Глава 12. В пылу битвы

Хирако Синдзи пришёл в этот бар, в одном из самых высоких зданий Каракуры, в третий раз за неделю. Его мало интересовала выпивка, хотя стоило бы проветрить мозги перед грядущей битвой с предателем. Он искал встречи с девушкой, с которой познакомился ровно две недели назад, в этом же заведении. Если бы Хиёри об этом узнала, она бы его засмеяла. Синдзи скривился как от зубной боли. Ну и зачем только вспомнил эту занозу в одном месте? Он знал, что таинственная незнакомка с миловидным лицом и каштановыми локонами тоже шинигами. Вроде как даже неудивительно, перед грядущей битвой. Они никогда не говорили о том, какую должность она занимает в отряде и в каком именно. Он знал лишь её имя, Хинамори Момо, и её звонкий голос. Она вела себя так расслабленно с ним, и в то же время грациозно, будто танцовщица на сцене или актриса в театре, которая точно знает, что делать и как, и совершенно не волнуется. Она ни словом ни жестом не выдавала нервозности, присущей Куросаки Ичиго перед столкновением с армией Айзена. Народ в баре был, но и свободные места оставались в углу. Столики на застеклённой лоджии все были заняты, неудивительно, ведь оттуда открывался фантастический панорамный вид на даунтаун Каракуры. Хирако Синдзи любил этот бар именно за эти потрясающие виды, потом уже за вкусную еду, хорошее пиво и вино. Хинамори Момо, миниатюрная девушка с уложенными волнами каштановыми локонами, обнаружилась на баре. Она уже пришла. Момо была одета в корсет без рукавов нежного персиково оттенка с изображением розовых и белых цветов на нём, и широкие свободные светло-голубые джинсы. Сочетание классики и уличной повседневности дополнялись классической сумкой чёрного цвета и чёрными лоферами. Что-то новенькое на западный манер. Ни одна женщина, которую Синдзи так или иначе видел на улицах Каракуры и не только, так не одевалась. — Добрый вечер, — поздоровалась Хинамори Момо, глядя на блеск белого вина в её бокале. — Я заказала и вам виски, надеюсь, что угадала. — Угадала даже с маркой, — Синдзи вдохнул аромат напитка и сделал глоток. — Мне всё больше кажется, что мы знакомы. — И где же познакомились? — Момо обернулась к нему на барном стуле и теперь он мог рассмотреть её лицо и макияж полностью. Она, не изменяя себе, была красиво и эффектно накрашена. Красная помада, длинные ресницы, стрелки, румяна, тени под скулами, которые очерчивали контур лица. Европейский макияж однозначно, откуда-то со страниц глянца. Хирако Синдзи любил иностранную, западную, культуру. Он любил музыку. — Не могу сказать. — Может быть, на работе? — улыбнулась Момо. — Вы влетели в офис пятого отряда так, будто от пожара убегали, а на деле от своей подруги и коллеги, и вы сбили меня с ног, когда я собиралась отнести заполненные мною документы в первый отряд. Они, конечно, упали и разлетелись по всему офису, некоторые были испорчены. Но конкретно в тот момент я об этом совершенно не думала. Все мои мысли занимали вы, а точнее то, как вы навалились на меня и придавили к полу. Какой же двусмысленной оказалась ситуация, подумала я, если кто-то увидит, могут не то подумать. Так и получилось. Спустя пару дней по всему пятому отряду разлетелись слухи, что Хинамори фукутайчо не выдержала одиночества после предательства Айзена и кинулась в объятия капитану Хираку. Как вам такая история? — она выпила немного вина, а её мелодичный голос мёдом разливался в сознании Синдзи. Это дурманило нехуже виски. Он сделал ещё глоток, чтобы прийти в себя, но жар опалил его изнутри. Вряд ли она что-то добавила в напиток, на вкус обычный виски, к тому же наливал его бармен в стакан при посетителе. Эта девушка пьянила его, а её пламя манило. — Какая любопытная фантазия, — хмыкнул Синдзи. — И что же было потом? — Потом? — Момо допила вино и отодвинула бокал. — Потом сплетни прекратились. — Они стали неактуальны? — Нет, они стали реальностью. — О, вот как, — Синдзи допил свой виски и поставил на стойку пустой стакан. — Говорите так, будто это было на самом деле. — Так и есть. — Почему же я ничего не помню? — Хирако тайчо, — прошептала Момо, пододвигаясь ближе. Она сделала их разговор интимным, не смотря на то, что изначально ни о