Глава 10. Like a villain

Мне ни к чему знать все твои секреты, потому что я скажу, Как же сложно быть в одиночестве с самим собой. Не знаю, как долго я ещё продержусь. Знаю, что ты сделал всё, что смог, Я знаю, ты хотел как лучше, Но ты толкнул меня к краю, я соскользнул и упал, Не знаю, как долго я ещё продержусь. Словно злодей, коим я не являюсь. Я не желал такого, но оно решило за меня.

      Она чувствовала, как холод стеклянных ворот офиса пробирается под кожу, вызывая липкий страх, скользящий по спине гадкой змеёй. Дрожащей рукой она коснулась металлической ручки двери, пытаясь открыть её. Его брови недовольно сдвинулись. — Пойдём-ка прогуляемся, — пробормотал он, голос звучал хрипло, язык заплетался. Мужчина, смотревший на неё с презрением, оказался Невиллом Лонгботтомом, её женихом. Он резко схватил её за локоть, оторвал от спасительного стекла и заставил вскрикнуть от боли. Невилл сжал её руку и швырнул к мокрому боку автобусной остановки, преграждая путь к бегству своим телом. — Почему ты, моя невеста, даже не рада меня видеть? — с этими словами он вытащил одну розу из её судорожно сжатых рук и осторожно понюхал цветок. — Как же свежо. И как дорого. Его глаза вспыхнули злобой, и ладонь смяла хрупкие бутоны. Гермиона с ужасом смотрела, как яркие лепестки медленно опадают в лужи. Страх сдавил её горло ледяной судорогой. Она прижалась к холодному металлу остановки, надеясь, что он поглотит её. — Кто тебе это подарил? Уже забыла меня, значит! — его дрожащий свирепый голос вывел её из оцепенения. — Невилл, отпусти меня, — она изо всех сил старалась придать своему дрожащему голосу твёрдость. — Ты пьян, не лучшее время для разговоров. Давай в другой раз… Невилл громко рассмеялся, и перелив его раскатистого смеха заставлял кровь стынуть в жилах. Он ударил рукой по остановке. Холодные капли воды с его одежды брызнули Гермионе в лицо, отрезвляя её. Его рука угрожающе преградила ей путь, не оставляя шансов на побег. Второй рукой он выхватил букет у неё из рук, заставив её вскрикнуть от испуга. Бросив розы на землю, он начал яростно топтать их. Хруст веток и громкий топот стучали бешеным пульсом крови в ушах. Мимо быстро прошёл мужчина в плаще. Она попыталась броситься к нему за помощью, но Невилл резко отбросил её назад, схватив за горло, заставив захрипеть. Прохожий ушёл, даже не взглянув на них. Ужас начал просачиваться в каждую клеточку её тела, а на глаза навернулись непрошенные слёзы, застилая всё вокруг пеленой. Она впервые видела его пьяным и столь злым. И, кажется, разговорами она здесь не поможет. Собравшись с силами, она попыталась оттолкнуть его, уперевшись в его потрёпанную куртку. Любимый жёлтый зонтик выскользнул из-под её руки и упал на дорогу. Его сразу же сбил проезжающий автомобиль. Раздался громкий возмущённый гудок. Гермиона вздрогнула и попыталась броситься к дороге, чтобы остановить следующую машину. Его рука сжала сильнее её горло. Невилл хмуро взглянул на неё и, оторвав от остановки, потащил за собой. Она беспомощно переставляла ноги, лишь бы не упасть. Улица внезапно опустела, и кирпичные стены с двух сторон окружили её. Невилл заслонил выход из узкой подворотни. Вдруг он отпустил её горло, и она смогла вдохнуть. Ошеломлённая, она отступала, осматривая тупик и потирая шею. — От кого цветы? — угрожающе прошипел Невилл, слегка покачиваясь, и в темноте подворотни его лицо было не разглядеть. — Может быть, от твоего начальника? Быстро же ты сдалась, — он злобно сплюнул себе под ноги. — Ты же его ненавидела. Невилл внезапно сорвался с места, застав её врасплох, и Гермиона споткнулась, чуть не упав. Его рука схватила Гермиону за засаднившее плечо и бросила к кирпичной стене, по которой стекала дождевая пелена. Он прижал её своим телом, и горячее дыхание с привкусом дешёвого табака