Часть 3. Ever Dream

Стрельба. Свист пуль над головой. Запах крови, пыли и пота. Ви бежит по лестнице. Сердце стучит так сильно, что кажется, будто оно выпрыгнуло из груди и бьется где-то в горле. Вдох. Выдох. Ви берет себя в руки и оборачивается беловолосым призраком — теперь Арасаковские болванчики ее не видят. Ведь ее поступь бесшумна, как у нежити, а в легких уже не клокочет шумное дыхание. Обычно она оставляет в живых, но сейчас ее умирающая часть диктует другие условия. Поэтому Ви резким движением сворачивает шею одного болванчика за другим. Последнему на пути повезло меньше всех — он получает пулю в живот, что заставляет его корчиться от невыносимой боли в попытках собрать свои кишки. Лишь спустя целых несколько секунд ему даруется контрольная пуля в голову. Болванчики в коридорах ничего не поняли. Ви использовала новомодный пистолет с глушителем и разрывными патронами, который она украла как-то у одного Мусорщика, а тот, в свою очередь, украл у кого-то еще. В полумраке она видит силуэт самурая. И только затем — серебро его глаз. Горо! Живой. Cтоит у кровати. Кажется, она впервые видит на его лице столь живописное удивление… нет, шок. Будто призрака увидел… Она подходит к нему, сканируя с ног до головы. С облегчением понимает: не ранен. Ви сглатывает, и сердце, чуть успокоившись, падает обратно в грудную клетку. На белой рубашке Горо кровь, но чужая: вероятно, брызнула из застреленного болванчика. Она порывисто обнимает Горо. Шаги наемников в тяжелых ботинках, скрип раций и треск перезарядки оружия уходят на дальний план. Ви прижимается к нему непозволительно крепко, обезумевшая и счастливая, что Горо все-таки жив. Она даже позволяет себе вдохнуть его аромат: можжевеловый, лесной, пусть и с примесью пота — все равно глоток воздуха в душном бетонном городе. А Горо позволяет себе провести рукой по ее густым волосам, рассмотреть между своих пальцев ее призрачно-белые пряди. И убедиться, что воровка — не наваждение, а настоящая. Это лишь пара секунд, но они отпечатываются в памяти Ви глубокими рубцами. И в эти секунды Ви мысленно твердит: «ты жив, ты жив, ты жив». Но спустя мгновение Горо все портит хлыстами-словами: — Зря ты вернулась за мной, теперь мы умрем вместе. Удары получаются весьма точные, жаждущие выбить правду, пусть ни один вопрос и не был озвучен. А правда в том, что она готова погибнуть вместе с ним. А еще сердце постоянно застревает в горле, в надежде вырваться наружу. К нему. Однако она снова проглатывает правду, туда, где сердце, и говорит то, что надо говорить. Вжух! Джонни не дает досмотреть воспоминание и перепрыгивает назад, безжалостно копаясь в ее голове. Ви отмечает, что это ощущение не из приятных: будто Джонни обмотал веревку вокруг ее торса и привязал к самолету. И вот, самолет взлетает, а Ви летит за ним на огромной скорости. И приземляется. Прямо в поздний вечер на Чпок-стрит. Сейчас тут самое сочное время для всякого рода утех. Толпы фриков разных мастей растворяются в разноцветных огнях фонарей и витрин. Грязные слова льются из ртов, падают мусором на асфальт и липнут в виде граффити к стенам. Вздернутые брови, облизывающие губы языки и оценивающие взгляды — их ловит на себе Ви и буквально чувствует кожей. Как от мужчин, так и от женщин. Ей плевать. Ви нравится ее малиновая куртка из блестящей кожи и помада точно под цвет. Особенно нравится, что куртка расстёгнута и обнажает майку, надетую на голое тело. Нравятся короткие облегающие шорты, выгодно подчеркивающие длинные стройные ноги. И