Глава 5. Была не была

      Полдень вторника где-то на границе Купчино выдался ясным. Летний ветерок ласково перебирал распущенные волосы девушки, что стояла, облокотившись на бетонный парапет под козырьком парадной.       В старом питерском дворе в окружении сталинок было очень зелено. Старом, но отнюдь не запущенном - здесь была видна кропотливая рука человека.       Князевой как-то сразу представилась картина, где местные жители преклонного возраста занимаются обрезкой кустарника и посадками в небольших, но очень уютных палисадниках.       Слышалось чириканье и трепет маленьких крыльев птиц, названиями которых она никогда не интересовалась, но порой была не прочь послушать.       На немногочисленных парковочных местах стояли авто разных ценовых категорий. За непродолжительное время поиска жилья Катя привыкла оценивать ситуацию с парковкой, не отступая от цели заиметь, наконец, собственную машину.       Взглянула на наручные часы и подметила, что Саша опаздывает. Не чувствовала раздражения, наслаждаясь моментом.       Она поняла, что под своим «предложением» он имел в виду некую жилплощадь, но толком её старый друг так ничего и не объяснил. Лишь пообещал позвонить сегодня, что, собственно, и сделал, разбудив девушку в одиннадцатом часу утра. Впрочем, она вполне себе выспалась и, быстро собравшись, прибыла в назначенное место встречи.       Припоминая последний смотр квартиры, русая задумчиво потёрла подбородок. По сути, все её требования она удовлетворяла. Двушка в новостройке с хорошим евроремонтом, рядом куча магазинов, метро на всякий пожарный.       Напрягала только стоимость. Не то чтобы Катерина жалела денег - наоборот, с приездом в Питер, у неё отпало желание экономить на каждом шагу или отказывать себе в том, чего всегда хотелось.       Всё дело в том, что хозяева требовали оплату за полгода вперёд. Выходило, мягко говоря, кучеряво. Конечно, сделку гарантировал договор, но по природе своей Катя не особо доверяла бумажкам.       Казалось, настроенный на звук шелестящих по асфальту шин слух уловил приближение знакомой «Тойоты». Внедорожник встал на свободном месте у живой изгороди и смолк.       Из него, лениво потягиваясь, вылез взъерошенный медвед по имени Саня, в свободной голубой рубашке и джинсах.       - Признавайся, волосы укладывал? – воскликнула Князева, нацепив издевательскую улыбочку.       - Ага, на груди. - парировал тут же оживившийся журналист, картинно кренясь в бок на ходу.       Русая прыснула в кулак, отталкиваясь от опоры. Они приветственно обнялись и прошли внутрь здания. В старомодной «будке» у начала скруглённой каменной лестницы сидела консьержка лет шестидесяти, явно узнавшая Власова.       Наши герои поднялись на пятый и последний этаж сталинки. Женский взгляд машинально привлекла чердачная дверь. Сунула руки в карманы джинс и отвернулась, пряча румянец нагрянувших воспоминаний и неловкую улыбку, проступившую на лице.       - С дверью бывают проблемы, но я с этим разберусь в ближайшее время, - парень с полминуты поковырялся ключом в замке и раскрыл перед подругой массивное металлическое полотно. – Не разувайся.       Пройдя вглубь помещения, она в лёгком удивлении завертела головой вокруг.       Первое, что бросилось в глаза, это голые краснокирпичные стены.       - Иногда не захлопывается с первого раза, просто шарахни посильнее. - продолжил свою мысль Александр, хорошенько хлопнув дверью.       Катя отвлечённо угукнула, слушая его уже в пол уха.       В прихожей по левую руку располагался огромный шкаф-купе с полупрозрачными матовыми стеклянными створками, справа – длинный стёганый кожаный пуф и зеркало на стене во всю его протяженность. В углу, у входной двери - полочка для мелочей, куда со звонким бряцаньем и приземлились ключи.       Минуя прихожую, русая оказалась в просторной гостиной, совмещённой с кухней.       - Напомни, что я здесь делаю? – всё ещё держа руки в укрытии, она отступила на пару шагов левее и ойкнула, врезавшись в один из трёх барных стульев подле полированной деревянной стойки.       Журналист усмехнулся и сложил руки на груди, наблюдая как подруга карабкается на стул. Сам же опёрся на толстую перегородку, разделяющую прихожую и гостиную.       - Как что, восторгаешься своей квартирой. В смысле, моей квартирой, в которой будешь жить.       Брови Катерины стремительно взмыли вверх:       - В каком смысле?       - Да в прямом, - он раскинул руки в стороны, и, встретив требующий подробных объяснений взгляд подруги, продолжил. – Ну, ладно. Хату я купил ещё два года назад, и только пару месяцев как ремонт закончил. За это время появилась девушка, но она ни район, ни стиль не переваривает. Так что мы живём в другом месте. Да ты осмотрись, тебе понравится!       