чём таком он не думал. — Не страшно, если вы о чём-то забыли. Хотите, я вам напомню? — Это предложение? — Синдзи хищно взглянул на неё. На его памяти девушки так открыто к нему не лезли. Может быть рожей не вышел, по мнению Кенсея так сразу и характером, по мнению Хиёри вообще всем. В Готей-13 для женщины приставать вот так открыто к мужчине и предлагать ему подобное считалось верхом неприличия. Ни одна женщина, которая бы состояла на службе, не позволила себе подобного, будь то руконгайка или благородная леди. Более того, ни одна женщина из Руконгая, которая не являлась шинигами, тоже не позволила бы себе подобного. Такими уверенными в себе и в своих желаниях могли быть только женщины из мира живых, из развитых стран, где у женщин были права распоряжаться своими деньгами, своими телами и самим выбирать себе партнёров. — А на что это похоже? — Момо улыбнулась ему мягко, по-детски наивно, и вытащила кошелёк, желая расплатиться. — Я закрою счёт, — Синдзи перехватил её руку и расплатился сам. Момо вышла из бара и они спустились на лифте на первый этаж. Синдзи жил на съёмной квартире на окраине даунтауна Каракуры. Риелтор называла это место высокопарным «евродвушка», за счёт разграничения спальни (крохотной комнатки) и кухни гостиной. Сам Синдзи называл эту терминологию разводом на деньги. Впрочем, в его квартире нередко оставалась Хиёри, не имея собственного жилья, она кочевала от Лизы, к Маширо и Кенсею, потом к Синдзи и обратно. Имея внешность ребёнка, Хиёри не могла работать как все. Накопления, которые у неё были в сообществе душ, остались там, в двенадцатом отряде. Она не хранила деньги в разных банках, как Лиза, Роуджиро или Синдзи. — Далеко отсюда? — Пару остановок. — Давайте прогуляемся, — Момо вдохнула полной грудью ночной воздух и бодрым шагом пошла по направлению к дому, где жил капитан Хирако. Он не без настороженности отметил, что она знала, в каком направлении идти. — Почему ты не со своими друзьями? — Мы живём на съёмной квартире, на деньги Анны-сан, — рассказала Момо. — Мои деньги остались в Готее, когда я оттуда ушла. Не могу их забрать. В том же положении остальные мои подруги. Немного неловко, если честно, — призналась она. — А как вернуться, мы не знаем, — она вспоминала разговор с Урахарой Киске, которому они, с подачи Нанао, рассказали о своей ситуации. Бывший капитан двенадцатого отряда хмурился и не знал, что ответить. С феноменом путешествий во времени он не сталкивался. Как помочь им тоже не знал. Момо попросила его не заморачиваться на этот счёт во всяком случае до победы над Айзеном. Она же подсказала кидо, которое поможет в конечном итоге связать бывшего капитана пятого отряда. Нанао отстранилась от них всех, кроме Рангику. Часто уходила, о чём-то думала. Рангику на третий день после их перемещения во времени, пусть и с частично напитавшимся энергией хогьёку, от которого почти ничего не осталось, свалилась посреди Каракуры в обморок и её забрали в больницу с угрозой выкидыша. Анна-сан наведывалась к ней в палату каждый день и приносила то фрукты, то соки. Приходила и Нанао, и Момо. Едва ли они собирались вмешиваться в зимнюю битву за Каракуру, но уйти тоже не могли. Только Рангику всегда была той, в чьих руках оставался хогьёку, когда они перемещались во времени. Если она и есть ключ, то без неё вихри времени в разделителе миров просто сотрут их в порошок. Пока она не восстановится, перемещаться во времени не получится. А значит, они застряли. — Любопытно, — прокомментировал её слова Хирако Синдзи. Оставила деньги в Готей-13 и не может туда вернуться? Странно. — И почему же вы не можете вернуться? — К сожалению, сейчас это невозможно, — вздохнула Момо. Когда до дома, где снимал квартиру Синдзи, оставалось пройти буквально пару десятков метров, пошёл дождь. За несколько секунд он превратился в настоящий ливень. Момо заливисто рассмеялась, кутаясь в свой тёплый пиджак. Прятаться от дождя было бесполезно. Они оба вымокли до нитки. — Тебе смешно? — усмехнулся Синдзи. — Мы же мокрые. — Навевает воспоминания, — Момо оберуналсь и взяла его за руки. — Oh you can fit me Inside the necklace you got when you were sixteen., — вдруг запела она звонким голосом.

