XII

Лицо мужчины,полное гнева и смятения, словно обернутое в тьму, обречённо погрузилось в ладони. Внутри него разгоралась буря чувств, и он не мог сдержать всплеска злости: «Как эта девка могла наплести такую хрень своему брату обо мне? Обиделась, что я ей в постоянных встречах отказал? Да она даже, ёб твою мать, не девственница! Что я, нетронутых не видел что-ли?». Без осознания своих действий рука со злостью сбрасывает содержимое соседнего стола, с оглушительным треском все разбивается об холодный кафель. В этот момент резкая боль пронизывает тыльную сторону ладони. Заблудившись в своих терзающих душу размышлениях, Вадим не заметил, что в углу под барной стойкой лежит Цыган, которого, похоже, крепко приложили по голове сворованной из бара бутылкой. С внутренним беспокойством, забыв о своих недавних мыслях, Вадим подходит к другу, словно к затопленным воспоминаниям. Штурхнул парня за плечо, затем похлопал по щеке, реакции особо никакой выявлено не было. — Живой то хоть? – спрашивает он, недоумевая. Затем, схватив ближайшую бутылку с алкоголем, подносит к разбитому носу лежачего, ожидая хоть какого-то ответа. Реакция не заставляет себя ждать. Цыган, можно сказать, вырывается из своего оцепенения, чуть мотнув головой, замычав от боли. Оживший, он осматривает нарисованную перед собой картину: сидящего на кортанах Желтого и разгромленное помещение сзади него. — Что, все уже? А где все? – произносит он хриплым голосом, поднимаясь с трудом при помощи товарища. — Разбежались. Кто-то ментов вызвал, вот должны приехать, – произносит Жёлтый с равнодушием, словно это не первая переигранная трагедия в их жизни. Реакция Цыгана кажется ожидаемой – глаза расширяются в испуге. — Так хули мы сидим!? – вскочив, он пытается вырваться на свободу, но Жёлтый, крепко схватив его за плечо, заставляет опуститься обратно. — Сиди, ложный шухер, – бросает Жёлтый, заполняя напряжённое молчание. Они, два призрака, сидят в затянувшемся безмолвии. Жёлтый, наконец, присаживается на рядом стоящий стул и, доставая пачку дорогих сигарет, закуривает, казалось бы, в последний раз перед бурей. — Слушай, ты реально ту девчонку..? — начинает он, и в этот момент даже у мертвецов, кажется, кровь стынет в жилах. Цыган, обжигаясь от взгляда Жёлтого, молчит, прикусывая язык, как будто во мгновение ока ощутил острые лезвия ножа, готового вот-вот опуститься на его горло. — Тебя, видимо, сильно приложили… Может, приложить ещё раз? В себя хоть придёшь, а? Не успев углубиться в самобичевание, сквозь стены напряжения раздался глухой звук – входная дверь хлопнула, и тяжёлые шаги пробудили их из полудремоты. И вот он, гость – Лапоть, встает в ступоре, увидев этот руинозный кавардак. — Это как так получилось? – спрашивает он, пнув валяющиеся осколки. Взгляды Жёлтого и Цыгана на мгновение скрещиваются, как самые грустные тучи перед ненастьем. — Это ты где все это время был, Лапоть? – задает вопрос Вадим, выпуская табачный дым, словно знак безысходности. — Ааа, у нас опять проблемы, – уклончиво отвечает тот, пройдя за стойку, между тем хватает что-то покрепче, уже мысленно готовясь налить. — Что произошло? — Водка для уверенности? – пробормотал Цыган, сплюнув на пол, затем, немного приподнявшись, пересел на барный стул. В глазах у него загорелась мрачная искра; он жаждал не только выпивки, но и обнажённой правды. — И мне налей. — Пацаны, прекращайте, вы мне трезвые нужны, – выдохнув, сминая окурок, бросает Жёлтый в пепельницу. — Съездить кое-куда надо. Разукрашенный Цыган и, всё ещё не понимающий сути происходящего Лапоть, недовольно выдохнули еле отрывая свои руки от стаканов и прощаясь со Столичной. — Так вы мне расскажете, что произошло? – задаёт он в отчаянии, когда жажда правды переполняет их сердца. — Цыган, сходи умойся, и как раз расскажешь Лапотю, я буду ждать в машине, – произносит Вадим, не дожидаясь ответа, и уходит к выходу. Цыган, собрав все силы, начинает говорить, и Лапоть, слушая его, отметает свои предположения, удивляясь произошедшей ситуации. — Это чтобы Жёлтый кому-то в трусы залез, нужно чтобы рак на горе свистнул. — Ну вот и я о том же, - подхватывает Цыган. Наконец, оказавшись на свежем воздухе, Жёлтый шумно выдыхает, его грудь наполняется холодной реальностью, как будто он вырвался из подводного плена. Шел небольшой снег, но его внимание притянул красный шарф, небрежно брошенный в грязь. «Это же