Глава 11

Когда-то жил дурак, Который думал, что найдёт Цель своей жизни в пути. Не беги и не прячься От истины, которую ты принял: Всё, что существует, пропадает зря.

      Затяжной ледяной дождь наравне с пронизывающим ветром окончательно заставили закоченеть тело. С трудом закрыв за собой скрипучую дверь, она отчаянно укуталась в пальто. Шум воды заставил обернуться и раздражённо выругаться. Она быстро, проскакивая через две ступеньки, взбежала по каменной лестнице, на которой разлился водопад. Непослушные пальцы с трудом открыли старенькую дверь в квартиру. В голове тут же закрутились проклятия о чёртовой управляющей компании, постоянно экономившей на ремонте. Незначительно разбросанные вещи, оставленные в прихожей, плавали в горячей, почти обжигающей воде. Быстро сбросив мокрое пальто на рядом стоящий комод, она, отталкивая ногами вещи, двинулась к ванной комнате — очевидной виновнице всего этого потопа, из дверной щели которой бил искусственный свет. Бурлящий поток воды, более не сдерживаемый, чуть не сбил её с ног. Запыхавшееся дыхание мгновенно замерло в лёгких, кровь в жилах застыла от ужаса. Жидкость, заполнившая небольшую комнату, была страшного огненно-алого цвета. В старенькой, давно пожелтевшей маленькой ванне лежало что-то, не позволяющее рассмотреть себя из-за хлынувших слёз. Кровавая вода закручивалась вокруг обессиленных ног, не позволяя ступить шага, оттягивала вниз мокрую одежду. Одна из безжизненных рук, свисающая из ванной, кожа которой была безжалостно разрезана вдоль, оголяла тёмную плоть. Кровь более не стекала вниз, полностью окрасив длинные пальцы, что касались воды. Сердце остановилось, не считая более нужным разносить кровь по телу в связи с отсутствием кислорода в замерших лёгких. Дрожащие руки, потянувшиеся к кошмару наяву, остановились, коснувшись поблёскивающей в каплях тусклого света кожи. Белые, как лист бумаги, тела были такими мягкими и пугающе тёплыми, совсем как живые. Прекрасные длинные ресницы вот-вот дрогнут, карие глаза откроются, и мама скажет: «Миона, мы тебя заждались». Горячая вода приняла её в свои убаюкивающие объятия. Кажется, мёртвая рука дрогнула и потянулась к ней. Гермиона с готовностью приняла её ужасающую ласку, любовно прижавшись, и потёрлась абсолютно мокрой от беззвучных слёз щекой. — Подождите меня, я сейчас… Непослушные дрожащие пальцы пытались разорвать кожу, которая не хотела поддаваться, выпуская только кровяную росу и расцветая огромными гематомами. Пульсирующий, звенящий, далёкий, как предсмертный крик, свет проник в её голову и закружил в тошнотворном танце.

☂

      Сильные и тёплые руки гладили по болезненно пылающей коже, пытаясь вернуть в сознание, слегка потряхивая. Кто-то надрывно рыдал в комнате, хрипло и страшно. Её избитая грудь сотрясалась, а воздух в лёгких пылал огнём. — Открой глаза, Гермиона, — раздался знакомый голос с металлическими нотками, в котором звучала паника. Она подчинилась. Обзор сегодня был ещё хуже, чем вчера. Разбитые щёки внутри и укушенный язык распухли и мешали вынужденному сиплому дыханию. Гермиона с трудом перевела взгляд, осматривая владельца голоса. Собственные запястья были зажаты его ладонью, а сам Драко навис над ней сверху и успокаивающе гладил по щеке. — Всё хорошо, я рядом, — прошептал он, и его серебристые глаза с тревогой смотрели на неё. Рыдания тут же прекратились, Гермиона с ужасом осознала, что была их источником. Малфой выглядел просто ужасно: вчерашняя помятая одежда, капельки крови на шее и лице, а также бледные веки, явно свидетельствующие о бессонной ночи, подчеркнули его тонкую белую кожу тёмными мешками под глазами. Гермиона попыталась убрать прядь волос, мешавшую ей видеть, но Малфой крепко держал её за запястья. Гермиона с недоумением посмотрела вниз. Повязки, давно потерявшие свою