Глава Восьмая. Путь в Понивилль...

– Ох, где это я?

– В Лондоне, сэр.

– К черту подробности, мир какой?

©Из хроник алконавта

*В то же время*

      — Ли, — звонкий голос единорожки разнёсся по всему помещению. Она осмотрелась, ища знакомую фигуру, но прилавок был пуст и на складе тоже никого не было.       Нахмурившись, единорожка сосредоточилась, улавливая едва заметный магический след, он вёл к выходу: «Значит, он ушёл. Подождать или всё же отправиться за ним?» — пробормотала она себе под нос, колеблясь. Но её прервала скрипнувшая дверь, в проёме которой возник Ли.       — Вот как знал, что не стоит надолго уходить, — вздохнул он, мазнув взглядом по разбросанным вещам.       — Ли! — воскликнула она, подскакивая к нему.       — Что стряслось? — приподнял бровь Ли, с явным подозрением разглядывая разгромленный магазин. — Судя по всему, ты перевернула тут всё вверх дном. Что искала?       — Тебя! — выпалила она, сверля его взглядом. — Помнишь те рецепты стимуляторов, что ты мне давал? Среди них было полно боевой химии и усилителей.       — Ну да, помню. Они сделали огромный заказ, да и к тому же…       — Вот именно! Мне нужен их мир. Их рецепты нестабильны, но невероятно гармоничны. Мне нужно туда. И спиз... э-э... скажем так, одолжить у них всё, что удастся найти, — сказала Кисуня, не дав ему договорить.       Ли в ответ на это только молча посмотрел на неё.       — Не смотри на меня так, — она фыркнула, тряхнув гривой. — Я буду выполнять заказы, как и раньше, просто… улучшу их формулы. И кстати, у меня есть несколько идей, как сделать их зелья не просто эффективнее, но и стабильнее. Без риска сжигания жизненной силы.       — Хорошо, — обречённо вздохнул Ли, — но тогда с тебя тройной запас новых зелий.       — Договорились.