её шарф», – резко думает Вадим, поражённый растяпностью этой девчонки. Подняв шарф, он вдруг ловит знакомый запах её духов и, прислоняя его ближе к носу, чувствуя восторг и смятение одновременно: «Белая сирень». Аккуратно сложив его, он направляется к недалеко припаркованной черной Волге, погружаясь в свои мысли, словно только там он мог найти успокоение. Несколькими днями позднее, Вадим доехал до квартиры Саши. Сердце его колотилось от волнения. Поднявшись на её этаж, он остановился на мгновение у двери. Посмотрел на её натянутый шарф, и его охватила жажда сделать что-то романтичное. Он аккуратно повесил его на ручку двери, словно оставляя невидимый след в её жизни. Этот жест был не только знаком внимания, но и тайным обещанием: он здесь, и он будет рядом. Вадим огляделся, внимая тишине, которая окутывала коридор. Он должен быть осторожным — ведь нельзя, чтобы кто-то узнал о его визите. Мысли о том, что кто-то может увидеть его рядом с её квартирой, грызли его внутренности, но он старался не обращать на это внимания. Важнее было знать, что они в одном пространстве, пусть и на миг. Это было молчаливое обещание, произнесенное не вслух: он готов бороться за её сердце.

***

Тот вечер, когда Саша бежала домой из того кафе, остался в её памяти, как тёмная тень, занявшая всё пространство её сердца. Погруженная в свои мысли, она совершенно не смотрела под ноги, бежала и спотыкалась о воздух. В сердце была такая тоска, когда она вспоминала поступок Вадима и то, с какой легкостью он об этом говорил.  Как мог он так легко предавать её? Эта мысль заставляла её сердце сжиматься от боли, а слёзы, собравшиеся на краю её ресниц, предательски угрожали сбежать. Вадим спал с другими девушками и, несмотря на это, продолжал искренне смотреть ей в глаза, будто ничего и не происходило. Он играл с её чувствами, как ребёнок с игрушкой, не подозревая о том, какая буря носится в душе Саши. Она чувствовала, как по венам разливается холод, каждый шаг давался с трудом. Вдохнула холодный воздух и вдруг ощутила, как он обжигает её гортань. "Почему?" — стучало в её голове, когда носки туфель врезались в асфальт. Она понимала, что унижение, которое она ощутила в тот момент, было невыносимым. Все эти улыбки, все те слова — они размылись, словно туман, оставив после себя лишь пустоту и горький привкус предательства. Ветер проносился мимо, шевеля её волосы, и Саша хотела бы, чтобы он забрал с собой всю её тоску, оставив хотя бы каплю надежды. Но её надежды разбились в стеклянные осколки так же, как её мечты о том, что Вадим увидит и поймет, какую боль причиняет ей.  Она никогда не забудет тот вечер, решивший, что ей больше не быть прежней. Саша была готова оставить все, что её связывало с ним — эти сладкие, но горькие воспоминания, которые теперь, казалось, тянули её на дно. Слёзы текли по её щекам, и вместе с ними уходила часть её, которая когда-то верила в искренность. Но с каждым шагом к дому она осознавала одну простую истину: иногда, чтобы обрести себя, нужно потерять того, кто не ценит настоящую любовь. Когда Саша, запыхавшаяся от пробежки, ворвалась в квартиру, сердце её колотилось, как сумасшедшее, а слёзы, предательски катившиеся по щекам, казались почти непобедимыми. Она утирала лицо рукавом, истерично стараясь скрыть свои переживания от окружающего мира, но внутри неё бушевало море эмоций, словно в штормовом океане. Кажется, она обрела какую-то видимость спокойствия, но судьба была неумолима.  На пути из коридора она столкнулась со своим старшим братом Володей. В его глазах, полных заботы и понимания, она увидела отражение своей внутренней борьбы.  — Шурик, что случилось? — спросил Володя, крепко сжимая её предплечье, как будто хотел вытрясти из неё страхи и тайны, в которых, как она боялась, он, несомненно, запутается. В его тоне слышалась тревога, и это подстегнуло её волнение. Она ощутила, как слёзы снова начинают подниматься на глаза, и у неё в голове крутились мысли, полные отчаяния и сомнений. Саша зажмурилась, и, приготовившись к очередному обману, произнесла, едва сдерживая дрожь: — Я… все хорошо, просто в школе обидели… — этот жестокий обман глубоко резанул её совесть, и на мгновение она почувствовала, как предает саму себя.  — Кто? Что тебе сказали? — с нарастающей благородной яростью спросил Вова. Саша ощутила, как холодок пробегал по спине. Он ведь всегда защищал её. Он всегда был тем, кто вставал между ней и любой опасностью. Но теперь? Теперь ей не хотелось, чтобы брат узнал, что она провела это время не в школе, а с Вадимом и его дружками. Страх охватил её, как цепкие щупальца, и она почти видела, как над её головой формируется облако будущей бури, готовой разразиться.  — Вова, — шёпотом начала она, чувствуя, как тяжесть этого секреты давит на неё, — это не так важно.  Но в его крепких объятиях она чувствовала тепло, ведь он был её защитой, той самой крепостью, в которую она могла бы укрыться от непростой реальности. У неё в груди затаилась мысль, что если он когда-нибудь раскроет её тайну, то их жизни навсегда изменятся. Она знала, что теперь она не только заботилась о своём спокойствии, но и ставила под угрозу две группировки. Это был не просто вопрос проступка, а начало войны между ними, которую никто не хотел бы видеть. Поэтому девушка просто вырывалась из объятий и побежала в свою комнату, хлопнув дверью. С той поры прошло около недели — целая вечность, наполненная тишиной и тоской. Вадим не появлялся в поле зрения Саши, лишь изредка, как призрак, мелькал вдали силуэт чёрной "Волги". Каждый раз, когда девушка замечала его, её сердце предательски замирало, словно в ожидании чуда, которое никогда не случится. Саша старалась убеждать себя, что это случайное совпадение, что воспоминания о нем — лишь каприз её ума, но чувства не желали покидать её душу. Она вернулась к привычной рутине, своим занятиям и обязанностям, зарывшись в учебу и повседневные заботы, но в сердце её все же витала щемящая тоска — сквозь будни пробивались яркие образы, которые не давали ей покоя. Как бы она ни пыталась, забыть Вадима не получалось. Его смех, его взгляд, искры, которые он разжигал в её душе — всё это было слишком глубоким, чтобы просто исчезнуть. «Интересно, а что он? Чувствует ли хоть что-то ко мне? Скучает ли? Жалеет ли о том, что произошло?» — Все эти вопросы терзали её разум, заставляя заново переживать тот момент, когда всё изменилось. И кто та девушка, о которой он говорил? Какие у них отношения? Всю эту завесу тьмы Саша не могла разорвать, и это приводило к беспокойству, заставляя сердце её трепетать от неопределенности. "Он хоть и бандит, – размышляла она, поднимаясь к дому, погруженная в свои мысли, – но мне не верится, что такой человек, как он, способен на такую подлость. Хотя... люди бывают разными...". Мысли смешивались в её голове, как яркие конфетти на празднике, и каждый раз когда она вспоминала о нём, сердце её било тревогу, как будто предчувствуя неизбежность.

***

В тот день, на следующий после злополучного инцидента, Саша возвращалась со школы поздним вечером в компании Володи. Он, как добрая звезда в её сумрачной жизни, выделил время, чтобы проводить её. С каждым шагом на лестнице, которая шла вверх, Саша чувствовала, как похолодание внутреннего мира уходит, но только на мгновение. Володя хотел узнать, как у неё дела, а она, в свою очередь, искала надежду в взгляде своего брата, желая, чтобы он понял и поддержал её. Поднимаясь, она вдруг заметила что-то красное на ручке своей двери. Словно отголосок того, что случилось, тревога заполнила её сердце. Встревожившись, Саша удивила Володю своей внезапной суетливостью и подбежала к двери. Там, на ручке, висел шарф — ее шарф. Она замерла, не в силах прикоснуться к нему. Как давно он тут был? Володя, недолго думая, снял шарф с ручки и странно посмотрел на сестру, словно пытаясь разгадать загадку, в которую превратилась её жизнь. Он заметил, что в последнее время Саша изменилась, будто кто-то на неё влияет, но кто? Выхватив шарф, Саша дрожащими руками достала ключи, ей показалось, что время остановилось — она еле всунула ключ в замочную скважину, допуская все возможные ошибки, начиная с того, что вообще начала крутить не в ту сторону. Володя стоял, все больше погружаясь в неведомую ему борьбу её бытия. Она тяжело вздохнула и открыла дверь, проходя внутрь.  Долго потом она проплакала над этим шарфом, прижимая его к себе, словно это объятие могло вернуть те мимолетные мгновения счастья, которые теперь казались недосягаемыми, как солнце, скрывающееся за горизонтом. В каждой капле её слёз было запечатлено всё — и нежность, и ожидание, и горечь расставания. Саша чувствовала, что эти эмоции были частью её, как тугая струна в сердце, готовая разорваться от постоянной тоски по ушедшему счастью.

