Глава 10: Цена твоего дыхания

      Тёмная пещера была едва освещена,       тусклый свет колеблющихся свечей лишь ещё больше погружал во мрак и тяжёлую атмосферу. Стены были покрыты старым мхом и трещинами, и из-за неестественной тишины казалось, что здесь давно никто не бывал. В воздухе ощущался запах влаги и застоявшейся пыли, всё вокруг напоминало давно забытое логово, место, скрытое от внешнего мира.       В центре этого туманного пространства на массивном каменном "троне" сидел человек, его фигура была окутана чёрным плащом, который оставлял лишь намёк на очертания лица, утопающее в тени капюшона. Он сидел прямо, будто поглощённый мыслями, его руки покоились на коленях. Тусклый свет свечей едва касался его, подчеркивая лишь тень его сидящей фигуры.       У подножия трона, преклонив колено, застыл другой человек, также в чёрном плаще с капюшоном, который полностью скрывал его лицо. Он склонил голову, демонстрируя полное подчинение и уважение к своему господину. В его осанке была заметна сосредоточенность, как если бы он стоял перед великим и важным лицом.       Неизвестный человек, преклонившись в поклоне, тихо и низким голосом произнес: — Да, вы были правы. Он оказался сыном Учихи Саске. Как и было предсказано, всё прошло как нужно. Карин устранена, цель пробудила шаринган. Но, к сожалению, исполнитель был убит в ходе миссии.       Мужчина в чёрном плаще, сидящий на "троне", задумался на мгновение. Тусклый свет свечей отражался в его глазах, когда он, наконец, произнес: — Так даже лучше. С этим заданием покончено.       Не дав собеседнику возможности продолжить, мужчина в поклоне мгновенно растворился в воздухе, словно растаяв в тенях, как если бы его не существовало. Остался только лёгкий запах дыма от свечей, и тишина, вновь заполнившая пещеру.       Мужчина, оставшийся сидеть на каменном стуле, тихо усмехнулся. Его лицо скрывал капюшон, а злобный смех прорезал тишину, наполняя логово страшным эхом: — Учиха Акито…       Смех становился всё громче, будто сама тьма этого места откликалась на его злорадное удовлетворение. *** «Неделю спустя»       Тишина больничной палаты в Конохе была почти осязаемой. Вечерний свет, мягкий и тусклый, проникал через окно, создавая длинные тени, которые лениво ползли по стенам. На медицинской кровати, обильно покрытой белыми простынями, лежал Акито. Его тело, туго обвитое бинтами, местами окровавленными, было испещрено следами жестокого сражения, через которое ему пришлось пройти. Бинты плотно обвивали его грудь, плечи и ноги, каждый поворот тела казался болезненным, но его дыхание оставалось ровным, несмотря на тяжесть ран.       Рядом с ним, на деревянном стуле, дремала Хана. Она не заметила, как глубоко погрузилась в сон. Голова покоилась на краю кровати, а ладонь, словно в слепой мольбе, лежала на матрасе, едва касаясь руки брата, как если бы она искала физическое подтверждение того, что он рядом, что он жив. Легкий свет пронизывал её волосы, рассыпанные на подушке рыжими прядями, мягко касаясь её лица. Дыхание Ханы было ровным, едва слышимым, но на лбу была заметна морщина беспокойства, как будто её подсознание продолжало следить за состоянием брата, даже когда она спала.       Темные сумерки постепенно накрывали город. Часы на стене показывали, что вечер уже давно вступил в свои права. Мельчайшие детали начинали становиться частью ночной картины — тронувшийся лист за окном, призрачный шепот в пустых коридорах, легкий ветер, который едва колыхал занавески. И хотя атмосфера вокруг была спокойной, в комнате царила неизбежная тревога.       Сквозь это ощущение беспокойства Хана всё-таки спала, словно пытаясь забыть хоть на мгновение боль, которую она испытывала за своего брата. Она не могла не думать о том, как сложно было оставаться сильной, когда всё, что ей было дорого, оказалось теперь висело на волоске.       