О

      Гермиона получила от него письмо спустя неделю после Рождества. Там было всего пару слов. Малфой сообщал, что у него всё в порядке.       Это стало окончательной точкой во всём, что происходило между ними.       Гарри пытался откровенно поговорить, но Гермиона чётко дала понять, что не желает поднимать эту тему.       Она была коротка, категорична и по-прежнему зла. Давая понять, что лучше с ней больше не спорить.       Она знала, что это всегда будет тем, за что никогда их не простит.       Минуты перетекали в часы. Часы становились днями. Дни превращались в недели. А недели в месяцы.       Гермиона не чувствовала себя живой. Не думала, что когда-то ещё сможет.       Она ещё никогда не была такой несчастной.       Она теперь точно знала, что такое любовь.       Отправив Малфою письмо в день его рождения, Гермиона надеялась на ответ. Она с замиранием сердца ждала письмо, думая, что таким образом смогут наладить общение.       Но, всматриваясь в сухое «Спасибо», роняя слезы на белоснежный пергамент, земля снова уплывала из-под ног.       И все страдания начинались сначала.       Замкнутый круг. А она была белкой или хомяком, который бегает внутри него и никак не может выбраться.       В сентябре её сердце вновь пропустило удар. Большой филин постучал в её окно, доставляя письмо.       Стандартное поздравление, состоявшее из одного предложения. Но даже оно заставило Гермиону плакать.       В конце ноября она не выдержала и сорвалась. Села за стол, вытащила пергамент и любимую ручку, не желая пользоваться чернилами и ставить кляксы, которые заставили бы переписывать.       Если ей придется переписывать, она никогда не отправит написанное.

Прошел почти год с того момента, когда мы виделись в последний раз. Год, как я перестала радоваться жизни. Я знаю, что не должна писать тебе этих слов, потому что ты в них не нуждаешься. Но если не напишу, то буду сожалеть всю оставшуюся жизнь и называть себя трусихой. А ведь я никогда ей не была. Ровно до того момента, пока не влюбилась в тебя. Я никогда не хотела тебя унижать или же насмехаться. Всё, чего я хотела — это просто оказаться рядом. Сохранить в секрете свою маленькую тайну. Просто насладиться тем, что ты рядом, вместо того, чтобы разговаривать с друзьями и что-то им объяснять. Я только хочу знать, что ты меня прощаешь. Грейнджер. (Ты всегда называешь меня по фамилии. То обращение, которое я тоже успела полюбить.)

      Гермиона купила ёлку за неделю до Рождества. Это стало напоминанием того времени, которое согревало её изнутри.       Гарри попытался пригласить её на праздник. Но ей хватило лишь коротко взглянуть на него, чтобы он замолчал.       Она сидела в любимой пижаме перед телевизором, пила вино, вслушиваясь в звуки салюта, который пускали соседи.       Когда-то Рождество было и её любимым праздником.       Год назад могло стать самым любимым.       Стук в дверь, как чувство дежавю, от которого мурашки побежали по телу.       Но когда она открыла, то готова была упасть в обморок.       Его волосы были немного короче. Белые хлопья снега быстро таяли, растворяясь на чёрной ткани дорого пальто.       Глаза Драко горели, мгновенно разжигая её сердце.       — Малфой?       Он молча переступил порог дома, высвобождая дверную ручку из ладони Гермионы, пуская электрический разряд по телу, продолжая смотреть ей прямо в глаза.       — Позволь мне стать твоим Рождественским чудом, Грейнджер.       Теряясь в пространстве, Гермиона не помнила, как отошла к стене. Как его прохладные после улицы руки обхватили её щеки. Как она опять утонула в его глазах.       Ей казалось, что она спит и снова видит этот сон. Там он приходил к ней, говорил все эти прекрасные слова, оставался рядом и давал обещания, от которых она приходила в восторг.       Она точно спит.       Ведь его не было целый год. Он давал понять, что не желает с ней общаться. Разве он мог просто прийти, переступить порог её квартиры, смотреть в глаза и говорить о чуде?       — Позволь исправить все ошибки и, наконец, любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.       — Драко, я… Я не понимаю, — она вцепилась в его запястья, сжимая, впиваясь ногтями под кожу.       — Год назад ты спасла меня. А я поступил так, как поступал обычно. Сбежал. Испугался. Позволил эмоциям выйти вперед. Я пожалел об этом сразу же, но был трусом, чтобы просто вернуться. Был трусом, чтобы ответить на твоё поздравление не одним жалким словом. Но больше я так не хочу. Тратить свою жизнь на какое-то бессмысленное дерьмо. Страдать и заставлять тебя делать тоже самое.       — Страдать?       — Только покинув этот дом, я понял, как успел привязаться к тебе. Каждый новый день постепенно превращался в муку. В страдание. Но мне было стыдно возвращаться. Я и так ощущал себя полным ничтожеством после тюрьмы…       — Не говори так.       — Прошу, не перебивай. Я готовился.       — Ты репетировал речь? — она рассмеялась, хотя слёзы катились по щекам.       — Я прокручивал её в голове, — он улыбнулся, смахивая влажные дорожки большими пальцами. — Я просто недостоин тебя, — закрывая глаза, Малфой прислоняется лбом к её лбу.       — Это всё чушь.       — Как ты могла в меня влюбиться? Как?       — Это просто случилось. Прости, — она, наконец, могла сказать об этом. Открыть свои чувства. Почувствовать облегчение и выдохнуть. Впервые за эти годы.       — Но как ты сумела влюбить меня в себя, Грейнджер?       — Ты… Что?       — Я так скучал по тебе, Грейнджер.       Её ноги подогнулись после этих слов. И если бы Малфой не держал её достаточно крепко, она бы рухнула на пол.       — Каждый день прокручивал в голове наш поцелуй. Я до сих пор не понимаю, как решился приехать. Мне страшно. Я боюсь всё испортить.       — Разве кто-то будет нас судить?       — Я не хочу причинять тебе боль. Разочаровывать.       — Если ты останешься, то никогда этого не сделаешь.       — Ты хочешь этого?       — Хочу. А ты? Ты хочешь этого, Драко?       — Хочу.       — Поцелуй меня, прошу.       — Надеюсь, на этот раз нам никто не помешает, — он старался шутить, желая перестать нервничать.       А она смотрела на его губы. Как и год назад. Цеплялась за тот самый камень, ища спасения. И он снова оказался рядом, протягивая руку.       — Ты хотела этого? Год назад.       — Я хотела этого задолго до того момента, просто тогда это впервые… впервые стало реальным.       — Прости, что заставил тебя ждать.       — Теперь ты здесь. Теперь ты здесь.       Она уже шептала, покрывая короткими и лёгкими поцелуями его губы. Снимая пальто и отбрасывая его прямо на пол.       Как только его руки пробрались под пижамную рубашку, они словно бы вернулись к тому месту, на котором остановились год назад.       Вот только теперь их движения были жадными, резкими, уверенными.       Она не знала, кто первый начал поцелуй. Но их губы двигались в унисон, и Гермиона позволяла себе громко стонать, послушно выгибаясь навстречу его рукам.       Драко изучал её тело, аккуратно и дразняще очерчивая каждый изгиб. Пальцы танцевали по коже, подбираясь к груди, но не переходя ту грань, через которую Гермионе давно хотелось перепрыгнуть.       Руки опустились ниже, сильно хватая за талию, приподнимая. И Гермиона тут же обхватила его талию ногами, на мгновение разрывая поцелуй, жадно набирая воздух в лёгкие.       Теперь она могла видеть глаза Драко. То, какими они стали тёмными. Как внутри них бушевал пожар, способный поджечь всё вокруг.       Они едва не упали с лестницы, оступившись. Гермиона сильней сдавила Драко в объятьях, начиная смеяться. Он лишь сильней схватился за перила, возвращая свои губы на её шею, вслушиваясь в ещё один короткий стон.       Её спальня была открыта, и Малфою не пришлось возиться с дверью. Он поставил Гермиону на ноги, его рука зарылась в её волосах, притягивая ближе и получая ещё один поцелуй.       — Ты тот, кого я когда-либо хотела, — ей казалось жизненно необходимым произнести эти слова.       Чтобы он больше не сомневался. Чтобы не думал отступать. Чтобы знал, как сильно нужен.       — Ты та, кого я когда-либо буду хотеть.       Его пальцы умело и быстро справлялись с каждой мелкой пуговицей на её рубашке.       Ткань разошлась в стороны, открывая вид на миниатюрное и стройное тело.       Гермиона закрыла глаза, растворяясь в его теплых прикосновениях. В касании властных губ, которые дарили ей лучшие поцелуи.       Он трогал её. Словно не мог поверить. Не мог насытиться.       Он поцеловал её, не отдавая инициативу в руки Гермионы. Его язык посасывал нижнюю губу, переходил в наступление, не давая никаких шансов выжить после этого боя. Пальцы легко поддели ткань штанов и потянули вниз вместе с бельем. Гермиона нетерпеливо переступила через этот клочок ткани, удерживая себя за плечи Драко, стараясь не разорвать поцелуй.       Драко опустил её на кровать, нависая сверху. Любуясь тем, как она закрывает глаза и покусывает губы. Как тонет в этом блаженстве, как в океане сладкой воды, приносящем эйфорию.       Губы спустились ниже, подбираясь к груди, вырисовывая на теле хаотичные следы при помощи языка. А ей хотелось заполучить больше. Более тесного контакта кожа к коже, чтобы окончательно умереть от раздирающих чувств.       