Глава 23. Popular Monster

      Я просыпаюсь каждое утро с трещащей головой,

Не уверен, что должен рассказывать об этом, бл*, но всё равно расскажу.

Все пытаются сказать, что я прохожу очередной жизненный этап.

Не знаю, временно ли это, я просто хочу чувствовать себя нормально.

Я борюсь с депрессией, но остаётся вопрос:

«Это посттравматический стресс или я подавляю свою злость?»

И мой доктор пытается сказать, что я прохожу очередной жизненный этап.

Это не чёртов этап, я просто хочу чувствовать себя нормально, нормально!

Я борюсь с этой чушью каждый день,

И, видно, причина этому — мои одномоментно бушующие демоны,

И это уничтожает, разрушает, сокрушает меня.

      Он снова ощущал себя псом, но не тем, что ластится у ног, а тем, что рвёт поводок. Мысли отступили, распались на глухой шум где-то за пределами сознания, оставив лишь одну чёткую линию: цель. Удар в челюсть прозвучал тупо, как если бы костяшки впечатались не в кость, а в мешок с мокрым песком. Голова мужчины резко откинулась назад и с хрустом ударилась о стену. Кровь тут же расползлась по светлой ткани рубашки, делая её в полумраке почти чёрной. Пёс грубо схватил того за окровавленную рубашку и встряхнул его. Он дёрнулся, захлебнувшись воздухом; его глаза плавали, не находя фокуса. Чтобы привести его в сознание, избивающий легко похлопал его по опухшей щеке. — Давай, Амикус. Держись со мной. Я всё ещё жду твой ответ. Амикус с трудом разлепил опухшие веки и мутным, стеклянным взглядом взглянул на него. Сбоку раздался сдавленный всхлип, тут же оборвавшийся резким ударом кулака о стену. — Полегче, — произнёс пёс, медленно повернув голову на звук. Его взгляд полоснул по фигуре в углу, и виновный человек выпрямился мгновенно, будто натянутый за невидимую нить. На губах мучителя мелькнула короткая усмешка, и он снова переключился на Амикуса. — Ты ведь не хочешь сделать плохо своей сестрёнке? — Ты… — хрип вырвался из разбитых губ, сменившись кашлем. — Мелкий щенок… — Ну-ну, успокойся. Ты в невыгодном положении… — усмехнулся он. — Пошёл ты! Внутри него что-то щёлкнуло, и он едва успел сдержать порыв. Не сейчас и не с ним. Амикус Кэрроу был одним из тех, кто осмелился предать его, и сейчас за это должен был заплатить. Оставлять это без наказания нельзя, иначе вся система рухнет. Однако сам Амикус так не считал, в нём точно кричало уязвлённое самолюбие и немного беспечной отваги. Плевок попал прямо в лицо. Пёс едва успел прикрыть глаза; тонкие веки дрогнули от едва сдерживаемого раздражения. Окровавленной ладонью он провёл по щеке, но только сильнее размазал кровь. На мгновение он внимательно посмотрел на свою кисть, сомневаясь в данном самому себе обещании и собственном кодексе, а затем медленно сжал её в кулак. — Ты понимаешь, что я убью тебя? — его голос стал тише. — Сначала тебя. Потом её. Длинный палец, испачканный кровью, указал в сторону тёмной дрожащей фигуры в углу. — В последний раз спрашиваю: кому ты продал моё оружие? — Не смей называть его своим. Ты, сукин сын… Пёс раздражённо выдохнул, и следующим ударом и без того разбитый нос Амикуса разлетелся новой волной крови. Но вместо того чтобы продолжить, пёс ослабил хватку, позволяя тому повернуть голову, сплюнуть и вдохнуть. Его ладонь даже мягко и заботливо похлопала по его спине, позволяя прокашляться. — Ты меня утомил. Я