Глава 3

Питер проснулся от тихого писка кардиомонитора, назальный катетер помогал ему дышать. Боль напомнила о себе сразу же после пробуждения, пульсируя в каждой избитой части его тела. Он чувствовал себя напряжённым и совершенно бесполезным, как и всегда после тяжёлых ранений. На пластиковом стуле возле его кровати сидел мужчина. Он сгорбился, уперевшись локтями в колени и закрыв руками глаза. Он был растрёпан, небрит, его тёмные с проседью волосы были взлохмачены, а одежда была такой мятой, будто он в ней спал. Питер с трудом приоткрыл рот и попытался выдавить искажённое: «Брс?». Брюс вскинулся и встретился взглядом с выпученными глазами Питера. – Не пытайся разговаривать, – предупредил он, обеспокоенно выпрямившись в кресле. Питер попытался прочистить горло и смочить губы, но его лицо взорвалось болью. Он поморщился, но это только вызвало новую волну агонии. Питер был не из тех, кто отступает, даже когда стоило бы, поэтому он проигнорировал ощущения и упрямо проговорил: – Бррс. Брюс. Больно. Брюс с трудом сглотнул, смерив его болезненным взглядом. Теперь, когда Питер чётко видел лицо мужчины, он обратил внимание на его покрасневшие глаза. Его очки торчали из нагрудного кармана рубашки вместе с несколькими мятыми салфетками. Брюс… Брюс плакал? Питер узнал выражение лица мужчины, он слишком часто видел его в прошлом, – это было горе, яркое и сильное, чувство, которое заставляло его лицо кривиться и делало взгляд стеклянным. Что именно случилось? Неужели, кто-то из Мстителей?.. Питер внезапно вспомнил, как запер Клинта и Сэма, вырубил Тони, связал Наташу. Он вспомнил, как Стив прижимал его к кухонным шкафам, как его кулак достигал цели, как кровь густела у него на лице, и как офицер в тёмно-синей полицейской форме стрелял капитану в спину. И лекарство, Брюс говорил о лекарстве, неужели оно не сработало? Были какие-то побочные эффекты? Неужели кто-то из людей, ответственных за доставку лекарства, всё испортил и погубил Мстителей вместо того, чтобы помочь им? – Питер, – поспешно позвал его Брюс. Он поднялся на ноги, опираясь руками на металлические поручни кровати. Его огромные встревоженные глаза налились кровью, вся скорбь в его взгляде была сконцентрирована на нём. – Попробуй сделать несколько вдохов ради меня, ладно? С тобой всё в порядке, ты в отделении интенсивной терапии Щ.И.Т. – Брюс нащупал правую руку Питера, из которой вилась капельница, и осторожно сжал её. Питер посмотрел на место соприкосновения их рук. По какой-то причине ему захотелось заплакать. – Бр..с, – пробормотал Питер. Ему казалось, будто его рот был набит ватными шариками, ему страшно хотелось пить, а боль в челюсти сводила его с ума. И всё же, ему нужно было услышать ответ на свой вопрос. – Ч-что… случ..сь? – Что случилось? – Брюс подвинул стул к кровати Питера так близко, как только позволяло пространство. Он ни на секунду не выпустил руку парня из своей. В схожей ситуации раньше Питер смущённо закатил бы глаза и попытался бы отстраниться от интимности простого прикосновения, но сейчас его слабые дрожащие пальцы изо всех сил постарались ответить взаимным пожатием. – П-после, – уточнил Питер. Его слова были невнятны из-за одобренного Щ.И.Т. обезболивающего препарата, которое ему вводили через капельницу. Брюс, однако, легко его понял. – После того, как мы добрались до тебя? – Питер издал согласный хрип в глубине своего горла. Брюс вздохнул, потирая висок, как он делал всегда, когда был уставшим, напряжённым или чувствовал себя неуютно. Питер снова подумал о своей команде и легко потеребил край рукава Брюса. – С остальными всё в порядке, – поспешил успокоить его учёный. Питер нахмурился, словно не поверив ему. – Честно, Питер. Мстителям успешно ввели лекарство. Они пролежали без сознания около часа, но, когда проснулись, они были в своём обычном состоянии. Стива подлатали после пулевых ранений, сейчас с ним всё хорошо. Свободная рука Брюса сжалась в кулак на одеяле Питера. Его трясло, Питер чувствовал исходящую от него вибрацию. Веки Питера были тяжёлыми, мысли, словно жидкость, утекали