***

      Выжженная пустошь давила на сознание куда сильнее, чем я ожидал. Без Литлпип, пожалуй, я бы уже начал терять связь с реальностью. Видеть, как некогда цветущий мир превращается в иссушенное мёртвое поле — это довольно тяжело. Если первые часы я не реагировал на это из-за шока и дезориентации, то теперь начинаю в полной мере ощущать ситуацию: гнетущее безмолвие, воздух, пропитанный запахом золы, обгоревшие скелеты деревьев, растопырившие свои чёрные ветви, словно пытаясь ухватиться за небо, мёртвый сад, в котором не пели птицы и не стрекотали насекомые.       Мы шагали молча, направляясь к городу. Тишина висела между нами, тянулась, как густой и вязкий туман, впитывая каждый шорох. Но долго она не продержалась — Литлпип первой не выдержала и заговорила:       — Эмм… а в этом городе, куда мы идём, безопасно?       — Безопасно? — хмыкнул я, покосившись на неё, но не замедлив шага. — Возможно. А может, нас там уже ждут бандиты, рейдеры и прочая шваль.       — Тогда зачем вообще туда идти? — спросила Литлпип, вздохнув и заметно нахмурившись.       — Хороший вопрос, — я ухмыльнулся, но не дал ей ответа.       Литлпип вопросительно приподняла бровь, но вместо объяснения я лишь продолжил шагать, словно не заметив.       — Эй! — возмутилась она. — И это всё?!       — А что ты хочешь услышать? — лениво протянул я.       — Ответ!       Я усмехнулся, увидев, как её мордочка слегка покраснела от раздражения.       — Ладно, слушай, — я чуть повернул голову, но продолжал идти вперёд. — Ответ перед носом. Нужно только подумать.       Литлпип прищурилась:       — Ты специально так говоришь, чтобы я ломала голову?       — Конечно. Это полезно, к тому же лучше думать, пока безопасно, а не когда в тебя будут стрелять. Да и вообще, я тут хочу, чтобы ты выжила и не умерла при первой же встрече с кем-либо. Вот помимо телекинеза, какие ещё заклинания ты знаешь?       — Никаких, но у тебя же тоже нет оружия, как ты выживаешь? Да и сумок я не вижу, и кроме носочков и бантика, — взглянув на них, она слегка покраснела, — больше ничего нет.       — У меня много что есть и много чего нет, но если ты не видишь этого, то это не значит, что этого у меня нет.       Литлпип лишь вопросительно дёрнула ухом, но всё же промолчала, видимо, всё же пыталась разобраться сама. Мы прошли ещё несколько шагов, когда воздух прорезал приглушённый звук, и где-то впереди грянул выстрел. Мы оба замерли. Я вскинул голову, быстро осматриваясь. Литлпип тоже напряглась, её уши резко дёрнулись в сторону звука.       — Это было в городе, — прошептала она.       Я молча кивнул.       — Значит, кто-то там уже есть, — Литлпип нервно сглотнула. — И… у нас ещё есть причина туда идти?       — Конечно, — ухмыльнулся я, — теперь у нас есть ещё один повод заглянуть туда.       — А может, не надо…       — Надо, Литлпип, надо, — вытащив свой меч, на который Литлпип посмотрела с шоком, я начал идти более внимательно, но после выстрела больше ничего не было слышно.       На середине пути мы обнаружили небольшие обломки робота, которые я быстренько положил в инвентарь. Я не знаю, стоит ли вообще говорить моей временной спутнице о том, что у меня есть инвентарь, а ещё надо бы узнать, какая магия есть в этом мире.       А сейчас, просто идя с ней, я понимаю, что... Стоп, для чего вообще парюсь, ведь могу просто не говорить откуда я, хоть и не понимаю, зачем это скрывать. Я, конечно, и в прошлом мире не особо распространялся об этом, но для тамошних жителей я почти всё время был невидим. О чём говорить, если даже Пинки Пай в какой-то момент меня искала, но не нашла. Так, что-то я расслабился, нужно быть начеку, те, кто стрелял, могут быть рядом, а поразмышлять и позже успею.       Мы шли недолго, прежде чем наткнулись на источник стрельбы. Впереди в редком лунном свете различалось семеро пони. Двое стояли ближе к нам, остальные сгрудились чуть подальше, явно увлечённые ожесточённым спором. Их голоса срывались на резкие, раздражённые интонации, но слов разобрать пока не удавалось. Я прищурился, оценивая обстановку. Дело пахло дурно. Эти ребята не просто так столпились в ночи — они готовились к чему-то. Их позы напряжённые, оружие держат не просто так, а с преднамеренной готовностью. Чёрт, не хватало только, чтобы нас заметили.       