лучше поговорю с Алекто. Бросив Амикуса на пол, пёс поднялся. Едва освободившись, Амикус рванулся вперёд, пытаясь схватить уходящие ноги, но его попытка закончилась глухим ударом тяжёлого ботинка в грудь. Он отлетел обратно к стене задыхаясь. Раскалённый взгляд, направленный на него, обжёг бы камни за его спиной. — Сиди и смотри. Женщина в углу казалась почти призраком прежней версии себя, когда всё было иначе, всё шло по плану. Несколько неправильно принятых решений, и вот они оба в его подвале. Сжавшаяся, дрожащая, мечтающая раствориться в камне. Человек в строгом костюме медленно опустился перед ней на корточки. Кровавый манжет его рубашки коснулся её щеки. Большой палец осторожно провёл по мокрой от слёз коже. — Пожалуйста… прошу… — русые волосы спутались, прилипнув к заплаканному лицу. — Всё зависит от твоего брата, — его голос был почти мягким. — Прости. Рука начала медленно подниматься для удара. — Стой! Он застыл. Медленно повернул голову, спрятав ото всех усмешку. Всё так и должно было случиться. Между братом и сестрой существовала незримая связь, они были как две части одного целого и не могли существовать друг без друга. — Ты едва успел. Слушаю тебя. Не разочаровывай. Амикус с трудом приподнялся, опираясь спиной о стену, захлёбываясь кровью и паникой, сквозившей в его глазах, когда он смотрел на Алекто. — Я продал его Долохову… — тяжёлый взгляд и прикрытые глаза. Он говорил правду, пёс чувствовал это в каждой нотке. — Прости меня, Малфой. Отпусти Алекто. Она ни в чём не виновата. Колени тихо хрустнули, когда он поднялся. Руки аккуратно отряхнули мелкую грязь с безупречных брюк. — Я уже не надеялся, что ты заговоришь. Теперь ты должен вернуть его мне, — безразличный взгляд, скользнувший по Алекто, на самом деле быстро оценил её состояние. Она поправится. — Алекто останется с нами… пока ты не вернёшься. Короткий кивок стоящему рядом парню. — Пожалуйста, помоги. Молодой человек резко поднял Амикуса на ноги, встряхнул его и повёл к двери. Тот не сопротивлялся, но успел обменяться с сестрой напряжёнными прощальными взглядами. Мучитель улыбнулся: он был уверен, что теперь Амикус станет ласковее самой преданной болонки. Передав предателя двум крепким охранникам, помощник поспешил за уходящей фигурой. — Ты меня напугал, — тихо сказал он, догнав его и осторожно заглянув в лицо. — Я подумал, что ты собираешься её ударить. Тяжёлый выдох вырвался из груди. Почему все всегда думают о нём худшее? — Мне пришлось разыграть этот спектакль, Блейз. В конце концов, Амикус неплохой человек — просто ошибся. И заслуживает ещё одного шанса. Они поднялись по высокой лестнице и вошли в первую комнату по коридору. Это была прачечная, где он избавится от лишнего. Он снял запонки, стянул испорченный пиджак и небрежно бросил всё на стол. Затем расстегнул рубашку и положил её рядом. Напряжённый взгляд Блейза прожигал его, словно раскалённое железо. Пёс обернулся и в отражении двух больших зеркал, стоящих напротив друг друга, увидел, как его широкая бледная спина переливается перекатывающимися мускулами. — Я хотел поблагодарить тебя… — Блейз кашлянул. — Не уверен, что справился бы без твоей помощи. Кровавая ладонь легла ему на плечо, оставив красный отпечаток. — Конечно, справился бы. Тебе просто нужно больше практики. Блейз кивнул. — Понимаю… Спасибо тебе, Драко.