Next to your heartbeat

Where I should be

Keep it deep within your soul

Момо закружилась, словно в танце, нырнула ему под руку, и оказалась слишком близко. Синдзи опустил левую руку на её талию, правую она крепко сжимала своей левой ладонью. Так они и стояли. — When I'm away I will remember how you kissed me under the lamppost back on 6th street, — пропела она уже тише. — Hearing you whisper through the phone «Wait for me to come home» Они поднялись в квартиру к Хирако Синдзи, мокрые с головы до пят. Зима, а вместо снега идёт дождь. Не очень хороший знак. Этой ночью он так и не сомкнул глаз. Момо была потрясающей девушкой. Она будто знала все его чувствительные места на теле и пользовалась этим, дарила не только наслаждение, но и любовь. Она покрывала его шею поцелуями, и его тело плавилось от её прикосновений. Синдзи брал её без остатка и отдавал себя в замен. Когда наступило утро, его разбудил терпкий запах кофе. Момо сидела на его застеклённой небольшой лоджии и смотрела на панорамный вид из окна. Капитан Хирако не изменял себе даже здесь, в мире живых. Что в Сейрейтее у него была квартира с видом, что здесь. — Любите забираться повыше? — спросила она, когда он зашёл на балкон. Момо была завёрнута в полотенце. — Сюда бы кальян поставить. — Ты так хорошо меня знаешь, — Синджи опустился в соседнее кресло. — Откуда? — Я же уже говорила. Вы сбили меня с ног, когда вломились в главный офис пятого отряда. — Почему я не помню? — Потому что эти события ещё не наступили. И вряд ли наступят, — просто ответила Момо. — Как вам кофе, Хирако тайчо? — Не называй меня так. Я не капитан, — Синдзи отвернулся. — Ты сварила его в гейзерной кофеварке, не поленилась найти её и отмыть, хотя на столешнице стоит кофемашина. — Но вы же любите кофе из кофеварки. — После того, что между нами было, не думаю, что обращение на «вы» ко мне всё ещё уместно. Обращайся неформально. — Я это учту, — улыбнулась Момо. Она поднялась с кресла и легко поцеловала его в щёку. Синдзи замер. Такой простой жест, сколько эмоций он вызвал в его душе? — Мне пора. Пока, Синдзи! Момо покинула его квартиру, а он ещё долго сидел на лоджии и смотрел на город. Больше они не встретились. А когда Айзен напал на Каракуру, Синдзи думал о том, как бы выстоять в этой битве и победить. Они присоединились к шинигами Готей-13 в критический момент. Глава второго отряда, Сой Фон, лишилась руки в сражении с Барагганом, вторым Эспада. На помочь к ней пришёл Ушода Хачиген. В битве с Тией капитан Хицугая получил тяжёлые ранения, но всё ещё был в состоянии сражаться. Капитан Кучики одолел фракцию третьей Эспады и в настоящий момент помогал капитану десятого отряда. На помощь к ним пришли Ядомару Лиза и Хиёри Саругаки. Наконец Эспада была повержена. Тия единственная, кто остался в состоянии сражаться. Израненная, она до последнего была готова защищать идеалы Айзена. Пока он не ударил её мечом в спину. — Что ты сделал?! — воскликнул Тоширо. Тия закашлялась кровью и рухнула на землю. — Грязный предатель! — Эспада разочаровала меня. Они все оказались слабаками, — высказался Айзен. — А ты не изменяешь себе, Айзен, — Синдзи появился перед ним, готовый к битве. В тот же миг в битву вступила Мацумото Рангику. Канме Тоусен скрестил с ней меч при поддержке Киры Изуру. Капитан Комамура, используя огромную духовную силу, ударил её мечом, но она с лёгкостью увернулась, едва не подставив под удар Киру. — Трое мужчин на девушку? И это ваша хвалёная справедливость? — Рангику не стала играть с ними, она сразу использовала банкай. Пепельное облако рассыпалось вокруг них, смешиваясь с молекулами воздуха. — Осторожнее, вам придётся задержать дыхание, чтобы пепел не попал в ваши лёгкие и не превратился в лезвия моего меча. Прежде, чем она успела обернуться, свет вокруг неё померк и пространство наполнил ужасный звук, похожий на крик. Рангику увернулась от удара и блокировала меч Канаме своим, используя кидо, чтобы лишить себя слуха. — Мне не нужно чувствовать колебания твоей духовной силы или слышать твои шаги, чтобы знать, когда ты нападёшь. Так предсказуемо. — Почему ты помогаешь Айзену? Разве не ты говорила мне, что в бессмысленных массовых убийствах нет чести и справедливости? — Канаме наносил удары в кромешной темноте, и он всё ещё не понимал, как она, лишённая зрения под действием его меча и слуха, умудрялась парировать каждое его движение и понимать его слова. — Не понимаю, о чём ты, — Рангику разрезала его шикай и рассеяла тьму вокруг себя. Канаме закашлялся, она ранила его, благо что не смертельно. — Вы все просто привыкли закрывать глаза на весь беспредел, который происходит в Готее. Изуру вам больше не поможет, капитан Тоусен, — Рангику взмахнула рукой и лёгкие лейтенанта третьего отряда разорвало мелкими лезвиями, в