сквозь пальцы, а боль в теле делала каждое незначительное движение невыносимо трудным. Но это не помешало Питеру засечь момент, когда Брюс начал ломаться. Питер не упустил из виду появившийся на лице Брюса румянец, чем-то напомнивший зелёный цвет, распространявшийся, когда Халк пытался вырваться на свободу. Он увидел, как губы Брюса образовали напряжённую дрожащую линию. Он ссутулился, его глаза ещё больше покраснели и наполнились слезами. – Бр… – сквозь швы на губах и ноющую челюсть попытался позвать его Питер. – Брюс! – Прости, – ответил Брюс со слезами на глазах. – Из-извини, – Питер больше не был уверен, что Брюс просил прощения за проявление эмоций. Искренность и пронзительность в его голосе заставляли сердце Питер сжаться. – Мне так, так жаль, Питер. Так жаль, прости меня, я должен был знать… Брюс сжался в своём кресле и упёрся лбом в бортик кровати, его руки были стиснуты в кулаки. Всё его тело яростно сотряслось от рыданий. – Бр..с, – снова позвал Питер, осторожно артикулируя. Он вцепился в рукав мужчины, касаясь другой рукой его сжатого кулака. Когда Брюс поднял взгляд, его щёки были мокрыми от слёз, а лицо выражало искреннее горе и сожаление. Карие глаза внимательно осматривали Питера, отчаянно впитывая каждое ранение. Он словно пытался запомнить каждую деталь, или найти ответ на вопрос, как были получены травмы, и каких из них можно было избежать. Питер вдруг вспомнил, как впервые попал в медицинское крыло Башни Мстителей. На тот момент он был частью команды всего несколько недель, и на одной из миссий слишком отдалился от членов команды из-за того, что слишком привык работать один. Остальные узнали о его ранении только благодаря коммуникатору и крику боли, который он издал, упав на тротуар. Когда он очнулся, а остаточные ощущения от сильного сотрясения мозга туманили его мысли, вся команда собралась в его палате. Тор взял Питера за руку и очень серьёзно сказал: – Мне жаль, что я не смог тебя поймать, Питер. – Это не твоя вина, – ответил ему Питер. – Ну, если бы он не убежал, – оборвал его Тони, бросив в его сторону сердитый взгляд, – ты смог бы его подстраховать, Тор. И я тоже. Так же, как и Сэм. – Всегда оставайся с командой, – твёрдо сказал Стив. – Мы приглядываем друг за другом. Позволь нам заботиться о тебе. Позволь нам чувствовать вину, когда мы не можем. Теперь Питер понимал чувство, испытываемое Брюсом, – грызущее чувство вины. Конечно, вины Брюса ни в чём не было, – его даже не было в стране в тот момент, – и всё же. Всё же. – Прости меня, прости, – повторял Брюс словно молитву хриплым сдавленным голосом. – Я не понимал, насколько там было плохо, если бы я только знал… – Не… – выдавил Питер. Его пальцы сжали рукав Брюса ещё крепче, пытаясь притянуть мужчину ближе к себе. – Не… Не твоя вина. Брюс только прикусил губу, прикрыл глаза и яростно тряхнул головой. Питер знал, что ничем не мог ему помочь. Не в таком состоянии. Питер хотел больше ответов. Он хотел знать, где сейчас была его команда, как они себя чувствовали, почему их не было рядом. Медицина казалось не такой уж весёлой, когда рядом не было Клинта Бартона, корчившего рожи оборудованию и бросавшего скомканные бумажки во всех вокруг. Он хотел знать, что делал Щ.И.Т. и стоило ли Мстителям ожидать неприятных последствий (и, если бы кто-то собрался наказать его друзей, Питер встал бы со своей больничной койки и выследил бы каждого из них). Он хотел знать, сколько продлится его пребывание в больнице, насколько серьёзны его травмы, и, чёрт, связался ли кто-нибудь с тётей Мэй? Какую ложь ей скормили? Но Брюс задыхался от каждого прерывистого вдоха, он явно провёл несколько дней без сна, работая на износ и сходя с ума от того, что его команда разваливалась на части, пока он застрял в другой стране. Вместо того, чтобы задать беспокоившие его вопросы, Питер ещё крепче сжал руку Брюса и попытался издать успокаивающее мычание. Когда Брюс посмотрел на него, парень попытался выдавить улыбку, несмотря на разбитые губы и вкус крови во рту. Брюс неуверенно улыбнулся в ответ. Питер засчитал это за победу.

