Том 1, Глава 1 - Другой мир

Арик родился на планете Земля, третьей по по счёту от Солнца, в самой обычной семье континентальной Европы. Именно так вкратце описываются 17 лет его жизни. Уж если что-то и добавлять к его биографии, так это такую характеристику: «Очень любит своего домашнего питомца». «Очень любит…» «Своего домашнего…» «Питомца…» «Марти?»

△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△

Мир всегда возвращался неожиданно. И он всегда встречал его с неохотой. Ведь просыпаться - это самая сложная часть дня. Когда он очнулся, вокруг была тьма. Поняв, что эта тьма была создана им самим, он приоткрыл сомкнутые веки. В глаза ударили яркие лучи солнца. Старания солнца пробиться через закрытые занавески увенчались успехом, ведь занавесок в комнате у него и не было. Понемногу, адаптировавшись к свету, его взгляд воткнулся в хорошо известный ему… Он лежал лицом вверх, глядя в странное небо сквозь кружево листвы. «Потолок». Он продолжал лежать, ощущая под спиной что-то твёрдое и колючее. «Кровать». Он медленно повернул голову. Травинки и деревья. «Зеркало». Повернувшись в другую сторону, он увидел ту же картину, даже не отзеркаленную. «Подоконник». Он рывком сел, сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. «Марти»? Глаза метались вокруг. Комнаты не было, потолка не было, кровати не было, зеркала с его скучной уставшей физиономией не было, подоконника не было. — «Сон». — лихорадочно подсказал мозг. — «Это просто сон. Кошмар. Самый худший за всю жизнь». В голову воспоминаниями приходили все известные способы проснутся, будучи во сне. Сначала парень ущипнул себя за запястье. После защёлкнул ногтями в ладонь, оставив красные полумесяцы. Чувство пробуждения не приходила, а лишь лёгкая боль. Он зажмурился, задержал дыхание, считая удары сердца. — «Ну же, проснись! Это сон! Проснись сейчас же!». Он открыл глаза. Лес никуда не делся. — «ПРОСНИСЬ!» — мысленный вопль сорвался в никуда. Он сжал кулаки, поднялся на ноги и с размаху, со всей дурацкой, накопленной за семнадцать лет жизни силой, ударил кулаком по ближайшему стволу. Боль отдалась в костяшках волной, заставив аж зашипеть. Но дерево перед ним не растаяло. Она лишь сбросила на макушку его головы на него пару листьев. И тут его взгляд, наконец, сфокусировался. С деревьями было что-то не так. Сначала он не понял, что именно. А потом мозг, заспамленный картинками кабаньих жоп из учебников биологии, выдал ошибку. Несоответствие. Правильный цвет для листьев - зелёный. Ярко-зелёный, салатовый, тёмно-зелёный - любой оттенок, но зелёный. Эти же листья были… Берюзовыми. Кислотно-яркими. Даже просто списать это на очень редкий или неисследованный вид было невозможно. Деревьев с такой листвой просто не существует. — «Другой мир». Мысль пронеслась тихим, леденящим душу эхом. Угораздило же так. Вот так, ни с того, ни с сего оказаться закинутым в альтернативный мир. Такое возможно только в книгах про попаданцев и аниме жанра исекай. Возможно, оказавшись он тут рядом со своим верным пушистым спутником, юноша чувствовал бы себя намного спокойнее. Знаний об фэнтезийных мирах у него целая документация, но… Кота ведь рядом нет. Как и того существа, что его утащило. Не знаю, эта информация грела его душу или, наоборот, пугала. С одной стороны его останавливал страх неизвестности. То, что рука принадлежала именно человеку - это ещё предстоит узнать. Но вот над чем думать даже не следует так это то, что кот находится именно у этого существа. Патовая ситуация выходит. — «Он здесь. Он где-то здесь, один, напуганный. А та… Чтобы-то не было… Может быть, тоже где-то рядом». Инстинкт самосохранения, заглушив на мгновение отчаяние, заставил его прижаться к дереву спиной. Он всегда умел прятаться. В детстве, играя в прятки, он был чемпионом своего двора. Он знал, как слиться с фоном или как залезть в такую задницу, до которой даже взрослый не доберётся. Из-за этого с ним потом никто не хотел играть. Вряд-ли он когда-либо мог угадать, что данный детский навык мог ему пригодится. Особенно в такой ситуации, которую невозможно было предугадать заранее. Прилипая спиной к каждой кочке и залезая под каждый кустик, он потихоньку продвигался вперёд. Со стороны он выглядел как полный придурок… Так на деле и было. Осторожность нужна в ситуациях, когда ты уверен, что тебя где-то подстерегает опасность. Тут же слепо-глухо-тупому было очевидно, что он один на весь лес. Описание «ни души вокруг» отлично сюда подходило. Никаких внезапных капканов, и на том спасибо. И никакая логика сейчас Ариком не двигала. Он не знал, куда идти. Он знал лишь, что должен идти. Должен поскорее найти своего любимого котика и выяснить, как им вернутся домой…