которые обратился пепел. Кира закашлялся и рухнул на обломки здания, где пытался подлечить капитана девятого отряда. — Вы следующий, Комамура тайчо. Рангику с лёгкостью отразила мощный удар огромного самурая, материализованной формы банкая капитана седьмого отряда. Фальшивая Каракура задрожала от мощи, несколько ближайших зданий сложились как карточные домики. Рангику собиралась нанести финальный удар капитану седьмого отряда, но была вынуждена остановиться. Внутренние органы её словно сковало изнутри. Она закашлялась. Бакудо? Когда она пропустила… Канаме Тоусен проткнул её своим мечом в грудную клетку и оставил рваную рану до самого плеча. Рангику закашлялась и рухнула в его руки. Он крепче сжал её и опустил на землю. — Под действием твоего меча… не заметила? — Ты всегда полагалась на зрение, даже в битве со мной, — Канаме осторожно убрал прилипшие к её лицу волосы. — Тише, дыши. Всё кончено. — В этом вы правы, капитан Тоусен, — раздался спокойный голос Нанао Исе. — Она так и не смогла сражаться с вами во всю силу. Выбирая между долгом перед капитаном Айзеном, нашей общей целью и чувствами к вам, она выбрала вас. Это и было её ошибкой, — Нанао сложила ладони в определённый знак, это было кидо, и тело Рангику сжал поток энергии. Плоть сминалась, был слышен хруст костей. Спустя долю секунды ничего, помимо огромного кровавого пятна на обломках здания и на ткани одежд капитана девятого отряда, не осталось. — Это было жестоко с твоей стороны, — прокомментировал Айзен, скучающе уклонясь от меча капитана Хирако. — Пусть бы осталась с Тоусеном. В конце концов, я не жесток, Нанао. Следовало дать им умереть вместе или наблюдать, как я вознесусь над Королём Душ и стану новым Богом. — Айзен! — капитан Комамура, не в силах выдержать боли в глазах своего лучшего друга, капитана Тоусена, направил гнев своего зампакто против главного предателя. Ярость ослепила его и Айзен с лёгкостью пронзил его тело мечом. Капитан Комамура рухнул без сознания. — А причём тут Айзен? Это ведь я её убила. — Думаешь, тебе есть, чем гордиться? — Капитан Кучики атаковал Нанао, но она с лёгкостью увернулась. — Вам то что до неё? Только не говорите, что она и с вами успела закрутить роман. Я уже замучилась считать её любовников. Гин, Канаме, теперь вы? — Нанао склонила голову на бок, скучающе осматривая фигуру капитана Кучики. Он был ранен, но всё ещё стоял на ногах. — Я ведь не этому учил тебя, Нанао-чан, — капитан Кьёраку напал на неё неожиданно, но, как и ожидалось от неё, не в полную силу. Она с лёгкостью увернулась и отпрыгнула в сторону. Айзену, кажется, надоел весь этот фарс. К моменту, когда появился Ичиго, Айзен уже ранил Лизу, Роуджиро, Хьёри, Кенсея, Айкаву, и Хирако. От столкновения мечей с последним случился взрыв, которого не ожидал никто. Айзен вытер разбитую губу, отдирая пламенеющий лоскут ткани, некогда бывший его правым рукавом. Это пламя. Взрыв прямо перед глазами, который чуть ли не стоил ему правой руки. Огонь опалил его кожу на руке и шее, оставив отвратительные ожоги. — Момо, — выдохнул Айзен. Он сразу же узнал эту реацу. Но ведь эта паршивка мертва. Он осмотрелся по сторонам, но её не было. Он даже не чувствовал её реацу, хотя этот взрыв, бесспорно, был пропитан её духовной силой. Его замешательством воспользовался капитан Кьёраку, чтобы пронзить его тело своим зампакто, и остальные. Тоширо проткнул его спину мечом. — Всё кончено, Айзен, — выдохнул капитан десятого отряда. — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — крик, полный ужаса и отчаяния, разнёсся по всей фальшивой Каракуре. Это был Куросаки Ичиго. Только он один не видел действия Кьёка Суйгетсу, а значит не был под её контролем. Тоширо очнулся от морока и увидел перед собой не Айзена, а капитана Кучики, чью спину и грудь он и пронзил мечом. Бьякуя выплюнул кровь, перед глазами всё расплывалось. Айзен одним ударом разрушил банкай капитана Хицугаи и они с капитаном шестого отряда рухнули вниз. Следующими ударами он избавился от капитанов Кьёраку, Укитаке, Сой Фон, Тоусена. Ичиго от его меча спас его собственный отец, капитан Шиба. Пока Иссин в компании Урахары Киске и Шихоин Йоруичи пытались одолеть Айзена, Ичиго с ужасом наблюдал за его силой. Она была на каком-то ином уровне. — Что я вижу в твоих глазах, Ичиго? Это страх? — Нанао рубанула по нему мечом, но он инстинктивно отбился. — Есть ли смысл сражаться дальше? — Почему ты до сих пор на его стороне? Он же уже убил Рангику-сан, с чего ты взяла, что он не поступит так с тобой? — Это я её убила, потому что она перестала следовать нашим интересам. — В чём твой интерес? — Ичиго отбивался от ударов Нанао, на которые она не скупилась. — Мне скучно, — выдохнула ему в лицо Нанао, подступившись близко. — Ты даже не заметил, потому что