***

Когда Питер в следующий раз проснулся, в его глаза как будто насыпали песка. Он всё ещё чувствовал боль, но она не была невыносимой. Болезненные ощущения в челюсти ослабели, а конечности ощущались не такими скованными. Спасибо, паучья регенерация. Питер услышал чей-то шёпот недалеко от своей кровати и застыл. Неизвестные старались говорить тихо, но он прекрасно их слышал благодаря своим способностям. Он знал, что разговор был личным, но не мог не подслушивать. Питер закрыл глаза, расслабился и притворился спящим. – Они… не справляются, – Питер легко узнал голос Брюса. – По крайней мере, не здоровыми методами. – Мстители никогда не славились здоровыми механизмами преодоления, – фыркнула женщина. – Конечно, – ответил Брюс, – но… никто не видел Наташу и Клинта с тех пор, как они сбежали из медицинского крыла. Тор решил остаться в квартире Джейн, Сэм бродит как потерянный и ни с кем не разговаривает. Слышал, что он начал гораздо больше бегать, словно пытается забыться. А Тони заперся в мастерской и пускает к себе только Пеппер. – А Стив? Брюс вздохнул, – такой разочарованный усталый вздох Питер слышал от мужчины только на поле боя, когда тому приходилось передавать команде плохие новости по коммуникатору. – Ты же видела его утром, он такой напряжённый и замкнутый. Он ведёт себя точно так же, как после освобождения изо льда. – Твою мать, – выдохнула женщина. – Да. Я… я пытаюсь разобраться с этим. Я единственная беспристрастная сторона в команде, так что, думаю, рано или поздно они могут захотеть поговорить со мной, но я не хочу оставлять Питера одного. Дальше последовала пауза. Питер предположил, что они оба посмотрели в его сторону. Он тщательно следил за тем, чтоб его дыхание оставалось равномерным и глубоким, а поза расслабленной. Наконец, женщина спросила смягчившимся голосом: – Как он? – Я не знаю, – ответил Брюс. – Я, вроде бы… Я не смог оценить его состояние в прошлый раз, только основные показатели. Стыдно признаться, но я… я сорвался. – Ты тоже переживаешь сильнейший стресс, Брюс. – Знаю, но я переживаю за него. Мы оба видели записи камер. То, что Питеру пришлось пережить… Женщина начала говорить тщательно контролируемым голосом, осторожно подбирая слова: – Брюс, ты должен быть готов к тому, что Питер может не справиться с этим. Я имею в виду, психологически. Он может никогда не оправиться достаточно, чтобы находиться рядом с командой. Если он решит, что не справляется, ты должен будешь уважать его решение. Ты должен будешь его отпустить. – Ты думаешь, что он действительно может… может быть не в порядке? Он может… не вернуться? – обеспокоенно спросил Брюс. – Такое может произойти. – Боже, я… я надеюсь, этого не произойдёт, – тихо пробормотал Брюс в ответ. – Думаю, тебе стоит поговорить с Тони, – сменила тему женщина. – Ты ему нужен. – Но Питер… – Питер принимает много лекарств, чтобы ускорить процесс исцеления. Ты это знаешь. Он не просыпался со вчерашнего дня, и не проснётся ещё несколько часов. – Ты уверена? – Конечно. – Ты позвонишь мне, если он проснётся? – Да, а сейчас иди, Брюс. Поговори с Тони. – Ладно, ладно, – Питер услышал отдаляющийся скрип потрёпанных ботинок Брюса. – Пока, Питер, – тихо, немного грустно прошептал мужчина, прежде чем за ним закрылась дверь. Женщина осталась. Звук её каблуков приблизился, она заняла пластиковый стул возле его кровати. – Человек-Паук, – произнесла она. – Я агент Щ.И.Т., ты действительно думаешь, что я не знаю, что ты притворяешься? Питер смутился, открыл глаза и увидел хмурящуюся Марию Хилл. – П-привет. Здравствуйте. Доброе утро, – его речь всё ещё была слегка невнятной из-за челюсти, но звучала достаточно связно. – Уже ранний вечер, – поправила его Хилл. – Прошло около тридцати шести часов с тех пор, как тебя привезли. Брюс провёл с тобой почти всё это время, но я рада, что у меня есть шанс поговорить с тобой наедине. Паучье чутьё Питера молчало, но он всё равно насторожился. – Последний агент, которому нужно было «поговорить со мной наедине», пытался угрозами заставить меня одолжить свои силы Щ.И.Т. Если бы Тони не вмешался… – В нашей организации работают… разные люди, – натянуто улыбнулась Хилл. – Но поверь мне, я на твоей стороне, на стороне Мстителей. Я хочу для вас самого лучшего. Питер кивнул, но подозрение никуда не исчезло. Стив, казалось, доверял Хилл и хорошо к ней относился, и эта рекомендация была достаточной для Питера. – Хорошо, – согласился Питер. – Я не стану убегать с криками, но, если вам нужна моя кровь, должен предупредить, что Щ.И.Т., вероятно, успел нацедить с меня несколько пробирок, поэтому не тратьте свои силы. – Я хочу поговорить о твоём месте в команде Мстителей, – ответила Хилл, и весь воздух словно исчез у него из лёгких, – и о том, сохранишь ли ты его.