Я резко схватил Литлпип за загривок и потянул за собой, увлекая за ближайшее дерево. Девчонка пискнула, но я быстро прижал копыто к её губам, предостерегая от лишних звуков. Ночь хоть и была относительно светлой, но не настолько, чтобы нас заметили сразу, однако лучше не рисковать.       Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но я держал крепко. В её глазах плескался шок, смешанный с протестом. Тем временем с поляны стали доноситься отдельные слова. Отчего мы смогли более отчётливо слышать их спор. Надо рискнуть и узнать, что здесь происходит, прежде чем принимать решение.       Я склонился к уху Литлпип, едва слышно шепча:       — Послушай, сейчас сиди тут смирно и постарайся глядеть в оба. Я прокрадусь к вон тем двоим и подслушаю, о чём они так спорят. Поняла? Кивни, если да.       Она на секунду замялась, а затем, сглотнув, медленно кивнула, но в её взгляде было сомнение.       — Я могу чем-нибудь помочь? — прошептала Литлпип, её голос дрожал, но решимость в нём всё же была.       — Нет. Я быстро. Сейчас ты безоружна и будешь только мешать, — прошептал я, посмотрев ей прямо в глаза.       Она сжала губы, но промолчала. Я не стал тратить время и, словно тень, скользнул вперёд, плавно двигаясь между деревьями. Ветер шевелил листву, заглушая мои шаги. Я преодолел расстояние за несколько секунд, затаился за крупным валуном, оценивая пони, стоявшего ко мне спиной. Он держал в зубах лопату, отчего у меня пронеслись не очень приятные воспоминания. Не знаю, что именно послужило причиной того, что я сделал, но я не упустил шанса. Одним молниеносный рывком клинок выскользнул вперёд, чистый ровный разрез, и горло этого пони разошлось алой полосой. Он судорожно вдохнул, но звука не последовало. Его голова ещё оставалась на плечах, но уже не жила. Я перехватил его тело телекинезом, прежде чем оно рухнуло на землю.       «Вот о чём говорила Твайлайт Хантер, — пронеслось в голове, — если клинок — это часть тебя, он никогда не затупится», — но сейчас было не то время для подобных размышлений. Взмахнув клинком, чтобы стряхнуть кровь, я осторожно опустил безжизненное тело на землю и тут же скользнул в укрытие.       Литлпип всё это время стояла в стороне, а её глаза расширились от шока и неверия. Она выглядела так, словно её разум попросту отказывался принять реальность происходящего, будто её мозг твердил ей: «Нет, этого не может быть», но перед глазами был труп. Свежий. Обезглавленный.       Осторожно выглянув, я наблюдал за тем, что происходило дальше. Началась настоящая схватка, и, судя по всему, мои опасения были напрасны. Неожиданность сыграла свою роль... или что-то ещё? Ведь бой уже закончился. Две тёмные фигуры рейдеров приближались к месту убийства. Их силуэты небрежно вырисовывались в свете костра, копыта глухо цокали по земле. Они двигались неторопливо, расслабленно, как хищники, уверенные в своей добыче. Я затаил дыхание, не делая резких движений. Одна из них, грязно-зелёная кобыла с рваным ухом, шагнула вперёд, её губы исказила неприятная ухмылка, когда она склонилась над телом мёртвого соратника.       — О, посмотри, кто тут у нас, — её голос был хриплым, прокуренным, с нотками издёвки. Она слегка пихнула труп копытом, словно проверяя, не шутка ли это. Затем её взгляд скользнул дальше. Глаза рейдерши сузились, губы изогнулись в хищной усмешке. — Хо-хо… А это что за жеребчик? — она оскалилась, облизнув потрескавшиеся губы. — Может, поиграемся с ним? Как только найдём ублюдка, который сделал это, — она снова ткнула труп.       Вторая пони — кремовая кобыла с коротко стриженой гривой, — раздражённо фыркнула.       — Дура, тебя совсем от наркоты снесло? — процедила она. — Ты на труп посмотри! Он ещё тёплый. Свежий. И посмотри, никаких повреждений, кроме одного точного удара, — она медленно огляделась, её взгляд бегал по теням. — Тот, кто убил его, всё ещё рядом, — рейдерша медленно, угрожающе подняла ствол, целясь в темноту, а её голос был низким, напряжённым, но с той неприятной растянутой интонацией, когда хищник точно знает, что жертва рядом: — Выходи, и мы тебя не убьём, — она сделала паузу, и её губы растянулись в жуткой ухмылке, — правда, потом… мы сдерём с тебя кожу и сожрём твою печень.       