Она ещё несколько секунд сверлила парня недоверчивым взглядом, прежде чем вновь переключиться на обстановку. То есть, он может позволить себе купить квартиру, отгрохать в ней капитальный ремонт, но жить в другом месте и разъезжать на крутой тачке… где здесь в журналисты записывают?       Князева охотно бы расспросила его об этом, но сейчас её любопытство осмотреть сие хоромы взяло верх.       Обернувшись, оглядела кухонный гарнитур с деревянными фасадами ясеневого оттенка и чёрной столешницей под мрамор. Большая прямоугольная раковина по западным мотивам находилась на правом её краю. А с встроенной техники, казалось, ещё даже не сняли заводскую плёнку.       Обеденного стола не было, зато на другой стороне комнаты, считавшейся уже гостиной, был большущий журнальный - на металлическом каркасе, подле углового дивана.       Напротив – низкая длинная тумба, над которой висел плазменный телевизор. По бокам от него – массивные, но пустые деревянные полки. Здесь неплохо было бы обустроить домашнюю библиотеку.       На огромных окнах под арочными сводами не было тюля, но в углах комнаты были собраны плотные серые шторы, что в занавешенном виде закрывали бы всю стену.       Кирпич стен выигрышно перекликался с задекорированной под бетон штукатуркой. На потолке, когда-то наверняка увенчанном лепниной, теперь красовались деревянные балки с ретро-проводкой. Весь пол был застелен новым паркетом.       Князева сползла со стула и направилась в сторону ещё двух дверей. Александр, внимательно наблюдавший за её реакцией, пошёл следом.       За первой была уборная в светло-серой матовой плитке, разбавленной тем же красным кирпичом. В плане сантехники всё было более-менее стандартно: слева - широкая раковина на столешнице с местом для хранения, зеркало в её ширину на стене. У стены напротив – стиральная машина с надстроенным выше шкафчиком, и подвесной «трон».       А вот справа её ждал сюрприз в виде ванной, размеры которой заставили Катерину в предвкушении выдохнуть. Да уж, Саня явно подбирал всё под свои габариты.       За второй дверью располагалась спальня. Слева такой же шкаф, что и в прихожей с тем отличием, что вместо одной створки было зеркало. В середине, у стены напротив входа, стояла гигантская кровать с высоким стёганым изголовьем, на которой, пожалуй, можно было спать вчетвером. Правда она оказалась совсем пустой – ни подушек, ни одеяла, ни даже пледа. По бокам – две деревянные минималистичные тумбочки на металлическом каркасе.       В дальнем правом углу красовался добротный рабочий стол и стеллаж в той же стилистике. К рабочему месту придвинуто кожаное компьютерное кресло. Еще одно стояло у широкого подоконника уже в ближнем правом углу, правда в классическом варианте, на ножках.       - Что-то я сомневаюсь, что потяну такие хоромы. - протянула девушка, рассматривая пустое пространство у противоположной от кровати стены. Сюда идеально вписался бы её виниловый проигрыватель. Пришлось бы заморочиться покупкой тумбочки, но это всё мелочи.       - Князева, я тебе сейчас уши надеру, - нарочито недовольно ответил парень, забавно поморщившись. – Плати коммуналку и хватит с тебя. Лучше, чем они будут пылиться без дела. Сдавать кому-то со стороны я тоже не хочу.       - А я не со стороны? – вдруг спросила она после минуты молчаливого созерцания местных красот через балконную дверь.       Сказать, что Катя была удивлена дружескому предложению, значит ничего не сказать. Оно будто обязывало её к чему-то, а такие ощущения она терпеть не могла. С другой стороны, квартира ей безумно понравилась. Ещё и за такие смешные деньги, которые, наверняка, были для хозяина незначительными.       - Так, Кот, - проворчал он, хотя сам еле сдерживал улыбку. – Давай, не грузись и меня грузи. Что значит «со стороны»? Ты ж мой лучший друг с песочницы!       Ободряюще приобнял её за плечи своей ручищей. Русая невесело усмехнулась, ведь это было не совсем так. Почему начальная школа их разделила - загадка за семью печатями. Собственно, какого лешего общение оборвалось после его переезда тоже непонятно.       - Да уж, прям с песочницы. Не знаю, ты мог бы сдать это место за хорошие деньги, а тут я – за коммуналку.       Власов смешно фыркнул, отпуская её. Прямо как бычок.       - Решим этот вопрос по-взрослому? – заговорщицким голосом спросил он, уперев руки в бока, и попытался задрать брови вверх на манер подруги.       Та звонко рассмеялась, как и прежде, покупаясь на эту картину.       Если вы никогда не принимали значимых решений игрой в «Камень-ножницы-бумага», то вы и не жили вовсе.       Надо ли говорить, что за годы дружбы Князева вдоль и поперёк изучила топорную мужскую тактику? Это и позволило ей без особого труда одержать победу в игре, на кон в которой была поставлена арендная плата в размере средней рыночной за двушку в Купчино.       В течение следующих полутора часов довольная девушка сосредоточенно расхаживала по жилищу, составляя в ежедневнике список всего того, что необходимо было приобрести. А оказался он довольно длинным.       