дрожишь от страха как осиновый лист. Разве этому тебя учил Урахара-сан? Разве этому тебя учил твой отец? Ичиго будто очнулся. Вот в чём был смысл этой битвы. Он отбивал удары Нанао, он был намного сильнее, и всё же усомнился в себе. Он позволил сомневаться в своей победе над Айзеном. Ради чего тогда сражаются все его товарищи? Ичиго из последних сил поднялся на ноги, опираясь о свой зампакто. Нанао вернула в ножны свой меч и обернулась к Айзену. Ичиго судорожно выдохнул. Если он здесь, значит Урахара-сан, Шихоин Йоруичи и его отец проиграли. — Открой врата в Сейрейтей, Нанао. Мы уходим. — Конечно, Айзен тайчо, — кивнула она. Они покинули мир живых и направились в сообщество душ. Ичиго сидел в прострации ещё какое-то время, пока не почувствовал тёплые ладони на своих плечах. Он обернулся и с ужасом и удивлением обнаружил перед собой совершенно живую и невредимую Мацумото Рангику. Она лечила его при помощи кайдо. — Я в порядке. Вам следует помочь остальным. Почему вы… — он неопределённо замолчал. — Не думай об этом, — Рангику была в гигае и одета она была в самую обычную одежду, твидовый пиджак поверх топа и джинсы. — Где… где Гин? — В Уэко Мундо. Вместе с Рукией, Ренджи и остальными. Там же сейчас и капитаны двенадцатого и одиннадцатого отрядов. Ичимару-сан капитан третьего. Вместо вас. — Нет, не вместо меня. Я не возглавляла отряд, — Рангику отстранилась, когда закончила укреплять его мышцы, кости и сосуды. Ичиго даже дышалось легче. — Значит, в Уэко Мундо отправился он. Он жив? Он ранен? — Он жив. Не знаю, ранен или нет, но вам не о чем переживать, там Исане-сан. — А где Тоширо и Бьякуя? — Они тяжело ранены. Где-то здесь. — Понятно. — Ичиго! — Иссин Шиба появился возле своего сына с тяжёлым дыханием. Он не знал, как реагировать на опасную близость от его сына одной из предательниц. — Шиба тайчо! — воскликнула Рангику и подскочила к нему. — Вы ранены! — Она незамедлительно начала лечение, восстанавливая его реацу и заживляя раны. — Вы всегда таким были. Лезете в пыл битвы и совсем себя не жалеете. Этим Ичиго на вас очень похож. — Почему у меня стойкое ощущение, что я тебя знаю? — Отец, Айзен ушёл в настоящую Каракуру! — воскликнул Ичиго. — Там… там мама и сёстры, что нам делать? — Так вы послушали, — Рангику выдохнула облегчённо и отстранилась, когда залечила видимые раны на теле бывшего капитана десятого отряда. — Вы не пустили её тогда на улицу и она осталась жива. — О чём это вы говорите? — нахмурился Ичиго. — Письмо было от тебя, не так ли? — Иссин смерил её странным нечитаемым взглядом. — Так или иначе, у нас нет на это времени. Останься здесь, Рангику. Тут безопаснее, чем в сообществе душ. Ичиго, пошли. Есть дело. — Отец! — Ичиго не успел возразить, Иссин ухватил его за плечо и потащил в одном лишь ему известном направлении. Рангику отправилась на поиски капитанов Хицугаи и Кучики. Если история пошла по другому пути развития, Бьякуя был тяжело ранен и ему требовалась помощь. К собственному здравому смыслу, который голосом Анны-сан назвал её болезной, и голосом Хинамори напомнил, что где-то здесь, вообще-то, ходит Унохана-сан, готовая оказать первую помощь всем, кому требуется, она предпочла не присушиваться. Госпожа Унохана, скорее всего, первым делом займётся главнокомандующим. Бьякуя тяжело дышал, его рёбра были расколоты, лёгкие пробиты. Кидо, над которым она работала совместно с Исане в четвёртом отряде, активировалось. Браслет преобразовался в купол, который регенерировал клетки тканей и восстанавливал реацу. Заряда хватит, пусть, не до полного восстановления, но до прихода Уноханы-сан так точно. Рангику занялась лечением ран Тоширо. Он еле дышал и всё ещё находился в сознании. Бьякуя придавил его своим весом, когда они упали на землю. Тем временем в настоящей Каракуре Айзен прогуливался по улочкам и уже успел повстречать тех, кто не уснул, а значит, обладателей духовной силы. Какой-то странный мужчина в странном клоунском костюме, именуемый как Дон Канонджи, вознамерился спасти двух одноклассниц Ичиго и двух его друзей. Вступать в бой он не торопился, на интуитивном уровне понимал, что не сможет ничего противопоставить мужчине напротив и женщине, от которой исходила невероятная мощь. Пустая банка из-под сока врезалась в его голову. — Уходите отсюда, бестолковые! — велел им Хисаги Шухей. Он еле стоял на ногах и сжимал рёбра. Дон Канонджи, справедливо рассудив, что у парня в чёрных одежда шинигами против этих двоих больше шансов, чем у него и кучки школьников, взял за руку одну из девиц, вторую закинул себе на плечо и бросился бежать в противоположную от них сторону, подгоняя мальчишек. Хисаги обернулся в сторону Айзена и Нанао и достал меч. — А теперь вы… — Айзен тайчо, простите моего знакомого, — Нанао вышла вперёд. — Позвольте, я