Часть 2

    — Какой же ты красавец, — говорила она, присаживаясь перед весело лающим псом. Осторожно протянув руку, она несмело его погладила, и тот, казалось, не был против. — Такой смелый и совсем не боишься меня. Невероятно.     — Он привык к энергии богов, — раздался голос над ней, и девушка вздрогнула, обернувшись.     Перед ней стоял он. Тот, чей лик она до конца жизни не забудет. Он был в простой человеческой одежде. Обычная рубашка и классические брюки. Весь в чёрном. Только вот волосы были короткими.     — Аид! — проговорила она, чувствуя, как внутри всё похолодело и замерло.     — Я искал тебя... — Сказал он каким-то надломленным голосом. И добавил с лёгкой улыбкой и нежностью: — Персефона...     Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и она, не обдумав, приняла её и встала. Мысли о необычном животном, которого не пугала божественная аура в момент, улетучились.     — Зачем? — спросила она, делая шаг назад и настороженно наблюдая за богом, о котором все говорят только с содроганием. — Зачем я понадобилась богу Подземного царства. И что ты вообще делаешь в мире смертных?     — Я здесь живу, — просто ответил он. — И сейчас гуляю со своим псом.     — Твоим? — она вновь посмотрела на счастливое существо, которое валялось у из ног в траве, собираясь на свою шерсть всю пыль, что там была. — Я думала, ты владеешь подземным псом Цербером, а это...     — Его зовут Шарик.     — Ша... что? — вдруг расхохоталась она, и этот звук завибрировал у него внутри, расцветая в нечто прекрасное. Аид впервые за последнее время почувствовал себя счастливым и свободным. Видеть её, слышать её было даже лучше, чем он помнил, чем он ожидал...     — Шарик, — повторил он, сам не осознавая, что улыбается. — Цербер имя менять отказался, поэтому пришлось завести себе его...     Он кивнул на радостного пса, который катался в траве.     Персефона продолжала хохотать, и мир, казалось, рядом с ней расцветал. Впрочем, чего ещё ждать от богини.     Отсмеявшись и вытерев выступившие слёзы на глазах, Персефона вновь на него посмотрела. Грозный царь мёртвых теперь не казался таким страшным. Тем более сейчас, когда он так мягко улыбался.     Но её веселье моментально пропало, как только она осознала ситуацию. Глаза её стали серьёзными.     — Не говори никому, что встретил меня! — сказала она, и что-то сверкнуло в его взгляде.     — Почему? — спросил он, и голос его тоже стал жёстче.     Персефона вздохнула.     — Моя мать сослала меня сюда, думая, что меня нужно спрятать от других богов. И именно из-за того, что ты тогда пробрался в наш сад. Зачем тебе это вообще нужно было? Да ещё духом притворился, — она опять вздохнула. — Если она узнаёт, что кто-то из богов меня нашёл, то всё пиши пропало! А мне здесь нравится, я тут в институт хожу. А так пошлёт меня ещё куда-нибудь или вовсе в дерево превратит. Не хочу я.     Аид улыбался, но как-то загадочно.     — Не бойся, не сошлёт.     — Ты просто не знаешь, на что способна моя мама, — фыркнула она.     — А твоя мама не знает... — он подошёл к ней и осторожно коснулся её волос, после чего посмотрел девушке прямо в глаза и добавил стальным голосом: — на что способен я.     Персефона замерла загипнотизированная его глубокими чёрными глазами, которые начали отливаться золотом. Она даже не заметила, как он взял её руку в свою и, сделав шаг назад, потянул за собой.     — Пойдём... — прозвучало словно через толщу воды, и мир вокруг исчез. Она вдруг оказалась в огромной комнате, где царил полумрак, и было довольно зябко.     — Что происходит? — спросила она, осматриваясь. — Где мы?     — Это мой дом, — с ноткой гордости сказал Аид. Своего питомца он уже отправил в ванную комнату, где о нём позаботится. Обычно он сам возился с лохматым другом, но сейчас ему не хотелось покидать Персефону.     Та стояла посреди комнаты и выглядела потерянной. Можно было даже сказать, что она здесь лишняя. Молодая яркая девушка в платье солнечного цвета и рюкзачком за спиной, который отливал зеленью, в тон её глаз. А волосы, как он и запомнил, были заплетены в большую толстую косу, спадающую до колен.     Она выглядела словно свеча света в тёмной комнате. И он готов весь мир перевернуть, только чтобы сохранить её. Сохранить рядом с собой.     Он подошёл и вновь взял её ладошку в свою руку.     Персефона вопросительно посмотрела на него, но он слегка улыбнулся, чтобы она не пугалась.     — Пойдём, — сказал он и вновь потянул за собой.     На это раз он не стал их никуда перемешать, а просто вывел из комнаты. Он показывал ей убранство своего большого дома. Колонны, картины, статуи.     Чтобы не пугать сильнее, он выпустил её руку и просто шёл рядом, рассказывая обо всём, что их окружало. Сам того не осознавая, он вернул себе свой привычный облик. Волосы слегка отрасли и над головой сама по себе вспыхнула корона чёрного пламени.     Персефона первое время растерянно оглядывалась, не понимая, где они и что происходит. Она понимала только то, что бог смерти её куда-то забрал. Куда и зачем? С одной стороны, мать её и правда здесь не найдёт. С другой стороны, ей было жутковато от этого места.     А потом она вдруг заметила изменение облика у хозяина этого мрачного дома. Особенно её очаровала корона, которая отсвечивала синим цветом в своих всполохах. От неё исходила какая-то энергия ужаса и силы. Не удивительно, что Аида все боятся. И видимо, не только потому, что он властелин конца жизни и существования.     — Я умерла? — спросила она, почему-то готовая спокойно принять этот факт.     Аид обернулся к ней, и лицо его было спокойным и безэмоциональным. Хотя лоб немного нахмурился, словно он недоволен.     — Ты живее всех живых, — сказал он. — Я не позволю тебе умереть до тех пор, пока сама смерть мне подчиняется.     Персефона внимательно вглядывалась в его лицо.     — Тогда что я здесь делаю? В подземном царстве обитают только мёртвые.     — Это не моё царство. Мы всё ещё в мире смертных. Это мой дом. А ты моя гостья, — он огляделся вокруг, — если тебе не нравится здесь что-то, ты можешь смело всё менять. Не нравится сам дом, я создам новый.     Он стоял перед ней словно огромная чёрная гора, всесильный и всемогущий, а она чувствовала себя рядом с ним словно молодое деревце, которое эта гора пытается укрыть от ветра и невзгод.     Она не знала, как к этому относиться...     — Я бы хотела, чтобы здесь стало светлее, — сказала она, оглядываясь на окна, занавешенные плотными шторами. Аид махнул рукой. Те расползлись в стороны, и свет залил комнату, наполняя её красками солнечного дня.     Персефона едва не ахнула, наблюдая, какая оказывается красота вокруг. Теперь, когда стало видно, она и правда поразилась убранству комнат и величию колонн. Лестница, у которой они стояли, вовсе выглядела достойной богов.     А глянув на своего сопровождающего, она всё же не удержалась от тихого возгласа. Солнечный свет играл в его волосах и ещё величественней оттенял корону над головой. Аид в данный момент показался ей властителем мира. Красота и величие светились в нём, и только глаза внимательно за ней наблюдали, словно она захватила все его мысли.     — Я, пожалуй, останусь здесь на какое-то время, — слегка улыбнулась она. — Спасибо тебе за то, что помогаешь.     