высокие ботфорты, их обтягивающие. И нравится сегодняшняя прическа: белые длинные волосы, собранные в высокий хвост. Ви — воровка-ворона, любящая все красивое, блестящее, яркое. Ей плевать, что воры должны сливаться с толпой, становится тенью. Нет. Она не хочет быть просто тенью. Она хочет быть являющимся во снах беловолосым призраком. Родом из корпоратского прошлого, взрастившее в ней любовь ко всему яркому, блестящему, красивому… Да, Ви любит все красивое. И она смотрит на Горо. Он идет впереди, рассекая воздух тяжелыми широкими шагами. Ей сложновато идти с ним вровень даже несмотря на преимущество в виде пары длинных ног. Горо, наконец, притормаживает, выискивая в толпе Ви. Здоровый, широкоплечий мужчина быстро привлекает внимание толпы девиц у моста. Одна из них кричит Горо: — Эй, самурай, не хочешь повеселиться? Если твой меч выдержит нас троих… — Хм, хотелось бы мне верить, что это хайку*, но больше похоже на американские непристойности… — Горо скрещивает руки на груди. — Добро пожаловать в Найт-сити, сладкий! Изрядно подвыпившие девицы смеются. Почему у Ви на пару мгновений, словно внезапно вспыхнувший костер, разгорается желание вынуть богомолы и заставить их замолчать? Ви шумно выдыхает, выталкивая из легких по-детски глупую, беспочвенную ревность. У нее в принципе нет права ни на какую ревность. Горо отворачивается от девиц. Он, будто чувствуя Ви, цепляет ее взглядом — и она вмиг оказывается рядом. — Не отставай. Этот его менторский тон, вздернутый вверх подбородок, эти холодные серебряные глаза... Ви старается не думать, почему от Горо ее прошибает током. Почему страх от самой первой встречи за экраном в Камбеки-плаза сменился предательским трепетом. Ее это бесит, и ее это по-идиотски радует. — Эй-эй, зачем вы вообще убежали вперед? Это же я веду вас к Вакадо, а не наоборот! — Ви раздражается от своих же мыслей. — Это… привычка. Телохранителя. Ви молча берет Горо под руку, бросая взгляд на девиц. Те присвистывают. Ви не понимает, что это значит. Да плевать. Пусть смотрят… Она улыбается Горо. Он вопросительно поднимает брови. Но Ви только крепче сжимает его предплечье: — Вы же сами просили не отставать. Я не могу за вами угнаться. — Просто… иди быстрее, — сухо отвечает он, но руку не убирает. Они продолжают путь к логову Вакады сквозь заросли из бетона, стекла, огней и кричащих эротических вывесок. — За вами нужен глаз да глаз, Горо. Вы привлекает много внимания. — Неужели? — Ага. Украдут еще! — Будет нелепо, если меня украдут у воровки. — Не переживайте. Теперь я рядом и прослежу, чтобы вы не угодили в передрягу. Горо оценивающе смотрит на Ви. Она очень хочет уловить в этом взгляде хотя бы частичку того, как на нее сейчас смотрят другие мужчины. Но его лицо полно… скептицизма. — И это говоришь ты, в таком наряде... — Вам не нравится? Ви мысленно стукает себя по голове. Но через мгновенье — мысленно гладит. Ведь так бы она спросила абсолютно любого мужчину. Флирт, заигрывание и дуракаваляние, а также небольшая ловкость рук для воровства и убивающий ее чип — вот и все, из чего она состоит. — Очень… откровенно. Накликаешь беду, — наконец, отвечает Горо. Ви закатывает глаза. — Да я тише воды ниже травы. А вы… вы помните свое поведение в кафе «Дайнер Тома»? Ай-ай-ай, как несдержанно! Навстречу им идет очередной фрик. В голографическом дождевике. Его сальный взгляд прилипает к Ви, затем фрик вызывающе присвистывает и обращается к Горо: — Классную телку ты снял, старик. Дорогая? На что Ви крепче прижимается к Горо и