белизну, были сорваны. Под короткими ногтями виднелась свежая и засохшая кровь. — Зачем ты это делаешь? — кивнул он на её руки, поворачивая одну из них к свету. Воздух с сипением собрался в лёгких, но выйти уже не смог. Жуткий кашель обрушился на неё, безжалостно разрывая что-то в горле. Малфой свободной рукой быстро схватил кружку, стоящую рядом на тумбочке, и аккуратно поднёс к её губам. Тёплая жидкость скользнула внутрь, заглушая першение. Он подал лекарство на своей ладони, протягивая ближе. Гермиона, наклонив свою голову, стянула горькую белоснежную таблетку, скользнув губами по его коже. Поморщившись и сделав большой глоток из кружки, она закинула голову, чтобы хоть как-то проглотить её. Его глаза странно блеснули, когда он убрал кружку обратно. Острая тошнотворная фаза мигрени закончилась, вылившись в самый ужасный кошмар, оставив после себя пульсирующую боль и лёгкий блик подёргивающей красным ауры. — Спасибо, — прохрипела она, с трудом открывая потрескавшиеся губы и сглатывая горькую слюну. Всё её израненное тело била болезненная дрожь, и, хотя руки были покрыты синяками и ссадинами, это не самое страшное, что он мог увидеть. Малфой внимательно изучал её лицо, его взгляд скользил по каждому ощущавшемуся синяку, переходя на открытую и перевязанную шею. — Это моя вина. Я решил задержаться на работе, — с сожалением качал головой он, сжимая её руки в своих ладонях. — Вышел из офиса и увидел… Кинулся искать тебя, боялся, что тебя могли уже увезти. — Обычно такой сильный и властный голос дрожал. — В последний момент я заглянул туда… Его слова оборвались, и он, внезапно рухнув на колени перед ней, обхватил её бёдра руками и затих. Горячие слёзы покатились по её воспалённой щеке. Освобождённая дрожащая рука опустилась на его голову и робко погладила растрёпанные платиновые волосы. Мистер Малфой, что просил прошлой ужасной ночью называть себя Драко, теперь стоял на коленях перед ней. Его спина вздымалась от частого дыхания. Он явно наказывал себя и, кажется, просил прощения, но за что? Только благодаря ему она была в тепле и безопасности, а не лежала растерзанная у мусорных баков. Внизу в штанах снова стало горячо, и она, издав стон, попыталась скатиться с кровати. Драко вскочил и, схватив её за руки, помог подняться. Она оказалась права: с ужасом она увидела свои окровавленные штаны и большое пятно на матрасе, прикрытое одеялом. Выругавшись, он схватил телефон с тумбочки и набрал номер. На звонок ответили мгновенно, словно всё это время ждали его. — Вы мне нужны прямо сейчас. Сможете приехать? Нужен хирургический набор, — его голос снова дрожал от напряжения. Телефон с глухим звуком упал на тумбочку, и Драко, быстро наклонившись, подхватил её на руки и отнёс в тёмную ванную. Как и вчера, он отвернулся, позволяя ей самой снять штаны. Он скрутил жгут из большого полотенца и помог ей зажать ногами. Длинная футболка прикрыла её наготу. Сильные руки снова осторожно подняли её, отнесли в спальню и усадили на стул у письменного стола. Драко, едва слышно ругаясь, сорвал окровавленные простыни и унёс их. Гермиона со стыдом закусила губу, рассматривая красное пятно почти посередине матраса. Драко вернулся и опустился перед ней на колени. — Мне очень жаль, я возмещу ущерб, — с сожалением кивнула Гермиона на кровать с окончательно испорченным матрасом. Глаза остановились в немом шоке, осматривая её лицо. Руки застыли, начав снимать бинты с рук. Он сжал зубы, возвращаясь к обработке. — Не беспокойся об этом. Он мне всё равно никогда не нравился. Драко вновь сосредоточился на перевязке, небрежно отбрасывая грязные бинты в сторону. Его нахмуренные тёмные брови ярко выделялись на бледном и напряжённом лице. Мельком взглянув на неё, он спровоцировал электрический разряд, пробежавший по позвоночнику. Гермиона прокашлялась, пытаясь