Аид невесело улыбнулся. Маленькая птичка благодарила его за клетку. Ему не хотелось открывать ей глаза как можно дольше. От её слов, от её решения зависел весь его мир. Она способна напитать его жизнью или разрушить, превратив руины. Он мог бы заставить её, но не смел даже прикоснуться. Хрупкий цветок мог сломаться в его сильной руке.     Как было бы прекрасно, если бы она сама полюбила его. Если бы полюбила так же как он. Хотя бы в половину как он. Он бы осыпал её всеми дарами, что мог достать, сделал бы своей королевой. Посадил на трон рядом с собой. Он бы любил её так, как только боги могут. Он бы касался её так, как никто не способен прикасаться.     Пока он стоял и пытался справиться со своим нахлынувшим безумием, которое породила страстная любовь к этой прекрасной девушке, та, ни ничем не подозревая, оглядывалась по сторонам уже с гораздо большим любопытством.     — Хм... мне, конечно же, нужна своя комната. Ну и какие-то правила что ли. Куда мне можно ходить, куда нельзя?     — Ты можешь ходить здесь, куда захочешь. Разве что... — Он посмотрел наверх туда, куда уводила лестница. — Тебе всё же не стоит заходить в мою комнату.     Персефона, которая тоже смотрела на лестницу, перевела взгляд на Аида, а тот продолжал задумчиво глядя вверх.     — На втором этаже по левому коридору, если пройти один поворот, то находятся двойные двери с мельхиоровыми ручками. Это моя комната, — сказала он украдкой глянув на неё.     Девушка, внимательно за ним наблюдавшая, вдруг выдала:     — Звучит так, будто ты наоборот меня приглашаешь.     Уголки его губ слегка приподнялись, но он тут же отвернулся, чтобы спрятать лицо и продолжил идти по залу.     — Во дворе дома находится большой сад...     Персефона с подозрением сузила глаза. Кажется, она начала о чём-то догадываться. В конце концов, зачем богу такой величины как Аид помогать юной богини, которая к нему вообще никакого отношения не имеет? Здесь что-то не стыкуется.     Но она всё же не решилась спросить вслух про свои вопросы и догадки. Побоялась. Потому что заданные вопросы требуют ответа. А ответы могут не понравиться. А пока всё спокойно, лучше притвориться, что она рада гостеприимству. А то вдруг ещё разозлится и выкинет, а тогда мать точно её превратит в дерево и запрёт навсегда.     — Здесь тоже моя комната, — сказал между тем Аид, открывая очередную дверь. — Но это скорее кабинет. Тут я обычно читаю и отдыхаю. Ты можешь тоже сюда заходить, если пожелаешь. Я не буду против компании.     Он опять посмотрел на девушку, пытаясь понять её чувства. Та, скользнув по нему взглядом, словно робкое создание заглянула внутрь, после чего зашла и начала осматриваться.     — А здесь просторнее, чем кажется, — улыбнулась она и начала рассматривать книжные полки. — Ого, ну и коллекция.     — Я люблю читать, — сказал он, подходя к ней, и девушка, словно не ожидая, что он будет так близко, вздрогнула и обернулась. Он вновь впился в неё взглядом, не в силах насытиться её красотой. Ах, если бы можно было поднять руку и притянуть её к себе. Вдохнуть аромат волос и прошептать нежные слова на ухо. Почувствовать лёгкую дрожь и мягкое дыхание. Как её волосы касаются его кожи, а глаза также пытаются насытиться им...     — Я не удивлена, — пожала она плечами и отошла, а он едва сдержался, чтобы не последовать за ней. — Наверно, скучно всё время находиться среди мертвецов. Знаешь, мне тоже было немного одиноко только среди растений и деревьев. Духи, — она хихикнула, прогуливаясь вдоль стеллажей, — не считая тебя, не особо общительные. Они выполняют свои задания и тут же улетают веселиться к себе подобным. Поэтому мне нравится в мире смертных. Многих, конечно, пугает божественная аура, но мне всё лучше и лучше удаётся её скрывать. У меня уже даже начали появляться друзья, — она, продолжая весело щебетать, повернулась к Аиду, который оставался на месте, но не отрывал от неё взгляда. — Я упоминала уже про институт. Это поразительно, сколько всего в мире есть, и всему можно научиться. Только представь себе: богиня плодородия — дизайнер интерьеров. Смешно...     Но внезапно её весёлое настроение померкло, и она грустно опустила голову. Аид осторожно приблизился, чтобы не спугнуть её.     — Тебе это нравится? — спросил он.     — Мама не оценит, — пожала она плечами.     — Но тебе нравится? — опять спросил он.     — Мне да, — послала она ему грустную улыбку. — Именно поэтому я не хочу возвращаться, хотя и понимаю, что однажды придётся.     Аид едва сдерживал себя, но, всё же осторожно подбирая слова, сказал:     — Ты можешь остаться здесь... Столько, сколько захочешь.     “Со мной” осталось где-то в тишине.     Девушка опять грустно улыбнулась и лукаво посмотрела на него.     — А где будет моя комната?     — Выбирай любую, — ответил он, указав рукой обратно к лестнице.     — А зачем тебе одному такой большой дом? — продолжала она сыпать вопросами.     — Я привык к большому пространству, — пожал он плечами, радуясь, что её настроение опять поднялось.     — Ну, наверно, это логично, — хмыкнула она, направляясь к выходу. — Такой, как ты, вряд ли поместится в небольшое помещение.     — Такой, как я? — переспросил Аид с замиранием сердца. Его очень волновало то, как она его видит. И как к нему относится. Он осторожно последовал за ней. Персефона же обернувшись тут же опять смущённо отвернулась.     — Я про твою божественную суть и могущество. Мама тоже не любит маленькие пространства, всё говорит, что задыхается. А ты... Ну, ты помощнее будешь.     Она бодро запрыгала по ступенькам. Аид всё так же не отставал. Он никогда не сомневался в своей силе, но почему-то его особенно радовало то, что она считает его таким. То, что она ценит его достоинства, это полдела. Вот что будет, когда она встретится с его недостатками?     Они поднялись на второй этаж и подошли к жилым комнатам. Персефона заглядывала в каждую и сравнивала.     — Комнатами давно никто не пользовался, но ту, которую ты выберешь, быстро приведут в порядок, — говорил он и тут вдруг случайно заметил своё отражение в щите одного из рыцарей, что украшали коридор. Он пришёл в ужас. Ладно ещё волосы отрасли, но пылающая корона! Ранее он не почувствовал эти изменения, так как был полностью поглощён своей возлюбленной. Быстро метнув на ту взгляд, он гадал, как давно это произошло, и заметила ли она.     Смахнув пламя над головой, он привёл волосы «в порядок».     — Тут все комнаты хорошие, выбрать сложно, — воодушевлённо сказала Персефона и опять повернулась к Аиду.     — Можешь жить в каждой по очереди, — сказал он ей, стараясь выглядеть, как ни в чём не бывало.     Персефона же странно на него посмотрела, потом вздохнула и отвернулась.     — Это будет неудобно. Вещи переносить... Так что лучше всё-таки одну выбрать.     В конце концов, она остановилась на самой светлой из всех, которая по интересному совпадению была и самой дальней.     — Вот здесь, — наконец, сказала она и вновь повернулась к Аиду. — Позже перенесу свои вещи. К слову, мы вообще где?     — У меня дома, — непонимающе ответил он.     — Понятное дело. Я имела в виду территориально? Хотя бы в каком городе? Я пока с перемещением не очень, но уже учусь. Мне ж в институт ходить надо.     