и алкоголя окатило её лицо, заставляя задержать дыхание. Бешено крутящиеся глаза остановились на ней, губы усмехнулись, впиваясь в её рот. От шока её на мгновенье парализовало, но следом адреналин придал сил, чтобы дёрнуться и попытаться ударить его ногой. — Не трогай меня! — вскрикнула она, изо всех сил упираясь в него, пытаясь ускользнуть вбок. — Пошёл к чёрту! — Ты сошла с ума? Я имею право на тебя, — его рука обвилась вокруг её шеи и схватила за волосы. Его голос добавил почти нежно: — Я так соскучился. Ты сама меня довела. Невилл резко дёрнул её за волосы, и Гермиона ударилась затылком о старую каменную кладку. Из-за промокшей одежды дрожь пробежала по её телу, которое и так сотрясалось от неконтролируемого адреналина. Нет, пожалуйста, нет. Острая боль в затылке заставила её увидеть звёзды перед глазами, и она слегка осела. Невилл грубо подкинул её, прижал к себе и, не обращая внимания на её упрямо сомкнутые губы, проник внутрь. Что-то ужасно тёплое, в отличие от ледяного ужаса, ощущалось на затылке, стекая на шею липкой субстанцией. Челюсти сжались сами собой, кусая и борясь с тошнотой. Невилл отпрянул от неё, ругаясь и бросая на неё ненавидящий взгляд, прижимая руку ко рту. Она не успела сделать и шага к спасительному выходу, как быстрый взмах сбил её с ног. Подворотня резко накренилась, а асфальтовая крошка больно впилась в щёку. В голове звенело, челюсть горела, а глаза не могли сфокусироваться. Не понимая, куда ползти, Гермиона поползла, разгребая руками мусор и картонные ошмётки. Брызги дождя застилали и так ничего не видящие глаза. Взвыв от ужасающего, тяжёлого и разгневанного шага за её спиной, Гермиона только сейчас в полной мере поняла, куда она вляпалась. Невилл настиг бывшую невесту быстро, наступив на недавно купленное и окончательно испорченное пальто. Она рванулась вперёд, пуговицы разлетелись в стороны. Вырвавшись из мокрого плена, Гермиона попыталась встать. Отбросив пальто, Невилл пнул её в зад, и она снова упала, ободрав подбородок до крови. — Куда ты собралась? — дьявольский, абсолютно не похожий на обычно тихий голос Невилла, заставил её зарыдать с новой силой. Он метко схватил Гермиону за ногу, с силой рванув на себя. Невилл быстро развернул её к себе, сев сверху на пытающееся скинуть его тело. Тяжёлая рука замахнулась и обрушилась на её лицо. Звонкие пощёчины отбрасывали голову из стороны в сторону, опаляя огнём нежную кожу. Во рту мгновенно появился привкус крови. Удары прекратились, дождь полностью заглушался чудовищным звоном в ушах и абсолютной потерей ориентации. Невилл тем временем рванул на себя атласную блузку и провёл дрожащими руками по почти оголённой груди. Отвращение и ужас заставили найти на ощупь его руки и сжать, пытаясь откинуть от себя. — Пожалуйста, ты же не такой, прошу тебя… — сильный дождь, кажется, не доносил до него хриплый шёпот, а на большее она не была способна. Нетерпеливо откинув её руки, Невилл нагнулся и снова впился в губы, теперь уже сжимая горло, почти до хруста, заставляя раскрыть рот в бессознательном желании глотнуть воздуха. Вкус его крови смешался с её. Ненавистные руки, вызывающие самое ужасное отвращение, свободно скользили по её мокрому и полыхающему в агонии телу, отравляя её своими прикосновениями. Она умрёт здесь сегодня. Или сойдёт с ума. Выбор невелик. Смертельное отчаяние захватило её, заставляя хрипящими рыданиями вырываться наружу, ни капли не разбавляя безжалостный хлеставший дождь. Невилл откинулся на ней и быстро перепрыгнул на ноги, нетерпеливо отбросив мокрую тяжёлую, многослойную юбку. Он скользнул ей дрожащей рукой между судорожно стиснутых ног. — Прошу, Невилл, прошу тебя… — запричитала она, пытаясь вложить все оставшиеся силы, чтобы приподняться на слабых локтях и умоляюще посмотреть в когда-то любимые зелёные