успокоить заходящееся в галопе сердце. — Вы вчера накормили Зверя? — внезапно осенила её мысль, заставив резко выдернуть ладонь из его рук под его возмущённый вздох. Малфой взглянул на неё со смесью злости и шока, крепче перехватил её руку и продолжил наматывать эластичный бинт. — Я же просил тебя называть меня Драко. Я думаю, официальность была похоронена вчера, — с раздражением в глазах он посмотрел на неё. — Да, я покормил его. Вскрыл вашу простенькую дверь и забрал ключи, которые висели в прихожей. И ты после этого беспокоишься о коте? — негодующе обвёл он рукой её избитое тело. — Зверь остался на мне, я должна… — занервничав и глотая слова, Гермиона снова закашлялась, и Драко аккуратно подал ей наполовину уже пустой стакан. — Мне нужно позвонить Джинни, она, наверное, потеряла меня. — Уже позвонил, — его губы снова напряжённо исказились. — Уизли попыталась устроить мне допрос. Теперь меня донимает незнакомый номер, — он быстро развернул экран к её лицу, злобно выдохнув. — Не твой Рон? Глаза, в которых расплывался фокус, с трудом всмотрелись в цифры. Гермиона нервно сглотнула, понимая, что этот знакомый набор чисел точно принадлежал Рону. — Мне пришлось добавить его в чёрный список. Разговаривать с ним я не хочу, — продолжил Драко, шлёпнув телефон на стол. — Потом позвонишь сама. Гермионы инстинктивно потянулась к оставленному телефону, но его длинные пальцы перехватили её, крепко удерживая аппарат. — Когда поправишься, — добавил Драко, упорно смотря на неё, ставя точку в этом разговоре. За спиной раздалась короткая трель звонка, и Драко, предусмотрительно взяв телефон с собой, быстро вышел из спальни. Из-за открытой двери доносились негромкие и лаконичные мужские голоса. Гермиона натянула футболку пониже и с опаской оглянулась. В комнату буднично вошёл высокий пожилой мужчина с проседью в коротко стриженной бороде. Он был одет в брючный костюм, а на кончике его носа с небольшой горбинкой едва держались золотистые очки-половинки. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Меня зовут доктор Лестрейндж. Одну минуту, я только помою руки. Прошу, ложитесь на кровать, — его тяжёлый басистый голос хорошо подходил к его образу. Его, казалось, ни капли не смутил ни внешний вид Гермионы, ни общее состояние её тела. Лестрейндж мельком осмотрел спальню, оставив большой кейс у края кровати, и ушёл в ванную комнату. Драко подошёл, привычно подхватил её на руки и аккуратно опустил на чистую, не залитую кровью, половину голого матраса. — Доктор Лестрейндж имеет опыт в этом деле. Прошу, доверься ему, — он одёрнул её футболку вниз и отвернулся, отходя к двери в ванную комнату. Лестрейндж вернулся, закатав рукава, и, достав из своего чемоданчика перчатки, надел их. Его холодные пальцы, покрытые латексом, с профессиональной аккуратностью коснулись лица, шеи и осмотрели наполовину забинтованные руки. — Драко, вы молодец. Я бы ещё вчера приложил лёд, чтобы сегодня отёк был не таким сильным, — доктор ободряюще подмигнул ей. — Но не переживайте, опухлости спадут через пару дней, а затем начнётся процесс восстановления. Лестрейндж, не стесняясь, приподнял футболку, чтобы осмотреть все повреждения, и удовлетворённо цокнул языком. Зажатое в ногах полотенце в виде жгута он попытался вытащить и, когда она воспротивилась, покачал головой. — Прошу вас, отдайте это мне. Постарайтесь расслабиться, я такой же врач, как и все остальные. Я хочу лишь помочь, — его тёмные глаза, смотрящие через тонкие стёкла очков, умоляли довериться ему. Она кивнула, переводя напряжённый взгляд на Драко, что замер спиной к ним. Доктор с фонариком в руках осматривал её пах, осторожно раздвигая половые губы железной медицинской ложкой. Если бы у неё ещё оставалась свободная кровь, то она точно залила бы побитое лицо. С щелчком выключенного