***

Я несколько дней не посещала музыкальную школу, делала вид, что занимаюсь уроками, а на деле просто сидела в своей комнате и думала о Вадиме. Но мои думы прервал брат. — Малая, — произнес Володя, аккуратно постучав, прежде чем войти в комнату сестры.  — Я тут заметил, что ты ходишь постоянно грустная в последнее время. Саша почувствовала, как в груди у неё напряглось что-то, что не позволяло ей говорить. Неужели он начнет допытывать ее? Этого ей сейчас меньше всего хотелось. Она встала перед ним, словно кукла, которую незаслуженно пытались оживить, и еле уверенно произнесла, отводя взгляд: — Да нет, тебе показалось. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда брата. Володя, зная, как трудно ей открываться, лишь чуть нахмурил брови, но не стал настойчивым. — Ладно, не хочешь говорить — не говори, — произнес он с легким вздохом, и его слова сняли камень с её плеч. Она почувствовала, как в груди стало легче. Мужчина устроился на краю стола: расслабленный, закинув одну ногу на другую, он скрестил руки на груди. С интересом, смешанным с беспокойством, он изучал сестру, пытаясь разгадать тайну её печали — этот взгляд почти заставлял её чувствовать себя уязвимой. — Мы с пацанами идем в ДК сегодня вечером. Зову тебя, пойдешь? — предложил он. Саша подметила в его голосе заботу, а в то же время — уважение к её выбору. Он понимал, что она сама должна решить, что ей нужно.  Саша задумалась. С одной стороны, у неё совершенно не было желания куда-либо идти. Растворяться в коллективе, где, вероятнее всего, окажется Валера, было самым последним, чего ей хотелось. С другой стороны, она осознавала, что Володя просто хочет её поддержать, отвлечь от мрачных мыслей, готовых поглотить её целиком. Кроме того, она не хотела, чтобы брат начал подозревать, что что-то неладно. Проникнутая этими противоречивыми эмоциями, Саша понимала, что ей придётся сделать выбор. — Не знаю, Володь, — протянула она, словно взвешивая все "за" и "против". — Я что-то устала сегодня, совсем нет настроения. — Да ладно тебе, — усмехнулся он, бросая в её сторону лучик оптимизма. — Что ты, как старая бабка, вечно уставшая. Там весело будет, танцы, музыка, пацаны наши. В конце концов, Саша сдалась, решив, что возможно, это будет хорошей попыткой избавиться от тьмы, окутывающей её мысли. — Ладно, — согласилась она, — уговорил. — Хорошо, жду тебя в восемь, — сказал он, прежде чем выйти из комнаты, оставляя её в одиночестве с её тихими сомнениями. Надев свое лучшее чёрное облегающее платье, Саша накинула хлопковую ветровку, завила волосы и накрасилась, подчеркивая свою красоту. Подходя к ДК, она сразу заметила, как в ряд выстроились девятки различных цветов. Кто-то даже пригнал на МТЗ-50.  На улицах сновали компании, стоящие у колон с сигаретами, а кто-то, охваченный огнем страсти, занимался более неподобающими действиями за углом. Всё как обычно, типичные 80-е. Войдя в духовой клуб, её встретил разогретым алкоголем обворожительный голос Адидаса.  — Эй, малая! Ай-да в круг наш! Негоже девушке опаздывать, самое интересное упускаешь! — потянул парень за руку, и она, словно занятая танцующим потоком, вновь оказалась в центре внимания.  На фоне звучала музыка группы The Beatles, так популярной в эти дни — её мелодии завораживали.  — Так смотри, это наш круг Универсама, из него ни в какие не ходи, и осторожнее будь. Сюда впервые за последнее время пришли Хади Такташовские и Домбытовские — парни мутные, осторожнее гуляй, а то украдут, жалко будет, — его слова почти утонули в ритме музыки, бьющей по барабанным перепонкам. Саша машинально начала двигаться под ритмы музыки, теряясь в танце. Глазами она искала его. Но, увы, весь огонь рассудительности в её голове остыл, когда взгляд её пробежал мимо уходящей весёлой толпы и встретился с ненавистным лицом.Подмигнув ей, парень,словно разжигал внутри её гнев — как же её кучерявый раздражал. Она прекрасно знала, что он мог бы попробовать сделать что-то, чтобы всколыхнуть в ней эмоции. Глазами она искала спасения, хотела увидеть Желтого, ведь он бы точно уберег ее от всей этой грязи.  