глаза. Это не был он. Шутливый и ленивый Невилл бы такого никогда себе не позволил. Худое лицо осунулось, грязная борода торчала неровными клоками, потрёпанная одежда, даже с учётом непрекращающегося с утра дождя, выглядела в разы хуже, чем можно было себе представить. Её бывший родной человек с наслаждением разрывал тонкие колготки и с жадностью рассматривал её. — Не припомню, чтобы у тебя было такое бельё. Это тоже подарок твоего начальника? — Невилл в гневе отбросил Гермиону назад, сбив её с локтей. Уже пострадавший затылок глухо ударился об асфальт, и мир закружился с бешеной скоростью. Подкатывающая тошнота вызвала приступ желчи. Цепенящий страх охватил всё тело, когда она почувствовала, как горячие мужские руки начали ощупывать внутреннюю часть бёдер. Она не должна сдаваться. Из последних сил Гермиона, издав хрипящий рык, попыталась лягнуть его ногой, чтобы перевернуться и отползти. — Лежи, если мне понравится, я тебя отпущу, — Невилл раздражённо дёрнул её обратно, припечатывая бёдрами её ноги к земле. Треск разрываемой ткани заставил её вздрогнуть. Тонкое кружево разорвалось по бокам, оставляя порезы на ягодицах. Его рука с силой надавила на её грудь, прижимая к асфальту и не давая сесть. Гермиона вскрикнула от острой боли, пронзившей её тело. Его пальцы, давно не знавшие заботы о маникюре, грубо вошли в неё и сразу же начали двигаться. — Тебе нравится? Ты же любила это… — его возбуждённый шёпот коснулся её уха. — Давай же, ты быстро заводишься, я знаю… Невилл нежно поцеловал её в уголок разинутого в беззвучном крике рта и откинулся назад. Он, придавив её коленом, быстро расстёгивал свои брюки. Гермиона замерла от осознания. Она чувствовала, как разверзся ад на земле. Невилл справился со своими штанами и прижался к её паху. Его горячая плоть ощущалась невероятно, чудовищно в этом ледяном мире. Рука с удобством переместилась на шею, и он с силой её сжал. Она хрипела из последних сил, пытаясь вдохнуть хоть глоточек. На фоне тёмного, прорывающегося ливнем неба блеснули зелёные глаза. Лукавая ухмылка исказила его губы. Отвратительный мир завертелся и погас. Так даже лучше. Гермиона обречённо закрыла болевшие глаза, только чтобы не видеть больше ничего, окончательно смирившись с немощным телом. Одно мгновенье, и вес мужского тела исчез. Она сразу же схватилась за своё горло, пытаясь протолкнуть обжигающий воздух в свои израненные лёгкие. Всё плыло перед глазами и качалось. С трудом повернув голову, она увидела разметавшуюся знакомую белую платину волос, так чётко подсвеченную фонарём, который заглядывал в подворотню с улицы. Она думала, что больше никогда не увидит его, но теперь... Собрав все остатки своих сил, Гермиона поползла к нему. Мистер Малфой в своём ужасно дорогом и мокром костюме прижал к грязному асфальту Невилла и припечатывал его голову быстрыми и сильными ударами. Размозжённое лицо насильника уже мало походило на человеческое. Страшный звук, который он издал, пробрал до ужаса. — Стойте, прошу, остановитесь, — с трудом прохрипела она, повиснув на локте начальника, пытаясь удержать его от дальнейшей расправы. — Вы его убьёте… Тот лишь взбешённо дёрнулся, пытаясь забрать руку. Страшная гримаса повернулась, и бешено крутящаяся чернота в его глазах остановилась на ней, быстро осматривая Гермиону. Его руки, почти по локоть залитые кровью, поблёскивающей в искусственном свете, потянулись к ней, мучительно задрожав. Он мгновенно вскочил, брезгливо откидывая от себя мужские руки, пытавшиеся его схватить. Невилл, освободившись, захрипел и закашлял кровью, пытаясь перевернуться. Быстрый удар ноги откинул насильника к мусорным бакам. Жестяные баки разлетелись, а Невилл остался лежать там бесформенной кучей. Мистер Малфой метнулся к Гермионе, бережно поднимая её и прижимая к себе. Мир снова завертелся. Её