***

На базе Щ.И.Т. были торговые автоматы. Питер словил себя на мысли, что они не очень сочетались с минималистичной шпионской атмосферой базы. Автомат стоял прямо на виду, окружённый металлическими стенами и безупречно чистыми полами, и был забит шоколадными батончиками и банками с газировкой. Питер неожиданно вспомнил, что Тони приложил руку ко многим проектам организации. Отвратительно раскрашенный автомат, набитый батончиками «Сникерс», внезапно обрёл смысл. У Питера заурчало в животе. Он нормально не ел с тех пор, как Сэм приготовил ему сэндвич тем утром. Казалось, что это произошло в прошлой жизни. – Чёрт, – пробормотал Питер, потеребив завязки своих больничных штанов. Конечно же, в них не было никаких карманов. – Я опять на мели, ничего нового. Он тяжело привалился к боковой поверхности автомата. Его метаболизм заканчивал перерабатывать обезболивающие препараты, и тело начало подавать первые болезненные сигналы. Ему следовало отдохнуть, и уж точно не стоило вставать и ходить в его текущем состоянии, но такие мелочи, как здоровье и безопасность, никогда раньше не останавливали Питера. Слова Хилл всё ещё не покидали его мыслей, заставляя что-то в груди Питера сжиматься. Ему нужно было выбраться из палаты, хотя и удалось преодолеть всего несколько коридоров. Он пока не мог сбежать на знакомые улицы Нью-Йорка, хотя отчаянно в этом нуждался. Пока нет. Не в больничной одежде, без денег и с предательски ослабшим телом. Длинный коридор был гораздо предпочтительнее удушающей тишины палаты, где стены словно сжимались вокруг него. Питер проснулся всего сутки назад, и чувство, будто он был в западне, всё ещё не стихло. Он словно всё ещё был в Башне, всё ещё был готов подвергнуться нападению в любой момент, всё ещё продолжал бороться за свою жизнь. – Чёрт, – Питер провёл забинтованными пальцами по повязке на голове. Его руки дрожали, а сердцебиение раздражающе ускорилось. Он ненавидел эту гнетущую тревогу. – Ч-чёрт. Самым страшным было то, что слова Хилл имели смысл. Вещи, которые она ему сказала, причины, лежащие в основе поставленного ей ультиматума, всё это имело смысл. Если Питер чувствовал себя так, будучи запертым на безопасной секретной базе Щ.И.Т., возможно, ему действительно не станет лучше. Может быть, он действительно был помехой? Он был слишком ранен, чтобы сражаться, его слишком трясло, чтобы встать и найти кого-то из Мстителей. Найти хоть кого-нибудь. Извиниться. А другие Мстители… Они боролись после всего, что произошло. Присутствие Питера только усугубило бы их чувство вины, заставило бы их вспомнить об ужасной потере контроля. Но дело было не в Питере. Не только в нём. Дело было в Мстителях, в пиаре команды. Может, им действительно было бы лучше без него. Может быть, Питеру стоило уйти, вне зависимости от того, насколько одинокой казалась эта мысль, как она заставляла его глаза гореть, а сердце сжиматься. В какой-то момент их совместной истории, Мстители стали для Питера чем-то большим. Когда он начал привыкать к мысли, что ему больше не нужно сражаться одному, он начал видеть в членах команды кого-то большего, чем просто коллег. У Питера было не так много друзей. Друзей вне Мстителей. Мысль о том, чтобы никогда больше не увидеть сияющее лицо Тора, не увидеть усмешку Наташи после очередной остроумной шутки, не увидеть, как Сэм отговаривает Стива от безрассудного плана, как Тони закатывает глаза, как Клинт пытается украсть еду с его тарелки, больше не почувствовать, как кто-то мимоходом закидывает ему руку на плечо, как кто-то засыпает рядом во время киносеанса, это… Мысль об этом была просто… Чья-то нога в высоком ботинке резко споткнулась о ногу Питера, и он вздрогнул, инстинктивно свернувшись в клубок. – Воу, чувак! Я тебя не заметила, – Питер поднял взгляд на невысокую кудрявую девушку в очках, нависавшую над ним. Она моргнула, вглядевшись в его лицо, и всё раздражение моментально её покинуло. – Ты… в порядке? Питер осознал, как выглядел со стороны, его поза, неконтролируемая дрожь, горе на его лице. Не говоря уже о синяках, порезах и швах. – Д-да, – невнятно ответил он. Питер прочистил горло и попытался снова. – Да. Я в норме. Мне подвинуться? Девушка молча смотрела на него, и Питер указал на торговый аппарат у себя за спиной. – Чт?.. А, нет, всё хорошо. Просто… – она прищурилась. – Ты уверен, что с тобой всё хорошо? – Питер смущённо кивнул, но девушка не выглядела убеждённой. – Эй, я имею право волноваться, ты подросток с оленьими глазками, избит до чёртиков и свернулся калачиком посреди секретной базы Щ.