Спустя какое-то время Саша отдалась музыке, не стесняясь своих откровенных движений, и её тело дышало в ритме песен. Она почувствовала на себя взгляд — взгляд Вадима, Саша увидела, как он наблюдает за ней с верхнего этажа. Он смотрел пристально, оценивая ее движения, словно она танцевала только для него. Они встретились взглядами: её задорный вызывающий взгляд и его спокойная уверенность. Сердце её колотилось в бесконечном ритме, и она стала танцевать ещё более страстно, зная, что он за ней наблюдает. Для него она жила каждую ноту, игриво кружилась, не зная, как он её ревновал в тот момент. Ему нравилась её открытость, но одновременно гнев разгорался от того, что множество глаз также с тоской глядели на неё. Каждая искра восхищения вызывала в нём бурю. И прежде чем он осознал это, он поглотил её взглядом, а Саша отдавала всю себя танцу, не стесняясь, что станет предметом обсуждения. Когда в зале зазвучал медляк, сердце её заполнили мысли о том, что он подойдёт и пригласит её. Вместо этого к ней подошел совершенно не тот, кого она ждала. — Потанцуем? — выпалил Турбо, расправив плечи, словно закоренелый джентльмен. — Я не танцую, — отводя нос, произнесла она, постаравшись скрыть отвращение. — Как думаешь, за какой срок Маринка распустит слух по всему ДК? Насколько быстро? — потирая руки, подмигнул Валера. На какое-то мгновение у Саши подкатил к горлу комок из ненависти и злости — она сдержалась. Но упрямое ожидание толкнуло её принять танец. Он ловко положил руки ей на талию, и в этот момент, коснувшись её спины и прижимая к себе ближе, она слегка оттолкнула его, затем положила свои руки ему на плечи. Турбо сжал талию девушки, делая ей больно.  — Ай, можно по нежнее с девушкой, — прошипела она ему в ухо. Но услышав смешок в ответ, она легонько его ущипнула за плечо. Парню пришлось ослабить свою хватку на ее талии. Боязливо, но настойчиво, она готова была позвать брата в случае чего. Но тот, у кого взгляд вскипел от ненависти, ревности, был там. Вадим — именно тот, кто мог дать ей всё, на что у неё не было смелости. Она подметила, как его глаза полыхали, она буквально почувствовала его гнев. Казалось, что он вот-вот взорвется и набьет Туркину ебало. Может это и к лучшему, потому что Валера не мог держать себя в руках и лапал девушку. Она терпеливо относилась к этому до тех пор, пока его руки не опустились на ее ягодицы.  — Руки убрал, иначе брата позову, — прошипела Саша в ухо Турбо.  — Как же страшно, — съязвил парень в ответ, — он уже весь поглощен своей дамой, не думаю, что как-то отреагирует. В её сердце слишком много эмоций, чтобы оставить их в этом отчаянном круге ночи — на исходе танца, среди ревности и восхищения, она знала, что в этот раз они столкнутся в её неведомом будущем, где каждый шаг будет играть новуюды. Совсем не теряя контроля, она подмигнула Турбо:  — Можем проверить, — произнесла она, с кривой усмешкой, словно не зная о том, что на самом деле такого удовольствия Туркину точно не нужно. Поэтому свои руки Валера начал держать при себе.  Саша бросила взгляд на зрительный зал, где её надежда затерялась среди танцующих тел. Она искала его, того, кого так страстно желала видеть, но вместо этого наткнулась на его злой взгляд, упрямо отвернувшегося от неё. Сердце её наполнилось легкой тревогой, когда она заметила, как Вадим старается не смотреть в её сторону — его выражение лица, наполненное ненавистью, лишь подчеркивал то, что каждый из них должен был оставить друг друга в прошлом.  Саша ощутила, как её рука сама собой потянулась к русым кудрям Валеры, сминая их и прижимаясь к крепкому телу мальчишки, который удивился её резкому порыву. В этот момент в воздухе повисло что-то неловкое, будто всё вокруг замерло, и они оказались на высоком берегу, откуда гораздо легче было упасть, чем подняться обратно. Покинув танцпол, Саша вышла на свежий воздух, желая немного привести мысли в порядок, но тут же ощутила чье-то тяжёлое присутствие за своей спиной. Напряжение окутало её с ног до головы, словно тёмные облака нависли над её душой.  В тишине послышалось чирканье зажигалки, и жуткий табачный дым врезался в лёгкие, вызывая легкую тошноту.  — Быстро мне замену нашла? — полагая, что его голос лишен эмоций, этот спокойный, совершенно равнодушный тон резанул по самому сердцу.  — Ну уж точно не быстрее, чем ты, — с вызовом ответила Саша, но в ответ услышала лёгкий смешок, подчеркивающий его циничный подход к происходящему. — Так и не хочешь меня выслушать? — горечь в его голосе внезапно прервало её дыхание. Ему, похоже, всё-таки не всё равно. — Мне не о чем с тобой говорить, — резко развернулась она, а его холодный взгляд пронзительных серо-голубых глаз, как будто резал её на части. Он стоял, скрестив руки на груди, опершись о столб. Или может, все равно. — Да нет, ты с этим пареньком и до моей стычки тусила. Забыла, как я вас нашёл? — его слова словно вонзались в её грудь, оставляя болезненные уколы.  Ещё один удар по чувствам, и страх начал охватывать её. Он говорил так, как будто она была виновата в том, что пытается сохранить их отношения. Сукин сын! — Да, мы с ним встречаемся, и что с того? — Саша приняла решение давить на больное, отправляясь в контратаку.  Он тут же замолк, и его взгляд изменился, тот безмолвный вопрос, застывший в его глазах, намекал на то, что он надеялся — её слова не были правдой. Сигарета в его руке все ещё безмолвно тлела, как осколок её неуверенности. — Да ничего, — наконец разрезая тишину, произнес Вадим, с горечью добавляя:  — Как быстро ты парней меняешь… как перчатки. А твой брат? Как на это реагирует?  — Что!? Пойдёшь ему расскажешь? — не выдержала она, и напряжённость, зажатая между ними, вырывалась из её уст. Хватит этого шантажа.  — Да нет, я по твоему на стукача похож? — с явным насмешливым тоном произносит он, щурясь. Он бросает сигарету в снег, словно символ того, что он не собирается сидеть сложа руки. Вадим будто видел её насквозь, словно она была открытой книгой, каждую страницу которой он мог легко перевернуть. Она задала себе вопрос — может рассказать ему всё? Нет, иначе тогда он точно убьёт кудрявого, и тогда Желтухину действительно не поздоровится. Начиталась этого уже, в газетах: войны между группами молодёжи, виноватых в живых точно не оставляли. Это было как встреча двух бурных рек, но обе не могли пересечься. С каждой минутой, проведённой рядом, она чувствовала, как эта атмосфера закипает. Они стояли друг к другу близко, но их миры так далеки. Пару дней спустя, Саша была погружена в свои мысли, возвращаясь со школы, но когда заметила Валеру, сидящего на лавочке у её подъезда, в ее голове мелькнула мысль о том, как же он ее достал. Клубы никотинового дыма, поднимающиеся к морозному воздуху, околдовало её сердце тревогой. Едва она осознала, что за углом её ждет опасность, как резко дернулась в сторону, прячась за стеной дома. Она надеялась, что её маневр не заметит, но, увы, Валера мгновенно уловил это движение. — Сашенька! В прятки играешь? — окликнул он, бросая недокуренную сигарету в снег и поднимаясь с лавочки, настойчиво направляясь в её сторону.  — В детстве игрой обделили? — Да не, кольцо потеряла, — с явным усилием ляпнула Саша, делая вид, что что-то ищет в снегу. — А не оно ли вон там? — указал он с хитрой улыбкой. — Где?  — На пальце у тебя, — усмехнулся, всунув руки в карманы и подозрительно уставившись на неё. "Во дура!" — проклиная себя, думала Саша. — "Надо было хоть снять для правдоподобия, совсем забыла!"  — Да не, это другое. Ну и хрен с ним! — быстро вскочила она и направилась к подъезду. — Ой-ей, как мы выражаемся! — произнес Турбо, ринувшись за ней.  — Куда ты так спешишь?  — А не видно? Домой, меня ждут, я не имею права задерживаться, уж прости, ты не вовремя. — Да я всего на пару минут. Пару словечек. — Ой! У меня минутка осталась! Володя же меня на таймер поставил! Всё, пока! — посмотрев на невидимые часы на запястье, протораторила Саша и потянулась к дверной ручке. — Мне вот Володя недавно подошёл и говорит… Саша застыла, не поворачиваясь к Валере, и напряжённо прислушалась. — …что сестра младшая у него как-то изменилась, ведёт себя странно, будто у неё появился кто-то… Ручка дверцы сжалась в её руке, оставляя болезненные следы. Она хотела сбежать от этого парня, мечтала, чтобы он оставил её в покое. Зачем он это делает? Зачем мучает её?  — Нет никого у меня, — тихо ответила она, опустив взгляд. — Как это нет? А шарфик чей на ручке висел? Али домовой балуется? — насмешливо произнёс он, приближаясь к девушке. Саша отвернулась, не желая встречаться с его хитрыми глазами. Ей было страшно.  — Отстань от меня, Валера, — тихо, но настойчиво попросила она.  — Ничего у нас с ним нет и не было. — Да ладно тебе, Сашенька, — Турбо схватил её за плечо и развернул к себе лицом.  — Я вижу, как ты на него смотришь. Как кошка на сметану. — Что тебе от меня нужно? — произнесла она, и на глазах у неё наворачивались слёзы. Он пугает своими манерами, задевает её за живое.  — Ты.  — Что? — недоумевает она, злобно глядя на парня. Валера наклонился, кладя руку ей на щеку, нежно заправляя волосы за ухо. — Ты мне нужна, — произнес он с настойчивым намерением, приближаясь. Саша возмущенно отдернула его руку и собрала силы, чтобы ударить, но он перехватил её за локоть. — Я сейчас Вову позову! — шипит она, и от злости, и от боли. Турбо смеётся и отпускает её, но в следующее мгновение крепко хватает за подбородок, насильно целует её в губы. Она пытается оттолкнуть его, но его хватка оказывается слишком сильной.

***

После инцидента в "Снежинке", Вадим, охваченный заботами, ненадолго оставил Сашу в покое, уверяя себя, что позже всё уладит. Однако время шло, и он понимал, что затягивать нет смысла. Нужно было поговорить с ней и защитить от возможной угрозы. Когда в его графике появился просвет, он начал выжидать момент для разговора с ней. Но все попытки были тщетными — Саша почти всегда находилась с одним из своих братьев. Время от времени, пусть и крайне редко, ему удавалось увидеть её возвращающейся домой одной. Но Вадим не смел выходить и останавливать её; кто знает, как она отреагирует. Он предпочитал просто следить за ней издалека, обеспечивая её безопасность, о которой она даже не подозревала. Припарковавшись недалеко от её дома, он сидел в салоне, положив подбородок на ладонь, ожидая, когда она подойдёт к подъезду. С каждой минутой его настораживало присутствие парня, сидящего на лавочке. Даже с расстояния он мог сказать, что это один из группировщиков — стиль одежды и поведение выдавали его с головой. Когда Саша вышла из-за угла и, заметив парня, резко нырнула обратно, Вадим понял, что она знает этого человека и, судя по её реакции, явно не ждет от него ничего хорошего. Он нахмурился и напрягся, задаваясь вопросом, что же связывает их. Он наблюдал, как парень настойчиво пытается заговорить с ней, не давая пройти. Саша пыталась уйти, и на мгновение Вадим чуть расслабился, надеясь, что ей удастся избежать нежелательной встречи. Но вдруг она остановилась, и напряжение вернулось вновь, сжимая его тело как стальной обруч. "Почему остановилась, дурочка?" — нервно постукивая пальцами по рулю, думал он. Но когда этот хулиган применил силу к его девушке и насильно поцеловал её, Вадим почувствовал, как в нем закипела ярость. Он выбежал из машины, хлопнув дверью так громко, что невозможно было не услышать. Не успел Валера обернуться, как ему моментально прилетает кулаком в нос. Парень, чтобы не упасть, опирался о лавочку, хватаясь за переносицу, приземляясь на колено. Саша застыла, не ожидая увидеть Вадима. Он, как гром среди ясного неба, вдруг появился в самый нежелательный момент. Как он снова сумел так быстро оказаться рядом с ней? Он что, следит за ней?  Она, словно заворожённая, смотрела на мужчину. Не видела его уже неделю, но казалось, что целая вечность прошла. Она скучала по нему, мечтала об объятиях, о поцелуях, а сейчас, в этот момент, её мысли оказывались совершенно неуместны. Вадим вспоминал, где видел этого парня в последний раз. — Все не можешь отвязаться от нее, сволочь! — и с размаху бьёт недавно вычищенной туфлей по лицу так, что парень свалился на спину, выдавливая из себя дружный стон. Всё происходило так неожиданно, что Валера просто не успел ни ответить, ни увернуться. Таким Вадима Саша никогда не видела. Она не могла представить его жестоким и уязвимым одновременно, потонувшим в своей ярости. Её сердце замирало от страха и восхищения одновременно. Вадим был для неё как свет и тьма, защита и угроза. Она протянула руки к нему, но тут же одернула себя, пытаясь выбраться из цепких мыслей о том, что он становится человеком, на которого