ноги, не касаясь земли, обессиленно подогнулись. Дождь хлестал по открытому лицу беспомощно болтавшейся головы. Рванув на себя дверь машины, он приподнял её, аккуратно положив на сидение. Оглушительно щёлкнув ремнём, он завёл взревевшую машину и, не давая даже секунды на прогрев, сорвался с места. Мелькавшие огни проносящихся фонарей подняли давно забытую мигрень. Адская раздирающая боль в голове подкатывала тошноту. Высокие металлические ворота привлекли её внимание. Они въезжали в приёмный покой больницы святого Варфоломея. — Нет, — слова, словно раскалённые угли, обжигали горло, и Гермиона, не в силах сдержаться, мучительно закашлялась. — Пожалуйста, я не смогу объяснить это... Он, не веря своим ушам, в шоке обернулся к ней. Его пугающе чёрные глаза ещё не пришли в себя, а рука почти нежно коснулась её ноги, слегка встряхнув, пытаясь вернуть в реальность. — Сначала медицинская помощь, а потом вызовем полицию, — его стальной голос дрожал от негодования. Машина, проезжая по огромной территории больничного городка, слегка замедлилась. Внутри Гермионы зашевелился бесконтрольный ужас. — Я не могу, прошу, давайте уедем, — она всхлипнула, осознавая, что происходит. — Ты с ума сошла?! — рыкнул он, со взбешённым ужасом оглядел её фигуру, задержавшись на лице. — Ты себя не видела… Гермиона отчаянно вцепилась в его руку, всё ещё пропитанную кровью, и прижала к себе, закрыв глаза, умоляюще шепча: — Я не смогу на него заявить, — жгучие слёзы смывали кровь с её лица. — Умоляю, давайте уедем… Спустя мгновенье машина быстро развернулась и собрала возмущённые гудки. Он аккуратно забрал свою руку и вернул на руль. Гермиона, чувствуя нарастающую тошноту, пыталась дышать глубже, стараясь не потерять сознание. Пляска световых огней прекратилась, и холодный порыв ветра стремительно переместился вправо. Сильные руки аккуратно просунулись под колени и спину, бережно и медленно вытянув её тело на себя. Прихлопнув дверь ногой, Малфой быстро поднялся по ступеням и, удерживая Гермиону рукой, коленом и стеной, открыл дверь. Включённый яркий свет внезапно ударил по глазам, и она рефлекторно прижала руки к почему-то огромному лицу. Несколько покачивающихся стремительных шагов, и её опустило на что-то мягкое. Мистер Малфой быстро стянул её сапоги и швырнул их в угол. Он вскочил и умчался, громко стуча чем-то в соседней комнате. Резкий электрический свет многократно усилил приступ тошноты. Гермиона сползла вниз на прохладный гладкий пол, судорожно закрывая свой рот. Быстрый взгляд серых глаз, и Малфой метнулся через всю комнату. Жестяная посудина была очень кстати. Выворачивающая судорога скрутила избитое тело, заставляя его корчиться и хрипеть. Быстро дав ей в руки большой таз, он вышел. Кислота обожгла разбитые внутри щёки, как будто остальной агонии в теле было недостаточно. Шум воды и быстрый стук шкафчиков держал Гермиону в сознании. Малфой вернулся с большим тёплым мокрым полотенцем и очистил рот, отложив таз с содержимым подальше. Осторожно, одними пальцами, стараясь не причинить ей лишней боли, он приподнял её лицо и внимательно осмотрел. Невыносимое сожаление отразились на его лице, но он быстро взял себя в руки. — Сядь, — твёрдый голос не допускал пререканий. Острая боль в боку пронзила Гермиону как раскалённая спица. Несмотря на ломящее тело, она попыталась принять максимально возможное в её состоянии вертикальное положение. Её глаза, которые видели уже не так хорошо, попытались осмотреться. На столе было множество склянок, бинтов и каких-то блестящих в ярком свете предметов. — Нужно помыть тебя, сможешь? — Малфой наклонился к ней, заглядывая в глаза. Она бездумно кивнула, но сразу же скривилась от резкой боли в затылке. Все её мысли были сосредоточены на том, чтобы сохранить сознание, несмотря на невыносимую