Квартира была просто суперской, но абсолютно пустой. Буквально каждый ящик или шкаф встречал её вакуумом, начиная с подушек и заканчивая стаканами, вилками и прочей лабудой.       С одной стороны это немного расстроило, а с другой – всё будет таким, как она сама захочет, а самое главное – новым. Ну не кайф ли?       Саша сидел на просторном угловом диване в гостиной, с доброй усмешкой наблюдая за ней. Вспоминал, какой была его подруга в школьные годы.       Мечтательный взгляд, взбалмошный характер и отменное чувство юмора. Эти рваные джинсы и сложенные в «козу» пальцы. Самая преданная фанатка брата, желавшая пойти по его стопам.       Сам Власов с Князем встречался всего пару раз, когда захаживал к ним в гости. Тогда он был ещё не тем уверенным в себе рокером, а скорее затворником выдуманного в своей комнате сказочного мира. Остальных участников группы он и вовсе не знал.       Сейчас же на своей кухне он видел самостоятельную молодую женщину, на первый взгляд вполне знающую, чего хочет от жизни. Стиль одежды сохранился, хоть и стал спокойнее. Да и сама она в целом. Журналист, которому по профессии положено читать людей, заметил порой проявляющуюся в ней зажатость, но не мог понять, в чём причина.       Перемен, что на контрасте прошедших лет казались резкими, они ещё не обсуждали. Но всё впереди.       Саша провёл для Катерины краткий инструктаж по нюансам вроде счётчиков, стояков и прочего, после чего они покинули помещение.       - Консьержку зовут Инна Фёдоровна, - тихо сказал шатен, поравнявшись с ней на лестнице. – Она вообще ничего, но советую периодически задабривать её ванильными эклерами – она их обожает.       Князева сдержанно улыбнулась и кивнула. При упоминании эклеров сразу захотелось чего-то вкусненького и мало полезного.       Пережив короткое знакомство со стражем дома, наши герои уселись в машину.       - Ты куда сейчас? – поинтересовался парень, бросая ключи в подлокотник и нажимая на кнопку запуска.       Она неопределённо пожала плечами в ответ, слушая как плавно заводится двигатель:       - Не знаю, в центр, наверное. Квартиру то я уже нашла, - и улыбнулась, словно начала осознавать сей факт только сейчас. Надо бы отменить сегодняшние просмотры. – Спасибо, Саш, без тебя поселилась бы в какой-нибудь конуре.       Закончив предложение, вспомнила о Ксюше. Ей тоже нужно звякнуть.       Он растянул уголки губ в ответ, снимая авто с паркинга.       Они выехали из дворов, и девушка с радостью для себя заметила знаменитый шведский торговый центр, блуждать по которому можно было целый день, даже если зашёл просто купить кружку. И всего в пятнадцати минутах пешком. По её расчётам.       Власов остановился у входа станции метро, предусмотрительно включив аварийку.       - Так-с, - просвистел он, откидывая обитую кожей крышку подлокотника. – Вот одни, - выудил ключи от квартиры и всучил ей. – И ещё комплект в бардачке. - указал направление кивком.       Русая непонятливо уставилась на друга.       - Что? Пусть будут запасные. Мало ли, ухажёр появится. В любом случае, у меня есть ещё один ключ от верхнего замка.       На слове «ухажёр» русая дёрнула уголками губ вниз. Ага, как же.       С водительского сидения послышался смех.       - Что, даже на примете никого нет?       Этот вопрос вогнал её в ступор. Точно ли нет?       Встряхнула головой, отгоняя знакомый образ, и состроила недовольную гримасу:       - Сань, какой, нахрен, ухажёр, я в Питере без году неделю, - засовывая в рюкзак оба комплекта, ответила Катя, толком не понимая, кому – себе или же другу. – Спасибо тебе ещё раз, сеном откошу. - и наскоро чмокнув парня в подставленную щёку, вылезла из машины.       - Лучше пивом! – крикнул он вдогонку, наклоняясь так, чтобы видеть её лицо.       Князева одобрительно улыбнулась, закидывая ремешок рюкзака на плечо:       - Созвонимся! – и закрыла пассажирскую дверцу.       «Тойота» плавно тронулась с места, мигая левым поворотником. Катерина ещё с минуту стояла на том же месте, провожая взглядом автомобиль.       Когда транспортное средство окончательно скрылось из виду, развернулась на каблуках. Перед ней возвышался одноимённый станции метро торговый центр «Международный»…       Сидя за столиком ресторанчика известной сети точек быстрого питания, наша героиня с упоением поедала картошку фри, запивая холодным лимонадом.       Обычно она питалась более-менее правильно и тем, что приготовит сама. Кулинарный навык неизбежно появился в её багаже с началом самостоятельной жизни.       В юности готовка отягощала, но теперь ей даже нравилось проводить время на кухне. Отвлекало от проблем насущных. С Ксюшей они вообще постоянно зависали именно в этой части жилплощади, как будто других комнат и не было вовсе.       Народу в обеденные часы привалило прилично, и зал наполнился оживлённым шумом. Недовольно поморщившись, натянула на голову наушники и запустила любимый плейлист.       