Аид напрягся.     Ходить? То есть уходить? Всё его естество настаивало на том, чтобы запретить ей даже из дома выходить. Уговорить. Запереть. Чтобы она всегда была рядом. Всегда под его защитой. Чтобы в любой миг он мог найти её и согреться весёлой улыбкой. А тут отпускать куда-то? А вдруг она опять пропадёт, а вдруг Деметра её заберёт и спрячет лучше прежнего, и он уже никогда её не найдёт?! Нет! Нельзя!!     Видимо, его мысли отражались на его лице усиленным напряжением, так что улыбка девушки померкла.     — Мы где-то совсем далеко? — по-своему поняла она его молчание.     — Тебе не опасно выходить? — наконец, выдавил он из себя самое безобидное из всего, что мог.     — Опасно? — не поняла Персефона. — В чём опасность?     — Деметра может опять тебя похитить.     — Ну, похитить не совсем то слово, — отмахнулась она. Но Аид так не считал. Он уже считал Персефону своей, и любая посторонняя попытка с ней что-то сделать воспринималась как агрессия по отношению лично к нему. Его не коробило даже то, что Деметра мать девушки. Он запросто объявит богине войну, если она попытается забрать дочь. Но он ничего не сможет сделать, если она заберёт и спрячет свою дочь. На данный момент, правда, будет на её стороне, и даже высший суд не сможет вернуть ему Персефону.     — И тем не менее... — стараясь сохранить спокойствие, продолжил он.     — Мама сначала скорее пошлёт мне зов, а потом уже явится сама, если что-то будет не так. Тут вопрос в том, сколько времени пройдёт между первым и вторым. К тому же сейчас она редко со мной контактирует, видимо, боится, что выдаст моё местоположение. Но как только со мной свяжется, сразу поймёт всё. Мне никогда не удавалось от неё ничего скрыть...     — У тебя есть переговорное устройство? — вдруг спросил Аид, и Персефона на миг опешила.     — Что?     — Телефон по местному, — пояснил он. И Персефона к его удивлению и удовольствию опять расхохоталась. Она от переполнявших её чувств даже прислонилась к косяку двери, чтобы, видимо, не упасть.     — Бог смерти спрашивает мой телефончик! Ну и умора.     Аид не совсем понял причину её веселья, но был рад, что смог рассмешить.     — Если у тебя нет...     — Да есть, есть у меня телефон, — вытирая слёзы, ответила она и полезла в свой рюкзачок.     — Запиши мой номер, — продолжал Аид. Он радовался её хорошему настроению, но довести дело до конца сейчас важнее. — Если что-то услышишь или увидишь, сразу позвони мне.     Он материализовал в своих руках одну из тех карточек, на которых были записаны его данные. Он, конечно, мог и продиктовать ей номер, но захотелось хоть немного её впечатлить.     — И оставь свой номер... — сказал он и неожиданно почувствовал волнение. А вдруг не захочет дать?     — Есть где записать? — спросила она, разглядывая его визитку.     — Я запомню, — ответил тот, напряжённо ожидая. — Я всё всегда запоминаю.     — Ох ты... — хмыкнула она и всё-таки продиктовала свой номер телефона. После чего, чувствуя опять какую-то странную неловкость, добавила: — Теперь, если ты не против, я бы хотела немного тут обустроиться. Увидимся позже... И спасибо.     Она ещё раз мило улыбнулась и закрыла дверь.     Аид уставился на древесину массивной двери с чувством печали и даже гнева. Ему не хотелось расставаться с ней ни на миг. Но почему же так происходит и продолжает происходить? Деметра не сможет ни попасть, ни даже «заглянуть» в его дом. Он и так был закрыт от посторонних, но сейчас он и вовсе перекрыл сюда ход всех живых и мёртвых существ. Здесь могли находиться только те, кто работал здесь и поддерживал чистоту.     И, тем не менее, он всё равно боялся, что она пропадёт или её похитят.     Всего несколько часов прошло, как он её нашёл, а в нём уже вырос такой большой страх её потерять. Он бы и вовсе простоял возле этой чёртовой двери часы и даже дни, но боялся показаться навязчивым. По этой же причине он не стал запрещать ей покидать дом.     Развернувшись, он ушёл к себе в комнату, продолжая прислушиваться к любому шороху в доме. Шаги, дыхание, какая-то мелодия, которую она напевала под нос. Он прилёг на кровать и приказал себе расслабиться, но его слух продолжал выпытывать любой звук, который доносился в её комнате.               Персефона рассматривала свою комнату и хмурилась. Всё ли верно она делает? Прятаться у бога смерти от матери? Вот уж неслыханное дело.     Она вечно от всех пряталась. Велика ли разница прятаться от всех в мамином саду или в доме одного из сильнейших богов. Аида боятся не только смертные, но и другие боги. Уж он-то точно защитит её от любой опасности, которой боится её мать, и о которой постоянно ей напоминает.     Вот только она не была наивная. Аид предлагает помощь, но вряд ли по доброте душевной. Ему что-то нужно. Но что может хотеть бог смерти от богини плодородия? Может, попросит сад вырастить в его подземном мире? Чего ещё она может?     Вздохнув, она начала подробно рассматривать комнату. Тут даже гардеробная была, хотя зачем богу гардероб? Они же могли менять внешний вид по своему желанию. У самой Персефоны вместо шкафа с одеждой была стопка модных журналов. Что увидела, то на себя и «надела».     Надо бы забрать все эти журналы с собой. А также учебники. Ох, мама не обрадуется, когда она переедет из её заброшенного храма. Но решение принято.     Осмотрев своё новое жильё, Персефона решила, что пора перенести свои вещи. Но если в храм она знала, как попасть, то как вернуться, это ещё вопрос. Вид из окна ничего ей не давал, а сама она умела перемещаться только в две точки. В сам храм и к подножью горы рядом с городом. И то мать даровала ей эту способность только после долгих уговоров и нытья, что ей скучно жить одной в старых горных развалинах.     Она вышла из комнаты и тихонько пошла в сторону другого крыла, где, как она знала, находится комната хозяина.     Подойдя к двери, она замялась на мгновение, но потом всё же постучала и тихо позвала.     — Аид, можно те...     Дверь открылась почти сразу, словно он стоял прямо за ней.     — Тебе что-то нужно? — спросил он, глядя на неё так, словно впитывал её образ своими глазами. Это смущало. Его взгляды всегда её смущали. С самой первой встречи, ещё когда он притворялся духом, но она тогда не придавала этому значения. Сейчас же... ну... у него и репутация довольно странного и пугающего бога. Впрочем, ей он пугающим не казался. Скорее величественным. Жаль корону убрал.     — Мне нужно попасть в мамин храм, — сказала она и увидела, как он весь напрягся. — Забрать свои вещи. Как я и говорила, перемещаться я ещё не очень умею. Знаю только, как туда попасть, но вернуться сама не смогу. Может кто-нибудь...     — Я смогу пойти с тобой.     — Не хочу тебя отвлекать.     — Ты никогда не будешь меня отвлекать, — сказал он и протянул ей руку. — Веди.     Персефона опять смутилась, его такой готовности и откровенности. Она только укрепилась в мыслях, что ему от неё что-то надо, но опять решила оставить эти мысли на потом. Вложив свою ладонь в его руку, она переместила их обоих в полуразрушенный храм.     Оглядевшись вокруг, она скривилась, сетуя на то, что здесь не особо есть чем похвастаться, особенно после такого великолепного дома как у него.     — Чувствуется дух Деметры, — сказал Аид осматриваясь. Он явно был напряжён, и Персефона решила побыстрее собрать всё, что хочет взять с собой. А то ещё не хватало того, чтобы хозяйка почувствовала гостей и явилась сюда сама.     Аид ходил вслед за ней, думая те же мысли. Это царство Деметры, даже в разрушенном храме её воля тут главнее. И если богиня появится, он не сможет ей противостоять в полную силу. Всё, что он сможет, это схватить Персефону и тут же перенестись. Именно поэтому он находился с ней рядом на расстоянии шага. Он даже не будет тратить время на то, чтобы поздороваться. Ни за что он не будет рисковать своей возлюбленной.     Он бдительно наблюдал, как она хватает журналы, книги и тетради, какие-то безделушки, некоторые она ставила обратно. И всё складывала в старый ящик, видимо, оставшийся с тех незапамятных времён, когда храм был ещё действующим.     Наконец, Персефона повернулась к нему и с улыбкой сообщила, что готова.     Облегчённо вздохнув, Аид подхватил полугнилой ящик с её вещами и сказал.     — Мои руки заняты, прикоснись ко мне, чтобы я нас перенёс.     Персефона, на мгновение замешкавшись, подошла и положила ладонь на его предплечье. Под лёгкой тканью его руки казались словно каменные. Он едва успела подумать об этом, как вдруг они оказались в её новой комнате.     — Ты научишь меня? — спросила она, гоня из головы странные мысли.     — Чему ты хочешь научиться? — спросил Аид, готовый дать ей всё, что угодно.     — Перемещения. Мне нужно будет ходить на занятия, и я не могу беспокоить тебя каждый раз.     — Ты меня никогда не будешь беспокоить, — сказал он, положив её вещи у двери. — Я научу тебя чему захочешь, но всё же тебе лучше брать кого-нибудь с собой, когда ты выходишь из моих владений. А ещё лучше, если ты перенесёшь свои занятия так, чтобы и вовсе их не покидать.     Аид изо всех сил старался сдерживать свои желания. Мысль о том, что она выйдет, была ему невыносима. Там в мире с ней могло случится, что угодно. Только здесь ей ничего не грозит.     — Перевестись на заочный? Хм... — задумалась она. — Я подумаю об этом. Но пока посещать занятия всё же придётся.     — Не стесняйся звать меня, — сказал Аид, вставая рядом с ней и глядя на неё своими туманными чёрными глазами. Персефона до сих пор с трудом понимала его мысли и мотивы. И не хотелось верить в то, что подсказывала ей интуиция.     Где Аид, а где она?     Нет здесь что-то другое...     — Спасибо, — улыбнулась она ему.     Он кивнул, продолжая смотреть на неё. Осознавал он это или нет, но его облик опять начал меняться. Волосы заструились, а над головой вспыхнуло чёрное пламя короны бога смерти.     Персефона заворожённо смотрела на него, и по направлению её взгляда куда-то выше его головы, он догадался, что это опять произошло.     Да что с ним такое? Почему его суть вырывается без его воли? Может потому что она сама богиня?     Он слегка отвернулся, пытаясь ненавязчиво махнуть корону, но Персефона неожиданно схватила его за руку, продолжая заворожённо смотреть наверх.     — Нет, погоди, — проговорила она.     Аид замер. Не только от прикосновения, но и от восхищения, что горело в её взгляде. Он впитывал её эмоции как губка не в силах насытиться ими. Ей нравился его мрачный образ? Как? Почему это так восхитительно ощущалось?     Нежное чувство залило его всего, пока он стоял и наблюдал, как Персефона рассматривает его образ устрашения.     — Это так красиво! — проговорила девушка и вдруг, опустив глаза, сообразила, что схватила Аида за руку. Отпрянув, она смущённо покраснела. — Ой... я... извини.     Ему хотелось попросить, чтобы она опять прикоснулась к нему, но он промолчал и лишь вернул волосы в надлежащий вид человеческой стрижки. Корону оставил.     — Обычно она всех пугает, — ответил он, почему-то сам чувствуя смущение.     — Могу понять, — уцепилась за тему Персефона. — И в то же время не могу. Она очень красивая. Я подобную корону видела у Зевса и ещё тогда подумала, как это завораживающе.     — Я рад, что она тебя не пугает. Я привык скорее быть с ней, чем без неё.     — Значит, я смогу чаще на неё любоваться, — улыбнулась девушка, но сообразив, что именно сказала, опять смутилась и начала деловито осматриваться. — Ну эм... Мне нужно немного обустроиться тут. Ещё раз спасибо.     Аид кивнул, понимая, что ему необходимо опять покинуть её. И как найти на это силы? Тем не менее, он пошёл к двери и открыл её.     Обернувшись, и бросив на неё ещё один взгляд, он повторил:     — Не бойся меня побеспокоить. Тебе я всегда рад.     Когда он вышел, Персефона словно сдавшись упала на кровать. Странно, они отсутствовали совсем ничего, а тут словно провели полную уборку.     Но её мысли были далеко от этого. Она переживала о том, что слишком по-свойски общается с одним из верховных богов. Тем более с самым старшим и самым ужасающим. Они старшие боги, властители судеб и вершители мира. Их слова нерушимы, их действия практически неоспоримы. Но Аид...     Но он вёл себя с ней так заботливо и так вежливо, что она порой забывала, кем он являлся на самом деле. И вот всего за один день её жизнь так резко изменилась. Опять. И опять из-за Аида. Это так странно.     Она вдруг улыбнулась, глядя в потолок.               Впрочем, не особо и сильно что-то поменялось на этот раз. Утром она всё так же спешила в свой институт. Разве что теперь она не сама переносилась к подножью горы, а Аид сопровождал её почти к самому зданию учебного заведения.     Он рассказывал ей, как это делать самой, но явно неохотно. Словно ему нравилось быть её личным «транспортом». Встречал он тоже её сам.     Институтские друзья Персефоны обратили внимание, что она стала приходить раньше и что перестала задерживаться после занятий.     — Я переехала, — тут же объяснила всё девушка, не вдаваясь в подробности. — Теперь на дорогу меньше времени уходит.     Некоторые девчонки, хитро скосив на неё глаза, захихикали, явно придумав что-то своё.     Но подробности никто не расспрашивал и хорошо. Мама её тоже пока не объявлялась и это ещё лучше. Однако многие растопились, когда узнали, что она переходит на заочное обучение.     — В смысле? Куда? — воскликнул Адонис, как только услышал. — Кора, ты нас покидаешь? Что-то случилось?     Персефона, которую все знали именно под именем Кора, ободряюще улыбнулась и похлопала парня по плечу. Эти смертные, а особенно он, очень к ней привязались. Но такое бывает.     — У меня есть кое-какие семейные проблемы, но вы не переживайте за меня.     Они как раз шли после занятий, когда она сообщила друзьям о своём желании перевестись. Ей будет не хватать этих живых огоньков смертной души, но ещё хуже на вечность стать деревом.     Недалеко от здания возле парковки стоял шикарный чёрный автомобиль, и мужчина, что прислонился к капоту, не сводил с Персефоны взгляда.     Почему-то, видя каждый раз эту картину, её сердце чуть-чуть замирало. Правда, совсем чуть-чуть. Он опять приехал заранее и терпеливо ждал её... Она боялась подумать о том, что это могло бы значить.     — Это что за дядька? — послышалось рядом с ней.     Адонис проследив за её взглядом нахмурился. Его недовольство и раздражение хорошо читались в воздухе.     — Не будь таким грубым, Адонис, — сказала она. — Он... эм... брат моего отца.     — То есть твой дядя? — переспросил он внимательно глядя на подругу.     — Эм... Нет. Не совсем. — Замялась Персефона. Но объяснять все их семейные перипетии совсем не хотелось. Она махнула рукой. — Ой, забудь. Ладно, он мой дядя.     Аид, который прекрасно слышал этот диалог, не смотря на расстояние, подошёл ближе. Ему не нравился этот смазливый парень, что крутился рядом с его возлюбленной. А его ревностные взгляды в его сторону яснее ясного говорили о том, что он надеется заполучить то, что ему не принадлежит и принадлежать не может. Но он не мог винить этого смертного в его чувствах. В конце концов, даже бог смерти полюбил эту прекрасную девушку. Но в отличие от человека у Бога был шанс. И он им обязательно воспользуется.     Подойдя к Персефоне, Аид протянул той руку.     — Готова ехать домой? — спросил он мягким голосом, терпеливо дожидаясь её ответа.     Его появление произвели оглушающее впечатление. Все вокруг замерли, уставившись на Аида. Люди отвыкли от божественной ауры и потому не сразу понимали, что происходит. Они ощущали мощь и притяжение. Чаще всего, особенно когда люди не понимали, что перед ним бог, они испытывали страх и либо старались поскорее скрыться, либо реагировали враждебно. Но бывало и так, что люди чувствовали восхищение и притяжение, и тогда они влюблялись. Так что неудивительно, что вокруг его прекрасной богини крутились другие парни. Главное, чтобы она сама понимала о природе божественной ауры. И чтобы не влюбилась в ответ на это восхищение...     Девушки, что стояли рядом, игриво захлопали ресницами, парни же замерли с чувством подавленности и ревности. Даже если им не интересна Персефона или любая девушка рядом, их инстинкты и дух соперничества реагировали на появление Аида. И естественно, сравнение было не в их пользу. Так было всегда, и Аид уже привык.     Всё менялось, стоило людям узнать, что он бог. Особенно кто именно из богов. После этого почти всегда оставался только страх и желание сбежать.     Видя эту картину уже тысячи лет, Аид не собирался вмешиваться или что-то менять. Он просто ждал ту единственную, что имела для него значение.     Персефона помахала друзьям рукой.     — Пока, увидимся завтра.     Это было довольно странным ритуалом. Они садились в машину и ехали какое-то время, а потом, как только добирались до неприметного участка дороги, моментально перемещались к дому Аида.     Персефона не понимала таких предосторожностей, но Аид говорил, что людям не стоит знать об их божественной сути.     — Мы давно все переселились в новый мир и живём все там. Люди почти забыли нас. И если вдруг узнают, что кто-то вернулся, начнутся проблемы. Прежде всего у нас, — говорил он, припарковывая машину в большом гараже. Он не особо любит железный транспорт, но пришлось научиться, чтобы иметь возможность кататься вместе с ней. Выйдя, он открыл для неё дверцу и помог встать. — Будут возрождать храмы, начнутся служения, молитвы. А там и разочарования от того, что нет ответа, конфликты, войны. Никому из богов это не надо и никто не хочет возвращаться и работать.     — Но почему? Разве боги не должны поддерживать миры и помогать смертным?     Аид улыбнулся и, положив её руку себе на локоть, повёл в дом.     — Некоторые до сих пор продолжают. У меня, например, обязанностей не убавилось только потому, что я живу в новом мире. Тот же Гелиос так же возит солнце по небу. Ну и Деметра до сих пор следит за жизнью природы, пусть и не напрямую, как раньше. Но всё это уже больше поддержание функции.     — Но ведь мы всё равно появляемся в этом мире.     — Это скорее исключение, отпуск.     — А ты? — спросила она, внимательно вглядываясь в его глаза. — Ты, как я поняла, практически живёшь здесь.     Аид улыбнулся, открывая очередную дверь.     — Мне здесь нравится. Я всегда был ближе всех к смертным. Хотя они обычно не очень рады такой близости.     Персефона фыркнула, и Аид улыбнулся. С ней было так легко и приятно разговаривать. Она внимательно слушала и даже смеялась его шуткам. Идеальная во всём. Ему так хотелось обнять и притянуть её к себе. Укутать в свою силу и хранить как драгоценность. Чтобы он в любой момент мог прийти и разговаривать с ней, упиваться её смехом и светом глаз.     Он мог бы сделать так, чтобы она осталась навсегда. Его сил более чем достаточно, чтобы удержать её. Чтобы пойти против любого, кто захочет её забрать. Даже против Деметры. Даже против Зевса, хотя тот уже дал своё согласие. Он сможет убедить её, что его сердце такое огромное, что ей никогда не будет мало его любви. Что он выполнит любые её желание и прихоть, если они не приведут к их расставанию. Он готов возвысить её до своего уровня и подарить власть, если она этого пожелает. Он готов обнимать её и лелеять в своих тёмных объятиях ночи напролёт, пока не захочется чего-то нового, и это новое он ей тоже даст...     Его рука, которой касалась её ладошка, слегка сжалась. Это так легко... похитить, спрятать, удержать силой...     Он посмотрел на её мечтательную улыбку, и мысли о том, как они могли быть счастливы, разливались в нём сладким мёдом. Но если он надавит... если заставит... если она останется с ним только по его воле... будет ли она счастливой? Будет ли улыбаться и радоваться ему? Будет ли любоваться им?     Внутри что-то заныло и сжалось. Он не привык иметь дело с нежными созданиями, но интуиция подсказывала, что нужно использовать терпение и осторожность.     Войди в комнату для чтения, он подвёл её к креслу и с неким сожалением убрал ладошку со своего локтя и элегантно усадил её в кресло, сам же сел напротив.     Он не хотел с ней расставаться, поэтому продолжил их беседу.     — Наше влияние на людей подошло к концу. Мы выполнили свои так называемые контракты. Наше время вышло. Мы могли либо погибнуть, как наши предшественники, либо уйти.     — О, я не знала об этом.     — Возможно, Деметра решила тебя не посвящать в детали нашего исхода, — сказал Аид, положив локоть на подлокотник, а голову на ладонь. Он смотрел на Персефону с улыбкой и любованием. Сможет ли он хоть когда-то пресытиться её образом? Остудить свою безумную любовь? Уменьшить свои желания?     А хочет ли?     — Я, если подумать, не особо помню период нашего правления людьми. Это было в первые годы моего рождения, — сказала, нахмурившись, девушка. — Мама тогда сказала, что у нас будет новый сад, и через день мы и оказались в новом месте. Я никогда особо об этом не задумывалась. Я и до того, как оказалась здесь, думала, что люди, о которых иногда вспоминают другие боги, такие же, как лесные и садовые духи.     — Люди тоже бывают разные. Ты ещё поищу мифы, что остались про нас с прежних времён. Их не очень много, большинство чистый вымысел, но читать забавно.     — Погоди! — вдруг встрепенулась Персефона. — Но если мы ушли под страхом смерти, то сейчас... в смысле, то, что мы находимся здесь, не опасно для нас?     Аид улыбнулся такой успокаивающей улыбкой, что её напряжение тут же пропало. Он чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности. Почти как дома. Это необычно и... приятно.     — Мы здесь как гости, — сказал он. — У нас больше нет власти. А если кто-то из нас раскроет себя и попытается вернуть былое величие, то у него ничего не получится. Наше время прошло. У людей уже другие верования. Всё, что мы можем, это собрать вокруг себя кучку фанатиков, от которых будет больше проблем, чем пользы. Мы как-нибудь посетим пирушку Посейдона, и ты поймёшь о чём я. После каждого гуляния этого зазнайки, ко мне попадает группа утопленников, которые искренне возмущаются тому, что не стали морскими русалками, а вынуждены как все перебираться в загробный мир.     Персефона поджала губы и тихонько засмеялась, к его огромному удовольствию. Ему нравилось её смешить.     — А на что похожи пирушки Зевса? — спросила она.     — О, на них мы не пойдём. Только в крайнем случае, если повод большой. Его пир после официальной части полон снобизма и высокомерия, заканчивается оргиями. Ничего из этого должного удовольствия не приносит. Я обычно ухожу после одного-двух бокалов вина, так как мне становится слишком скучно.     — Это всё равно интереснее, чем у нас. Мама никогда никакие пирушки не устраивала. Хотя у нас и есть праздник урожая. Это не повод пировать, а повод ещё больше работать. Она вообще не жалует гостей, может поэтому и пир не устраивала, — она вдруг улыбнулась. — Мы могли бы познакомиться раньше, ведь у нас, оказывается, есть кое-что общее! Я только сегодня узнала.     — Общее? — встрепенулся Аид, чувствуя, как сердце внутри забилось сильнее.     — Да, — кивнула она. — Я читала, что когда-то и тебя почитали как бога плодородия и приносили молитвы, прося хороший урожай. Ты же бог подземного мира, а растения из земли.     Аид на миг замер, округлив глаза, а потом вдруг рассмеялся, так душевно и заливисто, что Персефона замерла. Он не раз ей улыбался, но она впервые слышит его смех. И это было впечатляюще.     Успокоившись, он весело на неё посмотрел.     — Это всё проделки этого негодника Гермеса, — сказал он, вновь устроившись в кресле так, чтобы любоваться своей собеседницей. — Уж не знаю, кому из нас он хотел насолить, но именно он пустил этот слух по всему миру. Однако Деметра почему-то решила, что я к этому причастен, и до сих пор обижается. Думаю, то, что она меня не жалует, было хорошо заметно.     — Я думала, она обиделась на тебя за то, что ты пробрался в наш сад без приглашения, — удивилась девушка. — Она же помешана на безопасности. И к людям отправила, чтобы спрятать от других богов.     «Не от других богов, а от меня», — подумал Аид, но ничего не сказал, а только опять улыбнулся. Он почувствовал, как после этих слов стало как-то хорошо внутри. То, что, несмотря на козни и старания, он всё-таки её нашёл, и она вот рядом, сидит и улыбается ему. Хрупкий нежный цветок, прекрасная нежная пташка. И всё, что ему нужно, это укротить свою мощь, чтобы его любовь не сломала её.     — Наши с Деметрой отношения уже давно испорчены, — сказал он. — Возможно, ещё и потому, что я всё-таки немного пытался выполнять свои «новые обязанности». Когда до тебя доходят молитвы смертных, сложно бездействовать.     — Ты, правда, влиял на урожай? — засмеялась Персефона. Она забралась на кресло, поджав под себя ноги и даже слегка наклонилась к нему всем корпусом. Аид с клокочущим внутри удовольствием наблюдал, как она смотрит на него. С интересом и открытостью.     — Не на сами растения, а на землю. Я заряжал почву силой, чтобы растения росли крепче и сильнее. Весьма интригующий опыт, я должен сказать. Но, к счастью, вся эта неразбериха быстро закончилась, и всё вернулось на круги своя. Кроме отношений с Деметрой. С тех самых пор я не желанный гость и общество для неё.     — Как жаль, — опустила она голову и нахмурилась. — Ты ведь совсем не такой устрашающий, как о тебе говорят.     Аид пытался оставаться спокойным и никак не реагировать на эти слова, но его суть, словно лицо человека, который не умеет лгать, выдавала его полностью. Волосы тут же удлинились, спадая до плеч, а над головой вспыхнула неизменная корона.     Сам же он, не замечая этого, продолжал держать спокойное лицо.     — А какой я по-твоему? — спросил он максимально беззаботно, и Персефона подавила улыбку, уже догадываясь, что его спокойствие мнимое. Она ещё не до конца понимала, что происходит с его образом, но догадывалась, что это признак его волнения... Почему-то. Хотя странно, чего ему волноваться. Может из-за того, что о нём говорят?     — Ты очень интересный и добрый, — начала она нейтрально. — Ты столько всего знаешь, и я думаю, из тебя прекрасный учитель.     — Боюсь, не многие с тобой согласятся, особенно среди богов, — сказал он, не отрывая от неё взгляда. — Я добр только к тем, кто мне нравится. Ну и к смертным, наверное... Они хоть и боятся меня прижизненно, но часто улыбаются и благодарят после смерти.     — Ты же заботишься о них. Это не удивительно. Вот ещё одно качество в тебе. Ты заботливый. И обо мне вдруг решил позаботиться, хотя ведь совсем не обязан. Я тебе благодарна за это.     Персефона вдруг смутилась. Она заходит на опасную тему, а ведь решила не делать этого. Взгляд Аида стал пристальным и глубоким. Неужели сейчас начнёт говорить, что потребует от неё за своё покровительство? Впрочем, лучше сразу узнать, когда ещё можно отказаться, если он захочет чего-то, что она сделать не сможет. А если он хочет помириться с её матерью? Впрочем, тогда это была бы не самая лучшая идея укрывать беглую дочь от неё.     Однако Аид вдруг сказал совсем не то, что она ожидала:     — А почему ты пошла за мной? — спросил он напряжённо. Он тоже чувствовал давление момента и тоже опасался, что всё закончится плохо, но не мог себя остановить.     — Ну, для справедливости, ты утащил меня к себе толком ничем не спросив, — хмыкнула она, и Аид вроде улыбнулся уголком губ, но продолжал оставаться серьёзным.     — Ты могла уйти... — сказал он тихо, но так, чтобы она слышала.     — Могла, — кивнула Персефона и вдруг подскочила с кресла. — Но не ушла. И пока не собираюсь.     Она начала вышагивать вдоль полок с книгами, чтобы казаться более беззаботной, хотя внутри чувствовала непонятное беспокойство и волнение.     — И мне здесь нравится, — осторожно продолжила она. — У тебя очень уютно и, к тому же, ты сильный и могущественный. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.     Она взяла первую попавшуюся книгу и обернулась к Аиду, надеясь продолжить беззаботный разговор, но вдруг обнаружила, что он тоже встал и стоит буквально в двух шагах от неё. Волосы его опять удлинились.     — Тебе и правда не стоит ничего бояться, — спокойно произнёс он, подходя ближе и беря книгу из её рук. По её телу прошлись мурашки, когда он случайно к ней прикоснулся. Он же, глянув на обложку, слегка нахмурился. И, ступив шаг в сторону, потянулся к книжной полке, где достал другую книгу. Положив новую поверх старой, он повернулся к ней, продолжая, однако, смотреть на книги в своих руках.     — Я могу уберечь тебя от всего на свете...     Он замер, словно оборвав эту фразу. Глядя ему в глаза, Персефона увидела, как те опять начали светиться золотым светом божественной силы.     — У меня такое ощущение, что здесь должно быть «но», — сказала она осторожно.     Его губы опять на миг искривились в улыбке, но потом он, наконец, поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.     — Я не могу уберечь тебя... от себя, — закончил он и протянул обе книги ей.     