фонарика Гермиона облегчённо вздохнула. Лестрейндж опустил её футболку, позволяя ей выпрямить ноги на матрасе. Драко стоял совсем рядом, и, казалось, его спина подрагивала от готовности в любой момент повернуться. — Всё хорошо, швы не понадобятся. У вас несколько глубоких царапин. Сейчас я сделаю бандаж и научу вас и Драко его накладывать, — сказал он, обращаясь к Малфою. — Принесите мне побольше ваты и тонкую марлю. Драко только и ждавший этой команды, оторвался от косяка и стремительно вышел из комнаты. — Прошу вас, садитесь, — доктор Лестрейндж легко подал ей руку, осторожно опуская её ноги на прохладный каменный пол. Драко постучал в косяк двери, получил разрешение и вернулся в комнату с медицинской ватой и бинтами. Через пару минуты он уже закончил делать бандаж. Лестрейндж с задумчивым видом осмотрел её обнажённые ноги и длинную футболку, под которой не было ничего, кроме ран. — Молодые люди, для закрепления бандажа необходимо нижнее бельё, — попросил он со слабой улыбкой. Гермиона закусила губу и перевела взгляд на Драко, что застыл в растерянности. Она понимала, что её единственные трусы уже не могли выполнять свою функцию. Драко выдохнул, вероятно, запоздало поняв, что нужно было вчера взять сменную одежду из квартиры, где они жили с Джинни. Он снова начал искать что-то в своём шкафу. Наконец он нашёл вторые домашние штаны, которые сели уже лучше, хотя бандаж в них ощущался как наполненный подгузник. — Я приеду к вам завтра, чтобы проведать, — Лестрейндж снова ей подмигнул. — Пожалуйста, пейте побольше воды, чая или молока, — он повернулся к Малфою. — Драко, нужно делать уколы, они помогут снять воспаление и заглушить боль, — с лёгкой улыбкой он склонил голову. — До свидания, мисс Грейнджер. — До свидания, — она сглотнула, с трудом поднимая уголки губ в улыбке. — Спасибо. Драко собрал разбросанный у кровати мусор и проводил доктора до двери. Гермиона, вздохнув, закрыла глаза, стараясь успокоиться. Тупая, пульсирующая боль всё ещё отдавалась в виске и по всему телу, разнося маленькие кровяные спазмы. Её вывел из раздумий настойчивый голос: — Ложись пока на диване в гостиной. Тебе нужно много спать, чтобы восстановиться. Драко прошёл мимо кровати и снова уткнулся в свой большой шкаф, затем вышел из комнаты и вскоре вернулся. Гермиона, как всегда, обняла его за шею, позволяя ему поднять себя и прижать к своей груди. Мысль о том, как быстро она привыкла к этому, сразу же возникла в её сознании. Она осторожно взглянула на Драко, пытаясь понять, как он относится к этому. Но он держал её так легко и непринуждённо, а его выражение лица оставалось нечитаемым. Драко перенёс её в белую гостиную, где всё началось вчера. Большой диван кремового цвета уже был застелен простынями. Он медленно опустил её на диван и поднялся, возвышаясь над ней. — Посиди здесь. Я съезжу в аптеку и привезу лекарства. Гермиона кивнула, провожая Драко взглядом. Телефон снова оказался перед ней, теперь на журнальном столике. Драко бросил на неё последний взгляд и вышел из комнаты. Входная дверь с грохотом закрылась, и Гермиона, застонав, схватила телефон, пытаясь вспомнить номер Рона или Джинни. Цифры путались в памяти, и она раздражённо отбросила трубку. Лицо саднило. Гермиона медленно встала с дивана, стараясь контролировать каждое своё движение и сопровождая его болезненным выдохом. Она аккуратно переставляла ноги, направляясь по стене обратно в спальню. Белая тень метнулась у её ног, и Гермиона хрипло вскрикнула, окончательно сорвав голос. Пушистый кот, ничуть не смущаясь, обнюхивал её ноги в мужских штанах и призывно крутил хвостом. Перепуганное сердце билось, словно птичка в клетке, стремясь вырваться из груди. Наклонившись, она попыталась дотянуться до усатой морды, но не смогла. Проглотив сожаление, Гермиона продолжила путь, теперь