Рядом с запотевшим картонным стаканом лежал раскрытый ежедневник. Князева ещё пару раз пробежалась по внушительному списку покупок в две страницы, проверяя, ничего ли не забыла.       Одобрительно кивнула сама себе и, сжав пальцами толстенькую стопку страниц, стала быстро пролистывать их.       - Да блин! - тихо выругалась она, когда из мелькающих перед глазами листов вылетел некогда закинутый туда календарик.       Подняв карточку с кафельного пола, Катерина вновь взглянула в книжицу. Череда остановилась на странице с рейтингом литературных произведений от Михи.       Она непроизвольно улыбнулась, вспоминая первую встречу в баре и прогулки по Питеру. Разговоры, за которыми не замечаешь течения времени, искренний смех, улыбки.       Катя поняла, что в эти моменты чувствовала себя по-настоящему живой. Нет, конечно, семья и друзья занимали в её жизни огромное место и были бесконечно дороги. Здесь было что-то другое. То, чего она пока не могла осмыслить. Должно быть, он заряжал её своей какой-то особой энергией.       Заметила за собой, что снова заинтересовалась музыкой. Даже не так. Вновь начала слышать в ней не просто набор звуков, но разбирать на гитарные аккорды, барабанные ритмы. Это было чертовски приятно.       В раздумьях она вертела календарную карточку в левой руке, но только сейчас всмотрелась в числа. Переметнула взгляд обратно на страницу ежедневника.       - Чё-ёрт... - устало протянула девушка, осознавая, что до концерта осталось всего два дня, а надеть ей совершенно нечего. Переезд выпадал как раз на день выступления, и доставить пожитки служба доставки просто не успеет.       Поймала себя на мысли, что и в её прежнем гардеробе едва ли нашлось бы что-то подходящее. Подавляющая часть одежды имела рабочий формат. Можно сказать, с собой она забрала самые "сливки". Но Андрюха хочет представления, и надо выглядеть соответствующе.       Посему, решительно захлопнув ежедневник, наша героиня отправилась бороздить ряды магазинов одежды.

***

      В седьмом часу вечера она снова была в центре города. Довольная лицом, несла по пакету в каждой руке: в одной новая одежда и обувь, в другой пополнения в личную библиотеку.       Толкнув тяжёлую дверь носком кроссовка, она зашла в фойе и на секунду опустила свою ношу на пол, чтобы утереть пот со лба и выдохнуть.       - Екатерина Сергеевна? – раздалось со стороны стойки.       Та нахмурила брови и подошла к ресепшн.       - Она самая, а что такое?       Девушка в униформе была ей не знакома. Собственно, передвигаясь по отелю, она почти не обращала внимания на персонал.       - Вас сегодня разыскивал один мужчина, - пошарив по своему рабочему месту, она нашла квадратный розовый стикер с рукописной заметкой. – Представился Михаилом.       Брови Князевой стремительно взмыли вверх, а сердечко с пол пинка ускорило свой ритм. Вдруг он всё узнал?       - И что Вы ему сказали? – с трудом проглотив ком в горле, спросила она и сложила руки на стойке.       - Ничего, - застенчиво ответила Елена (судя по бейджу), опуская взгляд. Новенькая что ли. – Мы не имеем права разглашать персональные данные постояльцев. Но он просил передать, что искал Вас.       Облегчённо выдохнув, наша героиня уронила голову на руки. Кажется, пронесло.       - А что-то не так?       В ответ она встрепенулась, схватила пакеты и, бросив короткое «Всё так, спасибо», быстрым шагом удалилась.       Захлопнув за собой дверь номера, бросила поклажу на кресло у окна и зачесала волосы назад, пытаясь отдышаться. Разом осушила недопитую бутылку воды, оставленную на комоде, и присела на массивный кожаный подлокотник.       Губы растянулись в тупой широкой улыбке. Искал её, значит. От этой мысли по спине пробежало стадо мурашек.       Не тех, что она чувствовала, вспоминая об Олеге. Это было нечто диаметрально противоположное.       Оттолкнулась от своей опоры, стягивая бежевую футболку. Вместо неё натянула последнюю оставшуюся чистой – белую майку с символикой «Метлы». Заправила её в джинсы и накинула косуху. Наскоро расчесала волосы и взглянула на себя в зеркало.       Происхождение румянца на щеках распознать было сложно – сказалась то ли беготня, то ли смущение. Прошмыгнув в ванную, умылась холодной водой. На вид стало лучше, однако, лицо всё ещё горело.       Взяв с собой только телефон, запрыгнула в кроссовки и покинула помещение.       Снаружи дело близилось к закату. Догадка, где сейчас мог быть Горшенёв, была всего одна, поэтому девушка решительно (но не слишком) двинулась в направлении бара.       Народу на проспекте было море, впрочем, как и всегда. Хотя кое-что сегодня было иначе.       Не дойдя до заведения около десяти метров, Катерина замедлила шаг. Справа, у переулка, вокруг выступающих уличных музыкантов скопилось небольшое количество людей. Ноги сами понесли её туда.       