△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△

Каждая минута в надежде на скорейший ответ превращалась в час. Лес казался бесконечным, а надежда иссякающей. Мысль кричать, звать на помощь, отчаянно боролась с инстинктом самосохранения. А вдруг откликнется не помощь? Гоблины, бандиты, драконы? Дикие монстры с острыми зубами и клыками? В случае Арика всё могло быть для него фатальным. Драться он не умеет, никакая богиня стартовый набор ему не предлагала. Можно лишь хотеть проспидранить весь этот кошмар и забыться о нём. И тогда он услышал это. Монотонный, низкий гул, исходящий откуда-то впереди. Звук, которого не должно быть в лесу. Арик мгновенно юркнул в заросли папоротников цвета окисленной меди и замер, затаив дыхание. Прямо перед ним, посреди лесной поляны, парил в воздухе фиолетовый купол. Он был полупрозрачным, и сквозь его стенки угадывались какие-то смазанные очертания. От него исходила та самая вибрация, что наполняла воздух неестественным гулом. Вряд-ли это можно было назвать природным явлением. Парень замер, не в силах оторвать взгляда от этого зрелища. Страх говорил ему бежать. Но где-то в глубине души шевельнулась крошечная, слабая надежда. А если… если это как-то связано с тем, что его сюда принесло? Сейчас любая информация была на вес золота… Или парой пиздюлей. Он сделал шаг вперёд. За магическим куполом виднелась небольшое, полуразрушенное каменное сооружение. В голову сразу приходил образ деревенского туалета. По габаритам он был почти идентичен. Сомневаясь, стоит ли ему туда идти, Арик принялся исследовать аномалию с безопасного расстояния. Сначала он прикоснулся к куполу длинной палкой. «Щелчок» - и палка моментально сломалась, а её конец, коснувшийся барьера, отлетел в чащу с такой силой, что воткнулся в ствол дерева. Следующими на очереди в эксперименте были камни. Парень бросал их под разными углами, но результат был один - глухой удар, резкий щелчок, и камень улетал в неизвестном направлении. Комки грязи ждала та же участь. В пределах видимости Арика их больше не существовало. Но назвать это исследование безрезультатным юноша не мог. Бросая разные предметы он выяснил, что сила и расстояние ответного полёта зависело от их веса и массы. Чем она больше - тем меньше сила, с которой она отлетит. Но когда подручные предметы кончились, Арик замер в нерешительности. Логика говорила ему, что это бесполезно. Похоже этот купол создан для того, чтобы ничего не могло через него пройти. Но ведь за ней могут быть ответы, верно? Это первый след человечества, что он встретил за час своего путешествия. И он готов отречься от этого лишь из-за своей нерешительности? — Или сейчас, или никогда. — прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. Он глубоко вдохнул, зажмурился и, готовясь к мгновенной боли и чувству невесомости, он сделал шаг… …и прошёл сквозь барьер. Никакой боли не было, в полёт его не отправило. Лишь лёгкое ощущение, будто сквозь него пронеслась струя тёплого воздуха. Арик открыл глаза. Он стоял прямо перед каменной конструкцией. Оглянувшись, он увидел, как фиолетовый купол медленно распадается, превращаясь в облако искрящейся пыли, которое оседало на траву белым пеплом. Теперь ничто не отделяло его от каменного сооружения. Оно оказалось не полуразрушенным, а скорее незаконченным - грубая кладка из тёмного камня образовывала низкую арку, ведущую вглубь небольшого холма. Можно считать он чувствовал… Некое воодушевление? Конечно, влага всё ещё копилась на лице и в