делу, — равнодушно протянув, я мысленно пожелал ему скорее заткнуться, однако… — Не удивлюсь, если Луна покончила с собой, поняв, что ни ты, ни всё твоё семейство не оставят её в покое, если она тебя бросит и… — Харизматичный аристократ не успел договорить: ведь уже в следующую минуту начал заходиться в надрывном кашле. Хватая ртом воздух, он походил на висящую вверх тормашками рыбу.       Я тяжело дышал, любуясь на результат ещё одного заклинания, которое когда-то обнаружил всё в той же запретной секции библиотеки. «Strangulatio», что в переводе с латыни означает «удушение». В пособии значилось, что формула Странгулатис сработает, если произнести её чётко и вслух, но у меня получилось применить его невербально.       Тем временем, Нэсти и Тьюго принялись громко кричать, протягивая руки к своему задыхающемуся товарищу. Отворачиваясь от них, я сглотнул подкативший к горлу комок обиды, терзаясь в попытках воззвать к своему помутившемуся от злости разуму. — Не бери в голову, Драко, Дрейк Блант всего лишь мерзкий сопливый первокурсник. В его словах нет ни капли правды, только домыслы. Разве ему известно что-то по-настоящему важное? — Малфой, ты убиваешь его! — прозвучало за спиной.       В голове пульсировало осознание: слова этого мальчишки задели меня не просто так. Блант по сути являлся моим зеркалом, так называемым «порталом в прошлое». Я смог прочувствовать на себе всю горечь того, что когда-либо говорил сам. Тогда мне было не представить, как мимолётно брошенные фразы гвоздями вбивались в души тех, кого я оскорблял. — Блант задыхается!       Родители Дрейка даже не представляют, какой урон наносят личности своего сына. Наверное, с утра до ночи закармливают бедного мальчика кашей из персональных убеждений. Думают, что растят чистокровного аристократа… На деле же их отпрыск не спеша превращается в ходячее беспощадное зло. — Он погибает! — Луна не хотела бы узнать, что ты стал убийцей, Драко! — Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох. — Блант — не враг, а, скорее, жертва идеологии своей семьи. Как и ты сам. — Драко, умоляю, отпусти нас! — послышался вопль толстяка. — Мы сделаем, что только попросишь, только не убивай…       Повернув голову, я увидел, как из-за недостатка кислорода лицо Дрейка приобрело синеватый оттенок. Тьюго и Нэсти продолжали висеть вниз головой, захлёбываясь в рыданиях. — Хватит с вас, пожалуй, — прошептал я, достав из закромов пальто палочку и наведя её на первокурсников. — Фините Инкантатем!       Повалившись на снег, Марк и Шон принялись собирать вывалившиеся из карманов вещи. Дрейк держался за горло и жадно глотал ртом морозный воздух, постепенно приходя в норму. Пока его товарищи ползали по земле, в поисках рассыпавшихся сиклей, парень, возомнивший себя ледяным принцем, неуверенно встал и, шатаясь, подошёл ко мне. — Я… должен перед тобой… извиниться… — Он говорил, заикаясь, старательно подбирая слова, словно и не бывало той спеси, которую слизеринец охотно демонстрировал несколько минут назад. — Всё, что сказал про твоих родителей и про Луну… Правда прошу… прости.       Глядя на то, как мальчик-вешалка спорит со своим другом-жиртрестом, чью мелочь они нашли в сугробе, я невольно усмехнулся. — Если можно, то я хотел бы попросить тебя об одолжении… — Я сердито посмотрел на юнца и услышал в его голосе дрожь. — Пускай всё, что произошло… здесь, останется… только между нами. — Боишься, что весь Хогвартс будет судачить о том, как тусовка вашей компании аристократов потерпела крах? — Нет… я… просто… об этом не должен узнать мой отец. Он и так чуть не избил меня, узнав, что мне нравится маглорождённая однокурсница, — тихо проговорил Блант, опустив глаза. — С тех пор я заставляю себя её ненавидеть… — … но по-прежнему испытываешь к ней влюблённость. — Закончив за него фразу, я понимающе кивнул. — Да. Так и есть. Мне уже двенадцать, а я боюсь его также, как боялся, когда мне было пять. — Не думаю, что тебе стоит в угоду отцовским прихотям отказываться от своих чувств, Дрейк. Реми не выбирала родиться в семье маглов. То, что она не чистокровная волшебница, никак не должно влиять на твоё отношение к ней. — Откуда… ты знаешь, что… мне нравится Аре́мия? — чуть запинаясь, уточнил слизеринец. — Из ваших высокоинтеллектуальных разговоров, конечно, — хитро ухмыльнувшись, пропел я. — Попроси своих приятелей поменьше орать об