I.

      Стрелки часов показывали половину четвёртого утра, а Сакура уже вовсю носилась по квартире, собираясь и мельтеша, пока перемещалась из спальни в ванную, а из ванной на кухню. Это был первый раз, когда она проспала, поэтому завтракать и натягивать на себя одежду приходилось одновременно и очень быстро.       У Саске не было никакой необходимости просыпаться так рано, но он всё равно поднялся с постели, чтобы проводить Сакуру. Накинув на плечи её розовый плед, он облокотился о дверной проём, щурясь от света, и поднял с пола рюкзак Сакуры, чтобы сложить скинутые в него вещи более компактно.       — Он всё равно опоздает. — Саске зевнул, прикрыв рот рукой. — Сядь и позавтракай нормально.       — Нет, — промычала она сквозь набитый рот. — Сегодня опаздывать никак нельзя. Паром отходит ровно в шесть.       Саске понимающе кивнул и наклонился к Сакуре, смахивая с её щеки крошки от круассана, отчего она покраснела и расплылась во влюблённой улыбке. Застегнув сандалии, Сакура вскочила на ноги и накинула на плечи рюкзак.       — Я люблю тебя, — промурлыкала она, прижимаясь к обнажённой груди Саске, и обняла его.       Саске ткнул её двумя пальцами, нежно касаясь печати Бьякуго на лбу, что также означало «я люблю тебя», только в невербальном формате, и сердце Сакуры забилось быстрее.       — Надеюсь, мы уложимся до вечера завтрашнего дня, и в субботу утром я буду уже дома, — прошептала она, поднимаясь на носочки за поцелуем.       — Тогда до субботы. — Саске коснулся её влажных губ своими, пересохшими ото сна, и это было настолько сдержанно, что со стороны могло показаться, будто они всего лишь друзья. Сакуре хотелось большего. Она разомкнула губы, расслабляя их, и задействовала язык, но Саске не ответил на этот жест: он не целовался с языком, и Сакура должна была к этому уже привыкнуть. — Ты опаздываешь, — напомнил он, отстраняясь.       Возможно, прошло ещё недостаточно времени. Тот факт, что он оставался у Сакуры в квартире и спал с ней в одной постели, уже был прогрессом. Иногда он даже обнимал её после секса. Сакура ничего от него не требовала. Она понимала: довериться и открыться в его случае будет непросто. Саске — сложный человек с тяжёлым прошлым, — легко и быть не могло.       — Люблю тебя, — повторила она и улыбнулась, ступая за порог.

*

      Пока Сакура трусцой бежала до ворот, в ногах ощущалась несвойственная ей слабость. Как правило, во сколько бы ни приходилось просыпаться, она всегда чувствовала себя бодрой и энергичной. Но сейчас Сакуре хотелось спать, несмотря на то, что она и так легла в десять вечера, зная, что предстоит ранний подъём.       Солнце постепенно поднималось на горизонте, окрашивая небо яркими акварельными разводами, приятными глазу. У ранних миссий имелись свои эстетические преимущества: пустые улицы, не успевшие оживиться от повседневной суеты, и прекрасные рассветы, свойственные только Конохе. Сакура могла наблюдать за этим целую вечность.       Силуэт Какаши медленно проявлялся в контуре утреннего света, выделяясь возвышенной фигурой возле главных ворот. Сакура прибавила шаг, увидев его. Неприятно. Наверняка он не станет отмалчиваться по поводу её первого за всю жизнь опоздания.       — Доброе утро, — пролепетала Сакура, запыхавшись от пятиминутной пробежки, и остановилась напротив своего командира.       — Сакура-чан умеет опаздывать, надо же, — подразнил он. — Надеюсь, снег не выпадет.       — Извините. — Сакура перевела дыхание и удивилась возникшей одышке. И для чего, спрашивается, она изводит себя ежедневными тренировками?       — Ты в порядке? — Какаши тоже обратил внимание на её рваные выдохи.       — А-а-а… да. — Она уверенно кивнула. — Просто не выспалась.       — Бурная ночка? — Он понимающе хмыкнул, делая шаг за ворота.       — Ага. — Сакура необдуманно закивала, вспоминая, как лежала на груди Саске и вслушивалась в его успокаивающееся после близости сердцебиение. — Что?! — опомнилась она и зарделась, становясь ярко-красной. Её глаза полезли на лоб, когда снизошло осознание, с чем именно она согласилась. — Я… я имела в виду, что мой будильник, кажется, сломался… и я…       Какаши рассмеялся глубоким низким голосом, наблюдая её смущение.       — Сакура, ты уже взрослая девочка, всё нормально.       — Я просто не сразу расслышала, — пробубнила она, опуская взгляд.       — Так или иначе, — Какаши пожал плечами, — у тебя нет нужды передо мной оправдываться.       — Хорошо. — Сакура успокоилась, вспоминая, что она уже действительно не ребёнок, чтобы беспокоиться о таких вещах. А стыдиться чего-то подобного, тем более в обществе того, кто помешан на порно, и подавно. — Кажется, я немного тупею, когда думаю о Саске, — призналась она, и Какаши невольно улыбнулся её влюблённым огонькам, плясавшим в зелёном взгляде.       Её чувства наконец-то приносили счастье, а не безответное уныние, и Сакура не могла скрывать своей радости. Она светилась изнутри и снаружи, источая позитивную энергетику, где бы ни оказалась.       — Значит, у вас всё хорошо? — уточнил Какаши.       — Если смотреть в динамике, то, думаю, да. — Сакура подтянула лямки ранца, чтобы он плотнее прилегал к спине, теперь уже ощущая слабость не только в ногах, но и в плечах. — Он пока не готов жить вместе, но часто остаётся у меня на несколько дней. Это, может, и небольшой шаг, но для Саске это серьёзно.       — Да. — Какаши согласился, хоть и не считал Саске подходящим для неё вариантом. Возможно, если бы Сакура не была на нём так зациклена, то с Наруто или тем же Ли могла бы испытать куда большее счастье. Но если её всё устраивало, и она сумела оставить все обиды в прошлом, то Какаши просто надеялся на то, что Саске не подведёт её снова. Учиха всё ещё был ему дорог, и он понимал, с какими трудностями Саске пришлось сталкиваться, начиная с раннего возраста. Но он также помнил, как один его ученик предпринимал попытки убить двух других его учеников. И если Наруто был мужчиной, который каждый раз давал Саске отпор, то Сакура этого по очевидным причинам сделать не могла. — Я рад за вас, — в итоге сказал Какаши, и в какой-то степени это действительно было правдой.

*

      Шум толпы и гомон торговцев на рынке заставили забыться в то же мгновение, как Сакура здесь оказалась. Глаза разбегались, метаясь от одного прилавка к другому, и вот уже Сакура заворожённо стояла перед толстопузым продавцом, слушая, как тот любезно вешает ей лапшу на уши. Она разглядывала лёгкую тунику цвета горчицы, обшитую интересным коричневым орнаментом. Вещь не казалась такой уж привлекательной, но, как назло, сегодня Сакура чувствовала себя непривычно внушаемой.       — Такой прекрасной даме сделаю скидку. — Мужчина заулыбался, протягивая тунику Сакуре, и она кивнула.       — А, вот ты где. — Какаши выхватил у неё из рук убогую тряпку цвета утренней мочи и вернул её продавцу. — Ты ведь не собиралась это покупать?       Сакура прикрыла рот рукой, посмеиваясь, когда бросила последний взгляд на тунику: она действительно была ужасной. Что на неё вообще нашло?       — Нет, конечно, — возмутилась она.       — Ты уже тянулась за кошельком, Сакура-чан.       Закатив глаза, Сакура отмахнулась и поскакала к продуктовым прилавкам. Пряные запахи специй дразнили ноздри и манили к себе, пробуждая зверский аппетит. Они зашли на рынок только для того, чтобы восполнить провизию, но Сакура не могла отказать себе в удовольствии купить что-нибудь, что не имело на то прямой необходимости. Она испарилась из зоны видимости своего командира сразу же, как он отвернулся, чтобы рассчитаться за сухпайки.       