штанишках, а коленки стряхивали всё по ноге, но… Он смог преодолеть непроходимый барьер. Ну, значит он был не такой уж и непроходимый, раз уж это было настолько просто. Истинная природа данной магии была полностью ему не известна, но это его первая небольшая победа в новых обстоятельствах. Но всё было только впереди. Мальчик толкнул невысокие деревянные ворота и заглянул внутрь, открывая себе новую локацию. — Ага… — трясущимся голосом отреагировал он на это. Перед ним открылся огромный, кажущийся бесконечным спуск вниз. Кроме солнечного света позади, освещающий первые пару ступенек, из источников освещения у него ничего и не было. Сделав осторожный шаг на первую каменную ступеньку, Арик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он медленно начал спускаться, прижимаясь ладонями к шершавым, холодным стенам, пытаясь привыкнуть к темноте. С каждым шагом свет снаружи таял, превращаясь в бледное пятно где-то наверху. Глаза постепенно привыкали к мраку, выхватывая из темноты очертания ступеней. Но именно в этот момент, его нога наткнулась на что-то скользкое. Не успев вскрикнуть, он полетел вниз по крутой лестнице, кубарем переворачиваясь в кромешной тьме. Мир превратился в калейдоскоп ушибов, звёзд перед глазами и оглушительного грохота, который он сам же и производил, беспомощно цепляясь за всё подряд. Камень больно впивался в рёбра, в бёдра, в плечи, пока наконец его не вышвырнуло с последней ступеньки на ровный каменный пол с такой силой, что он прокатился ещё несколько метров, отдыхая в облаке пыли.

△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△

Последнее, что она слышала извне - тишина. Единственное, что она могла слышать - шелест страниц и собственное дыхание. Голос был ни к чему, потому что понятия «собеседника» в её жизни не существовало. Конечно, что такое «диалог с кем-то» было ей известно, мало романов было написано без каких-либо диалогов. Но вживую она никогда с таким не сталкивалась. Да и что она будет делать? За много лет одиночества её голос наверняка стих и звучал тише, чем тишина, в которой она жила. В подземной библиотеке, если это скопление хаотично наваленных книг можно было так назвать, девушка с рубиновыми глазами сидела, свернувшись калачиком на красном диване. Одетая лишь в потрёпанную временем белую рубашку на несколько размеров больше, она была полностью поглощена книгой, лежащей у неё на коленках. Пальцы её перелистывали страницу, как вдруг… Её уши, скрытые под серебристыми прядями, уловили странный звук: Шорох. Грохот. Приглушённый стон. Неизвестные ей слова. Она насторожилась, уставившись в темноту ведущего наверх проёма. Этот звук определённо исходил извне. Даже не успев обработать данную информацию, как в следующее мгновение из лестничного колодца, выкатилась скомканная фигура, с грохотом приземлившаяся на каменный пол. — Ик! — непроизвольный, испуганный звук сорвался с её губ. Она метнулась с дивана и юркнула за ближайшую груду книг. Из-за своего укрытия она наблюдала, как незнакомец - черноволосый, в грязной, помятой одежде, медленно поднимается на ноги, потирая ушибленный бок и с недоумением оглядывая зал, залитый тёплым светом сотен свечей. Сотни восковых свечей горели в подсвечниках, развешанных по стенам и стоящих на столах. Горят… Значит тут кто-то есть. — Тут кто-нибудь есть?! — вопросительный крик эхом разнёсся по залу. И тут же он услышал лёгкий шорох прямо за спиной. Он рванулся, повернув голову так резко, что у него потемнело в глазах. Не стоит так делать, когда ты пару секунд назад прокатился по лестнице с высоты двух-этажного здания, где этаж ровняется 3 тоннам километров в диаметре. С другой стороны книжной горы, на него, почти зеркально, смотрела пара алых глаз. Девушка, точно также, как и он на неё, смотрела на него с ужасом. Оба вскочили, как ошпаренные. Он - отпрыгнув назад, она - выпрямившись во весь свой небольшой рост. — Ты кто?! — Ты кто?! Они уставились друг на друга, и слова вырвались у них одновременно. Наступила секунда ошеломлённого молчания. Затем Арик, пытаясь взять ситуацию под контроль, ткнул в её сторону