Остановившись, сунула руки в карманы куртки, не подозревая, что за ней наблюдают.       Горшок стоял у входа в бар и курил в тот момент, когда заметил знакомое лицо в потоке людей. Пара-тройка шотов водки вкупе с дозой никотина на время расслабили его у кованного парапета.       Девушка, закусив губу, внимательно выискивала что-то в аккордах гитарного соло, будто ловила на слух не только музыку, а ещё и скрытую в ней историю. Ни намёка на банальное залипание — напротив, она будто умела слушать музыку глазами. Правая нога отстукивала ритм: и в этом было что-то притягательное, неожиданное.       С той странной ночи на крыше, она засела у него в мыслях, и теперь, глядя на неё, Миха впервые за долгое время снова ощутил азарт жизни — без понятных правил и дешёвых сценариев «на одну ночь». Катя почти не говорила о себе, будто нарочно держала дистанцию. Это только больше подогревало интерес — в его мире девчонки обычно всё выкладывали ещё до второго стакана. До того это наскучило, что он и вовсе перестал с кем-то знакомиться.       Выходя с репетиционной точки вечерами, Миха неосознанно думал, встретит ли её по пути. Увидит ли в баре, если зайдёт.       Когда музыка стихла, она подняла взгляд, неожиданно пронзительно, но мимо. Панк понял — опять нырнула внутрь себя, туда, откуда просто так не выудить. Но вот, гитарист снова повёл соло — и девушка встретилась с ним глазами.       Он услышал неслышимое: «я тебя вижу», и эта полуулыбка с наклоном головы была для него. Музыкант ободряюще ответил тем же, смял окурок о край урны — и пошёл навстречу.       Традиционно отстояв в ступоре пару секунд, Князева выплыла из столпотворения людей навстречу человеку, идущему к ней размашистой медвежьей походкой.       На нём была белая то ли футболка, то ли водолазка с черепом «Misfits», косуха, чёрные джинсы и кеды. Даже забавно, как гармонично они сегодня смотрелись.       Наши герои остановились в метре друг от друга, продолжая улыбаться. Внешне оба выглядели нарочито расслабленными, но клочок асфальта между ними будто искрил. Катя вытащила руки из карманов, не зная, куда деть и их, и отчего-то ускорившийся ритм сердцебиения.       - Привет! – синхронно сказали они и рассмеялись.       Горшок сделал шаг вперёд и обхватил руками женские плечи в мимолётных объятьях. Та, казалось, даже задержала дыхание в этот момент, но успела просунуть руку под его и коснуться плеча.       Приветствие вышло немного сумбурным и отчасти неловким. Переступая эту невидимую черту, каждый опасался нарушить устоявшийся между ними контакт.       - Ну рассказывай, ё-моё, как дела твои? Как поиски? – разряжая повисшую паузу, спросил Миша и достал из пачки новую сигарету. В забавном сосредоточении чиркая зажигалкой, он зашагал сквозь поток людей спиной вперёд, раскачиваясь из стороны в сторону.       Заметив возмущённые встречные лица, Князева проглотила смешок и поспешила за своим спутником.       - На самом деле, они пошли не совсем по плану, - она пожала плечами, снова пряча ладони в карманы. – Но результат превзошёл ожидания.       Кратко рассказала о вчерашних приключениях и неожиданной встрече со старым другом, у которого как нельзя кстати простаивала квартира. Панк искренне порадовался за неё несмотря на то, что его помощь с объявлениями в сухом остатке не дала результатов.       - А как же твои важные дела? Я думала, ты не появишься. - вспомнив его же слова двухдневной давности, спросила Катя.       Тот, наконец, развернулся и поравнялся с ней.       - Да мы быстро разобрались, - и махнул рукой, выдыхая сигаретный дым. – Прогонялись перед концертом, понимаешь, да?       Мужчина изменился в лице, будто о чём-то вспомнив, и вдруг резко в пол оборота дёрнулся в сторону Катерины, всплеснув руками:       - У нас же концерт послезавтра!       Та, подпрыгнув от неожиданности, только и успела выругаться:       - Бляха! – казалось, у неё даже волосы встали дыбом.       Горшок загоготал, сгибаясь пополам. Пришедшая в себя Князева прыснула и шутливо треснула его кулаком в плечо.       В момент, когда её бок был открыт, он попытался цапнуть русую, но пальцы только скользнули по прикрытой тканью футболки коже, вызывая визгливый женский смех.       Она отбежала на несколько шагов вперёд и выставила руки, глядя на коварное выражение лица Михи.       - Щекотки, значит, боимся? – «страшным» голосом вопросил он, крадучись надвигаясь на свою жертву.       - Стой, где стоишь, Горшенёв, - Катя пыталась говорить серьёзно, но нутро распирало от смеха. Она даже не заметила, как эта слегка фамильярная фраза сорвалась с её губ, но музыкант, похоже, ничего не заподозрил. – Ты же хочешь, чтобы я дожила до концерта? – она на секунду обернулась, разведывая обстановку, чем дала оппоненту возможность для рывка.       