агонию, которая, казалось, пожирала каждый дюйм её тела. Он бережно поднял её на руки и быстро принёс в освещённую ванную комнату. Опустив её на пол, он погасил свет, высунув руку за пределы комнаты. Его руки слегка дрожали, почти не касаясь её кожи. Он снял остатки её атласной блузки и стянул юбку. В другой, более благополучной реальности, возможно, Гермиона испытала бы смущение и стыд. Не так она себе представляла, чтобы мужчина раздевал её. В тёмной комнате были видны только очертания её тела. — Дальше сама, — тихий шёпот донёсся до её ушей, призывая кивнуть, хотя она и понимала, что он всё равно не увидит. Малфой, держа её за руку, отвернулся. Превозмогая боль в боку, Гермиона наклонилась и сняла остатки колготок и трусов. Со стоном она заломила одну руку за спину, пытаясь расстегнуть разорванный лифчик. Пальцы соскальзывали, не в силах зацепиться за крючки. — Помогите, пожалуйста… — едва прошептала она, осторожно поворачиваясь к нему спиной. Он, не оборачиваясь, быстро расстегнул его и стянул через руки. Гермиона, подавив желание прикрыть обнажённую грудь, с осторожностью приняла протянутую руку. Малфой отодвинул шторку, помогая ей ступить на каменный пол душевого уголка. Его голова ни разу не повернулась к ней. — Я буду стоять здесь. Постарайся аккуратно смыть грязь, — его голос дрогнул, — и кровь. Тёмный красно-бурый поток резко выделялся на белоснежной плитке и, закручиваясь, утекал в чёрную дыру на полу. Горячая вода мучительно обжигала избитые места. Гермиона со слезами и всхлипом закусила губу, завывая от боли, как будто всё было сломано, перемолото и снова засунуто в её неказистую кожу. Кровь методично капала между ног. Свежая. Она в ужасе прижала руку к паху. — Мистер Малфой, мне нужно чем-то обработать рану, — едва слышно произнесла она надрывающимся голосом. — Где? — он придвинулся ближе, всё так же не поворачиваясь, его силуэт был виден через рассеянный свет, доносящийся из соседней комнаты. — Влагалище, — Гермиона закрыла глаза, мучительно шепча. Что-то на границе её сознания сгорало от стыда. — Держись за стену, — стальные нотки его рычащего тона напугали её. Малфой вышел и почти мгновенно вернулся с пузырьком прозрачной жидкости. — Обмой этим. Его рука просунулась за шторку душа, и, приняв поддержку, Гермиона аккуратно ввела тонкий аппликатор внутрь болезненных стенок. Поток слегка холодной жидкости скоро стал прозрачным. Передав пустой флакон ему обратно, она сняла лейку и направила её в раскрытый рот, прополоскав его и сплюнув красной водой. Гермиона аккуратно промыла всё, куда дотягивалась, и с трудом повесила лейку душа на стену. Его рука выключила воду и сразу же заключила её в объятия большого мягкого полотенца. Малфой, подхватив Гермиону, прошёл в большую, но полупустую комнату, очевидно, являющуюся спальней. Усадив её на кровати, он метнулся к шкафу и начал копаться в нём. Вытащил и, положив перед ней мужские вещи: белую футболку и льняные брюки, сам же, всё ещё в мокром, грязном и окровавленном, когда-то прекрасном брючном костюме, вышел из комнаты. — Постарайся одеться. Я сейчас, — его рука щёлкнула выключатель. Гермиона со стоном аккуратно встала и, насколько это было возможно, вытерлась полотенцем. Медленно, шипя от боли, она натянула огромную футболку и влезла в скатывающиеся с неё брюки. — Прости, у меня нет женских вещей, — раздался голос Малфоя, который ожидал её под дверью. Он вернулся, уже переодетый в такую же белую футболку и светлые брюки, и принёс с собой полный набор, оставленный в гостиной. Вытянув лампу на длинной ножке с письменного стола, он включил её, направив на лицо. Гермиона поморщилась, пытаясь отстраниться от яркого света, но холодные пальцы поймали её и стали ощупывать повреждённую кожу, поворачивая голову в стороны. — Говори, если где-то больно, — попросил