бросает: — Тебе точно не хватит, чучело. Да и пока я найду твой микроскопический член — смена закончится. Горо тащит Ви вперед и строго возвращает Ви ее же слова: «Ай-ай-ай, как не сдержано!», хотя у самого в глазах блестят веселые огоньки. Отойдя на приличное расстояние, при котором все неприличные выкрики придурка в дождевике утопают в шуме города, Ви начинает смеяться. Раскрасневшаяся от смеха и быстрого шага, она отпускает руку Горо, но только чтобы встать напротив, ближе. И говорит: — Ну вы же тоже не дадите меня в обиду? Я ведь дорогого стою… кхм, то есть, я ценная. Как свидетель. Она поправляет Горо завернувшийся воротник рубашки и смотрит ему прямо в глаза, обворожительно улыбаясь, нарочито невинно хлопая глазами. Так бы она сказала абсолютно любому мужчине, привычно дурачась… Но… Прямо сейчас, в этом отвратительном, пошло вывернутом наизнанку местечке, она, наконец, в полной мере осознает, что Горо не был для нее «абсолютно любым». Ее взгляд меняется, она это чувствует. Кошачья игривая маска трещит по швам, и обнаженная душа израненной птицы рвется наружу, заставляя уголки губ ползти вниз, а глаза — широко распахиваться. Кажется, Горо замечает эту перемену. Он всматривается в ее теплые янтарные глаза, будто видит их впервые. Его взгляд опускается ниже, до ее аккуратных губ, скользит вниз по длинной шее, касается груди… Она не верит своим глазам! Наконец-то, вот он: долгожданный оценивающий мужской взгляд. Тогда Ви немного задирает подбородок, чтобы получше разглядеть его лицо, запомнить слегка приоткрытый рот, раздувающиеся ноздри, тени во впадинах скул, серебристую оптику его глаз, будто застеленных туманом. Наконец, он смотрит ей в глаза, в душу. Он видит ее. Она замечает, как его зрачки расширяются. Ви ждет. Их разделяет ничтожное расстояние. Но Горо чуть отстраняется и опускает голову. А Ви отпускает его воротник. Она скрывает досаду и неловкость как бы естественным жестом, поправляя прядь волос, высвободившуюся из хвоста. Горо же спокойно спрашивает: — Долго нам еще идти? Неожиданно все пространство заполняется серебряным дымом. Город, толпы, дороги, и даже Горо растворяются в нем. Из дыма выходит Сильверхэнд с сигаретой. — Мда, твои воспоминания просто надушенный дневничок тринадцатилетней девочки с единорогами и блестками, — голос Джонни звучит повсюду. — Уйди, консервная банка! — Ты не представляешь, как я мечтаю вырваться из твоей глупой башки! Но я в тебе, как призрак оперы, детка. Джонни снова пролистывает ее воспоминания назад. В своих мыслях Ви резко приземляется на крышу напротив склада «Арасаки». Она сидит на самом краю, спиной к распахнутой ржавой пасти города. Но внезапно она теряет равновесие. Начинает размахивать руками. Ее лицо искажает гримаса ужаса. Она падает. Прямо в пропасть-пасть Найт-сити. Конечно, не по-настоящему. Столько экспрессии и сил она вкладывает в этот перформанс, чтобы подшутить над своим новым другом-ронином. Он реагирует молниеносно — мигом оказывается между ее коленями и хватает за талию. На Ви укороченная куртка, и теплые руки Горо, рассеченные ледяными полосами имплантов, касаются ее кожи. Ви резко цепляется за ворот кожаного пальто спасателя. Теперь Горо так близко... их лица разделяет пара сантиметров. Как тогда, на Чпок-стрит. Когда ей показалось, что он хотел поцеловать ее… или ей просто очень хотелось выдать желаемое за действительное? На этот раз она решает отдалиться первой. Cоздать безопасное расстояние. Поэтому она отпускает его и резко смеется, откинув голову