сама с ним поговорю в приватной обстановке и уверяю вас, он больше не побеспокоит. — Как скажешь, Нанао. Ей не нужно было повторять дважды. На огромной скорости она подлетела к лейтенанту девятого отряда и унесла его прочь от Айзена и этой проклятой улицы. Они остановились на крыше одной из высоток. Нанао позволила Шухею встать на ноги и отойти от неё. — Как ты могла предать нас… — он закашлялся. Она подступилась ближе и одним несильным ударом выбила меч у него из рук. — Кого это нас, Шухей? — Ты оставила Кьёраку тайчо. Почему ты предала его? — Ты правда сейчас хочешь поговорить о Кьёраку тайчо? — Нанао опустила руку ему на грудь. — Я уже говорила тебе, Шухей. Не мешай мне, — она использовала бакудо усыпления и Шухей потерял сознание. Он бы разбил голову о бетон, если бы она его не подхватила и не опустила бережно на крышу здания. — Я бы хотела побыть с тобой немного дольше, но мне нужно идти. Если я не вернусь, знай, я рада, что успела извиниться, — Нанао развернулась и исчезла в мгновенной поступи. Айзен обнаружился среди зданий. Нанао встала на один с ним уровень. — Где юноша? — Я убила его. — Правда? — Айзен всматривался в его лицо, но не видел ничего, кроме безразличия. — А я думал, вы близки. — Вы ошиблись, капитан Айзен. Точно так же, как когда думали, что с Рангику меня связывает дружба. Она была лишь вашим инструментом. Весьма некачественным, как оказалось. У инструментов не может быть своих чувств, а она хотела быть с Канаме Тоусеном. За это и поплатилась, — Нанао отвернулась. Ей было тяжело произносить эти слова, но нужно было держать. — Что ж, я и правда больше не чувствую реацу этого юноши, — без особого интереса заметил Айзен. — Но ведь я никогда не запрещал ни тебе, ни Рангику, иметь любовный интерес. — Что вы планируете делать с этими школьниками, друзьями Ичиго? — Нанао посчитала необязательным комментировать его слова относительно запретов и дозволений иметь отношения с кем-то. Он так говорил, как будто его в самом деле об этом когда-то спрашивали. Слишком самонадеянно. Впрочем, как и всегда. — Убить их и повесить их трупы на видное место. Чтобы Куросаки Ичиго видел, — сообщил Айзен. — Вот как, — Нанао опустила левую ладонь на кончик меча Айзена. — Позвольте мне это сделать. — Нанао… — Капитан Айзен, вы, как всегда, не изменяете себе, — Нанао полоснула его по груди мечом и проткнула насквозь до основания рукояти. — Ты… — Предала вас. Но думаю, вы и сами уже догадались. Я так долго вам служила, но вы так и не открыли мне слабость своего зампакто. Зато вы рассказали об этом Рангику. Если положить руку на лезвие Кьёка Суйгетсу, то и ваши иллюзии не страшны, — Нанао отстранилась и вытащила меч. — Рангику… — Айзен закашлялся кровью. — С самого начала была на моей стороне. Вы бы не подпустили меня к себе, если бы не доверяли. В этом и был её план. Она просила меня убить её, только так вы бы доверились мне и подпустили ближе. И её план сработал. — Я всегда знал, что ты предаш меня, из-за этого Шухея, из-за Кьёраку. Но она почему… — Потому что Гин, Канаме и Тоширо всегда были для неё важнее, чем вы и ваши сомнительные идеалы, — Нанао убрала меч в ножны. — Ты не сможешь убить меня. — Я? Конечно нет. Но могла она. Одна из самых разрушительных и опасных способностей банкая Хайнеко, это возможность обратить пепел в огонь. Своим ударом я поместила её пепел внутрь вашего тела и теперь этот огонь уничтожит вас изнутри, — Нанао щёлкнула пальцами и Айзен согнулся пополам, часть его грудной клетки разлетелась на кровавые сгустки. Нанао вырвала хогьёку из его груди и скрылась за ближайшим зданием. Огонь и пепел Хайнеко, словно материализованная агония Рангику, поглощали его и изничтожали его тело на маленькие кусочки. — Столько крови пролито ради этого? — Она рассматривала в руке хогьёку, созданное Айзеном. Нанао не успела перевести дыхание, как позади неё появился живой и невредимый Айзен. — Как жаль, что твой план провалился, Нанао, — он вырвал хогьёку из её рук и рассёк ей грудь своим мечом. — У тебя бы получилось, но я уже слился с хогьёку и поглотил часть этой мощи. Нанао протянула руку к нему и Айзен без сожаления отсёк её конечность и толкнул. Нанао безжизненной куклой рухнула на обломок одного из зданий. Где-то на периферии зрения Айзен заметил и трясущихся от страха школьников. Друзей Ичиго, надо полагать. Прежде, чем увидеть, он почувствовал знакомую реацу. Хисаги Шухей. Ну конечно. Хисаги опустился рядом с Нанао и сжал её плечи. — Ну пожалуйста, не закрывай глаза, — умолял он её. Нанао почти ничего не видела. Жаль, конечно, что он наблюдает её смерть. Выходит, она умрёт напрасно. Сердце грела одна мысль, она успела извиниться. Лицо мужчины, которого она всегда любила больше жизни, превратилось в размытое чёрно-белое пятно, а после