Его слова были похожи на раскат грома посреди тихой комнаты. А светящиеся глаза, словно отблески молнии вдали. Вся его суть и мощь проникала в неё со смыслом этих слов. Персефона стояла перед ним окутанная его силой и присутствием. Опять в голове появились ассоциации с горой и деревцем. Она могла бы захлебнуться в его божественной мощи, но стояла словно гибкое дерево под ураганом и пыталась понять его.     Может ли быть так, что она неправильно всё истолковала? Что именно означают его слова? Не может уберечь от себя? Он представляет опасность? Хотя, конечно же, он опасный! Он бог смерти! Может он предупреждает, что его сила убьёт её, если она будет с ним рядом? Говорил держаться на расстоянии? Или может?.. Хотя нет, это уже её фантазии.     — Что ты хочешь от меня? — спросила она, машинально приняв книги, что он ей протягивал. — Мне не всегда понятны твои слова, но кажется, что бог, которого все знают как затворника, не пригласит просто так постороннего к себе домой. Я немного волнуюсь и хочу знать, чем мне отплатить за твою доброту и защиту...     Он стоял перед ней тёмным мрачным изваянием с горящими золотом глазами и подавляющей божественной аурой, но она не чувствовала страха, хотя понимала, что он способен уничтожить её за мгновение, даже не напрягаясь. Да что там её. В его силах уничтожить весь мир. И Аид словно понимая эффект, который производит, отступил на шаг. Его волосы уже струились по плечам в полную свою длину, не говоря о короне, что горела над головой, отбрасывая всполохи синевы, которая сверкала как драгоценные камни.     Воистину самый устрашающий и в то же время самый прекрасный образ, который она когда-либо видела.     — Ты права, — сказал он. — Есть то, что я от тебя хочу...     — И что же это? — спросила она, непроизвольно сжав руки и прижимая книги к своей груди.     — Твоя компания, — сказал он, но улыбка не озарила его лица. — Хочу, чтобы ты осталась со мной.     Ему одиноко?     Персефона едва заметно вздохнула. Она могла его понять. В садах своей матери она хоть и была окружена духами природы, тоже чувствовала себя немного одиноко. Только обязанности как-то отвлекли от пустоты. Аид, наверняка, чувствует тоже самое. Если не сильнее.     — Я и так здесь... Правда, я не думала о времени. На какой срок ты хочешь, чтобы я осталась?     Он всё так же, не сводя с неё взгляда, сказал:     — Как на счёт: на всю жизнь?     Персефона очередной раз замерла на месте, пытаясь это всё осознать.     — Я... — она замялась, углубившись в свои мысли, она опустила взгляд и тут, наконец, заметила книги в своих руках. Та что выбрал он, была эпосами о богах Древней Греции. Это её немного удивило и отвлекло от раздумий.     Разделив книги, она обернулась и вернула на полку историю о Геракле, которую схватила ранее. Повернувшись обратно к Аиду, она заметила, что тот слегка улыбнулся, явно довольный её выбором.     Но улыбка быстро пропала с его лица, он явно ждал её решения или ответа.     — Ты ведь не собираешься меня удерживать против воли? — спросила она.     Его глаза слегка вспыхнули или, может, ей показалось?     — Я мог бы, — произнёс он тихо, но достаточно слышно. — Мог бы заставить тебя... запереть... скрыть от чужих глаз... Не буду скрывать, что думал об этом, — он сделал шаг в сторону, но глаза его по-прежнему были прикованы к ней, словно удерживая её невидимой нитью. — Ты бы хотела этого?     — Конечно, нет, — нахмурилась она.     — Поэтому я этого не сделаю. Я хочу, чтобы ты была со мной. По доброй воле. Я хочу подарить тебе дом, а не темницу.     — Только дом уж слишком мрачен, — хмыкнула Персефона, слегка улыбаясь. Не почувствовав принуждения, она немного расслабилась.     — Я наполню его светом для тебя, — сказал он и тоже улыбнулся. Наконец-то.     Аид между тем махнул рукой, и в комнате вспыхнули все лампы, которые тут были. За окном солнце уже укатилось вслед за повозкой Гелиоса, но в комнате стало так же светло, как и днём.     Радостно оглядевшись вокруг, Персефона опять посмотрела на Аида и улыбнулась сильнее.     — Ты позволишь мне сделать перестановку? Мне нужно практиковаться в дизайне интерьеров.     — Ты получила разрешение ещё в первые минуты, как сюда прибыла, — напомнил он.     Она, не разрывая с ним зрительного контакта, отступила на шаг, потом на ещё один. Он продолжал стоять как могучая гора из её воображения и терпеливо наблюдать за ней.     Её улыбка вдруг угасла.     — Я не могу обещать оставаться рядом всю жизнь. Я ещё не знаю, чего хочу. Но я могу пообещать, что буду рядом столько, сколько смогу.     — Мне этого достаточно, — кивнул он, но потом добавил едва слышно. — Пока...     Она, повернувшись, сделала несколько шагов к двери, но потом вдруг остановилась. Сердце в груди билось сильно и взволнованно. Неужели её смелые предположения всё-таки верны... Она должна была удостовериться.     Обернувшись, она увидела, что он продолжал стоять на месте и смотреть на неё. Ей пришла в голову новая аналогия с бушующим ураганом, который сдерживает сам себя. Почему-то...     — Аид, — позвала она не особо уверенно.     — Да?     — Я тебе нравлюсь? — спросила она прямо, внимательно наблюдая за ним.     Он сначала удивлённо приподнял брови, но потом на лице расплатами самая нежная улыбка, что она видела. Он слегка наклонил голову, и глаза опять засветились золотым сиянием. На этот раз ощущение было не угрожающей мощи, а теплоты и мягкости.     — С самой первой встречи, — ответил он, но продолжал стоять на месте, не двигаясь.     Персефона просто кивнула и почти моментально выскочила из комнаты.     Внутри неё сердце заходилось так сильно, что её силы начали прорываться. Она заметила это только в комнате, когда стул, на который она присела, неожиданно пророс и зацвёл.     Она вдруг вспомнила, что и его силы порой выходили из-под контроля рядом с ней. Почему-то эта мысль вызвала в ней новый всплеск сил, и ножки кровати рядом тоже пустили росток.     Постаравшись успокоиться, Персефона отложила книгу из опасения, что её корешок тоже расцветёт.     Сможет ли она уйти, если он перестанет сдерживаться? А что будет, если он перестанет? Он попытается всё-таки запереть её? Но он говорил, что хочет добровольности. И ещё говорил, что она сможет увидеть пиры других богов.     Ох, он ведь говорил «мы». То есть они будут вместе. Но чем это отличается от гиперопеки её матери? Да хотя бы тем, что он не решает за неё. Даже книгу, что она выбрала, не отобрал, хотя ему она явно не нравилась.     Она ещё долго лежала в комнате и размышляла над всем, что сегодня произошло.               Персефона слегка приоткрыла дверь кабинета Аида и заглянула внутрь. Сегодня занятий не было, и потому повода к нему зайти утром не было, и она надеялась пересечься с ним хотя бы здесь.     Ей повезло. Аид сидел в кресле и хмурившийся читал книгу. Рядом лежал Шарик и грыз свою игрушку. Это был самый обаятельный пёс, которого она когда-либо видела. Она любила с ним играть и гулять, они часто даже гуляли втроём, продолжая свои беседы. Но сейчас милый зверёк интересовал её гораздо меньше, чем его хозяин.     — Добрый день, — сказала она, и Аид тут же вскинул голову. Лицо его расслабилось, и он улыбнулся.     — Тебе нравятся человеческие приветствия?     — Мне кажется, желать друг другу доброго дня, это очень приятно, — начала она и, идя в комнату, уселась на «своё» кресло. — Это как выражение надежды, что с тобой сегодня ничего плохого не случится. Разве это не прекрасно?     — Прекрасно, — согласился он. — Тебе тоже доброго дня.     Она лучезарно ему улыбнулась, а потом, оглядевшись, вдруг спросила:     — Почему тебе не нравится Геракл?     — С чего ты решила, что он мне не нравится? — спросил Аид, пряча улыбку. Его забавляла её манера все интересующие её вопросы спрашивать вот так в лоб и внезапно. Впрочем, он не далеко сам ушёл со своими внезапными ответами. Он был рад, что она накануне в ужасе не убежала, когда он ей рассказал и о своих желаниях и о своих чувствах.     — Тебе явно не понравилось, что я вчера взяла книгу с его приключениями.     — Мне не нравится книга, хотя и сам Геракл та ещё заноза. Но конкретно в том эпосе почти всё вымысел и сказка.     — А что было на самом деле? — спросила она, удобно устроившись в кресле и подобрав под себя ноги. Она всем своим видом говорила о том, что готова внимательно слушать. Это он в ней тоже любил. Отложив книгу, которую читал, он сказал:     — Большинство его подвигов просто бахвальство и выпендрёж, ну и выгода, конечно. В нём благородства никогда и не было. Он жаждал славы и того, чтобы все его любили. Почти все его подвиги — это либо причинение ущерба кому-то, либо расплата за это. Моя любимая часть, где он конюшни чистил. Это почти правда. Он ещё долго возмущался тем, что сына бога заставили делать чёрную работу. Как говорят люди, «вонял» он по этому поводу так, словно все конюшни вычистил в свои штаны.     Персефона прыснула и тихо засмеялась.     — Мне тоже нравится эта шутка. Зевс, правда, не оценил.     — Ещё бы. Это ведь о его знаменитом сыне-герое. Я сама брата едва ли пару раз видела. Не могу ничего о нём сказать...     — Я не хочу, чтобы ты думала, что он весь такой плохой. Он с одной стороны очень неоднозначный, но в то же время довольно простой.     — Почему не хочешь?     — Что? — удивился Аид.     — Почему ты не хочешь, чтобы я о нём думала плохо?     Он вдруг задумался, растерявшись от такого вопроса.     — Наверно, потому что не хочу, чтобы ты доверяла слухам, в принципе. Потому что так можешь поверить и в плохие слухи обо мне.     Персефона посмотрела на него, слегка нахмурив брови.     — Например в то, что ты похищаешь молодых девушек и утаскиваешь к себе в подземный мир?     Аид поджал губы, стараясь спрятать улыбку. Персефона сузила глаза в притворном подозрительном взгляде.     — Я почитала про тебя кое-что.     — Вот это я и имел в виду, когда говорил про слухи, — всё ещё стараясь не улыбаться, ответил он.     — То есть ты не похищал нимфу по имени Левка?     — Украл и превратил её в тополь.     — Так это правда?     На этот раз он не удержался и улыбнулся.     — Не совсем. Она правда жила здесь, и у меня правда были к ней романтические чувства. Но это было очень и очень давно. Что касается тополя, то она сама, когда её жизнь подходила к концу, захотела стать деревом, чтобы остаться в моей памяти.     — Ты скучаешь по ней? — спросила Персефона, чувствуя странное сожаление.     — Хм... — задумался он. — Я вспоминаю её иногда.     — Ты похищал ещё кого-то кроме её и меня?     — Разве я тебя похищал? — спросил Аид, откинувшись на спинку и величаво приподняв брови.     Персефона хитро сощурилась. Она понимала, что эту битву взглядов ей не выиграть, и решила сменить тактику.     — Скажи, кого из богов боялась мама? У меня очень большие подозрения, что я попалась именно тому, от кого меня и хотели спрятать.     На это раз на его лице расплылась настоящая улыбка, а взгляд стал мягким.     — Я бы сказал, что ты всё верно угадала.     — Я так и знала! — воскликнула она, подскакивая на ноги, и засмеялась, но потом резко нахмурилась. — Хотя я могла бы и раньше догадаться. Ты же сам, как мы встретились, начал с фразы «я, наконец, нашёл тебя».     — Если бы я знал, что нужно искать в мире людей, я бы не потратил те годы на прочёсывание нашего мира вдоль и поперёк.     Персефона, упав обратно на кресло, подозрительно посмотрела на него.     — Моя мать знает, что ты... что я тебе понравилась?     — Знает, — кивнул он. — Почему, ты думаешь, она тебя спрятала?     Персефона пристально смотрела на Аида, который даже в простом кресле и в простой одежде выглядел величественно. Его нельзя было назвать эмоциональным. Большую часть времени его лицо словно высечено из камня. И порой ей нравилось его провоцировать, чтобы тот хоть немного показал свои чувства. Ей особенно нравилась его улыбка. Даже больше чем его откровенность. Он ничего от неё не скрывал. По крайней мере, насколько она могла судить. Именно поэтому она любила задавать ему вопросы. Даже самые странные.     — А что изменилось бы, если бы она меня не спрятала?     Он задумался.     — Практически ничего. Я бы всё равно заманил тебя к себе и уговаривал бы остаться.     — Всё потому что я тебе понравилась?     — Ну, это немного слабо сказано. Даже очень слабо.     И опять он слегка улыбнулся. От этой улыбке внутри неё всё заколотилось. И казалось, щёки загорелись.     — Ну, возвращаемся к теме, — тут же вставила она. — Итак, Левка.     — Что ты хочешь знать о ней?     — Да ничего... — Сказала Персефона, отведя взгляд и делая вид, что ей совсем не интересно. Но потом, как бы между прочим, продолжила: — Я тебе нравлюсь больше, чем она?     Аид прикусил губу, с трудом подавляя улыбку.     — Гораздо больше.     — Хорошо, — кивнула Персефона, и на её лице появилось торжественное выражение.     Аид, наблюдая за ней, просто влюблялся с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Он любовался её лёгкостью и энергичностью. Её незамысловатая откровенность так хорошо сочеталась с его желанием знать о её чувствах и мыслях. Она освещала собой и его жизнь. Он, привыкший быть всё время эмоционально отчуждённым, только за последние несколько дней с ней испытал эмоций гораздо больше, чем за прошедшие до этого столетия.     — Ладно — вскочила она. — Я вообще за книжкой пришла.     — Бери любую! Они все в твоём распоряжении.     — Что даже по Геракла?     — Даже про него!     — А про тебя есть?     — Про меня не особо любят писать. Есть только несколько эпизодов то тут, то там.     — Ну что ж, это их упущение. Тогда возьму что-нибудь современное.     И не глядя схватила книгу и поспешила удалиться из комнаты.     Аид подумал, что в следующий раз «ненавязчиво» скажет, что она вполне может читать и здесь. Очень ненавязчиво, но слегка настойчиво. И с нотками просьбы.     Впрочем, просить и не пришлось. Она сама уселась на кресло напротив него, правда не с книгой, а с большим альбомом, и принялась его рисовать.     Аид ничего не сказал на это, но испытывал некое волнение, особенно когда она, то и дело, поднимала глаза и смотрела на него. Он в эти моменты сам отвлекался от книги и смотрел на неё. Персефона улыбалась, но ничего не говорила. Они в тот день практически и не говорили вовсе. А потом она ушла, даже не показав свой рисунок.     Впрочем, ему это не было особо важно. Важен был факт того, что ей захотелось его нарисовать. Это радовало его сердце сильнее.