назад. — Ха-ха! Купились! Вас так легко провести! Горо, конечно же, отчитывает ее за несерьезное поведение, строго качая головой. — И как с таким ветром в голове ты могла пойти на кражу у корпорации? Его руки все еще на талии Ви. Это невыносимо. Но она сама затеяла эту игру. — Ветер — не ветер, но воровка я хорошая, — Ви улыбается максимально обворожительно и трясет перед носом Горо причудливой фигуркой кота на ленточке. — Вы даже не заметили, как я свистнула ваш сувенирчик. — Манэки-нэко. Талисман моей бабушки. Верни его, пожалуйста. Голос Горо остается спокойным, но взгляд не предвещает ничего хорошего. Она пожимает плечами, кладет фигурку обратно в карман его пальто и клацает зубами у него перед носом, имитируя укус, будто зверек. Горо отпускает ее, качает головой и по-японски называет ее лисой. Только сейчас, пересматривая воспоминание, Ви замечает, как долго он задержал свой взгляд на ней, пока она смеялась. — Это было не самое интересное… может потому, что мне уже приходилось лицезреть это воочию и держаться изо всех сил, чтобы не выцарапать себе глаза? — голос Джонни снова звучит отовсюду, обращая воспоминание в дым. — Если мне память не изменяет, ты в итоге выбросился с крыши? Выдержка у тебя так себе, — отмечает Ви. — Ладно, хорош пиздеть, я почти нашел сочный кусок мяса. Он яростно копается в ее голове так, что лица, улицы, здания — все сливается в одно серое пятно. — А, вот он, свежачок! Думала, напьешься блокаторов и я про эту вылазку не прознаю? Черта с два! Воспоминание, как пазл из голографических кислотных фигур, собирается воедино. Ви надеется, что это не то самое… но надежда призрачная. Это оно. Ее выплевывает в Пустоши, объятые прохладой вечера. Это было всего пару дней назад. Горо стоит перед Ви, прислонившись к капоту фургона, на котором он ездил, будучи изгнанным c королевского двора «Арасаки». Видимо, он приехал на этой тачке, чтобы привлекать меньше внимания. Но безупречный фирменный костюм, дорогие начищенные ботинки — ясно дают понять, что чокнутая семейка погладила Горо по шерсти, вернула все игрушки и снова посадила на цепь. Ви вдруг слышится какое-то движение. Их с Горо кто-то подслушивает? Она, взвинченная, оборачивается резко, заставляя Горо выпрямиться и напрячься. Ви сканирует местность: не считая мотоцикла Ви и фургона Горо, рядом вообще ничего, даже растений. Но оптика вылавливает и подсвечивает прячущегося под камень желтого скорпиона. Ядовитый, зараза. Ви тоже полна яда унижения, злости и обиды. Они кипят в венах, ударяют по перегруженной системе. Ви удивлена, что ей удалось уговорить Горо встретиться. В какой-то степени она даже надеялась, что он не придет. Но он пришел. Да еще в этом шикарном, черном костюме. Таким она его видела в самый первый раз. Видятся ли они в последний? Ви снова поворачивается к Горо. Его оптика сияет оранжево-красным — видимо, он тоже решил просканировать округу на всякий случай. Но вскоре огонь в его глазах затухает. Он ничего не говорит, смотрит на Ви. Разговор все это время не клеится. Она прячет руки за спиной, чтобы скрыть дрожь. Но предательски дрожат губы. Ви поджимает их, прикусывает. Тщетно. Дрожь унять не удается. А тревога гонит язык вперед мыслей. Поэтому она начинает тараторить, яростно жестикулируя руками. — Я не хочу встречаться с Ханако! — ее голос тоже дрожит. — Я ей не верю! — Ви, прошу тебя… я тебе уже сказал, она поможет… — Нет, это я прошу вас: бросайте все это. Ханако, Йоринобу — всю эту гнилую семейку. Я поговорю с Вакадо, у нее всегда найдется