☂

      Тонкий кончик перьевой ручки с нажимом продавливал белоснежную бумагу, оставляя за собой чернильные строки. Он пристально следил за движениями сильной руки, сжимавшей ручку. Наконец, с лёгким скрипом, ручка остановилась, и на бумаге появилась последняя точка. Пожилой доктор откинулся на спинку кресла, снял очки и, потерев веки, устало вздохнул. — Скажите, что вы думаете? — нетерпеливо спросил Драко. — Я впервые слышу от вас столь продолжительный монолог. Это произвело на меня большое впечатление, — Рабастан надел очки и обратил свой взгляд на Драко. Внутри него снова зашевелилось волнение. — У меня теперь нет сомнений, что вы испытываете чувства к мисс Грейнджер. Я заметил это в первый же день после нападения на неё, когда вы меня вызвали. И я уверен, что она тоже не может оставаться равнодушной к вам. Драко, не в силах хоть как-то успокоить себя, поднялся и быстро подошёл к окну, засунув руки в карманы брюк. Проезжающие внизу машины гудели и сигналили, создавая ещё более раздражающий его истерзанный разум шум, доносящийся через приоткрытую створку. — Вы уже успели поговорить с ней? — с напряжением выдохнул Драко. — Она очень переживает за вас. И, честно говоря, я бы хотел увидеть её на сеансе. Думаю, ей есть что мне рассказать, — не обратив внимания на его метания, невозмутимо ответил доктор Лестрейндж. — Исключено, — почти рыкнул Драко, повернувшись к нему, но тут же наткнулся на осуждающий мудрый взгляд, что мгновенно помог успокоиться. — Простите, я просто окончательно запутался. Драко тяжело вздохнул, покачиваясь на каблуках и нервно закусив губу, затем опустился обратно на кушетку. Запустил пальцы в свои слегка растрёпанные волосы, надеясь найти в этом успокоение. — Чего вы на самом деле боитесь, Драко? — мирно спросил доктор Лестрейндж, ловко отбросив планшет на стол. Это значит, что это теперь не попадёт на бумагу. Вместо доктора в этом кресле теперь сидел наставник. Драко с горькой усмешкой откинулся на стену. Он закрыл глаза и сложил руки на груди. Сердце тяжело билось под его руками. Воспоминания, которые не давали ему покоя в последние дни, вновь замелькали в его сознании. Кровавый кашель. — Разве это не очевидно? — он открыл глаза, устав от красной пелены, застилающей взгляд. — Такие, как я… — Драко, послушайте меня, — перебил его Рабастан, поднявшись, и тяжело опустился на кушетку рядом с ним. — Я долго с вами работаю и точно знаю, на что вы теперь способны, а на что нет. У каждого из нас есть второй шанс. Я свой уже использовал, — со взглядом, наполненным любовью, он покрутил золотое кольцо на безымянном пальце. — Попробуйте, вы слишком долго не позволяете себе жить. — А если она узнает? — колко ужалил его взглядом Драко. Эта мысль не давала ему покоя, ежедневно терзая пылающий разум. Злые кошмары всё чаще стали наполняться образами её беспокойных карих глаз, в которых плескался ужас. Каждый раз Грейнджер в страхе убегала от него, оставляя лишь чёрную пустоту в груди и пожирающую ненависть к себе. — Конечно, узнает. И вы сами ей об этом расскажете. Отношения строятся на доверии, в первую очередь. Прошу, только не взваливайте на неё всё сразу. — Мы поругались, и она уехала в семейный дом Уизли, — с силой стиснул челюсти Драко и закрыл глаза. — Я хотел поехать за ней и забрать силой. Рабастан с предостережением коснулся его плеча. — Вы же не поехали? — Нет, — покачал головой Драко. Рядом раздался вздох облегчения, и он с вымученной улыбкой продолжил: — Я, конечно, не вполне в себе, но не настолько. Боюсь, она выберет его. Перед его глазами всё ещё стояла фотография: у того самого дома высокий рыжий парень с озорной улыбкой обнимал девчонку Уизли и женщину, вероятно, их мать. Забини блестяще справился с заданием. — Почему она должна выбрать его? Её глаза горели желанием, а губы манили впиться в них. Ему стоило всей выдержки не сгрести её тогда в кабинете, когда она выпрашивала поцелуй, скользя губами по его подбородку. Он чувствовал её дыхание и дрожь, когда она позволяла ему проникнуть в её рот. Сладко пахнущая шея и тонкая талия сводили его с ума. Она будоражила его воображение каждый день: наносила красную помаду, изящно и подчёркнуто холодно улыбалась и игралась тонкими пальчиками на его столе. Её образ преследовал его, заставляя ночами предаваться фантазиям, которые приносили мучительное удовлетворение в ублажении самого себя. Драко наклонился вперёд, закрываясь руками от доктора Лестрейнджа, сидящего рядом, и устремил взгляд в окно. Его мысли были о ней: то он горел яростным желанием, то его переполняла невыносимая злость на её мягкое отношение к Рону. К её Рону. — Её жених не любил её, а потом избил до полусмерти, — произнёс Драко, стиснув зубы. — Ей отчаянно нужна любовь и ласка, — добавил он. — И неважно от кого. — Я думаю, что мисс Грейнджер совсем не такая. Тогда ждите её, — взгляд Рабастана устремился к календарю, висящему на стене. — И пока у нас есть ещё почти полторы недели, окончите курс. Драко, — твёрдая рука легла на его плечо. — Никакого алкоголя. Драко опустошил свои запасы коллекционного алкоголя и вернулся к курению. Он курил так много, как не курил уже пять лет, в отчаянной попытке забыть её и стереть из своего сознания. — Хорошо, спасибо, — он накрыл своей ладонью руку Рабастана и сжал её.