нельзя полагаться. Эта мысль пугала её, и она не могла определить, где кончается Вадим и начинается эта неприметная тёмная сторона. Вадим даже не понял, когда он потерял самообладание: когда вышел из машины, увидев их поцелуй, а может вообще тогда, когда познакомился с этой девушкой? Когда он успел стать таким уязвимым, трястись за эту девчонку переживая каждый раз о том, чтобы с ней ничего не произошло, когда она стала его так волновать? И даже сейчас, перекидывая ногу через парня, беря его за ворот приподнимая, и продолжая бить его кулаком по лицу, даже острая боль ещё не заживших костяшек не могла привести его в чувство. И даже в этот момент он не мог осознать, когда в его жизни что то пошло не так, виновата ли в этом Саша? А может виноват он сам? Ярость застилала глаза, превращая Вадима в безжалостную машину для причинения боли. — Вадим, прошу, перестань! Ты же убьёшь его! В тюрьму захотел!? — закричала она, пытаясь пробудить здравый смысл в нём. Её слова, словно ледяной душ, обрушились на Вадима. Он не хотел оказаться в тюрьме из-за какой-то девчонки. Не по пацански это. И что вообще на него нашло? С трудом успокоив себя, он остановился, облокотившись на колени, как если бы хотел отдышаться. Исподлобья взглянул на Сашу — молодец, привела его в чувства, и что дальше? Сашу же от взгляда этого опять в холод бросает, сейчас понимает, что оказывается, не знает она этого мужчину, сколько ещё жестокости в нем хранится? Сколько всего о нем она ещё не знает? — Что? — сказал он, горько усмехнувшись. — Боишься меня? — выпрямился, нависая над ней, как угроза. — А может ты не против была?  — Чего?  — Поцелуя с ним? — В-вадим, ты меня пугаешь.. — еле слышным шёпотом произнесла она. — Иди домой, — неожиданно бросил он, отводя глаза. Ему не хотелось видеть её, как бы он этого ни жаждал. Но он не мог вынести её испуганные глаза, понимая, что они – следствие его действий. Захочет ли она теперь вообще иметь с ним что-то общее? Саша застыла, словно истукан, и это её молчаливое состояние только усугубляло внутреннее смятение Вадима. Перешагивая через Валеру, он направился к двери подъезда.  Рука на ручке, он отворил дверь, не нуждаясь даже в домофонном ключе, который покоился в растерянных руках Саши. Ему было все равно на это, его сердце билось только лишь от одной мысли о том, как сложно управлять этими непростыми эмоциями, и что теперь делать с ними дальше? – Особое приглашение? – произнес он холодно, его голос был как ледяной ветер, пронизывающий до самой души. Рука, жестом указывая на дверь, обнимала пространство, в котором Саша мучительно колебалась, словно птица в клетке. Ей следовало бы мгновенно убраться с его пути, затеряться в тени ночи, пока гнев не вырвался наружу и не снес ее с ног. Она знала, что следующая искра может запустить огонь; ему недоставало лишь малейшего повода для вспышки. Саша, не сразу осознавая свою судьбу, вошла в  мрачный подъезд, отчаянно надеясь, что ситуация изменится, что этот мужчина, держащийся с таким омерзительным холодом, на самом деле не таков, каким кажется. Она проносила в сердце хрупкие мечты о переменах, о том, что он мог бы быть чем-то большим, чем просто воплощение страха. Но мгновение спустя она поняла, что любые споры с ним, с этой черной бездной, к которому ее тянуло, ни к чему хорошему не приведут. Цена была слишком высокой, и она лишь усугубит свою участь, если решится протестовать. С тихим щелчком дверь за ней захлопнулась, разрушающе и бесповоротно, погрузив все ее надежды во тьму. Она попала в ловушку, где царила неукротимая сила, и гулкое эхо ее мечтаний отдалялось в бесконечность.  Стоны и мычание сзади напоминают ему о незаконченном деле, развернувшись, он подходит к парню, который уже пришел в чувство. Хватает того за сломанный нос, и сжимает между указательным и средним пальцем, от чего парень издает мучительный вопль, но булькающая кровь в его горле не даёт крику вырваться наружу. – В следующий раз убью, – и отшвыривает голову парня обратно в снег. – Щенок. – буквально выплёвывая говорит мужчина, затем вытерев окровавленные пальцы об штанину, развернувшись, уходит, оставляя Валеру лежать в сугробе, заливаясь кровью и ненавистью.