Её ноги дрожали, но она всё равно сделала над собой усилие, чтобы приподняться, начиная стаскивать с Драко одежду. И судя по тому, как он посмеивался, эта картина дико его забавляла. Но Гермионе не хотелось знать, как она выглядит со стороны.       Она хотела его. Сейчас. Всегда. Всю жизнь.       Сейчас весь мир казался таким крохотным. И в нём существовали лишь губы и руки Драко Малфоя, которые точно знали, что делали, подталкивая Гермиону к пику.              И когда его рука скользнула ниже, она порадовалась, что бельё уже лежало на полу. Указательный палец прошёлся по клитору, но этого было достаточно для того, чтобы Гермиона дернулась на месте, выстанывая его имя как сумасшедшая.       Движения были медленными. Он наблюдал за ней, она это чувствовала. Затем пальцы двинулись ниже, достигая мокрой и горячей промежности, дразня. Заставляя её буквально взмолиться. Два пальца оказались внутри. Легко, без каких-либо преград.       Гермиона была слишком возбуждена. Отключена от этого мира.       И в тот момент, когда она готова была рассыпаться на части и впервые в жизни увидеть то самое небо в алмазах, о которых твердят все женские романы, Драко остановился. Приподнялся, избавляя себя от брюк и белья. Облизывая пересохшие губы. Наблюдая за тем, как Гермиона ёрзает на месте, ожидая того, когда он присоединиться.       — Я хочу тебя, — произнес он одними губами.       — И я хочу тебя, — незамедлительно ответила она, вызвав его улыбку.       Подтвердив всю правильность сегодняшних действий.       Потом.       Он пожалеет о том, что они потеряли целый год, немного позже.       Не сейчас.       Когда важней другое.       Она под весом его тела. Готовая, податливая. Его.       Гермиона следила за тем, как Драко обхватил член рукой и сделал несколько движений, размазывая несколько капель смазки. Его правая рука вернулась на её клитор, надавливая, вынуждая откинуться на подушки и сжать ткань в ладони.       Он опустился ниже, направляя член. Внимательно наблюдая за тем, как он исчезает в её влагалище. Идеально. Как нашедшие друг друга пазлы.       Её стон завладел вниманием Драко. Он опустился ниже, меняя угол проникновения, целуя Гермиону в губы. Её пятки упёрлись ему в бедра.       — Пожалуйста, быстрей.       Каждая произнесенная буква давалась с трудом. Глаза закатывались с каждым толчком. Но ей было мало.       — Ты уверена?       — Да, да, уверена. Прошу.       Темп изменился. Движения стали быстрыми, более резкими. Он вбивался в неё, заставляя продвигаться по кровати. И если они начали лёжа на середине, то теперь Гермиона практически упиралась в изголовье. Она сжимала свою грудь, слушая похвалу Драко. Он называл её хорошей и послушной девочкой, и с каждым новым движением она рассыпалась на части.       Его пальцы впивались в её талию, оставляя там отметины. Он больше не мог это контролировать. Не мог больше ждать освобождения.       Язык прошелся между грудей, оказываясь на шее. Пальцы левой руки совершали быстрые и круговые движения на клиторе, от чего её голос срывался ко всем чертям. А затем щелчок, и всё тело Гермионы пронзилось стрелами. Начало сотрясаться спазмами, от чего она выгибалась, хватая ртом воздух.       Драко шептал какие-то слова ей на ухо. Но она не смогла их разобрать, как бы не старалась. Могла лишь водить руками по его влажной от пота спине, не отпуская.       Ему потребовалось ещё несколько фрикций, чтобы кончить. Драко дал себе расслабиться на минутку, накрыв тело Гермионы своим. А затем приподнялся, отодвигаясь в сторону, прижимая её тело к себе. Зарываясь носом в волосы.       — Прости, что тебе пришлось ждать целый год, Гермиона.       — Пообещай, что такого больше не повторится.       — Обещаю.       Они уехали через неделю после Рождества. Обсуждая этот момент несколько дней, пришли к выводу, который показался им правильным.       Гермиона уже давно не держалась за своё место работы. Здесь всё давно стало ей чужим, больше не приносило удовольствия.       Драко получил повышение, и несколько его идей взяли на рассмотрение для дальнейшей разработки. Она видела, что, говоря о том месте, он чувствует себя спокойно. И ей не терпелось окунуться в этот мир.       Она уехала без сожалений.       Она была счастлива, сжимая ладонь Драко в своей.       Он был расслаблен.       Он перестал искать ответ на вопрос о том, когда успел влюбиться и полюбить.       Отдать своё сердце на всю жизнь.       Но он был счастлив.       Она видела.       И Любила.