работа… — Ви… — … или можно присоединиться к кочевникам, у меня есть подруга Панам, я и сама хотела с ними свалить из города… — Ви… — … а если хотите остаться телохранителем — окей, не вопрос. Слышали про Блю Мун? Ей как раз он нужен. То сумасшедшие фанаты, то Керри Евродин с гормональными закидонами… — Ви! Ты знаешь, мой долг… Ви детонирует, повышает голос: — Бла-бла-бла! Тошно уже слышать это! Может, Джонни прав насчет вас… Горо вопросительно поднимает брови: — Джонни? Ви ухмыляется. Злобно. Янтарные глаза темнеют. — Ах, а разве вы не слышали? Я иногда говорю с ним вслух. Горо хмурится и склоняет голову набок. Так он делает, когда упирается в языковой барьер. Ви ловит себя на мысли, что с жадностью изучила все его повадки, движения, мимику. Но она никак не может пробиться сквозь корпоратскую оболочку. Ни один скан не даст ей возможность узнать, что у него на душе. — Я не понимаю, Ви, почему я должен был слышать… — Хотите сказать, тот жучок, что вы на меня навесили — не передавал аудиозаписи? Только местоположение? Черный яд обиды сочится в словах Ви, переливается в ее потемневших янтарных глазах. Горо выпрямляется, приготовившись защищаться. — Прости, но я не мог потерять тебя… из виду. Понимаешь, почему. Ноздри Ви раздуваются. Губы поджаты, уголки опущены вниз. Но злобная ухмылка берет верх. — Да, я ведь ценный свидетель. Может, в таком случае, предоставить вам еще какую-то статистику по моим передвижениям? Где я ем, сколько раз принимаю душ, к кому езжу… с ночевкой? Горо хмурится и выдыхает. И на секунду отводит взгляд. Ви не могла этого не заметить. — Черт, значит, все настолько крипово? А ведь можно было просто позвонить мне и узнать, где я и с кем. Я бы не соврала. Ви яростно пинает камень на дороге, запускает пальцы в волосы. Начинает беспокойно ходить туда-сюда, как загнанный в клетку зверь. — Завтрак я пропускаю, обедаю где придется, а вот ужинаю обычно дома, — Ви смотрит на Горо, но глаза опущены. — Душ принимаю утром и вечером, не чуханка же. А еще всегда моюсь после заказов, приходится попотеть, знаете ли. А ночую часто у Ривера, он в меня влюблен по уши… На последнее Ви делает особый акцент и подходит ближе, заставляя Горо все-таки поднять взгляд. Она не может понять, о чем он думает. Ее это бесит. — И в постели Ривер тоже ничего так. Но вы это и так могли понять: жучок ведь показал, что я заезжаю к нему на ночь довольно часто… Горо неожиданно хватает ее за предплечье, заставляя замолчать. Ви, сама не зная почему, начинает смеяться. Он произносит сквозь зубы: — Ви, перестань. Ты важна не только как свидетель. Я… беспокоюсь о тебе. Надеюсь, ты простишь меня за все эти... меры предосторожности. Она снова кусает губы, пытаясь сдержать слова, о которых пожалеет. Но они прорываются наружу, да еще и с предательской мольбой в голосе: — Давайте уедем? Прямо сейчас. Вот так. Горо, кажется, забывает, как дышать. Но он быстро берет себя в руки и качает головой: — Ви, ты ведешь себя, как ребенок. Ты же знаешь, я не могу… Она чувствует, как разгорается костер внутри, как тогда, когда девицы на Чпок-стрит с восторгом смотрели на мужчину, которого она так любит. Который не принадлежит ей. — Нет, это вы как ребенок, — Ви освобождается из хватки Горо, а ее голос… звучит неожиданно тихо и спокойно. Силы покидают ее. — Вам нужен взрослый, который будет командовать и указывать, что делать. Вы боитесь, что без «Арасаки» снова станете тем мальчиком, который стирал одежду в трущобах Тибы-11. Которого я увидела тогда, на крыше… Горо