пальцем. — Нет, подожди, я первый спросил! — Нет, подожди, я первая спросила! — парировала девушка, её тонкий голосок звенел от возмущения. Её передразнивание вывело его из себя окончательно. После чего диалог продолжился с той же синхронностью: — Хватит повторять мои же вопросы! — Хватит повторять мои же вопросы! — она в точности скопировала даже его интонацию, полную раздражения, и тут же, не выдержав, испуганно прикрыла рот ладонями, будто испугавшись звука собственного голоса. Арик замер, ошарашенный. Перед ним стояло… Существо. Девушка? Девочка? Её серебристые волосы были спутаны, а огромные рубиновые глаза смотрели на него с недовольством явным детским любопытством. Она была закутана в нечто бесформенное и белое, напоминающее рубашку, под которой виднелись исхудавшие плечи. — Ладно… — он медленно опустил руку, стараясь говорить как можно спокойнее. — Давай по порядку. Меня зовут Арик. Я… э-э-э… споткнулся случайно. А ты? Девушка молчала, лишь сильнее вжимаясь в груду книг. Её пальцы вцепились в корешок какого-то толстого тома. — Эй, я же не кусаюсь. — Арик осторожно сделал шаг вперёд. — Ты вообще говоришь? Или только повторяешь? — Говорю. — Прошептала она так тихо, что он скорее угадал слово по движению губ. — Ты… Твёрдый. — Что? — Ты твёрдый. — повторила она, будто думая, что юноша перед ней с первого раза не услышал. — Упал с такой высоты и всё ещё стоишь на ногах. А ещё громкий. В книгах… В книгах люди не такие громкие. — Эй, я не специально! Я думал, что пару раз точно сдох, пока по этой лестнице скатывался! Это больно, знаешь ли, вот и вырвалось. Она моргнула, и в её глазах мелькнуло непонимание. — Пару раз… Сдох? Но ты же живой. Стоишь передо мной, разговариваешь. — Это фигуральное выражение! — вздохнул Арик, потирая переносицу. — Фигуральное… Выражение? — она повторила эти слова медленно, будто пробуя их на вкус. Её брови слегка сдвинулись, выражая лёгкую обиду. — В книгах всё написано прямо. Если человек умер, он не разговаривает. А ты… Выходит обманываешь. — Я не обманываю! — Арик снова почувствовал, как его захлёстывает знакомая волна раздражения. Эта девчонка сейчас серьёзно будет настолько придираться к словам? — Это… Это как… Когда тебе очень больно, и ты говоришь «так больно, словно я умираю», но на самом деле нет! Поняла? Она покачала головой, и её серебристые волосы колыхнулись. — Нет. Это глупо. Зачем говорить неправду? Слова должны означать то, что означают. «Умирать» - значит умирать. «Больно» - значит больно. — она потёрла свой локоть, глядя на парня с лёгким укором. В голове она явно считала себя гением, что раскусила его некачественную ложь. — Да нет же чёрт возьми, не воспринимай всё настолько буквально, дурёха! Люди так говорят, когда им плохо. Или страшно. Или и то, и другое сразу, и они хотят подчеркнуть свои чувства. — Подчеркнуть… — она повторила шёпотом, и её взгляд на мгновение стал отстранённым. — А… Как книга. Когда пишут слова жирным шрифтом, чтобы они значили больше. — Да! — Арик чуть не подпрыгнул от облегчения, что его наконец-то поняли. — Вот именно! Это как озвучивание жирного шрифта! Он осторожно присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и попытался улыбнуться. Без понятия, успокоило ли это девочку перед ним. Улыбка на его лице никогда не блестала искренностью. Даже когда он был искренним. — Так как тебя зовут? — повторил тот свой вопрос. Девушка отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край рубашки. — Не… Не помню… — Не помнишь? Как это… Она обвела взглядом бесконечные стеллажи, словно ища подсказку именно там. — Название это словно имя для книги. На обложках всегда оно пишется, чтобы различать их. Чтобы они выделялись на фоне друг друга и… Чтобы их не забыли. — на секунду она замолкла. — Не уверена, что на моей обложке хоть когда-то было название. — А я вот не уверен, что понимаю тебя... — и действительно, не свойственно ему было слышать настолько абстрактные рассуждения насчёт такой, казалось бы, простой вещи, как обычное имя. — Да и зачем оно мне? — она посмотрела на него с искренним, детским недоумением. — Здесь