☂☂☂

Жаркое лето, но я замерзаю без тебя.

Я была так не права, не рассказав тебе

О мои мандариновых мечтах.

      Солнечный луч робко проник в комнату, скользнул по краю кровати и остановился на лице спящей Гермионы, запутавшись в её пышных волосах. Она закрыла глаза и отвернулась, погружаясь в тень подушки. — Гермиона… — чья-то рука осторожно коснулась её плеча, слегка тряся. Сон ускользал, унося с собой смеющиеся серебристые глаза, тепло рук и мягкость губ. Гермиона резко села, натянув одеяло на себя. — Да, я не сплю, — хрипло сказала она, прочищая горло. — Джинни велела мне разбудить тебя, — голубые глаза Рона сияли лукавством. — Сказала, что ты час назад грубо её отшила. — Не может быть такого… — Гермиона в шоке схватилась за голову, пытаясь вспомнить хоть что-то. Рон с улыбкой потрепал её по голове и встал. — Спускайся, мы ждём тебя. Рон тихо вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Гермиона, рассеянно проведя ладонью по щекам, обвела взглядом пустую спальню. У кровати стоял её чемодан, небрежно раскрытый после вчерашнего вечера. Быстро выбрав наряд, она остановилась на чёрных джинсах и водолазке. Скрипучие ступеньки шаткой лестницы вывели её в залитую солнцем столовую. Джинни, как обычно, напевала песенку и суетилась у плиты. За столом сидел новый член семьи — тоже рыжий — и что-то изучал в телефоне. Простая домашняя футболка и похожие на вчерашние штаны Рона навели Гермиону на мысль, что Молли покупала их партией. Когда она вошла на кухню, тот поднял голову и встал ей навстречу. — Привет! — улыбнулся он, протягивая руку. — Я Чарли. Гермиона крепко пожала его ладонь. Рукопожатие было сильным, в глазах Чарли искрился смех. — Приятно познакомиться, — ответила она, заметив свежий ожог на его руке. Теперь она внимательнее его осмотрела. На шее, руках и пальцах виднелась россыпь старых шрамов. Чарли был ниже остальных Уизли, но выглядел крепким, что намекало на физическую работу. Она нахмурилась, задумавшись о его профессии. Джинни, расставляя тарелки на столе, мягко подтолкнула Гермиону, которая застыла на месте. — Да пошёл ты… — прошептала она с хитрой улыбкой, наклонившись к её уху. — Прости… — извинилась Гермиона, схватив её за руку. — Да ладно тебе. Малфой, наверное, не спал всю ночь. Бедняга замучился икать. Гермиона виновато глянула в ярко-карие глаза, которые насмешливо смотрели на неё. — Какие у вас планы на сегодня? — спросил Рон, хлопнув их по плечам и втиснувшись между Гермионой и Джинни. — Выжить и как следует выспаться, — ответила Джинни, сбрасывая его руку и продолжая расставлять тарелки. — Мама с папой на работе. Близнецы уехали в гости. Чарли, — она махнула рукой, привлекая его внимание, — всего на пару дней. — Простите, меня не отпустили дольше. Сейчас пик лесных пожаров, — ответил Чарли, не отрываясь от телефона. Гермиона вдруг поняла, откуда у него столько шрамов. Видимо, он был пожарным. — Мы всё понимаем, Чарли, — беззаботно произнёс Рон, усаживаясь за стол и подтягивая к себе тарелку с блинами. Он тут же свернул несколько в рулон. Его взгляд хищно устремился к банке с вареньем. — Мы сами