уже с мурчащей поддержкой кота. Она щёлкнула выключателем и медленно вошла в ванную. На керамическом полу валялась грязная и мокрая одежда из кошмарной подворотни и её утренние штаны, залитые кровью. Испорченное постельное бельё было сложено в стиральную машину. Она, аккуратно передвигая ноги, повернулась к освещённому большими лампами зеркалу, с ужасом понимая, что это — её отражение. Страшно отёкшее лицо, как у разложившегося утопленника, напитавшего воду реки, правая половина которого была раскрашена красными и чёрными гематомами. Правого глаза не было видно вообще, заплывшие веки закрывали обзор, на виске и подбородке глубокие запёкшиеся царапины. Сухие и бледные губы искусаны до кровавых корочек. Гермиона подняла дрожащую руку к чужому лицу, надеясь не почувствовать прикосновение к коже. Но чувствовала. Каждый мерзкий дюйм покорёженного лица. Белый кот запрыгнул на широкую раковину и дружески боднул Гермиону головой в трясущуюся руку. Кошачья спина ласково изогнулась, приглашая гладить. Её ладонь обречённо опустилась на мягкую, как шёлк, шерсть. Кот благодарно затарахтел, гулко разнося своё мурчание по ванной комнате. Горячие слёзы стекали по её лицу и с глухим звоном падали в керамическую чашу. Входная дверь громко хлопнула, и издали послышались быстрые шаги. Они тут же ускорились, видимо, их обладатель не нашёл то, что искал, в гостиной. Драко вбежал в ванную комнату и рывком развернул её от зеркала. — Не смотри, — его низкий голос был напряжён. Её сердце колотилось от боли и отчаяния, разнося свои вибрации внутри неё. Хриплые рыдания вырвались наружу, и Гермиона, потеряв самообладание, прижалась к его груди. Он на мгновение замер, а затем осторожно обнял её за спину. Подняв её на руки, он бережно унёс её обратно в гостиную, подальше от отражающих поверхностей. — Всё пройдёт, Лестрейндж сказал, что это всего лишь ушибы и отёки, не останется и следа, — Драко сел перед нею и быстро промокнул свёрнутым бинтом мокрые от слёз щёки, успокаивающе поглаживая спину. — Укол делается в ягодичную мышцу. Позволишь? Гермиона почти закатила глаза, намереваясь сказать, как много её тела сегодня видели, но оттянула свободные брюки вниз, стараясь расслабиться. Быстрое холодное прикосновение смоченной спиртом салфетки и очень болезненный укол. Она закусила пострадавшую губу, закинув голову вверх, прогоняя слёзы обратно. — Прости. Липкая лента зафиксировала салфетку на месте, и Драко поправил штаны. Длинные пальцы внимательно продолжили осмотр, обновляя мазь и повязки. Драко вернулся к перематыванию рук, то и дело откидывая назад мешавшие волосы. Гермиона осматривала его напряжённое лицо и не выдержала: — Почему ты это делаешь? Ему пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать сдавленный шёпот. Драко медлил, аккуратно наматывая эластичный бинт на её правую руку. — Ты бы поступила по-другому? — Серебристые, такие живые сейчас, глаза поймали её накалённый взгляд, заглядывая куда-то глубже, почти в душу. Хорошо, что его вопрос не требовал ответа. Её сердце спасателя вытащило бы мистера Малфоя, каким человеком он ни был, из подобной убивающей его пучины даже в наивысший момент ненависти. Она всегда старалась всем помогать, даже в ущерб себе, и окружающие чаще всего пользовались этим. Особенно Невилл. Гермиона снова закусила больную губу, отводя взгляд и скрывая выступающие слёзы. Как мог он, зная обо всём, совершить это с такой ненавистью, с доказанной жаждой её смерти? Драко закончил с руками, опуская их на колени, и перешёл на избитое лицо, снова бережно покрывая истерзанную кожу мазью. — Не смей больше плакать, — строго посмотрел на неё он. — Сиди здесь, я приготовлю тебе бульон. Он скрылся за дверью, ведущей на кухню, разворачивая активную деятельность. Белый пушистый кот важно прошествовал через гостиную