никого нет. Книги ведь не разговаривают. Арик задумался. И в правду странное создание оказалась в странной ситуации… — И тебе не бывает здесь одиноко? — Одиноко? — она произнесла это слово так, будто слышала его впервые. — Это… когда грустно из-за того, что рядом никого нет? — Арик кивнул. Она задумалась. — Не знаю. Я не знаю, каково это - когда кто-то есть. Поэтому и не знаю, каково это - когда никого нет. Эта простая, страшная логика на мгновение оставила черноволосого юношу без слов. Он смотрел на это странное существо, закутанное в бесформенную рубашку, и чувствовал, как в его душе борются два противоположных чувства. С одной стороны - раздражение. Она вела себя как капризный, невоспитанный ребёнок, который ещё и придирался к каждому его слову. С другой - странное, щемящее чувство. — Эй… — его голос сорвался на хриплый шёпот. Он сглотнул комок, внезапно вставший в горле. — Неужели ты провела так всю жизнь? — Вся жизнь это долго? — переспросила та. — Я помню, как листала вот эту книгу. — она ткнула пальцем в толстый том рядом. — И вот эту. И ещё много во-о-от тех на полках. Это и есть «вся жизнь»? Арик сглотнул. Он представил себя на её месте. Дни, сливающиеся в одно серое пятно. Он ведь сам был узником одной комнаты. Но у него всегда была дверь. Он всегда мог её открыть. У неё же… У неё даже этой двери, похоже, не было. Девушка наклонила голову, её рубиновые глаза сузились в глубоком раздумье. — В книгах пишут, что трава зелёная и колючая, но иногда она просто щекочет ноги. А дождь мокрый и холодный. Но как это «колючая»? Как это «холодный»? Слова в книгах… Я знаю их значение, но не знаю ощущения от того, что они значат. Вдруг её взгляд стал отсутствующим, словно она смотрела сквозь него, вглубь своих мыслей. — Всё из-за барьера… — прошептала она. — Какого барьера? — Арик нахмурился. — А, ты того, что над нами? Девушка бесшумно кивнула головой. — Он был там столько, сколько себя помню. Сильная охранная магия… Сколько книг я не читала, я не смогла найти информацию, как его снять. Да даже если бы и нашла, вряд-ли мне хватило способностей… Никто не может через него пройти. Ни за него, ни из-под него. Даже… — её губы задрожали и она запнулась, подбирая слово из своего книжного запаса. — …даже великие маги не могли бы его разрушить. И тут её собственные слова отозвались в ней эхом. Её рубиновые глаза расширились, застыв на лице Арика. Её губы приоткрылись, но не издали ни звука. Она вышла из-за своего укрытия, сделав неуверенный шаг вперёд. — Подожди, а ты… Ты пришёл сверху? — Ну, да. — Арик снова потёр затылок. — Сказал же, упал по той чёртовой лестнице. А твой «непроходимый барьер» рассыпался как только я через него прошёл. Я, если честно, даже понять ничего не понял. Невозможная мысль пронзила её сознание. Один простой, невероятный факт перечеркнул всё. Ошеломлённая, она отшатнулась, споткнулась о разбросанные фолианты и бессильно опустилась на пол. Её глаза наполнились слезами, которых она, казалось, не знала много лет. Она смотрела на парня, не видя его, и тихий, прерывистый шёпот сорвался с её губ: — Но… Но его нельзя было преодолеть… Никто не мог… — она говорила сама с собой, бормоча обрывки фраз. — Значит… Значит… Она не смогла закончить. Вместо слов из её горла вырвался сдавленный, душераздирающий всхлип. Её взгляд затуманился, а по бледным, почти фарфоровым щекам медленно, предательски, покатилась первая слеза. Она лишь смотрела на него с таким потрясением, будто он был не упавшим с лестницы обычным неудачником, а явившимся к ней спасителем. Арик смотрел на неё. На это хрупкое, испуганное существо, которое только что осознало, что стены его тюрьмы исчезли. И в этот момент всё его раздражение, вся его собственная боль и злость куда-то ушли. Их сменило другое чувство - острое, колющее, до тошноты знакомое. Жалость. Но не та снисходительная жалость, которую испытывают к слабому. Он сидел напротив живого доказательства чьей-то чудовищной жестокости или равнодушия. Он не был героем. Он был замкнутым и вспыльчивым парнем, которого занесло в этот мир по воле случая. И в