Часть 1. Paint The Town Red

Ви пинает камень, он с шумом ударяется о железные двери — бдыщ! Джонни Сильверхэнд стоит рядом и смотрит на крышу заброшенного театра, приложив руку ко лбу. Ви сразу понимает, о чем он думает, и отрезает: — Не-а, наверх я не полезу. Хочешь меня преждевременно угрохать? Джонни сплевывает несуществующую слюну перед своими несуществующими ботинками. — Да ты и сама с этой задачей неплохо справляешься. То погружаешься в ядовитую лужу с Альварес, возомнив себя гребаной русалочкой. То вписываешься в ебалу с Деламейном. То гасишь каких-то придурков с подружкой-кочевницей… Ви, да ты долго и без чипа не прожила бы. Чего тебе стоит залезть на крышу? В твоей картине мира это как пойти и купить сахарной ваты. Ви еще раз оглядывает здание заброшенного театра. Окна наглухо заколочены кроме парочки под самой крышей. Пожарных лестниц в зоне видимости нет. Возможно, они в задней части театра, но по сторонам от него проходит высокий каменный забор с колючей проволокой. Ви прикидывает, что в теории можно залезть на козырек над центральным входом, а дальше подтянуться на барельефах к окнам. Как-нибудь пробить стекло и ввалиться внутрь, спрыгнуть на галерку… Так себе идея. Ви отличная воровка. Вполне сносный нетраннер. Иногда применяет на себя маску бесшумного убийцы — «беловолосого призрака» Найт-сити, не оставляющего после себя ни крови, ни следов. Но, черт возьми, она точно никогда не была Человеком-пауком из древних комиксов, которые так любил Джеки! Ви не может больше доверять своему изнуренному телу, некогда гибкому и по-кошачьему ловкому. Ноги стали подводить: мышцы будто отключаются, и Ви мешком падает на землю под недоуменные взгляды прохожих. А Джонни приговаривает, прямо как ее аргентинская бабуля: мол, Ви исхудала так, что стала похожа на дождевого червя. Она качает головой. — Без вариантов, Джонни. Мне не залезть на крышу. — Бля, а я так хотел предаться ностальгии. Заодно показать тебе, как начинался путь моей великой славы. — Охренеть, какая честь. Я польщена, правда. Они вдвоем еще некоторое время тупо пялятся на заколоченные железными пластинами двери, будто от проникновенного взгляда они могли как-то рассеяться. Когда Джонни молчит, Ви остро ощущает, что его не существует во внешнем мире. И это сводит с ума. Вот он стоит совсем рядом и потягивается, но она не слышит скрипа кожаной куртки. Он ударяет ногой по железной пластине, но она не слышит шума металла. Единственный звук, исходящий от Джонни — звук его голоса. Так ли ощущают себя люди с расстройствами личности? Когда в твоей башке живет надоедливая сущность и только и делает, что пиздит, пиздит и пиздит. И самое глупое, что Ви привязалась к Джонни-раковой-опухоли. К цифровому фантому. К гребанному курящему тамагочи. К чипу, убивающему ее быстро и болезненно. Но Ви уже привыкла к смерти, дышащей в спину. Привыкла и к сочувствующим взглядам дорогих друзей, некоторые из которых, кажется, похоронили ее раньше времени. Ви на несколько секунд перестает дышать и прикрывает глаза. Тут, у дворца разрушенного театра, мертвецки тихо, как на кладбище. Ни звука. Ни живой души. Лишь она — беловолосый призрак и ее цифровой фантом… мертвые для этого мира. По крайней мере, для гребаного Найт-сити. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! — слышится где-то вдали пронзительный крик. В нем отчетливо слышны нотки смеха. Молодые, звенящие голоса… Кто-то не хочет садиться с кем-то на мотоцикл, какой-то Джефф или Джек водит, как полудурок… больше Ви ничего не расслышала. Шины мотоциклов ревут, сопровождаемые восторженным «юхууу!». Это протяжное «ууу» раздается уже где-то далеко — так быстро незнакомцы промчались мимо. Рев растворяется вдали. Но через пару мгновений тишину вновь нарушают, на этот раз мягкие приближающиеся шаги. Ви поворачивается. Ей во весь рот с парой отсутствующих зубов улыбается пацан лет одиннадцати. По крайней мере, Ви думает, что ему одиннадцать. Не то чтобы она сильно разбирается в детях. — Эй, детка, — улыбается парень. — Привет, малой, — улыбается в ответ Ви. — Чего тебе? — Это тебе чего? Колешься? Ви хмурится. — Не поняла, с чего такие выводы? Пацан разводит руками, будто говоря «ну очевидно же». Но, встретив немой вопрос Ви, он все-таки решает разжевать: — Видок у тебя болезненный. Ведешь себя странно, что-то бубнишь под нос. И уже полчаса тут торчишь, хочешь попасть внутрь и обдолбаться? Ви оглядывается вокруг. Похоже, пацан все это время шкерился где-то между домами. Бесшумный призрак номер три. — А тебе че, Шэрлока Холмса в качестве домашки задали? Полчаса, говорит, наблюдает за мной… — смешок Ви. — Кого задали? — малой чешет затылок. — Забей. Джонни материализуется возле пацана и снимает