он. Осмотр был очень долгий и внимательный. Малфой аккуратно прокручивал её суставы, почти игнорируя болезненные стоны, слегка нахмурив тёмные брови. Сбитые на костяшках руки трогали её тело, не пропуская ни одного невидимого под одеждой зарождавшегося синяка и отёка. Гермиона через опухшие глаза рассматривала его, боясь сказать хоть слово, кроме шипящего дыхания. — Глубоко вдохни, — приказал он и похлопал себя по грудной клетке, показывая, как сильно её надо развернуть. Гермиона изо всех сил пыталась выпрямиться и вдохнуть, морщась и хватаясь за бок, в котором всё ещё чувствовалась та самая спица, что едва не убила её. Малфой быстро убрал её руки и приподнял хлопковую ткань, не обнажая груди. — Откинься, — длинные пальцы осторожно проминали отёкший фиолетовый участок. — Глубоко вдохни, — воздух с сипением собрался в её лёгких, Гермиона скривилась, пытаясь выпрямиться. — Как болит? Резко или постоянно? — Второе, — с трудом прошептала она, губы болели, раны во рту придавали тошнотворный вкус. — Значит, не трещина. Это хорошо, — удовлетворённо кивнув, Малфой отстранился. В его голосе ощущалось облегчение. Он быстро, с ощутимым опытом, делал примочки и закреплял на всех доступных ему местах, закатывая и приподнимая одежду. Волосы цвета белой платины, обычно уложенные, сейчас были разбросаны по напряжённому лицу. Он то и дело раздражённо откидывал голову назад, убирая их с обзора. Небольшие капельки не его крови остались на лице и шее. Безграничная чернота аккуратно отступала в его глазах, пуская на законное место серебро. Малфой закончил с ногами, опуская свободные штанины, и переключился на её руки. Гермиона болезненно поморщилась, ощущая, как по нервам взрываются тысячи иголок. На руки ушло огромное количество бинтов, их пришлось замотать почти до локтей. Гермиона, отчаянно пытаясь спастись, разодрала руки об камни. Ощупав её шею, он нанёс мазь и аккуратно наложил повязку. Однако самое страшное он оставил напоследок — её лицо. Глаза Гермионы с трудом различали окружающий мир из-за отёкших век. Скула и правая часть лица почти не ощущались, словно их и не было вовсе. Ярость вновь начала застилать чернотой его глаза. — Сукин сын… — не выдержав, Малфой рыкнул, отняв руки от неё и со злостью прижав их к собственному лицу. Гермиона попыталась сглотнуть кровавую слюну, чтобы смочить горло. Рука сама потянулась к скорбно склонённой голове, почти коснувшись волос. Слеза прокатилась по её лицу, заставляя всхлипнуть и вырваться из безмолвного ожидания. — Невилл был очень пьян или обдолбан, — произнесла она с трудом, слабым и хриплым голосом. — Я не могу заявить на него… — Зато я могу, — быстро посмотрев на неё, он приподнял верхнюю губу в оскале. — Прошу вас, умоляю… Его взгляд быстро перебегал с одного глаза на другой, а губы сжимались, словно он хотел сказать что-то ещё, чтобы убедить её в правильности своего решения. — У вас будут проблемы, — продолжила уговаривать она его. — Невилл избит, и он может заявить в ответ. Вас будут судить. Не отводя от неё взгляда, он приподнял брови. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и покачал головой с мрачной усмешкой. — Не беспокойся об этом, — усмехнулся он и покачал головой. — После такого на «вы»? Зови меня Драко. Он вернулся к обработке её лица, нанося мазь жирным слоем и аккуратно убирая мокрые волосы за уши. Закончив, он поднялся, вытирая руки о кровавое полотенце, которое она оставила на краю кровати. Высокий и гармонично смотрящийся в своей почти пустой спальне, он стоял, возвышаясь над ней. Она оглядела комнату. — Вы… — она запнулась, вспомнив о его просьбе, и, собравшись с мыслями, пролепетала: — Ты живёшь один? Голос не слушался её, и она не хотела этого говорить. По интерьеру этого дома было очевидно, что женщина здесь никогда не жила. — Да. — Он