Как панк так быстро оказался рядом, она не поняла, но начала отчаянно отбиваться от пытавшихся схватить её рук, отбегая всё дальше и дальше. Девушка пряталась за фонарями и парковочными столбиками и раскачкой переносила вес с ноги на ногу, пытаясь запутать мужчину. Но он каждый треклятый раз угадывал, в какую сторону она рванёт.       Веселье закончилось, когда в очередной раз она в попытке защитить тыл выбила из кармана Михи мобильник. Тот, совершив непродолжительное, но ускоренное падение, разлетелся на составляющие по брусчатке.       Катерина охнула и прикрыла ладонями рот, наблюдая это зрелище. Горшок же, пробухтев что-то нечленораздельное, принялся собирать части «звонилки».       - Прости, пожалуйста, - пролепетала она, поднимая с земли вылетевший аккумулятор. – Я тебе его возмещу. - и, выпрямившись, протянула его владельцу.       Эта недовольная гримаса, взыгравшая на его лице, вызвала извиняющуюся улыбку на её. Но в следующий миг и вовсе исчезла.       - Фигня, сам виноват. У меня таких дома целый ящик на самом деле. Постоянно бью. - и пожал плечами с видом, как будто это действительно случается с ним чуть ли не каждый день.       Забирая протянутую батарейку, Миша невзначай коснулся её пальцев своими.       Князева не знала, почувствовал ли он что-то в этот момент, но лично её кожу будто обдало сотней электрических разрядов. Их поток прошёл по всей руке и затерялся где-то между лопаток. И дело тут вовсе не в зажатом ей аккумуляторе.       Она потупила взгляд, чувствуя, как пунцовеют щёки, и спрятала резко вспотевшие ладони в карманы косухи.       «А-лё, женщина, утихомирься!» - настойчиво советовал внутренний голос.       Вновь собранный мобильник признаки жизни подавать отказался, но его хозяин не чуточки не расстроился. Лишь повторно пожал плечами и огляделся вокруг.       Катерина последовала его примеру. Оказалось, они не просто отдалились от привычного бара, а почти дошли до Адмиралтейства.       - Идём к воде? – неожиданно для самой себя предложила девушка, воодушевлённо обернувшись обратно к собеседнику.       Михаил одобрительно улыбнулся и убрал в карман почивший гаджет.       Наши герои, вооружившись последними двумя бутылками пива из ближайшего магазина, отправились на Дворцовую набережную. Солнце упрямо скользило за горизонт, раскрашивая небо золотом, фиолетами, розовым дымом. Чайки с голодным надрывом верещали в небе, выписывая фигуры высшего пилотажа, а в порывах ветра уже чувствовалось вечернее обещание прохлады. Город стряхивал с себя офисную оболочку — костюмы сменялись платьями, неспешные пары вытесняли загруженных клерков. Питер, как по щелчку, отправлялся отдыхать.       В начале набережной теснились прохожие; привычные смотровые площадки уже облюбовали уличные музыканты: тут и рок, и джазовый, и даже кантри где‑то заныкалось. Миха с Катей решили не мельтешить в толпе, а пройти дальше. Через минуту уже спорили, кто и как эффектнее ухайдокал технику. Первый приз делили между собой: её телефон, вылетевший из окна такси, и его «утопленник», которого он некогда неловко уронил в пластиковый стакан с пивом на одном из фестивалей.       Они отдалялись от Адмиралтейства, неся в руках уже теплеющие бутылки и высматривала идеальное место — и вот, Князева неожиданно хихикнула. В глазах Горшенёва тут же вспыхнул живой интерес:       — Чего? — прищурился он, будто собирался сразу вычислить всех шутников на районе.       Девушка кивнула на площадку впереди.       — Слушай! — шепнула. И, прикрыв глаза ладонью от заката, повела носом вперёд.       Там, в небольшом кругу зевак, кто‑то пародировал его же голос — звучал «Охотник». По лицу Михаила будто мгновенно пробежал целый набор эмоций: от подкола до даже какой‑то детской гордости… Но вместо того чтобы гордо нести себя к "сцене", Горшок, оглянувшись, наклонился к Кате:       - Давай-ка обойдём. - и мягко ухватил её за локоть.       Сопротивляться девушка не стала.       Они перебежали проезжую часть, несмотря на понатыканные на каждом шагу знаки «Пешеходный переход запрещён», и, отойдя от ребят на приличное расстояние, вернулись обратно тем же путём. Очень вовремя, ведь дорога раздваивалась, уводя одну полосу в тоннель.       Мимолётно оглянувшись, Князева вернула своему спутнику заинтересованный взгляд.       - Да мы б там надолго застряли. Прикольно иногда зависнуть так, знаешь, с панками какими-нибудь. Но не сейчас.       Мужчина зажал губами сигарету и чиркнул зажигалкой, прикуривая. Сделав затяжку, выдохнул густое белое облако. Никотин проник в кровь, расползаясь расслаблением в ногах.       Затем всмотрелся в задумчивое лицо Катерины. Сейчас ему хотелось быть здесь. Может быть, он взял бы её за руку, если бы она не прятала её в кармане. Будто специально выставляла перед собой барьер. Гнал эти мысли прочь.       Русая только смущённо опустила взгляд, вжав голову в плечи. Каково оно, тусить с панками, она не имела ни малейшего понятия.       - А какая у тебя песня любимая? – через пару минут молчания спросил Миха. – В смысле наша.       Та распрямилась и задумалась под его внимательным взглядом. Никогда не задавалась этим вопросом. В голове заиграло множество близких сердцу мелодий.       - Хм…- промычала, сощурившись, а затем вдруг растянула губы в улыбке. – «Мотоцикл». А почему ты спрашиваешь?       Мужчина улыбнулся в ответ, заправив лезущую в лицо прядь волос за ухо. На самом деле, таким образом он хотел выяснить, чей голос ей больше по душе – его или Князя.       - Мне просто интересно. А ещё какие нравятся?       Катя приподняла брови, воззрев куда-то наверх, и на пальцах руки, держащей за горлышко бутылку светлого нефильтрованного, беззвучно отсчитывала композиции.       Затем картинно выдохнула через надутые щёки и взглянула на лыбящегося Горшка, как бы говоря «не мучай меня»:       - Проще сказать, какие не нравятся.       - О, так даже интересней, – обогнал её, снова зашагав задом наперёд. - Давай, колись. – и выдохнул очередное облачко белого дыма.       - Ну, их немного, - Князева усмехнулась, глядя на по-детски любопытное выражение его лица. - В названии самой нелюбимой - моё имя.       Миха вспомнил как при знакомстве она сказала, что терпеть не может стишки про Екатерин, но всё же спросил:       - Почему?       В курсе ли он истории написания сие шедевра? Она не знала. Не выдаст ли себя ненароком, начав рассказывать? Тот же ответ.       В далёком прошлом брат так уговаривал девушку прийти на концерт, что пообещал – если её не будет, он вставит её имя в «эдакую» песенку и до конца времён будет гаденько так напевать её в Катином присутствии.       Так уж случилось, что на выступление она не попала в силу перенесённых вступительных экзаменов в универе. Пришлось в срочном порядке лететь в Берлин. Ну а Князь таки сдержал своё обещание. И было б этой песне хоть что-то страшное или эпичное - нет, только страдающий от недержания и нерешительности персонаж. Тьфу!       Катя невесело улыбнулась, устремив взгляд к ногам. С каждой минутой, проведённой в обществе этого человека, ей хотелось наплевать на сначала казавшийся забавным прикол. Но вместе с этим, она боялась всё испортить. Боялась, что его отношение к ней поменяется.       Да это всё равно произойдёт через пару дней!       Казалось, она собралась с силами, чтобы рассказать, но не успела закончить фразу:       - Мой старший брат…       - Горшок! – раздался юношеский голос, сопровождаемый девичьим хихиканьем позади.       Князева машинально обернулась и узнала людей с последней смотровой площадки. Быстрым шагом их догоняли парень и две девушки - плюс-минус её ровесники. Должно быть, его всё же заметили.       - Здорово, здорово! - весело отозвался панк, начав шарить по внутренним карманам косухи. Видимо, в поисках ручки для автографа.       Мельком бросил взгляд на понимающе улыбнувшуюся девушку. Она забрала бутылку из его рук, отошла на пару шагов в сторону и присела на гранитный парапет.       Наконец, нагнавшая их компания, столпилась вокруг Миши, сверкая восхищёнными взглядами.       - Можно с тобой сфоткаться? – спросил парень.       У одной из его спутниц на шее висел старенький «Polaroid». Катерина мысленно присвистнула. Что за мода на винтаж? Вроде уже все ходят с цифровиками.       - Да-да-да, давайте. - спешно ответил Горшенёв, будто хотел быстрее от них избавиться.       Девушка сняла фотоаппарат и обернулась к Князевой в немой просьбе. Та поставила на асфальт бутылки и приняла камеру из её рук. А что такого? Как пользоваться ей она знала, был такой в подростковые годы. Интересно, где он сейчас?       Молодые люди приняли позу для фото, скучковавшись рядом с фронтменом, и заулыбались.       - А теперь все дружно скажите «сосиска!». - театрально протянула русая, примеряя кадр. Она же не думала, что они реально крикнут.       - Соси-иска!       Вспышка осветила смеющиеся лица людей напротив. Аппарат в руках зажужжал, выдавая волшебство на белой карточке, выезжающей из порта в нижней части корпуса.       По многочисленным просьбам, она сделала ещё кадр – на нём молодые люди встали немного иначе.       Горшок же неизменно стоял посередине, сунув руки в карманы джинс. Слегка запрокинув голову назад, он наблюдал за сосредоточенно подбирающей ракурс девушкой: будто между ними что-то происходит параллельно всему. Всякий раз, встречаясь с ним взглядом, она спешно возвращала внимание к устройству.       Подписал получившиеся снимки, найдя-таки ручку. Счастливая компания, нарушившая их спокойствие, собралась ретироваться, когда музыкант вдруг окликнул их:       - Народ, а сделайте нам тоже пару фоток!       Успевшая вновь примоститься на парапете Князева едва не свалилась в воду. Чего-чего сделайте?       Мужчина хохотнул, а затем «строго», как умеет только он, посмотрел на неё и поманил рукой. И как ему отказать?       