хмурится, вглядывается в лицо Ви. Ей кажется или его маска спокойствия и отстраненности трещит по швам? — Почему ты так отчаянно хочешь спасти меня? Почему ты вообще считаешь, что меня надо спасать? Ви, ты должна спасать себя… И Ханако — это ключ к твоему спасению. Ви устало трет переносицу. Она опустошена, выжжена, высушена. Ей не хочется смотреть на Горо, у нее нет сил пробиваться через панцирь корпорации, который он натянул на себя вместе с новым костюмом. Ощущение, что она говорит с прошитым «Арасакой» роботом, который воспроизводит ключевые аудиозаписи. Даже в энграмме Джонни больше свободы, чем в живой душе. Ви чувствует прикосновение. Горо дотрагивается до ее подбородка. Впервые он так касается ее… Затем слегка приподнимает, вынуждая Ви посмотреть на него. — Помнишь, мы переписывались ночью? Ты хотела приехать… Ви чувствует, как щеки начинают гореть. Он никогда не упоминал это сообщение при встречах, почему сейчас? Ви заставляет себя улыбнуться. — Надеюсь, вы поняли, что это несерьезно? Я ведь люблю шутить над вами… Врет. И краснеет. Горо, кажется, не хватает опыта общения с живыми людьми, а не болванчиками с промытыми мозгами из «Арасаки»… которым до него нет дела. Поэтому он не распознает ее ложь, обиду в голосе. Поэтому убирает руку c ее лица. Кивает. — Да, ты слишком часто надо мной подшучиваешь. Он хмурится, силясь подобрать слова. — Однако… все твои сегодняшние предложения… заманчивы, но.... Но у меня есть обязательства перед «Арасакой», и чтобы ни было на чаше весов… Горо пытается подобрать слова. Но Ви устало вздыхает и помогает ему: — Я поняла. Не было б «Арасаки», обстоятельства сложились по-другому… Затем тихо добавляет, обращаясь будто к себе: — Но кто знает, сколько времени отведено вашей любимой корпорации... Горо улавливает лед в ее голосе. Как лезвие катаны. Ви как-то странно смотрит на Горо. Он не знает, что она, наконец, выбрала свой путь. В этот самый момент. И она снова вспоминает тех девиц на Чпок-стрит, которые зазывали Горо. При том, что ему было абсолютно все равно… И ее глупую, беспочвенную ревность, на которую она не имеет права. До Ви доходит, куда была направлена та странная вспышка злобы, и что за женщина на самом деле стоит между ними. Неодушевленная, огромная, злая. Корпорация «Арасака». Джонни не дает досмотреть воспоминание. Он резко выскакивает из ее мыслей, и они оба вновь возвращаются в заброшенный театр. — И после этого ты мне будешь заливать, что ничего не происходит? — усмехается Джонни. — Воркуете и грызетесь как старая пара, кормящая голубей в парках. Первым желанием Ви было извергнуть на Сильверхэнда поток самых ужасных ругательств, которые она только знала. Вторым — бросить в него канделябр, пусть это и было бессмысленной тратой реквизита. Но Ви слишком устала. Поэтому она обессилено опускается на пол, уткнувшись лбом в колени. Чувствует, как краска заливает не только лицо, но идет жгучими пятнами по спине и шее. Джонни прав. Увидев себя и Горо как бы со стороны, она почувствовала — Горо тянет к ней... Вот только стена, возведенная «Арасакой», стоит между ними. И Джонни прав: Ви пойдет за Горо в любое пекло. Она уже делала это и сделает снова. Она против воли привязалась к Такэмуре. Сначала из благодарности за спасение. Она ждала, что, вернув долг, эти невидимые нити оборвутся, но они лишь больше укрепились. И чем яростнее она противилась этому, тем больше думала о Горо, и с жадностью голодной собаки бросалась на любую возможность увидеть его. Поначалу Ви ненавидела себя