Чёрт, это всё-таки рейдеры. Или как там их называют на понячий манер? Неважно. Главное не выдать себя, чтобы они не нашли Литлпип. Если это случится… придётся рискнуть. Я затаился, наблюдая, как двое рейдеров медленно продвигаются вперёд, оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь глухими ударами копыт по потрескавшейся земле. И вот они разделяются. Одна уходит влево, а вот вторая, светло-кремовая кобыла в обрезанном доспехе, остаётся ближе ко мне и, что самое главное, поворачивается спиной.       Это был мой шанс, и я не колебался. Молниеносный рывок вверх — моё тело напрягается, как на тренировках, каждая мышца, словно сжатая пружина. Клинок, удерживаемый в моё гравихвате, взмывает в воздух. Быстрый чистый удар разрезал горло, не отрубив голову, но оставив широкий зияющий разрез, не давший и шанса на то, чтобы выжить. Глухой рваный вдох, пара судорожных движений и глаза рейдера, полные ужаса, уже ничего не видят.       Я перехватил падающее тело, не давая ему рухнуть на землю, и с силой бросил его во вторую. Глухой удар, та не успевает среагировать — её сбивает с ног. Мгновение, и я уже срываю оружие, что осталось от уже убитой. Оно зависает в моём телекинетическом хвате, следуя за мной, и рейдерша только начинает осознавать, что произошло. Она не успевает ничего не то что сказать, а как-то начать действовать. Я сделал новый рывок и без колебаний приставил ствол к голове рейдера. Полуглухой хлопок и половину её головы разрывает на куски. Тело последний раз дёрнулось, падая замертво.       Тяжёлое дыхание вырывалось из моих лёгких рваными неглубокими вдохами. В ушах ещё звенело от выстрела, но вокруг стояла пугающая тишина, только ветер лениво шуршал в пожухлой траве, унося с собой запах крови и пороха. Я медленно опустил оружие, сжав его чуть крепче, чем нужно, и заставил себя осмотреться. Всё кончено. Два безжизненных тела лежали на земле, их взгляды были устремлены в пустоту. Я обернулся, Литлпип стояла неподвижно, её взгляд метался между мной и трупами. В глазах застыла буря эмоций: страх, потрясение и что-то ещё, то, что она сама, возможно, ещё не осознавала.       — Но… зачем? — её голос был едва слышен, словно сорванный шёпот. — Зачем ты их убила? Они же…       Она не закончила. Я посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось. Не злость. Не презрение. Лишь холодная, лишённая эмоций усталость.       — Пожалуй, лучше спросить у него, — я кивнула в сторону, делая несколько шагов вперёд.       На земле, привязанный к покосившемуся столбу, сидел пони. Его шерсть была грязной, из-под спутанной гривы торчал поцарапанный рог. Он дышал часто, судорожно, напряжённо сжимая зубы. В его взгляде было всё: страх, ненависть, мольба.       — Он лучше меня ответит на твои вопросы, — продолжил я, не глядя на Литлпип. — Да и на мои тоже, — я остановился перед пленником, слегка склонив голову. — Информация, конечно, не на вес золота, но я сомневаюсь, что он откажется говорить.       Я достал давно запылившуюся у меня в инвентаре кирку и одним точным движением сломал его кандалы, а пони тут же дёрнулся, но не осмелился вскочить. Его глаза метнулись к мёртвым телам, затем ко мне, Литлпип смотрела на меня с надеждой и мольбой, что всё это неправда.       — И да, послушай, — я повернулась к ней, — чем быстрее ты изменишь своё отношение к тому, что произошло, тем легче тебе будет дальше.       Пленник не успел даже моргнуть, как ствол моего оружия уже упёрся ему в висок. Его тело вздрогнуло, дыхание на мгновение сбилось. Он замер, мышцы напряглись, но не столько от страха, сколько от инстинктивного осознания угрозы. Его взгляд метнулся в сторону, но спасения не было, только трупы его бывших соратников, их застывшие пустые взгляды. Я слегка склонил голову, пристально наблюдая за ним.       — Ну а теперь, — мои губы дрогнули в подобии улыбки холодной и безжизненной, что было лишь маскировкой, — давай поболтаем.       Пленник моргнул, а затем неожиданно усмехнулся:       — Что тебе нужно? — голос у него был хриплый, как у того, кто слишком долго кричал или пил что-то, разъедающие горло. — Я не так уж много знаю…       Я приподнял бровь, нажимая стволом чуть сильнее.       — О, да всё просто, — я склонился чуть ближе, чтобы он чувствовал моё дыхание, — меня интересует нынешняя ситуация, что здесь вообще происходит. И, — я сделал небольшую паузу, внимательно следя за его реакцией, — хотя бы примерное расположение ближайшего населённого пункта. Того, который не забит всякой швалью, вроде тех двоих.       