этом на каждом шагу. — Только не говори ей, прошу. — Не скажу при одном условии… — Говори. — Вы перестанете издеваться над ней и Корделией. — Я выудил из кармана тёмно-зелёные перчатки и, натянув их на замёрзшие кисти, продолжил: — Девочки не должны страдать от того, что у кого-то из вас промыты мозги и напрочь отсутствует собственное мнение. — По рукам, — качнув головой, коротко бросил Блант. — Можешь вернуть нам палочки? — Забирай. — Я протянул ему изъятые на время атрибуты и уже собирался оставить этих троих… — Спасибо, Драко. Прости ещё раз за те слова…       Почему-то на душе стало легче. Я не думаю, что Дрейк так быстро осознал аморальность своих поступков. Как бы то ни было, я желал в это верить. Напоследок захотелось дать ему один совет. — Чем раньше ты поймёшь, что вправе решать сам, кого тебе любить, а кого ненавидеть, тем быстрее сможешь стать счастливым. Не потеряешь столько времени, сколько я…       Ограничившись лишь молчаливым кивком, Блант повернулся и неторопливо побрёл к своим друзьям. Ему точно было над чем поразмыслить сегодня вечером.

***

20 марта 1999 года.

      После субботнего обеда я отправился в библиотеку, дабы сосредоточиться на написании курсовой работы по защите от тёмных искусств. Я не в силах был привыкнуть к тому, как отныне профессор Слизнорт смотрел на меня. В его глазах отчётливо виднелась безысходность вперемешку с жалостью. Видимо, он не мог забыть, как обнаружил меня там, сидящим рядом с её телом. — Мистер Малфой, голубчик, я вам дам две недели вместо одной на то, чтобы выполнить работу. Только не отчаивайтесь, мой друг. У вас всё обязательно получится, — грустно улыбаясь, произнёс Гораций.       Сухо поздоровавшись с мадам Пинс, я вооружился несколькими толстенными фолиантами и ушёл в конец читального зала. Несмотря на большое количество присутствующих, здесь царило спокойствие, временами нарушаемое неразборчивым шёпотом. Повсюду слышался неторопливый шелест страниц и скрежет цепляющихся за бумагу перьев. За моим излюбленным столом у окна сидела мелкая Уизли. Она читала, подперев голову левой рукой. Немного поколебавшись между желанием сесть рядом с девушкой и отправиться на поиски свободного места, сам не зная почему, я выбрал первое. — Привет, — подойдя к ней сзади, негромко сказал я. — Что читаешь? — Малфой! — Оторвавшись от чтива, Джинни удивлённо взглянула на меня. — Привет! Это для контрольной работы по астрономии. — Ну, и как, интересно? — Усмехнувшись, я водрузил на стол потрёпанные тома, опустил на пол сумку и занял свободный стул рядом. — Много нового узнала? — Если честно, то не очень, — сонно зевнув, сообщила гриффиндорка. — Даже рада, что ты пришёл. Будет с кем поговорить. — Вообще я собирался не болтать, а писать курсовую по тёмным искусствам, — прозвучало грубее, чем мне хотелось. — Прости, не в обиду тебе… — Хорошо, в таком случае не буду мешать. — С этими словами Уизли вернулась к лежащему перед ней тексту.       Я последовал её примеру и, открыв перед собой пособие с чарующим названием «Дементоры и смеркуты», принялся выписывать термины. Однако, не выдержав в этом напряжённом молчании и десяти минут, сунул перо в чернильницу и отложил в сторону тетрадь. — Ну, всё, хорош дуться, Уизли! Я не собираюсь с тобой ссориться. — Ты меня отвлекаешь, — с деланной горделивостью проговорила та, ведя пальцем по строке. — Мне необходимо сосредоточиться, чтобы хоть что-то запомнить.       Закатив глаза от напускной важности девушки, я уже хотел было послать эту выскочку куда подальше, но вместо этого наклонился и, вынув из сумки упаковку медовых ирисок, положил поверх её книги. Джинни изумлённо поглядела на цветастую коробочку и слегка улыбнулась. — А если так? Может, всё-таки поговорим? Хочется, знаешь ли, хотя бы с кем-то сохранить нормальные человеческие отношения. — Я, конечно, знала, что ты хитёр, но, чтобы настолько… — Отодвинув от себя учебник, Уизли скрестила руки на груди и испытующе уставилась на меня. — Ну, и кто же тебе рассказал? — Рассказал что? — Ну же, не глупи. Как ты узнал, что моя любимая сладость — это ирис? — Не поверишь, но действовал наугад, — растерянно ухмыльнулся я. — От тебя только что и узнал, а до этого понятия не имел. — Ладно, сделаю вид, что поверила, — стрельнув в меня глазками, пробормотала она. — Не понял, ты что со мной флиртуешь, Уизли? Девушка ты, конечно, привлекательная, но не настолько, чтобы я рисковал своей жизнью, выбивая тебя из лап Поттера.       