устроим Гермионе показательную программу. Будет весело! Джинни закатила глаза, уверенно шлёпнула Рона по затылку, отобрала блины и вернула их на место, ничего не сказав. Рон смиренно сложил руки перед собой и тяжело вздохнул. Гермиона прыснула со смеху, увидев, как спокойно и привычно всё это выглядело. — Кстати, Лаванда и Симус позвали нас в гости. Надо обязательно съездить, — как ни в чём не бывало продолжила Джинни, вернувшись к плите и взяв заварочный чайник. — Так что готовься, отдыхать в кровати не получится. Джинни оказалась права. Один стресс сменился другим, что сильно сказалось на нетренированном организме Гермионы, выбив её из сил. Джинни и Рон устроили ей экскурсию, показав всё графство Девон и своих старых друзей, которые не уехали в Лондон и Эксетер. Каждый день приносил новые впечатления. Гермиона была в непередаваемом восторге, увидев совсем рядом табун лошадей и соседскую корову, а также хохоча, убегала от разъярённых гусей вместе с компанией. Рон смог поймать живую змею, чем вызвал неприкрытое любопытство у Гермионы. Рано утром Джинни и Рон с трудом разбудили Гермиону, чтобы отвезти её на рыбалку. Большую часть времени она спала у озера, но свежепойманная рыба, приготовленная на костре, оказалась очень вкусной. Оказалось, что Гермиона не умела плавать и не стремилась зайти в воду, несмотря на настойчивые попытки Уизли её увлечь. Её не смущал полуобнажённый Рон в мокрых шортах. Он относился к ней так же, как к сестре, и это принесло ей долгожданное облегчение. Рон спокойно обнял её, а затем шутливо столкнул с пирса, вызвав у неё визг от испуга. После этого Джинни весь день с ним не разговаривала. Загар покрыл всё, что было на виду, сделав смуглую кожу Гермионы ещё темнее. Джинни и Рон, обгоревшие до розового цвета, стали похожи на коренных американцев. Джинни шипела, когда Гермиона наносила ей заживляющий крем. Она только и могла, что поучать их, в душе жалея. Рон, ожидая своей очереди, выглядел как ощипанный красный гусь. В последний день отпуска Гермиона и Джинни упаковывали чемоданы. Вечером они должны были улететь в Лондон и на следующий день отправиться в офис. — Соскучилась по работе? — с улыбкой спросила Джинни, подпрыгивая на чемодане и утрамбовывая вещи. — По работе, наверное, нет, — с грустной улыбкой ответила Гермиона. Джинни закатила глаза и рассмеялась, покачивая головой. — Ладно, посмотрим, насколько он осознал свою неправоту. Погруженная в свои мысли, Гермиона едва заметила, как прошло время в самолёте. Джинни не стала её беспокоить. Последняя ночь отпуска выдалась бессонной и тревожной. Гермиона не могла уснуть, вновь и вновь вспоминая образ мужчины, не дававшего ей покоя. С нетерпением преодолев утреннюю дорогу до офиса, цепко сдерживаемая рукой Джинни, Гермиона была наконец освобождена в сером кабинете. Она, собравшись с духом, поправила волосы и решительно взялась за ручку стеклянной двери. При виде расслабленной фигуры в полумраке, сидящей за широким тёмным столом, её сердце сладко защемило. — Доброе утро, мистер Малфой! — Гермиона постаралась вложить всю свою дружелюбность в тон, твёрдо решив