Когда Какаши отыскал её вновь, Сакура уже стояла возле выхода, проверяя на прочность свой рюкзак.       — Фаршированные помидоры с сыром, — прочитал Какаши, разглядывая одну из банок, которые она купила и теперь усердно запихивала в рюкзак. — Зачем тебе так много?       — Саске любит помидоры, — объяснила Сакура. — Думаю, ему понравится. — Она тяжело вздохнула и смахнула очередную каплю пота со лба, после чего приложила тыльную сторону ладони, проверяя температуру. Целый день у неё была невероятная слабость, и выкладываться на миссии пришлось вдвое больше обычного.       — Жар? — спросил Какаши, рассматривая её румяные щёки.       Сакура пожала плечами. Её самочувствие, за исключением слабости, на лихорадку не походило.       — Может, на солнце перегрелась, — предположила она, поднимая тяжёлый рюкзак и закидывая его на плечи.       Спустя пять минут ходьбы, пока они следовали к гостинице, чтобы остановиться на ночлег, её плечи начали болеть. Сакура то и дело поправляла лямки рюкзака. В конце концов, она решила воспользоваться своей чакрой, пытаясь снять напряжение. Однако энергетические импульсы оказались слабыми и прерывистыми. Дыхание становилось тяжёлым, и неясно почему, но щёки Сакуры горели, хотя вечерняя прохлада, на самом деле, способствовала обратному.       Какаши потянул её за рюкзак, вынуждая остановиться, и Сакура покачнулась назад. Когда он одной рукой приподнял вес, оттягивающий её плечи к земле, она облегчённо вздохнула.       — Снимай.       — Какаши-сенсей, — рассмеялась Сакура. — Я в состоянии нести гораздо более тяжёлые вещи, чем вы. Не стоит.       — Видимо, сегодня не твой день, — парировал он. — Обследуй себя в номере. Ты не выглядишь здоровой.       Закинув её рюкзак себе на плечо, Какаши ушёл вперёд, и Сакура покорно зашагала следом.       — Спасибо, — поблагодарила она.       До ближайшей гостиницы они двигались в молчании, и Сакура предприняла ещё несколько попыток использовать чакру, потерпев при этом неудачу: слабые всплески энергии были абсолютно бесполезными. Вскоре сонливость сменилась тревогой, а в руках ощутился навязчивый тремор. Фактически она была беззащитной, и, несмотря на то, что сейчас им ничего не угрожало, Сакура ещё никогда не чувствовала себя такой уязвимой. Вдоль позвоночника постепенно расползалось паническое волнение.       — Какаши-сенсей, — заговорила она. — У меня какие-то проблемы с чакрой.       Он остановился и бросил на Сакуру оценивающий взгляд: она вспотела, запыхавшись так, будто бежала марафон в интенсивном темпе, щёки раскраснелись, ярко выделяясь на светлой коже, а губы пересохли.       — Ты ела что-нибудь или пила не из наших припасов? — серьёзно спросил Какаши.       — Нет, конечно, — запротестовала Сакура. Подобной глупости она бы и в детстве не совершила. Какой шиноби будет употреблять непроверенную пищу?       — Тошнота, боль в животе или желудке, головокружение?       — Я медик, — напомнила Сакура. — И в состоянии диагностировать отравление или инфекцию. Ничего из этих симптомов у меня нет. — Она задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям. — Но голова всё-таки кружится.       Поскольку Сакура была всё это время у него на виду, за исключением получаса, когда они разделились, Какаши начал анализировать именно то, что могло произойти в момент его отсутствия.       — Что ты делала, пока меня не было?       — Охраняла выход. — Сакура уже пожалела, что рассказала ему, потому что теперь Какаши выглядел действительно обеспокоенным. Однако она не могла что-либо утаивать от своего командира. Проблемы с чакрой — не то, о чём следует молчать. — Я в порядке, — добавила она. — Это касается только чакры.       Какаши кивнул, и они продолжили свой путь.       