И.Т. Где твои родители? Ты что, приёмный племянник Ника Фьюри? Мне стоит волноваться, что меня выследит чересчур заботливый ниндзя-шпион? Питер невольно засмеялся, застенчиво пряча улыбку в коленях. – Нет, никаких родителей. И, боже, нет, никакого Фьюри. Я, эм, я здесь один. Девушка присела напротив него, скрестив ноги. – Это вызывает ещё больше вопросов, дружок. Тебя похитили? Поэтому ты избит? Мне стоит кому-то позвонить? Она была не похожа ни на кого из агентов. На ней были рваные на коленях джинсы, футболка с Тором под чёрным плащом и толстый бордовый шарф. Полная противоположность фирменному строгому стилю Щ.И.Т. – В последний раз, – повторил Питер, слегка улыбаясь, – не нужно никого звать. Мне девятнадцать. Я взрослый. И как я уже сказал, я сам по себе. – Сам по себе, серьёзно? – она снова окинула его внимательным взглядом, изучая его лицо в поисках какой-то подсказки. – Не племянник Фьюри, не жертва похищения, не несовершеннолетний… – её глаза расширились, она наставила на него палец, её рот открылся, и она завопила: – Ты ЧЕЛОВЕК-ПАУК! Питер резко выпрямился, его сердце заполошно заколотилось в груди. – Эй, тайна личности, дамочка! – Чувак, мы на страшно секретной базе Щ.И.Т., это значит, что я умею хранить секреты. Или, что я знакома с Тони Старком. И то, и то правда, если что, – она усмехнулась. – Боже мой, ты Человек-Паук! Маленький красно-синий парнишка собственной персоной. – Эм, – растерялся Питер. – Я Дарси, – наконец представилась она, протягивая ему руку. Питер осторожно пожал её уцелевшими пальцами правой руки. – Я подруга Тора. Однажды я ударила его электрошокером. Было круто. – Эм, – повторил Питер, Дарси его проигнорировала. – Итак, Человек-Паук, почему ты сидишь тут один? – Можно просто Питер, и я … – он пожал плечами, глядя на свои босые ноги. Он пошевелил пальцами ног, чтобы сбросить часть накопленной нервной энергии. – Мне нужно было выбраться из палаты. Комната казалась такой маленькой. Я чувствовал себя таким маленьким. Дарси затихла, вся её болтовня закончилась, она молча изучала его лицо. На этот раз она казалась странно серьёзной. – Ага, – наконец пробормотала она, как будто говорила не с ним. – Тор вёл себя точно так же. Я должна была догадаться, что эта ситуация повлияет на тебя не меньше. – Что? – моргнул Питер. Дарси поднялась на ноги, проигнорировав вопрос, и протянула Питеру руку. – Ну, пойдём, – она указала на автомат позади него. – Я собираюсь купить тебе обед и составить тебе компанию, потому что ты выглядишь как грустный щеночек. Питер позволил ей поднять себя на ноги, поморщившись от тянущих ощущений в торсе. Ему казалось, что самый серьёзный ущерб был нанесён стрелами, ножом и репульсорами, и поэтому решил, что ранения на туловище были не слишком серьёзными. Но задрав подол рубашки, он увидел кожу, густо расцвеченную тёмно-фиолетовыми и болезненно-жёлтыми пятнами. – Боже мой, – задохнулась Дарси, прижимая руки ко рту. Её глаза широко распахнулись, беспокойство вернулось с полной силой. – Ты в порядке? Питер потыкал пальцем кожу над пупком. Его рёбра были туго забинтованы, и да, они были сломаны Стивом, Питер успел забыть об этом. Остальная видимая часть кожи темнела на фоне бинтов. – Ох, – пробормотал Питер. Он попытался потрогать пальцем другое место, но Дарси оттолкнула его руку. – Я и не знал, что всё выглядит так плохо. Дарси недоверчиво посмотрела на него. – Серьёзно? На лице картина не