Пролог - Доброе утро

Мир всегда возвращался неожиданно. И он всегда встречал его с неохотой. Ведь просыпаться - это самая сложная часть дня. И не потому, что не выспался или сложно открыть заспанные глаза, совсем нет. Нужно было снова становиться собой. Тем самым собой, что вновь сегодня проживёт ещё один серый день в длинной череде таких же серых дней. Бессмысленных, но обязательных. Открыв глаза, в них ударил яркий белый свет. Старания солнца пробиться через закрытые занавески увенчались успехом, ведь занавесок в комнате у него и не было. Всё, что тогда могли воспринимать его непроснувшиеся мысли - «белый фон 10 часовая версия». Понемногу, адаптировавшись к свету, его взгляд воткнулся в хорошо известный ему потолок. Он был сродни маленькой чёрной паутине, что простиралась на всю комнату. За годы наблюдений он изучил её до мельчайший деталей и придумал ей множество интерпретаций. Сначала она была китайским драконом, после звёздным небом. А вчера он увидел в ней карту фэнтезийной страны, в которой он никогда не был и никогда не будет. Ещё пять минут, уговаривал он себя, глядя в потолок пустым, остекленевшим взглядом. Всего пять минут. Снаружи доносились звуки жизни, которая шла своим чередом, прекрасно обходясь без него. Смех детей, бегущих в школу, чьи-то бодрые, невыносимо радостные голоса. Все эти люди куда-то спешили, чего-то хотели, к чему-то стремились. Ну конечно, ведь они просто умеют просыпаться с ощущением, что новый день - это подарок, а не наказание. Он так не умел. Медленно повернув голову на подушке, его взгляд упал на зеркало на стене. Из замутнённой поверхности на него смотрел тощий парень лет семнадцати, с бледным, почти прозрачным лицом, на котором синяки под глазами выглядели живее, чем он сам. Ему даже смотреть в ту сторону было неинтересно. Сколько историй начинается с подобного рассматривания себя в зеркале? Зачем ему раз за разом описывать свою незаурядную внешность для самого же себя? Вот что действительно бессмысленно и необязательно. Отвернувшись, он скользнул по комнате. На стенах висели плакаты, приклеенные на скотч, с анимешными девушками в разных ярких костюмах. Давно нужно было их снять, они уже не его вайфу. Рядом висели эскизы из блокнота, где у всех нарисованных им персонажей были пустые глазницы. В углу прислонилась гитара с одной-единственной натянутой струной - память о месяце рвения. Книга по программированию - попытке «стать умным». И наконец полка, уставленная кривыми поделками из глины, которые вроде как, по изначальной задумке, должны были быть горшками. Но всем этим вещам не повезло оказаться в этом музее неудач. И вот, когда очередная волна тошнотворной апатии готова была накрыть его с головой, его взгляд упал на подоконник. Он увидел его. Там, в луже утреннего солнца, свернувшись калачиком, безмятежно спала серая чипушила. Его маленький и любименький комочек - кот по имени Марти. Тот немного поёжился и повытягивался, позволяя лицезреть его упругий жирочек, после чего с грохотом реактивного двигателя покатился вниз, падая на пол как кирпич. — Мартос! Мартусик! Пуси-пусик! — с противно-сюсюкающим голоском юноша подполз к летящей глыбе. Несмотря на своё изящное падение, его положение никак не изменилось. Начал только мурчать и вибрировать, устраивая арам-зам-зам своим 100 килограмовым пузямбусом. — Ты прости меня, что я встал так поздно! Я ленивая жопа, я знаю! — коту на подобные сюсюкания было всё равно телом, но и также всё равно головой. — Но знаешь ли, ты тоже только и делаешь, что спишь и бездарно тратишь весь свой потенциал! — он продолжал свой дурацкий монолог, уже вовсю тиская и мня кота, который снисходительно позволял это делать. Каждое его утро начиналось с этого. Ни один день ещё не прошёл без проявления любви к его домашнему питомцу. Даже кот, эволюционно не привыкший к такому объёму