очки. — Ви, не тупи. Охренеть, спустя пятьдесят лет такое все еще есть… Этот пиздюк — птичка-ключник. — Чего? — Птичка-ключник, — нетерпеливо повторяет Джонни, будто это все объясняет. Но объясняет в итоге сам малой: — У меня в этом районе ключи от всех дверей, смекаешь, красотка? Пятьсот эдди — и дам ключ-карту от заднего входа в театр. Заметив, как брови Ви устремляются вверх, пацан начинает тараторить: — А что удивляешься? К заднему двору театра можно пройти через вон ту заброшку, — пацан указывает на разваленный жилой дом. — Если в глаза не долбиться, можно и дырку в заборе отыскать, прикинь? Но один хрен, без карты в театр ты не попадешь. Там дверь мощная, отвечаю, раньше говна не делали. Джонни усмехается: — Хороший пиздюк. Хитрый. Ви пинает очередной камень, но на этот раз промазывает, и он ударяется в стену рядом с заколоченной дверью. — Ладно, по рукам, — бросает она пацану. Джонни хмыкает: — Даже не поторгуемся? — Я не хочу торчать тут до посинения. — Какая ты скучная! — смешок цифрового призрака. Пацан достает из кармана ключ-карту и машет ею перед Ви. — Учти, она одноразовая. Так что если выйдешь, придется снова отвалить мне пять сотен. И еще: шприцов после себя не оставлять, ложки тоже, и блевать крайне не рекомендую — иначе попадешь в черный список. — Окей, босс, — нарочито серьезно кивает Ви и забирает карту. Пара тапов с помощью оптики, пара секунд на подключение к системе — и эдди зачислены. Пацан, чье имя так и не высветилось при переводе денег, довольно хмыкает и протягивает Ви ключ-карту. Видимо, малой заблаговременно поставил мод «Невидимка». Эта штука минут десять может блокировать персональные данные от любопытных посторонних оптик. Дорогое удовольствие, без покровителей явно не обошлось. Скорее всего ключи от пустых помещений попадают не только в руки наркоманам, но и всяким группировкам, подпольным торговцам оружия и черт знает, кому еще. Но Ви отгоняет от себя эти размышления. Не хочется лезть туда, куда не просят — она и так по уши в дерьме. Не прощаясь, Ви разворачивается и направляется к соседнему зданию. — В заборе дырка слева, там еще банка с краской валяется, — бросает пацан ей в спину. — Спасибо. Через пару мгновений сзади снова слышатся шаги. Ви раздраженно поворачивается. Пацан останавливается перед ней и улыбается своей полубеззубой улыбочкой. Ви не нравится это очень уж довольное выражение на его веснушчатом лице. — Дашь еще десять эдди — прорыгаю любой трек, который закажешь. Чутье в очередной раз не подводит Ви. — Эээм… — только и протягивает она. Джонни же радостно хлопает в ладоши. — Ви, соглашайся. Обожаю, когда юнцы творят всякую дичь. Даже через такое убогое самовыражение пацан вскоре придет к настоящему творчеству! — Да что ты говоришь? Прям так оно и работает? А ты что делал перед тем, как взять в руки гитару, попердывал Бетховена в диван? — Ну… рисовал половые члены на зданиях «Арасаки», а еще на машинах корпоратов. Однажды даже подключился к рекламному билборду в Кабуки и там засветил огромный такой стоячий член. И вот, куда меня все это привело — прямо в твою голову, доверху напичканную хуями. Пацан кашляет, напоминания о своем существовании. — Ну что, заказываешь или тратишь мое время? — Окей, малой, хочу послушать Never Fade Away «Самураев». Знаешь такое? — ухмыляется Ви. Джонни, экс-самурай, снимает очки и смотрит на воровку в упор. — Ну ты и сука, — говорит он, но в его голосе слышатся нотки смеха. Похоже, идея ему нравится. Пацан цокает языком: — Вот так старье! Неужели это еще кто-то слушает? — Ты даже не представляешь, сколько раз на дню, — устало отзывается Ви. Ее янтарные глаза блестят голубым, когда она перекидывает пацану еще эдди. А Джонни оглядывает ключника сверху вниз и говорит: — Знаешь, я передумал, этот пиздюк мне не нравится. Но пусть валяет. Пацан, будто услышав команду Джонни, раскидывает руки на манер оперного певца и протяжно, секунд пять… рыгает. Ровно как в раскаленных пустынях нет воды, так и в этом выступлении нет мелодии. Ни капли. Просто отрыжка. Однако экспрессия, с которой пацан исполняет, почти что впечатляет Ви. Когда он заканчивает, она хлопает в ладоши. — Браво, очень похоже на «Самураев»! Джонни раздраженно всплескивает руками. — Я тебе отвечаю, пацан безнадежный. Так и останется птичкой-ключником у черта на куличках, отваливая большую часть своего бабла каким-нибудь всратым наемникам. Ви машет малому на прощанье и направляется к забору. Она сразу замечает банку с краской — ориентир, про который говорил пацан. Рядом и правда достаточно большая щель, чтобы проскользнуть на закрытую территорию. Перед тем, как пройти, Ви отмечает про себя, что краска алая. C засохшим красным отпечатком ладони на ней.