этот миг он отчётливо понял: что бы ни случилось дальше, он не может просто так уйти и оставить её здесь одну. Эта мысль возникла сама собой. Про потому, что иначе - нельзя. — Да, значит ты можешь выйти наружу. — он заботливо присел рядом с ней на уровень её лица. — Раз уж ты постоянно говоришь про книги, то мне тоже нужно ответить что-то в этом стиле… Хм, дай подумать… — приложив палец к подбородку, он на мгновение задумался, а затем его лицо озарила нарочито театральная, слегка дурашливая улыбка. — О, придумал! Отныне ты можешь начать новую главу своей собственной книги «жизни»! Он не знал, правда ли это. Он сам был всего лишь заложником обстоятельств. Но глядя на её наполненные слезами рубиновые глаза, он не мог сказать ничего другого. Девушка смотрела на него, и постепенно её всхлипывания стихли. Она снова потёрла лицо огромным рукавом, оставив на щеке мокрый след. Выражение Арика - такое нелепое, будто всю жизнь работал клоуном, казалось, успокаивало её. — Новая глава…? — А как ты и говорила, имена сродни названиям книг, пора придумать его для тебя. — парень сделал паузу, глядя на её серебристые волосы, разлетающиеся у плеч, и на бледную, почти фарфоровую кожу. — Раз уж у тебя его нет… Я могу дать тебе одно. Если хочешь. Она медленно кивнула и в её глазах загорелась искорка любопытства, смешанная с робостью. Арик задумался. В голове крутилось что-то лёгкое, воздушное, соответствующее этому хрупкому созданию. Использовав все 100-99% своего мозга, его мозговая жижа всё-таки выдала что-то. — Зефирка… — неожиданно для себя самого вырвалось у него. И тут же, подхваченный ассоциацией, он добавил: — …сладкая. Девушка насторожилась. Она медленно подняла на него взгляд, её брови сдвинулись в лёгком недоумении. — Зе-фир-ка? — она произнесла слово по слогам, словно пробуя его на вкус. — Это… что-то сладкое? Ты назвал меня так, потому что я… «сладкая»? — в её голосе снова зазвучала знакомая нота подозрения. — Это опять фигуральное выражение? Я не понимаю. Я не сладкая. Я не съедобна. Арик фыркнул, но на этот раз без раздражения. — Нет, дурёха, конечно же нет! — он рассмеялся, и этот смех прозвучал неожиданно естественно. — Это из-за… ну, смотри. — он указал на её волосы. — Они у тебя белые, пушистые, как зефир. И кожа бледная, и ты маленькая. Зефирки вот тоже обычно белые и маленькие. Вот и ассоциация. Он замолчал, боясь, что снова всё испортил своими неуклюжими объяснениями. Но вместо этого на её лице медленно расцвела улыбка. — Эти твои ассоциации… Это и есть «жирный шрифт» для человека, да? Ты выбрал это имя, чтобы подчеркнуть что-то во мне… Маленькая. Белая. Сладость. Название. Её название. Юноша смущённо почесал затылок. — Зефирка… Мне нравится. — наконец прошептала она, сжимая в руках складки своей рубашки. — Спасибо… Арик.

△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△▼△

Тишина, наступившая после её слов, была уже иной. Не гнетущей, а больше задумчивой. Словно библиотека, привыкшая лишь к молчаливому шелесту страниц, впервые услышала человеческий диалог и замерла, внимая ему. Но слово «спасибо» всё ещё висело в воздухе. Сидя на мягком и упругом красном диване, что был единственным элементом мебели здесь, что старался выделиться, Арик наблюдал, как Зефирка осторожно исследует своё новое имя. Она шептала его снова и снова, и с каждым разом её плечи расправлялись чуть больше, а взгляд становился чуть увереннее. Но чем ярче сияли её рубиновые глаза, тем явственнее становилась тень, лежащая на его лице. Пальцы его непроизвольно сжались в кулаки, будто пытаясь ухватить что-то ускользающее. — Ты… — тихий, неуверенный голосок вернул его к действительности. Девушка наклонила голову, изучая его с тем же пристрастием, с каким когда-то разглядывала непонятные слова в книгах. — Ты сделал странное лицо. Словно… Словно тебе больно. Но не так, как когда ты падал. Больно… внутри? Зефирка нахмурилась. В тысячах прочитанных ею историях герои, обретя свободу или спутника, сияли от счастья. Арик же… Арик выглядел так, будто нёс на плечах невидимый, но невероятно тяжёлый груз. Писатели называли