Он дёрнул ухом, но промолчал, посмотрев в сторону Литлпип, которая медленно подошла, стараясь не смотреть на трупы. Я заметил, как его взгляд изменился. Он что-то понял. Вопрос в том, что именно? Хотя смысла гадать нет, я уже примерно понял, что Понивилль — это теперь обитель рейдеров. Хотя это не факт, но то, что они были там и пришли сюда без других, только вдвоём, уже о многом говорит, да и не сказать, что это была эпичная битва.       — Ближайший город — это Новая Эппллуза, находится она чуть дальше Понивилля, если будете идти по рельсам, то обязательно заметите.       — Вот и умничка, теперь, пока ты будешь отвечать на вопросы моей спутницы, пойду найду что-нибудь ценное или хоть что-то, что может пригодиться.       На это он промолчал и только фыркнул. Я не спускал с него взгляда, даже пока обыскивал трупы. Никогда нельзя терять бдительность, хоть он и кажется безобидным на вид, но хрен знает, что может выкинуть. Добыча с тел оказалась не сказать, что плохой, но и не богатой. Из ценного — одно целое зелье лечения, что само по себе уже находка. Огнестрел — пара пистолетов и обрез, который на вид был скорее металлоломом, чем оружием. Мне повезло, что рейдеры успели собрать всё ценное с предыдущих жертв, иначе улов был бы куда беднее. Кроме того, я нашёл двести сорок три крышечки — здешняя валюта, которую стоило беречь. Патроны — всегда полезны, а также несколько банок консервов, тех самых, что не портятся вообще, да и прочий хлам по мелочи.       Пока мои копыта рылись в вещах мёртвых, уши продолжали слушать. Разговор Литлпип и пленника, которого зовут Джек, складывал картину происходящего. В том, что это действительно были рейдеры и Понивилль, по сути, сейчас их база. Хоть это и так было ясно, но всё же подтверждение от него не было лишним. Когда она вытянула всё, судя по всему, что хотела, я заметил, как он рванул к обрезу, на который я вообще забил, так как он даже по виду тот ещё ржавый мусор.        Он быстро схватил его и навёл прямо на Литлпип. В этот момент я уже двигался. Рывок — и я сбил его с ног, обрез отлетел в сторону, со скрежетом покатившись по асфальту. Джек взвыл от боли, но не стал сопротивляться: слишком уж неудачно он приземлился, и я прижал его копытом к земле.       — Ну и чем ты, чёрт возьми, думал?! — голос мой звучал холодно, но в нём ощущался закипающий гнев. — Ты что, правда решил, что мы тебя прямо здесь прикончим? Что я просто так пристрелю тебя, не выслушав до конца? Или ты думал, что у тебя получится взять нас на испуг, схватив этот мусор, в котором даже патронов не было? — я шагнул ближе, а в тонкой ауре телекинеза завис мой клинок. — Знаешь что… раз уж ты так рвался к оружию, то получай урок. Жестокий, но полезный. Я его выучила от одной хорошей знакомой, — он не успел даже пискнуть, когда я резким движением отрубил его хвост. — А теперь убирайся прочь, и в следующий раз ты так просто не отделаешься, пусть твой пример послужит уроком для всех тех, кто попытается меня обмануть.       Наши с Джеком пути разошлись очень быстро, почти мгновенно, с глухим грохотом и оглушающим треском с ближайшего пролёта моста вырвались осколки: перила, разнесённые в клочья, разлетелись в стороны, как спицы от расколотого колеса. Это был выстрел, и судя по тому, что звук пришёл позже, это был снайперский выстрел, и раздался он со стороны города.       Я не стал медлить. Вскинув взгляд, я схватил Литлпип и закинул её на спину, рванув сразу же вперёд. Я побежал в ту сторону, откуда прозвучал выстрел, и хоть это и казалось безумием, но в этом безумии была своя логика: в отличие от других мест, в городе куда больше укрытий. Я петлял, прячась за всем, что только могло служить хоть каким-то щитом. Поваленные урны, остатки старых повозок, полуобрушенные стены домов — всё это теперь было нашим прикрытием. Выстрелы хоть и были слышны, но не попадали по нам.       Некоторые здания, чудом уцелевшие в этом мёртвом городе, могли ещё служить убежищем: пустые, выгоревшие, с выбитыми окнами и сорванными дверями. В одном из таких домов мы перевели дыхание, в другом почти споткнулись о труп, в третьем буквально пробежали, даже не задержавшись, но после него мы вышли к бутику «Карусель». Я сразу захлопнул за нами дверь и задвинул старую защёлку. Она хрустнула, как будто тоже не ожидала снова служить по назначению. Быстро осмотревшись, я нашёл узкое место у стены, где можно было укрыть Литлпип, и посадил её туда, облокотив на сломанный комод.       