лучше. – На лице? – Ты не знал? Дружок, твоё лицо выглядит ещё хуже. Ну правда, что ты сделал со своей челюстью, чтобы она стала такого цвета? Его пальцы невесомо пробежались по изгибу челюсти, она всё ещё пульсировала от боли. Питеру действительно не стоило покидать палату. Или вынимать капельницу. – Это вывих, – коротко ответил Питер. Он не смотрел на Дарси, снова опустив взгляд на свои ноги. – Я думал, она уже зажила. – Не-а, ты выглядишь, словно тебя сбил автобус. Или даже несколько автобусов, – она достала из кармана смятые долларовые купюры, засунула их в автомат и набрала несколько цифр на клавиатуре. – Мы возвращаемся в твою палату. Ты слишком ранен, чтобы я могла помочь тебе сбежать. Если Человек-Паук умрёт во время моего дежурства, Мстители и весь Нью-Йорк не дадут мне спокойной жизни. Питер закусил губу. Мысль о возвращении в палату вызвала у него тошноту. Дарси наставила на него палец. – Никаких возражений, Паучишка. Я пойду с тобой. Твоя кровать. Вся эта вредная еда. Моя невероятная харизма. – У меня там… был неприятный разговор кое с кем, – признался Питер. – Я не хочу возвращаться туда и разбираться с этим. Дарси забрала сдачу и еду из автомата. Она развернулась на каблуках и пошла по коридору, крикнув через плечо: – Я разберусь вместо тебя, если этот кое-кто ещё внутри. Питер поспешил догнать её. Короткая пробежка заставила его задохнуться, одной рукой он схватился за ноющие рёбра. Ладно. Ладно, ему действительно не стоило вставать с кровати. – Она страшная, – предупредил Питер. – Милый, у меня почти нет инстинкта самосохранения. Думаешь, я была бы здесь, в Щ.И.Т., пытаясь подружиться с маленьким избитым Мстителем? – она улыбнулась через плечо, не дожидаясь ответа. – Вот именно. Так что шагом марш! Вредная еда не съест себя сама. Питер улыбнулся ей в спину и решил, что она ему нравится.

***

– Могу я спросить, о чём был тот неприятный разговор со страшной дамой? – Дарси сидела на стуле у кровати, закинув ноги в ботинках на металлическую перекладину кровати, и пыталась одолеть большую пачку чипсов. Она ласково подтолкнула Питера ногой. – Давай, грустный пирожочек, выкладывай. Питер стряхнул с рук крошки от чипсов и пожал плечами. – Даже думать об этом не хочу. – Я почти слышу, как ты думаешь об этом прямо сейчас. Шестерёнки в твоей голове крутятся слишком громко. Питер вздохнул и отложил пакет чипсов к другим пустым упаковкам. Ему не следовало это всё есть, он явно заслужил выговор от медперсонала, но всё же, оно того стоило. – Ты в курсе, что произошло? – спросил он. – На днях, со Мстителями. – Ты имеешь в виду, как ты оказался в таком состоянии? – Дарси смущённо указала рукой на его покрытое синяками лицо. – Да, я знаю. Тор рассказал нам сокращённую версию. Он чувствует себя чертовски виноватым, сейчас хандрит в квартире Джейн. Больно смотреть на всю эту печаль. Руки Питера рефлекторно сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели. Слышать про боль, которую испытывали его друзья, было почти невыносимо. У Тора не было причин винить себя. Он не навредил Питеру. Напугал, да, но он его даже не тронул. – Ага. Видимо, остальная часть команды справляется не лучше. Эта женщина просто… Просто обратила моё внимание на это, – Питер обхватил себя руками. – Мстители могут не оправиться после того, что случилось. По крайней мере, если я буду находиться рядом с ними. Так что я должен приложить усилия, чтобы, эм. Не быть с ними. Дарси нахмурилась, опустила ноги на пол и села ровнее. – Это тупо, – ответила она. – Разве твой уход не сделает всё хуже? – Может быть, но я не знаю, смогу ли я вести себя как обычно рядом с ними. Что если я не в порядке? Что если я запаникую, когда кто-то из них приблизится? – Скорее всего, так и будет, – неохотно признала Дарси, – но это неважно, Пит. Ты можешь испугаться, да, но ты снова возьмёшь себя в руки. Возвращайся, как только будешь готов. И рядом с тобой будут люди, готовые поддержать тебя на пути исцеления. Не торопись. Они всё