Они встали под уличным фонарём, практически вплотную друг другу. Этот момент мог бы быть донельзя романтичным, если бы они не начали строить страшные рожицы.       Девчушка – хозяйка динозавра фототехники – полуприсела перед ними для более эпичного кадра.       Вспышка, звук печатающейся карточки.       Для второй фотографии устрашающим был Миха, а Катя должна была изобразить испуг. И на сей раз они смотрели не в объектив, а друг на друга.       Его лицо и правда было жутковатым, но глаза смеялись. Девушка сдерживалась сколько могла, но в момент снимка не выдержала и звонко расхохоталась.       Снова вспышка и жужжание фотоаппарата.       Им вручили карточки, и компания скрылась в неизвестном направлении.       Наши герои остановились прямо здесь, совсем немного не дойдя до Литейного моста.       Панк ловко открыл бутылки с помощью ключей, и они, наконец, расслабились, плюхнувшись на гранитный парапет.       Разговор незаметно увёл их в прошлое ― от забавных баек о легендарных фотосессиях «золотого состава» до историй с самых отвязных концертов. Миша не ограничивался простым пересказом: он тут же вскакивал, изображал, кривлялся и, если надо, подпевал, превращая каждый эпизод в маленький спектакль.       — Вот я, значит, весь такой герой, вылетаю на кураже! — Горшок вновь подорвался, расправил плечи, раскрыл руки. — И в голос: «Вот несёт одна мне свои цветы…» — запел театрально, а затем смачно хлопнул себя ладонью по лицу. — … и каааак прилетит мне роза по морде.       Катя пыталась держаться серьёзно - всего пару секунд — смех вырвался сам собой, тёк по щекам слезами, она склонилась вперёд, пытаясь отдышаться.       — Прости… — выдохнула, наконец, утирая слёзы и вытягиваясь обратно. — Это просто… невозможно!              Музыкант был неожиданно спокоен и даже улыбался:       - Смейся, - махнул он свободной рукой, вновь усевшись рядом. – Мне даже нравится. – и сделал глоток из бутылки. Надо сказать, это была чистая правда.       Князева вдруг поняла: никогда в жизни ей не было так легко и тепло как с ним. Словно кто-то изнутри незаметно разжёг маленький огонь. Всё вокруг стало будто уютным — и их разговоры, и шорох волн о гранит за спиной, и свет редких звёзд, медленно проступающих сквозь питерский сумрак.       Прохожих почти не было, даже машины проезжали с уважительной неохотой. Катерина опёрлась рукой на шершавую каменную поверхность и наткнулась на лежащие на ней фотографии, которые должно быть уже проявились. Закинула ногу на ногу и слегка развернула корпус к Мише, давая обзор на зажатые в пальцах карточки.       Он поставил бутылку на асфальт и подвинулся ближе, невзначай коснувшись её плечом. Всё это было так естественно, что Катя даже не придала значения — просто ощущала: рядом свой человек.       - Да-а, компромат, - тихо захихикала она, рассматривая своё кривляющееся лицо на первом снимке. Горшок же в своём привычном амплуа смотрелся очень гармонично. Не хватало только знаменитых колючек.       - Не-не, круто получилось, - заявил он со свойственной себе экспрессивностью. - Чур эта моя, даже не торгуйся. - и перехватил фотки, пока русая не успела возмутиться.       Впрочем, она и не собиралась. Ещё немного наклонилась, рассматривая вторую карточку уже из рук Горшенёва. На самом деле, Катерина не фотографировалась целую вечность, поэтому видеть себя на небольшом глянцевом листочке было странновато.       Её лицо выглядело счастливым. И грозный на вид мужчина, стоящий рядом, в момент вспышки, оказывается, тоже заметно смягчился.       - Да, забирай. - решительно сказала девушка. Этот снимок явно понравился ей больше.       Уже потянулась за ним, но музыкант вдруг отвёл руку в сторону.       - Ща, погоди. - и полез во внутренний карман куртки, вновь нащупывая ручку. Быстро начеркав что-то на обратной стороне, протянул ей.       Катя непроизвольно приподняла бровь и подзависла, вглядываясь в незнакомый телефонный номер. Почувствовала, как неестественно ускоряется в груди стук сердца.       В её руках снова были две фотографии, а в мужской ладони осталась ручка-автомат. Оба понимали - взяв её, она положит начало чему-то большему, нежели простое общение встретившихся в баре людей. Когда они не имели прочих способов увидеться, и закончить всё можно было просто не явившись. Два совершенно взрослых человека — и всё равно щекочет нервы, как у школьников на подоконнике.       Ощутив чужое дыхание где-то в области виска, Князева, наконец, осознала, насколько близко они сейчас находятся. В нерешительности подняла взгляд, встречаясь с его. Таким, чёрт возьми, спокойным и тёплым, и совсем немного – ожидающим.       Уголки её губ сами собой растянулись в лёгкой улыбке. Катерина вытянула ручку из ладони музыканта, возвращая внимание снимкам.       «Была не была…» - подумала она, выводя на обратной стороне первой фотографии свой номер телефона.