положить конец своей тёмной мести. Сегодня утром она тщательно готовилась к работе. Волосы уложила в изящную волну, отказалась от красного маникюра и легко подкрасила губы блеском. В лёгком и свободном летнем платье, которое приятно холодило её обнажённые ноги, она чувствовала себя почти так же, как в тот раз, когда собиралась на неудачное свидание с ним. Малфой поднял голову и посмотрел на неё. Его серебристые глаза медленно скользили по её лицу и наряду, оставляя за собой огненный след. Ладони стали влажными, а по спине пробежали мурашки. — Доброе утро, Грейнджер. У тебя закончилась красная помада? — протянул он своим манерным голосом, растягивая гласные. Радостное предвкушение встречи улетучилось. Если Малфой хочет продолжения, он его получит. Гермиона прищурила глаза, пытаясь испепелить его взглядом, и подошла к столу, уверенно сев на его крышку. — Да, всю использовала. Новую пока не купила, — прошептала она с издёвкой. Его руки мгновенно напряглись, пальцы чуть дёрнулись по направлению к её ноге, но он остановил их, сжав в кулаках. Гермиона замерла, наслаждаясь его ароматом, по которому успела изголодаться. Она смотрела на него сверху вниз, испытывая нестерпимое желание коснуться его чёткой границы подбородка. Он остался таким же, каким она запомнила его за две долгих недели. — Я всё подготовил для твоей работы, можешь приступать, — его взгляд скользнул по её обнажённой ноге, которая соблазнительно покачивалась. Его рука вновь коснулась компьютерной мышки, слегка задев её бедро пиджаком. Гермиона улыбнулась и придвинула ногу ближе к его руке. Подержав приятное прикосновение, она медленно встала и поправила подол платья. Его челюсть сжалась, он проводил её ногу взглядом из-под нахмуренных бровей. — Ничего не спросишь? — одёрнула она рукава, смахнув с них несуществующую пыль. — Хорошо провела время? — спросил Драко, вскинув брови, и тут же отвернулся к экрану, быстро печатая длинными пальцами. Она помнила их прикосновение на своей талии. Хотелось захлопнуть его ноутбук, чтобы он не мог спрятаться от неё. Казалось, Драко успел возвести прочный барьер, через который не проникал даже стук. Она раздражённо выдохнула, желая вывести его из равновесия. — Да, неплохо. Может, в этом году снова съездим. Его руки мгновенно сжались в кулаки. Драко откинулся в кресле, глубоко вдохнул и потёр виски, потеряв интерес к ноутбуку. Гермиона замерла, не зная, чего ожидать. Может, она ошиблась, и ледяная корка, которой он оброс, была только в её воображении. Но когда он открыл глаза и посмотрел на неё усталым взглядом, в котором горел вечный огонь торфяников, маска спокойствия слетела, и Гермиона впервые заметила тёмные круги под его глазами. — Я скучал по тебе, — сказал он тихо. Его слова мгновенно обожгли её нервы. Гермиона схватила воздух ртом, пошатнулась от шока, чувствуя, как остатки разума покидают её. Его глаза притягивали её, как канаты. Холодная дверная ручка стала для неё спасением. — Это взаимно, — ответила она, прежде чем быстро выйти и плотно закрыть за собой дверь, пока она не наделала глупостей, о которых будет очень сильно жалеть.