свет в её синих глазах померк. Айзен ступил ближе, намереваясь разрубить лейтенанта девятого отряда пополам, но меч его врезался в ледяную стену. Знакомую ледяную стену. А вот реацу было ему неизвестно. — Какая драма, — прокомментировала уже знакомая ему иностранка в форме Готей-13. — Момо-сан, можешь помочь? — Анна обернулась к живой и невредимой Хинамори, которая в настоящий момент склонилась над израненной Нанао. Момо знала кайдо на начальном уровне и могла оказать первую помощь. Однако она лишь отстранилась с мрачным выражением лица и покачала головой. — Она обрела покой, — тихо произнесла Момо, но в оглушительной тишине слова её услышали все. Шухей склонился над мёртвой возлюбленной, не в силах сдержать горе. — Вашими стараниями, Айзен-сан, надо полагать, — Момо обошла ледяную стену и встала по обок с Анной. — Впрочем, вы всегда были бесчестным предателем, не разделяющим ни женщин, ни детей, ни мужчин. Анна-сан, и этот персонаж хочет стать Богом. А ты мне рассказывала, что в твоей христианской вере Бог один. — Бог действительно один, Момо-сан, — кивнула Анна. — И он милосерден. — Как же так вышло, что ваш Бог допустил всё это? — Айзен обвёл взглядом разруху. Это была настоящая Каракура, от этого становилось страшно. Сколько людей уже погибли? — Конкретно это безобразие допустил не Бог, а вы и только вы, Айзен-сан, — пожала плечами Анна. — Как я обожаю подобную риторику. Как теракты совершать и женщин и маленьких девочек насиловать, так это нам Бог велит, а точнее весьма конкретное божество одной очень известной и самой мирной, в кавычках, разумеется, религии. Как открещиваться от веры и морали, так тоже Бог виноват. Болезни и войны же он допустил. Но ведь нет. Всё это происходит по вине людей, конкретных мужчин. Разрушения вокруг устроили вы, а не Бог. И вы хотите занять место Короля Душ? Зачем? Думаете, там будет веселее, чем в Готее? Вы ведь по этой причине всё это начали? От скуки. Как типичный психопат, а если у него спросить причины, он, разумеется, ответит, но ни один нормальный человек не будет искать в этих словах смысла, — Анна тяжело вздохнула и опустила ладонь на рукоять меча. — Думаешь, сможешь меня одолеть? — Почему нет? Мне не страшен ваш абсолютный гипноз. Если вы ещё не поняли, я из другого сообщества душ и действие вашего меча не видела, — улыбнулась ему Анна. Она возвела огромный ледяной купол вокруг школьных друзей Ичиго и вытащила меч из ножен. — Бушуй, Генерал Мороз, — прошептала Анна команду высвобождения духовного меча по-русски. Беспощадная снежная буря и мощь суровой зимы, которые так долго томились в её душе, вырвались наружу. Обломки зданий, асфальта и фурнитуры обледенели за считанные секунды. Анна напала на Айзена и он отбил её удар и в следующую секунду почувствовал, как пробито его лёгкое. Воплощение снежного духа беспощадной зимы в образе мужчины в шинели возвышалось над ним сзади. — Меня не победить простым зампакто, — Айзен оттолкнул Анну от себя с огромной мощью и лёд перестал сковывать его тело. — А кто сказал вам, что это наша цель? — Момо появилась сзади молниеносно, она была намного быстрее, чем помнил Айзен. По скорости она могла сравниться с капитаном Кучики. Айзен бы разрубил её пополам, но лезвие его меча врезалось в ледяной меч духовного меча Анны. Генерал Мороз оставался рядом, будто не страшился никого и ничего. Момо хватило доли секунды, чтобы поместить взрыв в левое лёгкое бывшего капитана. Она отпрыгнула назад и Айзен почувствовал, как внутри него борются две стихии. Левое его лёгкое горело, правое замерзало. Силой хогьёку и своей реацу он мог с этим бороться практически без вреда для себя. — Это будет маленьким подарком от нас. Когда вы проиграете сражение и окажетесь в тюрьме, вместо размышления над планом «Б», ваш досуг будет скрашивать постоянная битва за собственную жизнь между льдом и пламенем. Мой огонь внутри вашей души погаснет первым, и тогда холод Анны-сан поглотит вас. Или, — Момо убрала зампакто в ножны и мягко, даже нежно, ему улыбнулась, — вы можете поддерживать моё пламя внутри своей души, ведь только оно может противостоять холоду. Думаю, вам будет чем заняться в тюрьме. По крайней мере, какое-то время точно. — Сучка. — Как грубо! — воскликнула Анна. — И в этого Чикатило ты была влюблена? Хотя он, чисто по харизме, больше на Теда Банди похож, — тут же исправилась она. Момо закатила глаза. Куросаки Ичиго появился прежде, чем Айзен успел что-то им ответить. Удостоверившись в том, что его сёстры и мама живы, а клиника Куросаки вообще в другом районе, который не пострадал, он схватил Айзена и унёс его за город, туда, где они могли сразиться на равных. Ичиго одержал победу в битве с Айзеном, не без помощи Урахары Киске и его кидо, которым получилось связать бывшего капитана