обошёл её и откинул белоснежное одеяло большой кровати. — Ложись, тебе нужно отдохнуть. — Нет, мне надо домой, — Гермиона встала с кровати и, сделав несколько шагов, качнулась. — Ты что, с ума сошла? Теперь ты живёшь здесь, — заявил он и быстро подхватил её за руку и, почти не прилагая усилий, подвёл её к краю кровати, усаживая на одеяло. — Мне нужно домой, там Зверь, его нужно покормить, — растерянно оглядевшись, пробормотала Гермиона. — Где моя сумка? — Не знаю, я её не видел, — сухо ответил он, глядя на неё сверху вниз. — Ужас, сколько времени, — снова попыталась встать она. — Мне должен позвонить Рон… — Рон? — раздражённо спросил Малфой, присаживаясь перед ней на корточки. — Гермиона, ты бы умерла, если бы я не успел. А ты беспокоишься о ком? Кто такой Зверь? — Наш с Джинни кот с утра не кормлен, — не сдавалась Гермиона, сражаясь с его взглядом за право поехать домой и выполнить небольшие обязанности, которые на неё возложила Джинни. — А кто такой Рон? — снова злобно прищурив чёрные глаза, спросил Малфой. — Мой… — Гермиона осеклась, прочищая горло кашлем. — Брат Джинни. Мы… общаемся. Малфой окинул её тяжёлым взглядом, что, конечно, не был полон доверия. С усталым вздохом он положил руки ей на колени, не придавливая её своей тяжестью. Тепло его ладоней проникало в самую глубину её существа, странным образом успокаивая. После непродолжительного молчания он всё же поднял голову и стремительно встал. — Я не могу покормить кота прямо сейчас, если только ты не хочешь, чтобы я выбил дверь, — его низкий голос звучал уже спокойнее, но всё ещё был раздражён. — Его нужно покормить, — Гермиона в ужасе схватилась за голову, представляя, что может натворить голодный Зверь. Очевидно, прокручивая в своей голове какие-то ругательства, Малфой поднял голову, уставившись в потолок. Губы были плотно сомкнуты, а вены на предплечьях напряглись. Казалось, он считал время, пока сможет успокоиться. Наконец, он сдался. — Напиши свой адрес, я съезжу, — процедил сквозь зубы он и протянул ей свой телефон. Чёрные буквы на экране расплывались, и мигрень снова начала набирать силу. Зажмурившись, Гермиона попыталась сосредоточиться. Он со вздохом забрал телефон. — Прости. Диктуй адрес. Получив адрес, он снова вышел и вернулся с водой, протягивая ей три таблетки. На её немой вопрос он скривился. — Обезболивающее, успокоительное и снотворное. Пей и ложись спать, я быстро вернусь. Гермиона послушно приняла таблетки, ощутив, как они царапнули её горло. Медленно она легла на спину, и слёзы вновь навернулись на глаза от боли. Он почти заботливо укрыл её одеялом и положил рядом стационарный телефон. — Если станет плохо — звони. Первый дозвон на мой номер, — его рука слегка коснулась её тела, укрытого одеялом, и он слегка сжал его. Выключатель мягко щёлкнул, и комната погрузилась во тьму. Входная дверь захлопнулась, и Гермиона услышала гул заведённого мотора. Концентрат его яблочного аромата с нотками ладана и кожи окутал её, тяжёлый, давящий, но успокаивающий. Она медленно, без резких движений повернулась набок и уложила свои ноющие конечности в почти не причиняющую боль позу. Как мог человек, который признавался ей в любви и буквально носил на руках в начале их конфетно-безбукетного периода, совершить такое? Человек, который знал о ней всё. Он точно знал, с чем ей пришлось столкнуться, чтобы жить дальше. Она всхлипнула, закусывая израненную губу. Малфой спас ей жизнь. Дважды. Его чёрные взбешённые глаза и склонённая в скорби голова навсегда останутся в её памяти. Гермиона подняла дрожащую руку и приложила её к своему лицу, осторожно касаясь его. Опустив руку вниз, она ощупала свой пах. Штаны немного намокли, вероятно, от крови, но сил встать не было. Таблетки начали действовать, и её сознание, закручиваясь, погрузилось в глубокий сон.