ласки, уже стал считать это неотъемлемой частью собственной дневной рутины. Конечно, со стороны подобная «забота» выглядела как мысли умалишённого со всеми этими бесконечными идиотско-милыми прозвищами. — Мартецкий, а ты знаешь, что сегодня за день, а? — закончив кружится с ним в руках, как с тряпичной куклой, парень обратился к объекту своего обожания. — Сегодня очень важный день, знаешь ли… Его взгляд упал на календарь, где завтрашнее число было обведено жирным красным кружком с нарисованной кривой рожицей. — Сегодня день прямо перед твоим днём рождения! Кот лишь лениво зевнул и начал продолжать всё так-же игнорировать своего хозяина. Черноволосый парень поставил его на пол и руками изображал не пойми что, метаясь по комнате, полный внезапно нахлынувших грандиозных планов. — Как тебе идея купить специальный торт для котов? Если такой вообще существует… Тебе вообще сладкое можно? — мысль о торте для кота была настолько абсурдной, что он сам фыркнул. — Или тебе достаточно просто насыпать корма больше нормы? Хотя нет, это как-то скучно. Всё же такой особенный день! Но вот во время активного планирования ему на лицо упала неопрятная прядь волос, что выбила его из потока. — О, точно! К такому дню я и сам должен подготовится. — с этими словами он, почти танцуя, направился в ванную. Один движением ноги он переметнулся с небольшой кухни в ванную. После, одним движением руки включил воду и начал умываться, не переставая бубнить себе под нос: — У него день рождения, представляешь? Это уже… Мой четвёртый год вместе с ним. Представляешь? — он говорил с собственным отражением в запотевшем зеркале. Всё его существо тряслось от предвкушения, напевая какую-то дурацкую мелодию. Он уже видел это в самых радужных красках. Завтрашний день. Самый счастливый день. Марти станет на год старше. Это знак того, что он провёл этот год вместе с ним. Он станет ещё пушистее, ещё милее, и ещё… …на один год ближе к смерти. Эйфория схлопнулась. Улыбка застыла на его лице, став неестественной маской. Сердце ёкнуло, предчувствуя боль, которую оно когда-нибудь, неизбежно, испытает. Что он будет делать? Что он будет делать, если это маленькое, тёплое, мурлыкающее чудо просто исчезнет из его жизни? Он резко выключил воду, словно пытаясь смыть с себя этот страх. Посмотрел в зеркало на своё мокрое, осунувшееся лицо. — Какого хрена ты об этом думаешь? Давай хотя бы сейчас не будешь портить всё настроение… — он снова посмотрел в зеркало и растянул губы в широкую, натянутую улыбку. — Это будешь лучший день за год. Счасливиеший день для него и для меня, слышишь? Он быстро умылся, вытер лицо и, уже почти вернувшись к состоянию придурковатого восторга, развернулся. Перед глазами вновь начался виднеться тот розовый мир, который он себе вообразил. Он готов сделать всё, убедить себя. Убедить, что всё будет хорошо. Что всё это не хрупкий мирок, построенный вокруг мурлыкающего комка шерсти… И тут он вновь увидел его. Того, чего не должен был видеть никогда. Его мозг отказался обрабатывать картинку. Он не хотел этого видеть. Не хотел понимать. Его взгляд упал на кровать. На то, что происходило на ней. Тёмная, полупрозрачная дымчатая рука, будто сотканная из самой ночи, обвивала его кота. Она не была пустотой. Она была живой, тягучей и неестественной, с чёткими длинными пальцами. Марти безвольно повис в её мертвенной хватке, не издав ни звука. В такие моменты обычно говорят: и тут время замерло. Это сон. Галлюцинация. Всё, что угодно, только не это. И его тело среагировало раньше, чем мозг. — МАРТИ! — хриплый крик вырвался из его горла сам по себе. Он уже не думал. Он рванул вперёд, протянув руку, чтобы схватить, удержать и вернуть. Его пальцы почти коснулись худой, тоненькой лапки… — Мяу… — прозвучала последняя жалобливая просьба, адресованная ему. …и мир провалился в абсолютную черноту.