поймут. Питер покачал головой. Слова Хилл всё ещё эхом звучали у него в голове, и он чётко помнил угрозы, которые привели его в шоковое состояние. – У меня нет времени. Я не могу ждать, если завтра я не вернусь в Башню… – его прервал звук открытой Брюсом двери. Он, казалось, удивился, увидев Питера в окружении пустых упаковок от вредной еды. Ещё больше он удивился, увидев Дарси, сидящую возле его кровати. Брюс выглядел таким же помятым, как и в прошлый раз. Хоть он и принял душ и переоделся, его одежда всё ещё выглядела странно, словно он постоянно мял её руками. Мешки под глазами только увеличились, а морщинки на лице стали выразительнее. Он мялся возле двери, сканируя Питера взглядом. Брюс ещё сильнее нахмурился. Питер знал, как он выглядел, учитывая все швы и синяки у него на лице. Питер улыбнулся в попытке выглядеть не таким жалким и маленьким на фоне белой кровати и медицинской техники. – Я не знал, что ты уже очнулся, – наконец сказал Брюс. – Я бы вернулся раньше, но Хилл сказала, что ты ещё спишь… – Всё в порядке, – поспешил успокоить мужчину Питер, тяжело сглатывая. Дарси помогла ему снизить градус его тревоги, но эти чувства снова вернулись. – Дарси составила мне компанию. Брюс удивлённо окинул их взглядом. – Я и не думал, что вы знакомы. Дарси встряхнулась, отрывая обеспокоенный взгляд от Питера, и помахала Брюсу рукой. – Привет, док. Я встретила Питера в коридоре. Он был таким грустным, сидел там, как побитый щенок… – В коридоре, – повторил эхом Брюс, а Питер застонал и поглубже зарылся лицом в подушки. Вот оно. Лекция. – Питер, тебе не следовало вставать с кровати. – Упс, – Дарси бросила извиняющийся взгляд в сторону Питера. – Брюс, – протянул он. Питер попытался нахально улыбнуться, подражая Тони, когда тот пытался развеселить Брюса. – Я больше не буду убегать, обещаю, но я не единственный, кто здесь неправ. Серьёзно, никаких цветов? Никаких воздушных шариков с надписью «Поправляйся скорее»? Брюс выглядел бледным и измученным из-за высокого уровня стресса. Его глаза всё ещё были покрасневшими, хотя Питер и не мог сказать, от слёз или от усталости. Несмотря на спутанные волосы, мятую одежду и усталое выражение лица, он постарался улыбнуться Питеру. – Мне выйти и поискать для тебя что-нибудь? – парировал Брюс. – Кажется, я видел несколько печальных маргариток в чьём-то саду по пути сюда… Брюс сделал вид, что собирается выйти, но что-то в животе Питера сжалось, вызывая неожиданный всплеск паники при мысли о том, что Брюс оставит его одного. Раньше, с Хилл, Питер был полусонным и немного обдолбанным, поэтому ни о какой созависимости и речи быть не могло. Но сейчас, Питер протянул руку и без задней мысли схватил Брюса за рукав. Ощущение потёртой ткани между пальцами успокаивало. Он чувствовал себя заземлённым, как во время первого пробуждения. – Мне не нужны цветы, – сказал ему Питер. Слова «мне нужно, чтобы ты не уходил» застряли у него в груди. Он не мог… не мог этого сказать. Питер нервно погладил одеяло другой рукой. Боль пронзила его заживающую левую кисть, когда он резко согнул пальцы. И снова, это чувство заземляло. Это совершенно не напоминало всю боль, с которой ему пришлось столкнуться за последние двадцать четыре часа. По крайней мере, в этой ситуации у Питера было некое подобие контроля. Питер прочистил горло и широко улыбнулся Брюсу. Швы на его губах натянулись, дразня его тонкую заживающую кожу. Питер сдержал дрожь. – Ты не выглядишь слишком уж счастливым, глядя на меня, – попытался пошутить Питер. – Я не чувствую твою любовь, Брюс. Не чувствую! Брюс засмеялся. Его смех был уставшим, но искренним, а улыбка наконец-то коснулась глаз. – Ты провёл слишком много времени с Тони, успел перенять его повадки. – Повадки Тони Старка… Это хорошо или плохо? – к чести Питера, он всего лишь слегка вздрогнул при упоминании этого имени. – Я ещё не решил, – ответил Брюс, неловко пожимая плечами. Питер замолчал. Его рука все ещё лежала на рукаве мужчины, но хватка была