В следующее мгновение в руках гриффиндорки оказалась моя тетрадь с конспектами, и ещё через миг она благополучно огрела меня ею по голове. — Что ты сказал? Ты совсем с ума сошёл, Малфой? — Её выкрики в сопровождении моего сдавленного смеха услышала мадам Пинс, и уже через несколько десятков секунд она примчалась в нашу секцию, скрипя одной из своих туфель. — Молодые люди, я требую, чтобы вы сейчас же прекратили всякий шум и впредь вели себя сдержаннее и тише. — От её внезапного появления нас с Джинни буквально отбросило друг от друга в разные стороны. — Вы мешаете учиться остальным, — шикнула женщина, вперив в меня свой грозный орлиный взор. — Прошу прощения, мадам Пинс! — Густо покраснев, Уизли тут же реабилитировалась и поспешила отвлечь на себя эту ворчащую мымру. — Мы больше не будем, честное слово. — Я искренне надеюсь на вашу сознательность, мисс Уизли… — Она вновь перевела на меня свои сердитые тёмно-карие глаза. — Как и на вашу, мистер Малфой. — Безусловно, — с ухмылкой ответил я, подняв ладони в капитулирующем жесте. — Будем сидеть тише, как в подполе мыши.       Недовольно фыркнув, заведующая библиотекой обвела закуток мимолётным взглядом, будто проверяя: не ускользнуло ли от её внимания что-нибудь ещё. — Позвольте, мы продолжим готовиться к проверочным работам, — извиняющимся тоном попросила гриффиндорка.       Мадам Пинс ничего не ответила и, развернувшись на каблуках, удалилась прочь, оставляя за собой едва уловимую сладковатую горечь парфюма. — Малфой, у нас из-за тебя одни проблемы, — тяжко выдохнув, злобно прошептала Джинни. — Конечно, только из-за меня! Я же визжал, как резаный поросёнок, лупя самому себе по голове тетрадкой. — Всё, я больше в это не играю. — Она повернулась к столу и, склонившись над учебником, попыталась сконцентрироваться. — Луна погибла, а мы сидим и ведём себя так, будто ничего не произошло.       Сказанное Уизли мгновенно задело меня за живое, отрезвляя и возвращая в жестокую реальность. В голове, словно мотылёк об стекло, забилось единственное слово:       Предатель.       Как я мог позволить забыть о ней хоть на миг?       Как я мог перестать горевать о том, чему никогда не суждено случиться?       Как я могу смеяться, зная, что кто-то жестоко расправился с той, которую я любил?       Мне стало противно от самого себя. Мерзко от того, как моё же собственное сознание дало согласие на то, чтобы притупить боль. Мою боль. Ту, с которой я уже успел свыкнуться и принять, как что-то близкое и родное.       Девушка, заметив, как я изменился в лице, смягчилась и накрыла своими пальцами мою ладонь в знак поддержки. — Извини, — еле слышно проговорила она и, виновато поджав губы, продолжила: — Неправильно выразилась. Я совсем не это хотела сказать. — Нет, Уизли, тебе не за что извиняться. Ты права. — Я положил на девичью кисть свою и слегка сжал её. — Желая ненадолго отвлечься, я позабыл о самом главном. О Луне. — До сих пор не верится, что её никогда больше не будет рядом. В последнее время, мы виделись с Луной не так часто, но… я всегда знала, если мне понадобится поддержка, то всегда могу на неё рассчитывать. — Джинни печально улыбнулась, глядя на наши сложенные вместе руки. — Я рада, что мне посчастливилось быть её подругой. — Помню, как Луна рассказала о том, что ты пообещала наколдовать мне рога и копыта, если я посмею причинить ей вред. — Закатив глаза, я усмехнулся. — А я — как она отчаянно тебя защищала. Рассказывала, что ты о ней заботишься, что вы гуляете и проводите время в компании друг друга. Она всегда говорила о тебе с трепетной нежностью, Драко. У меня нет сомнений, что Луна любила тебя. — Никогда не думал, что любовь может быть одновременно прекрасной и ужасающей. Мне никуда не деться от этих воспоминаний. Знаю, они всегда будут жить внутри, но… как же болезненно осознавать, что её больше нет… Кусок моего сердца навечно упокоился во сырой земле рядом с её телом.       Приподнявшись со стула, Уизли неожиданно потянулась и обняла меня за плечи. Такое внезапное и в то же время нужное телодвижение. Она ничего больше не говорила, просто молча сочувствовала моему горю. Наша потеря была общей. Возможно, не настолько равноценной, как считала гриффиндорка… Однако сейчас мне совершенно не хотелось думать об этом.