Я же занял позицию у двери, затаившись в полумраке. Время текло медленно, каждая минута была вязкой, я вслушивался во всё, что было на улице, в случайный скрип, в далёкий гул и всё ждал, следя за дверью, но они, похоже, просто ждали, когда мы сами выйдем. Мы пробыли в бутике почти час, для меня казалось, что прошла вечность. И только после того, как я немного начал выглядывать, дабы осмотреться, я смог наконец успокоиться.       Состояние самого бутика вызывало отвращение и ужас. Если амбар на ферме выглядел как место, которое просто забыли, то бутик был местом, которое осквернили. Здесь всё говорило не о запустении, а о гневе, безумии и злобе. Стены, раньше, вероятно, украшенные орнаментами и тканями, теперь были исписаны грубыми или чем-то похожими на мат словами, вырезанными в штукатурке ножами. Среди ругательств проглядывали карикатуры, сцены насилия и извращений, нарисованные с дикой фантазией и излишним рвением.       В одном из углов валялась куча тряпья, такая грязная и мокрая, что от неё исходил мерзкий запах — смесь гнили, мочи и чего-то почти сладковатого, зловещего. Возможно, здесь кто-то спал или умирал, а может и то, и другое. В глубине помещения стояли две кровати. Одна, покрытая старым, местами рваным одеялом, была обильно заляпана уже высохшей, потемневшей кровью. Другую кровать опознать было труднее: от неё осталась только искорёженная рама и смятый детский матрац, весь в пятнах, как будто кто-то пытался оттереть что-то, но сдался.       — Вроде всё чисто, — наконец пробормотал я, оторвавшись от двери и повернувшись к Литлпип. — Надо передохнуть. По тебе видно: ты валишься с ног.       Она молчала. Ни слова. Только смотрела в разбитое окно, за которым гулял ветер. Её глаза были полны чего-то большего, чем страх или усталость. Это было... опустошение, как у тех, кто слишком много видел, чтобы остаться прежним.       — Скажи...       — Что?       — Убивать... убивать тут — это норма? Мы не могли просто поговорить с ними? Договориться? Почему сразу убивать? Есть же...       Она не договорила, я не дал.       — Литлпип, как думаешь, кто это были? Как ты думаешь, чем отличается их жизнь и твоя… уютная жизнь в стойле? А ответ на этот вопрос очень прост: всем, абсолютно всем. У тебя там был стабильный свет, еда, вода. Системы фильтрации воздуха, охрана, уютные кровати, книги, музыка, которую можно слушать. А тут?.. Тут, чёрт возьми, за заплесневелый кусок хлеба глотку могут перегрызть, и если повезёт, то хотя бы без пыток. Я хоть и попала в этот мир буквально вместе с тобой, но даже я понимаю, что тут не живут, — тут выживают, каждый грёбаный день, без передышки, без выходных… А все те, кого я убила, это не просто работорговцы — это мрази, которые вживляют рабам в шею взрывчатку, чтобы те не вздумали сбежать. Они ломают ноги жеребятам, чтобы они не могли бежать, и развлекаются, как те ползают по клетке, умоляя их добить. Они не просто продают — они развлекаются. Делают из боли шоу. А рейдеры?.. Рейдеры — это отдельная песня. Это сброд, что потерял разум где-то между наркотиками и каннибализмом. Они насилуют трупы. В прямом смысле. Делают себе «подружек» из частей тел. Украшают жилища кишками. Смеются, когда кто-то задыхается от горящей плоти. Убивают не ради еды, не ради наживы, а ради удовольствия, потому что им весело, — весело смотреть, как ты умираешь в агонии, с выжженными глазами и выпущенными кишками. Так что да… я понимаю, почему ты спрашиваешь, почему нельзя было договориться. Ты выросла в закрытом Стойле, где худшее — это строгий смотритель и испорченная еда. А тут… тут ты либо становишься чудовищем, либо умираешь. Добро тут не живёт, Литлпип. Оно умирает первым. А если и выживает — становится чем-то другим. Как я и говорила, тебе стоит поскорей привыкнуть к местной действительности, иначе ты будешь мертва.       После этих слов в моей голове слегка загудело, а усталость навалилась на меня огромным потоком. С огромным трудом я смог постелить под собой старую пыльную занавеску, на которую и прилёг.       — Кицу, что с тобой...       Это последнее, что я услышал.