Единственная гостиница в округе предстала перед двумя шиноби в облике скромной, но милой усадьбы. Её фасад не претендовал на роскошь, но отдавал уютом и гостеприимством. Может, это место и не приносило большого дохода, но по ухоженному саду было видно, что гостинице уделялось достаточно времени для поддержания в ней порядка. Когда-то давно Сакура уже останавливалась здесь с Наруто и Саем. На выделенные средства им даже удалось снять раздельные номера. Сакура надеялась, что расценки здесь не сильно возросли и ей не придётся делить с Какаши одну комнату.       Какаши молча протянул ей деньги и сказал подниматься в номер, а сам пошёл в сторону супермаркета. Сакура настолько вымоталась, что не стала задаваться вопросом о том, зачем ему идти в магазин, если они уже закупились на рынке.       Она потянула на себя большую скрипучую дверь, встречая сопротивление, и прошла к стойке администрации. Холл выглядел бедным и потрёпанным временем, но очень уютным. Всюду стояли цветы, а растительность, как известно, имела свойство скрашивать любой интерьер. Пожилой мужчина-администратор улыбнулся и поприветствовал вошедшую Сакуру:       — Добрый вечер. Желаете снять номер?       — Да. — Сакура оперлась руками о стойку, когда головокружение усилилось. — Два одноместных номера, пожалуйста. На ночь. — Она протянула мужчине купюры и получила в ответ два номерка с ключами.       — Второй этаж. — Администратор указал рукой в сторону лестницы.       — Спасибо, — поблагодарила Сакура и направилась к широким деревянным перилам, покрытым давним слоем потрескавшегося лака.       Оказавшись в номере, она сразу же рухнула на кровать. Мышцы в ногах непривычно ныли, а тело ломило, как после изнурительной тренировки. Сакура вздохнула и потянулась к сандалиям, чтобы разуться. Весь сегодняшний день шёл наперекосяк, начиная с её опоздания. Давно она не встречала подобных невезений.       Какаши вернулся спустя десять минут и остановился возле комнаты с номером «8», куда его направил консьерж. Он постучался, прежде чем войти. Когда с обратной стороны донеслось тихое нечленораздельное «войдите», он распахнул дверь. Сакура лежала в темноте поверх пледа, покрывающего кровать, а её обувь валялась посреди комнаты. Какаши щёлкнул по выключателю, побуждая слабую лампочку зажечься жёлтым светом, и поставил рюкзак на пол.       — Ваш номер соседний, я уже вставила ключ в замок, — известила Сакура. — Кстати, куда вы ходили?       — В аптеку. — Какаши подошёл ближе и бросил что-то не слишком тяжёлое на прикроватную тумбочку. Сакуре было лень даже голову повернуть, чтобы рассмотреть это.       — Вам плохо?       — Давай, — он кивком указал на покупку. — Займись этим.       — Чем? — простонала Сакура, желая, чтобы её просто оставили в покое до завтрашнего утра. Она протянула руку и нащупала небольшую продолговатую упаковку, похожую на коробку с таблетками. Нехотя поднесла ближе и распахнула тяжёлые веки. — Я не беременна! — тут же воскликнула она, подскакивая на кровати и отбрасывая от себя тест на беременность.       — У тебя есть другое объяснение? — Какаши скрестил руки на груди, продолжая смотреть на Сакуру слишком настойчиво, чтобы она имела наглость возражать.       — Я не беременна, — уже спокойно повторила она, и в её голосе просочилось нечто похожее на горечь. — Я уверена.       — Сделай, — потребовал он. — Это недолго.       Сакура кивнула и раздражённо схватила упаковку, поднимаясь с кровати. Прошлёпала босыми ногами в сторону ванной комнаты и остановилась, оборачиваясь к Какаши. Сакура несколько раз моргнула, прежде чем бросить на него вопросительный взгляд.       — Я подожду здесь. — Какаши сел на кровать и закинул ноги на стоящий рядом пуфик.       — Бред полный, — пробубнила она, вскидывая руки и закрывая за собой дверь ванной.       