и подошёл к её ногам, ласково потёрся спиной. Её рука сразу погрузилась в мягкую шерсть. Кот запрыгнул к ней на колени и замурлыкал, запуская когти в кожу. Гермиона болезненно зашипела и с укором посмотрела на него. Его голубые глаза, не выражая ни капли раскаяния, смотрели на неё призывно и довольно жмурились. — Его зовут Том. Он глухой, — донёсся до неё голос. Гермиона подняла голову на прислонившегося к дверному проёму Драко. Его руки привычным жестом были сложены на груди. — Достаточно популярный побочный эффект от двух генов: белой шерсти и голубых глаз. Том не отводил взгляда от Гермионы, даже не повернув уши с пушистыми кисточками в сторону хозяина. Драко присел, положил руку на пол и начал барабанить пальцами по белому гладкому граниту. Том резко спрыгнул с колен Гермионы, поцарапав её уже побитые ноги, и подбежал к нему. — Не думала, что у тебя есть животные, — Гермиона потёрла поцарапанные колени. — Доктор Лестрейндж предложил мне завести питомца. Он мой психотерапевт уже давно, — Драко поднялся с пола, удерживая кота в своих руках. — Я привёз Тома из питомника, его никто не хотел брать, и он был в очереди на усыпление. Всё окончательно перемешалось в голове, и все мысли и факты собрались в один огромный и невозможный клубок. Голова опять начала мучительно болеть, запуская мыслительный процесс. Мистер Малфой был не просто строгим начальником. В начале их рабочих отношений показал себя настоящим ублюдком, каждый день измывающимся над нею. Оказалось, что у него есть психотерапевт, который не задаёт никаких вопросов о наличии в его доме избитых девушек. Сам же Драко — опытный медбрат, спасатель, любитель кошек и всё-таки ходит каждый день не при полном параде. Гермиона оглядела его. Немного волосы он уже успел уложить. Он смотрел на Тома, поглаживая его пушистую шерсть. — Я не смогу привезти твоего кота к себе, но буду ездить туда, чтобы кормить его. Том не очень хорошо реагирует на посторонних, — он перевёл взгляд на неё. — Мне кажется, он просто пожалел тебя. Неожиданный смех вырвался из её груди, чем вызвал болезненные ощущения в повреждённой спине. Драко улыбнулся лишь уголками губ. — Спасибо. Это именно то, что мне было нужно, — Гермиона подняла руку, чтобы стереть слёзы. — Пожалуйста, — Драко легко опустил кота на диван. — Пошли, там уже всё готово. Сильные и уже привычные руки подхватили её за спину и под колени, перенося на кухню. Он поставил перед ней прозрачный бульон с тонкой лапшой и ложку. — Покормить? — чуть насмешливо спросил он. Гермиона взглянула на него, поднимая ложку и остужая горячий бульон своим дыханием. Гнев, который она вложила в свой красноречивый взгляд, заставил Драко снова улыбнуться, на этот раз с большей теплотой. Кухня в этом не очень большом доме была почти пуста. Она украдкой осмотрела комнату и, встретив его изучающий взгляд, вновь уткнулась в тарелку. Драко усмехнулся и дождался, пока она доест. Он помог ей устроиться на диване и зашторил окна, погрузив комнату в сумрак. — Спи, я доеду до квартиры, покормлю твоего кота и возьму тебе одежду, — начальственный тон всё же был в его голосе. Драко, проходя мимо, видимо, неосознанно коснулся её головы и сразу же ушёл. Входная дверь хлопнула, возвещая об отбытии хозяина дома, который так любезно приютил её. Гермиона поджала под себя руки, согнув их в запястьях, и устроилась поудобнее. Сейчас она осознала, что только её родители заботились о ней, когда она была маленькой и часто болела. Новое чувство глубокой благодарности к Малфою уже прочно обосновалось в её душе, вытесняя старые обиды. Гермиона устало зевнула, не до конца понимая, как реагировать на это. В любом случае это не продлится долго. Как только она сможет самостоятельно ходить, она покинет его дом. Усталость утяжелила её веки, и она сдалась, погружаясь в сон.