***

      Вечером того же дня я сидел в гостиной Слизерина и размышлял над тем, как резко изменилась моя жизнь. Между моими пальцами безнадёжно тлела сигарета. Поднеся её к губам, я крепко затянулся и, прокатав по горлу невесомый комочек дыма, неспешно выдохнул его наружу.       Ещё несколько месяцев назад я задыхался от счастья в объятиях девушки, которую искренне любил. Я мечтал о будущем рядом с ней и строил планы. Теперь же мне не оставалось ничего, кроме как смириться с тем, что отныне мои желания никогда не сбудутся. Всё разом превратилось в горсть пепла.       Ещё несколько месяцев назад я не питал к Уизли ничего, кроме раздражения. Мне приходилось едва ли не заставлять себя здороваться с ней, когда мы сталкивались в тёмных коридорах Хогвартса. Только ради Луны я перестал шутить над гриффиндоркой, придумывая ей всякие обидные прозвища. Всё это было для меня безусловным, не нуждающимся в доказательствах и объяснениях.       Однако сейчас, как ни странно, мне была приятна компания Джинни и ценна её поддержка. Пусть я всё ещё недолюбливал её женишка Поттера и рыжего недотёпу-братца, это стало второстепенным… В нынешнее тёмное для меня время она проявила себя как союзник, и это было важнее любых предрассудков прошлого. Я изменил к ней своё отношение.       Так, сидя в кресле, погружённый в тяжкие думы, я не заметил, как за моей спиной скрипнула дверь. Обернувшись на неожиданный звук, я обомлел… Во мраке гостиной стоял худощавый женский силуэт. Я ощутил неприятный, гуляющий по телу холодок, который, казалось, не предвещал ничего доброго. Девушка явно не спешила показываться мне на глаза, застыв в сумраке, будто гипсовая скульптура. Я знал, что это была Пэнси. — Пришло время подвести итоги, — подсказало шестое чувство.       Не сводя с неё глаз, я сделал ещё одну затяжку и, медленно поднявшись на ноги, бросил недокуренную сигарету в пылающий огонь камина. Устремив в темноту свой полный ненависти взгляд, я решительно двинулся в её сторону. С каждым шагом я чувствовал порыв: немедля схватить палочку и зарядить в эту чёртову Паркинсон Авадой Кедаврой. С того дня, как я обнаружил Луну мёртвой, помышлял лишь об одном: во что бы то ни стало, отомстить за её гибель. — Нет, Авада — слишком простая месть для этой сучки, — тут же откликнулся мой внутренний голос. — Она должна мучиться и страдать. Кричать так же, как кричала Лавгуд, осознавая свою скорую смерть.       Дикая животная ярость и боль вновь захлестнули мой разум, сковали все внутренности, приказывая действовать не дыша. На глаза чёрной, выжигающей зрачки вуалью навернулись слёзы. Сердце стучало с такой силой, будто грозило разнести вдребезги грудную клетку, разрывая в клочья мою плоть.       И вот до слизеринки мне остаются лишь считанные метры.       Шаг. Я уже вижу её выцветшую от страха оболочку.       Шаг. Перед моим взором возникает её осунувшееся серое лицо.       Шаг. Её губы умоляюще шепчут моё имя, взывая к жалости.       Шаг. Моя рука поднимается и тянется к её шее.       Шаг. Я обхватываю её горло, впиваясь пальцами в тонкую нежную кожу.       Раздался всхлип, а после распарывающий пространство крик Пэнси: — Не-е-ет!!! Драко, пожалуйста, остановись!!!