[Внимание]

[Ошибка]

[Подключение к резервной памяти]

[Внимание]

[Процесс слияние прерван]

[Процесс адаптации прерван]

[Воля носителя памяти идёт в разрез с пользователем]

[Начат процесс стирания]

[Стирание ВРЕДОНОСНОЙ памяти завершено]

[Начат процесс восстановления]

[Пожалуйста не волнуйтесь]

[Память будет восстановлена в течение 6 часов]

[Спокойной ночи]

***

*В это время*

      Пыльный обшарпанный бар на краю цивилизованного мира, забытый богами и бюрократами, стоял в сердце шахтёрского поселения на Мар-Саре. Его тусклый неон мерцал, словно на последнем издыхании, над полуразбитой вывеской. Бар был тих до тех пор, пока дверь с лязгом не распахнулась, и на пороге не возникли две фигуры. Первым шагнул в бар человек, заключённый в боевой штурмовой скафандр. Его походка была тяжёлой, каждый шаг отдавался гулом по деревянному полу, а на плечах тускло поблёскивали бронепанели, покрытые вмятинами и ожогами. За ним — в странном, почти нереальном контрасте — ступала куда меньшая фигура, лёгкая и грациозная. Это была серая пони с густой тёмно-красной гривой, её глаза скользили по бару, сканируя всё вокруг. Комбинация выглядела бы комично, если не была бы правдой.       Небольшой бар был почти пуст, там был только один человек, одинокий, как и положено человеку с тяжёлым прошлым. Он сидел за барной стойкой спиной к ним, попивая виски, а его руки спокойно лежали на столе. Он бы и дальше продолжил пить, но вой механический двери и глухие шаги заставили его пальцы едва заметно скользнуть к револьверу, который лежал под рукой.       — Знаешь, — пророкотал с металлическим оттенком голос вошедшего, — для главного преступника в секторе тебя не так уж и сложно найти. Вот, решил навестить тебя, малыш Джимми Рейнор... народный герой.       Мужчина за столом замер, узнав голос. Рука зависла у рукояти, но вместо оружия он медленно потянулся к стакану, где плескался янтарный виски, и поднёс его к губам.       — Тайкус Финдли... — сказал Джимми Рейнор с лёгкой, почти дружелюбной насмешкой. Взглянув на Тайкуса из-за плеча. — При костюмчике.       На это Тайкус только гулко усмехнулся:       — Спасает от сюрпризов.       — Я слышал, тебя заморозили. Пожизненно. Что, дали отпуск за хорошее поведение?       — Да, дружище. Теперь я образцовый гражданин.       — Так чем я обязан чести?       Тайкус опустился на соседний стул, бронированные суставы громко заскрипели, когда он навалился локтями на стол.       — Хочу предложить тебе кое-что по дружбе. Знаешь, зачем доминионцы сюда прилетели?       — Нет, но ты же мне расскажешь.       — Они выкапывают артефакты пришельцев, приятель. Твой друг Менгск на этом помешался. Но у меня есть кое-кто, готовый выложить круглую сумму за каждый артефакт, что мы... позаимствуем у Доминиона, — достав из-за прилавка бутылку, Тайкус откупорил её, начав наливать в стакан.       — От таких предложений не отказываются, да, Тайкус?       — Тогда по рукам. Шестьдесят на сорок.       — Семьдесят на тридцать. В мою пользу.       — Прямо как в старые добрые времена...       — Именно, — Джимми кивнул, а затем указал взглядом на стоящую в стороне фигуру. — Кстати, думаю, стоит наконец её представить.       Тайкус, приподняв бровь, повернул голову к своей спутнице, которая стояла всё это время молча, не прерывая их.       — Ты что, уже завёл себе подружку?       — Не сказал бы...       И в этот момент серая пони, что всё это время молчаливо стояла позади, шагнула вперёд. Свет скользнул по её шерсти, блеснул на остром взгляде. Она слегка склонила голову, а голос прозвучал спокойно и слегка весело:       — Да нечего стесняться, я и человеческий облик могу принимать.       Наступила пауза. Рейнор застыл, глядя на неё пару долгих секунд, потом медленно перевёл взгляд на Тайкуса.       — Чёрт возьми, Тайкус, — он посмотрел на бокал, а потом на неё, переведя свой взгляд обратно на Тайкуса, — вот теперь у меня действительно есть вопросы.