довольно слабой, поэтому учёный мог легко от неё избавиться, если бы захотел. Питер хотел, чтобы Брюсу было комфортно, особенно сейчас, когда он всё ещё привыкал к физическим жестам и выражению доверия после долгого общения с Халком. Но эгоистичная тоскующая частичка Питера не хотела, чтобы он отстранялся. – Ладушки! – громко воскликнула Дарси, и Питер вздрогнул, откинувшись на подушки. Он почти забыл о её присутствии. Она бросила на него обеспокоенный взгляд и продолжила. – Я вижу, когда я нежеланный гость. – Нет, нет, – поспешил заверить её Питер. При мысли об уходе Дарси его не накрыла такая же волна паники, хоть они и встретились всего час назад, но он не хотел её оттолкнуть. Она ему нравилась. Кажется, она не испытывала к нему ненависти, а это было многообещающим началом дружбы. – Тебе не нужно уходить. Останься. – Останься, Дарси, – вежливо улыбнулся Брюс. – Ладно-ладно, так уж и быть, – она вскинула руки в поражении. – Я всё равно хотела поговорить с тобой о Торе, – Брюс вопросительно вскинул брови, но она покачала головой, многозначительно склонив голову в сторону Питера. – Позже. Без Питера в пределах слышимости. Ага, ладно. Питер прочистил горло. – Как там остальные? – наконец спросил он. Его взгляд зафиксировался на месте соприкосновения их с Брюсом рук. – Они в порядке? Ты вчера не слишком много рассказал мне. Брюс поскрёб в затылке, отняв руку от Питера. – Они изо всех сил пытаются смириться с… с тем, что произошло. Они чувствуют… – Вину, – закончил Питер. Он вздохнул, отпустил Брюса и закрыл лицо обеими руками, крепко зажмурившись. Давление на почти зажившие сломанные пальцы и синяки на лице снова заземлило его. Брюс аккуратно обхватил его руки и отвёл их от его лица. – Ничего подобного, – заверил мужчина. – С остальными всё будет в порядке, Питер. – А они… они хотят меня видеть? – тихо спросил Питер. – Конечно, хотят, но они не чувствуют, что заслуживают тебя видеть после того, что они сделали, – пожал плечами Брюс. – Что они сделали? – нахмурился Питер. – Глупости, это были не они. Это был газ. Я уже простил их, – он позволил своему взгляду скользнуть к потолку. – «Заслуживают меня увидеть»? Что за бред, они заслуживают всего, чего только захотят от меня. – У него огромный комплекс вины, – прошептала Дарси Брюсу. – Честно говоря, что за история с супергероями и виной? Это что, одно из требований для приёма на работу? Кроме суперспособностей и умения хорошо выглядеть в спандексе. – Они боятся тебя испугать, Питер, – проигнорировал её Брюс. – Я не собираюсь срываться, – твёрдо ответил Питер. Он не станет. Что бы ни говорили Хилл и Дарси, на что бы ни намекал Брюс, – он любил свою команду. Он не собирался поддаваться истерике только из-за нахождения рядом с друзьями. То, что Питер не смог сдержать страх, оказавшись запертым в Башне, что он остался дрожащим и слабым как котёнок после столкновения с ними, это ничего не значило. Это было в прошлом. Им всем стоило двигаться дальше. Перестать думать об этом, и оставить всё позади. – Я хочу вернуться в Башню, – сказал Питер. – Ненавижу больницы. Я хочу домой. – В Башню? – спросил Брюс, обменявшись взглядом с Дарси. – Пит, я не уверен, что это хорошая идея… – Да, малыш, – вмешалась Дарси, уперевшись локтями в колени, – это может быть не очень хорошей идеей. Не торопись, ладно? Тебе не надо спешить. – Я уже говорил, у меня нет времени, мне нужно вернуться в Башню, иначе… – Иначе что? – нахмурился Брюс. Он выглядел настороженным. Его недобровольная сделка с Щ.И.Т. – не то, чем Питер хотел обременять Брюса. Поделиться с Дарси – это одно, но Брюс? Нет. – Иначе я сойду с ума, запертый здесь совсем один, – закончил предложение Питер, соврав только наполовину. – Я не тороплюсь. Я хочу вернуться домой. Это… это моё решение, – он сделал глубокий вдох, затем выдох, и твёрдо сказал: – Завтра. Завтра я хочу вернуться в Башню. – Значит, завтра, – неуверенно ответил Брюс. Дарси нервно прикусила губу. – Завтра, – натянуто улыбнулся Питер.