за это, но теперь она была не в состоянии бороться с собой. Внутри и так шла борьба с мертвым террористом, и вести параллельно вторую битву со своим еле бьющимся сердцем у нее не было сил. Но Джонни не учел еще один важный момент: она привязалась также и к нему. И, черт возьми, она обожала этого нарциссического ублюдка. Сильверхенд ее друг. Джонни нетерпеливо щелкает пальцами перед лицом Ви. Он ждет, что же та скажет. — Охуеть, Джонни, — устало произносит она. — Ви, ты должна пообещать мне, что не дашь себя использовать. Не ради меня — ради себя. Ви встает и подходит вплотную к Джонни. Так близко, что прекрасно может разглядеть через него выцветший плакат, где призрак оперы в маске дотрагивается до лица Кристины Даэ. — Я пообещаю тебе, Джонни, что сохраню тебя, себя, и … всех, кто мне дорог. Джонни странно на нее смотрит, а затем ухмыляется и тушит сигарету: — Ви… Не обещай того, что не можешь сделать. В жизни не бывает так, чтобы и вашим, и нашим. Затем он устало чешет затылок. Будто он у него может чесаться. — Я попросил тебя о вполне реалистичном: просто не дай ему использовать тебя. Гормоны твои, конечно, вопят, что стоит Такэмуре поманить тебя пальцем — и ты тут же побежишь к нему, стягивая трусы на ходу… — Заткнись, Джонни, — беззлобно и как бы привычно говорит Ви, отмахиваясь от своего назойливого призрака, будто он мог рассеяться, как туман. Хотя он мог. Но не стал. Ви начинает искать что-то по карманам, казалось, забыв о Джонни и не слушая, как он дальше продолжил фантазию на тему: «Если бы Арасачий пес позвал тебя и начал морочить голову японскими сказками, ты бы клюнула как миленькая, прямо как мои юные фанатки клевали на байки о том, что я перезвоню...». Наконец, Ви достает небольшой ножик, разворачивает его горизонтально и показывает Джонни. Будто продавец на телеканале «Шоппинг в Найт-сити», жаждущий втюхать ненужную хрень во что бы то ни стало. — Ты чего, подруга? — интересуется он. — Клятва на крови, — просто говорит Ви. И режет лезвием свою ладонь. Жгучая боль пронзает ее, и через мгновение на ней проступает кровь. — Ты ебанулась, — констатирует Джонни. — Я то себя не могу полоснуть в ответ, чтобы скрепить клятву. Ви, не ответив, прижимает ладонь к лицу призрака оперы на плакате. Прямо сквозь Джонни. Сильверхэнд перемещается к Ви, встает к ней плечом к плечу. Ее технический баг-призрак смотрит на другого призрака на плакате, окрашенного кровью Ви. Как ни странно, Джонни нравится, как Ви скрепила их клятву. Она понимает это по его едва заметному кивку головы. — Значит, пообещала? — Значит, пообещала, — подтверждает Ви. — Ладно, — выдыхает Джонни. — Почему-то я верю тебе… По крайней мере ты сама веришь в свои слова — уже хорошо. Черт, или это просто плесневелый воздух затуманил мое — вернее твое — сознание? Джонни оглядывается по сторонам и произносит, понизив голос: — Прежде, чем уйти, есть еще одно дельце. — Это еще какое? Я думала, мы тут ради очень серьезного разговора. — Помнишь, я тебе говорил про кабинет руководителя театра? Место вдохновения, куда он никого не пускал. — И? — Давай-ка пойдет туда, разломаем его к чертям! Небольшое мелочное шоу в стиле Керри Евродина, а? —Воу-воу. Птичка-ключник нас сюда больше не пустит. — Да в гробу я видал это место. Как минимум следующие пятьдесят лет. Ви смеется, Джонни тоже сушит зубы в ухмылке. — Какой ты злопамятный. — Ви, я просто воплощение злопамятности. Я память Джонни Сильверхенда, террориста, рокера и распиздяя, записанная на чип. — Аминь. — Аминь, сестра!