это «тяжестью на душе», «грустью», «тоской». Арик вздрогнул. Её проницательность, рождённая годами наблюдений за миром через призму текста, была пугающей. Он вздрогнул, вынырнув из своих мыслей. — Что? Нет. Я в порядке. Просто устал, наверное. — отмахнулся он, пытаясь натянуть обратную маску безразличия. Но против её прямолинейного, незамутнённого социальными условностями взгляда эта маска была бесполезной. — Нет. — она покачала головой, и её серебристые волосы колыхались. — Ты не «устал». В книгах «усталость» - это когда закрывают глаза и спят. — Это фигураль… — Хватит искать оправдания. Её точность была пугающей. Юноша сглотнул, чувствуя, как подступает знакомая горечь. Он отвернулся, чтобы не видеть её пронзительного взгляда. Она читала его, как открытую книгу и эта детская, незамутнённая проницательность была страшнее любой взрослой укоризны. Что он мог противопоставить этой искренности? Ещё одну ложь? Ещё одну уловку? Похоже, перед ней бы все его уловки рассыпались в прах. — Ладно… — в конечном итоге он сдался. — Ладно. Ты права. Он закрыл глаза, и перед ним всплыл образ - яркий и болезненный. Серый комочек, мурлыкающий у него на коленях. Из-за этого образа он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я потерял кое-кого. Его зовут Марти и это мой любименький котик. Лучше него никого нет. Он был серым. И пушистым. Просто несчастным, пушистым комочком, который мурлыкал мне в ухо, когда мне было плохо. И я… Я даже не успел его как следует погладить в последний раз. Он замолчал, сглотнув. Перед его внутренним взором вставали картины: пустая квартира, скрип открывающейся двери, тихое «мяу» из темноты… И тёплое, мурлыкающее существо, прижимавшееся к нему боком, словно пытаясь забрать всю его боль. — А потом появилось нечто и забрало его у меня. Я даже… Я даже не знаю, что это или кто это. Не знаю его мотивы или местонахождение. Я не знаю, как найти Марти. Не знаю, жив ли он ещё. Он рискнул взглянуть на неё, ожидая увидеть непонимание или, что хуже, жалость. Но в её рубиновых глазах не было ни того, ни другого. Была лишь глубокая, бездонная печаль, словно она впитывала в себя всю его боль, всю его тоску, и её хрупкое существо трещало по швам от тяжести этих чужих эмоций. — В книгах... — начала она медленно, подбирая слова, — …есть много историй о потере. Герои всегда грустят. Иногда злятся. Иногда… Чувствуют себя пустыми. Ты сейчас похож на них. — Но я же не главный герой какой-то там истории, правильно? — Арик фыркнул, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки лёгкого сарказма. Он резко поднялся с дивана, отряхивая штаны, словно стряхивая с себя груз тяжёлых воспоминаний. Всё, хватит раскисать. Делом надо заниматься. Он потянулся, с хрустом разминая затёкшие ноги, и деловито окинул взглядом тёмный пролёт лестницы. — Котик сам себя не найдёт, верно? Пора навёрстывать упущенное. — он бросил тяночке короткий обыденный взгляд. — Был рад познакомиться. Не скучай тут. Он уже сделал несколько шагов к лестнице, ведущей наверх, в тот мир, который был ему так незнаком и враждебен. Мысленно он уже составлял план: осмотреться, найти хоть какие-то следы, хоть кого-то, кто что-то видел… — Стой! Голос, прозвучавший позади, был не громким, но удивительно твёрдым. Арик обернулся. Зефирка стояла посреди библиотеки, выпрямившись во весь свой небольшой рост. Её серебряные волосы, казалось, светились в отсветах сотен свечей, а рубиновые глаза горели непоколебимой решимостью. Она сжала кулачки и подняла подбородок. — Я пойду с тобой. — объявила она без тени сомнения. Арик замер, ошарашенный: — Что? Нет, ты не… — Ты дал мне имя. — перебила она, как будто это объясняло абсолютно всё. — Ты разрушил барьер и… Спас меня от одиночества! — сделав шаг вперёд, её взгляд стал таким прямым и честным, что его было невозможно выдержать. — Поэтому я помогу тебе! Всеми силами! Мы найдём твоего кота! Мы вернём его! В этот момент она не выглядела потерянной или испуганной. Она выглядела как человек, нашедший свою первую в жизни цель. Именно так и началась первая глава его новой жизни в другом мире.