пятого отряда. Хогьёку ему более не подчинялся. Айзен утратил контроль не только над своей силой, но и над собой. Впервые на памяти бывшего капитана двенадцатого отряда этот мужчина позволил эмоциям взять верх над его разумом. Как и ожидалось, его под конвоем доставили в Сейрейтей. Ичиго лишился своих сил и те крупицы реацу, которые теплились в его душе, были последним остатком от его былой мощи и силы. Киске не сомневался, что Куросаки вернёт свои способности, просто для этого нужно было время. Сейрейтей возвращался к привычной жизни. Хирако Синдзи вернулся в Готей, чтобы возглавить пятый отряд; Кенсей и Маширо возвратились в девятый. Канаме Тоусен намеревался снять с себя полномочия и передать их наставнику, но бывший капитан Мугурма отказался. Роуджиро Оторибаши согласился занять место преподавателя в академии духовных искусств, тогда как Хиёри приняла должность фукутайчо в десятом отряде и теперь от души отрывалась на нервных клетках капитана Хицугаи. Ядомару Лиза приняла должность фукутайчо в восьмом отряде и следила за тем, чтобы капитан Кьёраку не пил. Получалось у неё не очень хорошо. Шунсуй тяжело переживал смерть племянницы, которую должен был оберегать, согласно данному обещанию её матери и брату. Ушода Хачиген и Айкава Лав в Готей-13 так и не вернулись. Мацумото Рангику и Исе Нанао были признаны виновными в предательстве, но суд так же принял во внимание аргументы Хисаги Шухея и Тоусена Канаме, что обе они действовали в собственных интересах защитить дорогих им людей, поэтому в конечном итоге погибли в попытке убить Айзена. Однако преступления, которые они совершали, были неоспоримы. Суд отказал в желании Хисаги и Тоусена похоронить их на центральном кладбище Сейрейтея, но разрешил сделать это на любом другом. Обеих похоронили на семейном кладбище клана Кьёраку. Тело Нанао предали огню, как и было положено, от Рангику же ничего не осталось, ей возвели надгробную плиту. Тоширо и Рукия иногда видели там своего отца. Гин сперва приходил каждую пятницу, потом каждые две недели, потом каждый месяц. Каждый раз он приносил на её могилу цветы, иногда встречал там молчаливого Канаме Тоусена, иногда (очень редко) капитана Кучики. Ядомару Лиза, когда однажды не сумела найти своего тайчо в восьмом отряде (а обыскала она каждый угол и закуток), обнаружила его на кладбище у могилы Нанао. Что ж, решила она в тот дождливый летний день, сегодня она справится сама, а Кьёраку тайчо пусть побудет один. Жизнь текла своим чередом, главнокомандующий готовил Готей-13 к следующей войне. Куросаки Ичиго лишился своих сил через две недели после битвы за Каракуру. Последней, кого он видел, была Рукия. Гин предусмотрительно оттащил Ренджи за ткань шихакушо в сторону, чтобы дать им время проститься. — Ты открыла для меня целый мир и последней, кого я увижу из него, тоже будешь ты. Символично, — улыбнулся Ичиго краешком губ. Он был одет в тёплые джинсы и куртку, зимние ботинки и шарф, но щёки его и уши всё равно мёрзли. Мама уже не говорила надеть шапку или наушники, ведь он уже большой, а вот Юзу советовала захватить головной убор. Зря не послушал сестру. Рукия, одетая в лёгкую форму шинигами, не мёрзла. Шинигами, вроде как, могут согреться при помощи реацу. Особенно шинигами, чей зампакто ледяного типа. — Теперь ты сможешь сосредоточиться на своей жизни, как все, — Рукия улыбнулась ему. — Закончишь школу, поступишь в университет, уедешь отсюда, или тут останешься. Может быть женишься, детей заведёшь. Совсем скоро забудешь обо всём. — Что, если я не хочу забывать? — Ичиго подошёл к ней близко, его от неё отделяло пару сантиметров. Поскольку Рукия была сильно ниже него в росте, она подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Я не хочу забывать тебя. — Мне не место в твоей жизни. Ты это знаешь, — Рукия заставила себя улыбнуться, однако в душе ей хотелось плакать. Но это она потом сделает, когда придёт домой к бабушке, заберётся на свой футон в своей комнате, и вот тогда-то она даст волю эмоциям. — Я так просто тебя не отпущу. Ты тоже это знаешь. — Прощай, Ичиго, — полушёпотом произнесла Рукия. Внутри неё разгоралась настоящая борьба между нерешительностью, долгом и правилами с одной стороны, и чувствами, о которых когда-то давно Хинамори-сан советовала не молчать, а говорить открыто, с другой. — До встречи, Рукия, — он улыбнулся ей самой искренней своей улыбкой. Ноги её он уже перестал видеть. Таяли руки, талия, грудь. — Я тебя люблю, — это были последние слова, которые успела сказать ему Рукия прежде, чем её лицо рассеялось духовными частицами перед ним. Ичиго остался стоять, как громом поражённый, зато теперь в нём точно крепло одно желание. Вернуть свои силы любой ценой, чтобы увидеть эту мелкую дурёху и спросить, какого чёрта она не говорила раньше.