Включив воду в раковине, Сакура посмотрела в зеркало: выглядела она действительно неважно. Влажные, выбившиеся из низкого пучка пряди липли к вспотевшему лицу. Румянец на щеках лежал нездоровым красным оттенком, а лицо, казалось, немного отекло. Сакура покрутила тест в руках и сжала губы в тонкую линию. Она сомневалась, что беременна. Вообще-то, у неё действительно была задержка, но менструальный цикл сбился за последние полгода, и это была уже шестая задержка. Причиной тому был пережитый во время войны стресс, думалось Сакуре. Она не могла быть беременна, потому что людям не может так долго «везти». Все полгода они с Саске не предохранялись, и беременность не наступала. Сакура была уверена, что у кого-то из них имеются проблемы. И почему-то она склонялась к собственной персоне.       Это был уже не первый раз, когда она использовала тест. Помочившись на него, Сакура вернулась к раковине и сполоснула руки, дожидаясь результата. Наверное, если бы тест дал положительный ответ, она бы умерла от счастья. Но Сакура знала, что положительным он не будет. Тем не менее, она всё равно тревожно сглотнула, переживая волнительные несколько минут.       Она не спешила смотреть на индикатор.       Отперев дверь, Сакура вышла из ванной и вернулась в комнату. Не глядя, она вручила тест Какаши и поспешила вернуться в постель. Настроение было хуже некуда.       — Отрицательный, — проинформировал он.       — Да неужели? — съязвила Сакура, невольно сорвавшись.       Она рухнула на кровать, не раздеваясь, и набросила на себя колючий плед, укрывшись с головой. Сакура свернулась калачиком и прижала ноги к груди, обнимая себя. Её мозг плавился, превращаясь в жидкую субстанцию, и смешивался с такими же непонятными мыслями. Она не понимала себя и того, что с ней происходит. На глаза навернулись слёзы, и Сакура всхлипнула.       — Ты хотела, чтобы он был положительным? — рассеянно догадался Какаши, но ответа так и не дождался. — В таком возрасте?       Возраст не имел значения, думалось Сакуре. Саске мечтает возродить свой клан, и если она родит ему наследника, это ещё сильнее сблизит их. Они станут настоящей семьёй. Саске сможет жить в любви и домашнем уюте, которого так давно лишился. У него, наконец, появится семья! Тогда он будет любить её ещё сильнее и сможет окончательно открыться и довериться ей — вот что было важно.       Какаши выбросил пластиковый тест в урну, стоящую у двери, и прошёл к кровати Сакуры, осторожно присаживаясь рядом.       По неизвестной причине жар отступил, и Сакуру, будто окатили ведром холодной воды, прошибло ознобом. Она задрожала и плотнее укуталась в покрывало.       — Сакура? — Какаши положил руку ей на плечо.       — Я хочу побыть одна, — простонала она. — Можете, пожалуйста, оставить меня? Завтра я буду в порядке.       Какаши отдёрнул руку и увёл ладонь в сторону, случайно задевая босые ступни Сакуры, которые были ледяными.       — Тебе холодно? — спросил он. — Я могу принести тебе своё одеяло.       — Просто уйдите! — закричала она. Сакура приподнялась и с достаточной силой толкнула Какаши в спину, желая, чтобы он, наконец, удалился из её комнаты. Потому что одно его присутствие уже неимоверно раздражало.       «Он переживает за тебя, — вторил внутренний голос. — Какого чёрта ты себе позволяешь?»       Какаши поднялся с кровати, но уходить не спешил, продолжая оценивать её холодным взглядом, пока на подкорках сознания складывались варианты, объясняющие её поведение: проблемы с терморегуляцией, эмоциональность и раздражительность, слабость и сложности в использовании чакры — это было похоже как на беременность, которую они только что списали со счетов, так и отчаянно походило на поведение одной его знакомой…       … которая была омегой.       — Какаши-сенсей, — проговорила Сакура виноватым тоном. — Извините меня. Я не хотела на вас кричать. И спасибо, что сходили в аптеку. Уверена, завтра всё будет в порядке. — Сакуру пробила новая волна дрожи, и она лишь сильнее сжалась, пытаясь хоть как-то согреться. — Не могли бы вы закрыть окно? — попросила она максимально сожалеющей интонацией.       — Все окна закрыты, и здесь жарко. — На мгновение он замолчал, но после, всё обдумав, продолжил. — Тебе это ничего не напоминает? — осторожно спросил он. — Ты же медик.       — Переутомление. Может, посттравматическое расстройство, — предположила Сакура, пока её зубы ударялись друг о друга.       — У тебя симптомы течки.       Сакура чуть не задохнулась, услышав это. Она стянула с лица покрывало и устремила на Какаши нечитаемый взгляд.       — Я бета, и вы это знаете, — воскликнула Сакура, испытывая возвращающееся раздражение.       — Тебе не так давно исполнилось восемнадцать, — напомнил он. — Ты не можешь отрицать того, что это похоже на запоздалую реакцию проявления.       Сакура ощутила ноющую боль в грудине, будто его слова ранили её.       Она бета.       Бета. Бета. Бета. Бета.       — Нет, — судорожно запротестовала Сакура. — Ничего подобного. У меня, должно быть, гормональный сбой… проблемы с щитовидкой, да. У моей матери гипертиреоз.       Она не омега. Нет, нет и ещё раз нет. Об этом не может быть и речи. Саске-кун — бета, и она тоже бета. Никаких «но». Она — бета, и на этом точка. У них прекрасные отношения, построенные на доверии и разумных чувствах, не навязанных физиологией. Она — бета, и, несмотря на то, что беременность пока ещё не наступила, они отлично ладят друг с другом, двигаясь маленькими шагами к здоровым и счастливым отношениям.

*

      Утро расставило всё на свои места, и Сакура постаралась забыть вчерашний день, как ужасный сон. Она действительно решила всё списать на свою щитовидку, потому что это было единственным верным вариантом. Её чакра вернулась, самочувствие пришло в норму, а эмоциональное настроение было лучше некуда. Позавтракав с огромным аппетитом и собравшись, Сакура продолжала испытывать огромное чувство вины перед Какаши и теперь пыталась его задобрить. Хотя он вёл себя так же, как и всегда, и обиженным не выглядел.       — Какой приятный запах, — заметила Сакура, принюхиваясь. — Дезодорант или одеколон?       — Я воспользовался твоим дезодорантом, — признался Какаши.       — Да? — Сакура задумалась. На миссиях она использовала дезодорант без отдушек, а этот аромат имел выраженную яркость.       Какаши уже понимал: Сакура реагировала на его запах — запах альфы. И как бы она ни пыталась отрицать очевидное, совсем скоро придётся взглянуть правде в глаза.       — Ага. — Он неоднозначно пожал плечами.       — Кондиционер для одежды? — предположила Сакура и прислонилась носом вплотную к его толстовке. Она вдохнула этот глубокий кедрово-мускусный аромат с нотами чёрного перца, и голова слегка закружилась. — Мне нужен такой же.       — Не думаю. — Какаши решил увильнуть от ответа, потому что переживать ещё один нервный срыв в исполнении Сакуры ему не хотелось.       Обращать внимание на чей-то запах таким образом было не просто бестактно, но и достаточно интимно. Он сделал поблажку на то, что Сакура не понимает этого на данный момент. Однако, когда она поймёт, её жизнь изменится. Её начнут окружать десятки и сотни запахов, где слабые и неприятные для её сущности будут уступать место другим — более интенсивным и желанным. Судя по тому, как уже реагировало его обоняние, Какаши с уверенностью мог сказать, что Сакура столкнётся с повышенным вниманием со стороны альф. И Саске, будучи бетой, не сможет ей в этом помочь. Ему было жаль Сакуру, потому что чем ближе они подбирались к Конохе, тем скорее её настигнет новая реальность, в которой её жизнь уже не будет прежней.