Акито же лежал в полусознательном состоянии, его мысли были в пустоте, в том страшном моменте, когда он потерял контроль и стал свидетелем того, что произошло с Карин. Тишина в палате давила на него, словно пространство становилось всё более тесным и удушающим.        Акито медленно открыл глаза, словно каждый луч света, который проникал в его глаза, обжигал их, заставляя боль пронизывать его целиком. Он слегка приподнял голову, чтобы вдохнуть воздух, но каждое движение, каждый вдох давался с огромным трудом. Его губы были сухими, потрескавшимися, кожа натянута, и жажда терзала его изнутри. Слабость сковала тело, будто силы покинули Акито совсем.       Он огляделся вокруг, но взгляд был затуманен болью и растерянностью. Его глаза, как будто еще не привыкшие к свету, бегло пробежали по комнате, пытаясь найти хотя бы малейший ориентир. Стены были знакомыми — это была больница. Акито снова прикрыл глаза, пытаясь привести себя в чувство, и медленно перевел взгляд в сторону.       И вот, его взгляд наткнулся на Хану. Она сидела рядом с ним, прижавшись к кровати, и, кажется, спала. Голова была опущена, а дыхание было ровным и тихим. Растрёпанные волосы обрамляли её лицо, в котором, несмотря на усталость и тревогу, сквозило невинное спокойствие. Всё вокруг казалось туманным, но её присутствие было настолько реальным, что Акито не мог не сосредоточиться на ней.       Он смотрел на неё несколько минут, не понимая, что происходит, пытаясь соотнести свои ощущения и реальность. Акито пытался вспомнить, что произошло, но его мысли были как будто затуманены. Боль, которая возникала в его теле, словно говорила ему о том, что всё происходящее было реальностью, а не сном.       Как только это осознание пришло, он почувствовал, как тяжёлые слёзы начали обжигать щёки, чувства стремились наружу. Акито не знал, как всё это объяснить, как смотреть в глаза своей сестре. Что ему сказать? Как оправдать то, что произошло? Эти вопросы крутились в голове, на них не было ответов, и его грудь сжималась от боли и внутреннего беспокойства.       Акито не хотел смотреть на неё с болью в глазах, не хотел показывать свою слабость. Хана всегда была рядом, всегда поддерживала его, но теперь он не знал, как встретить её взгляд.       Акито лежал неподвижно, его тело всё ещё болело, и каждый вдох казался тяжким и болезненным. Он не мог отогнать мысли, которые терзали его разум. Он снова и снова прокручивал в голове сцены, те моменты, когда Акито не смог ничего сделать, когда его сил было недостаточно, чтобы защитить свою мать. Каждый момент, каждый шаг, который привел его к этому, казался ему ложью, обманом.       Он чувствовал, как нарастающая волна ненависти к себе заполняет его изнутри, разрывая на части. "Почему я не смог? Почему я не смог защитить родного человека?" С каждым новым вопросом, что возникал в его голове, всё больше обрушивался на его сознание груз, который не давал ему покоя. "Почему я не умер вместо неё?" Этот вопрос повторялся снова и снова, как эхо, которое невозможно заглушить.       Почему мир так несправедлив? Акито вспомнил тот момент, когда её тело оказалось под глыбами камней, когда мама пожертвовала собой ради его спасения. И он не смог ничего сделать. Ничего. Он так долго и упорно тренировался, так много сил потратил на свои поиски силы, но всё равно оказался бессилен перед лицом опасности. Все эти усилия — пустая трата. Он не защитил её.       В его глазах пульсировала боль, и слёзы не прекращали катиться по щекам. Акито пытался сдержать их, но не мог. Он ненавидел себя за свою слабость, за то, что не смог остановить этот кошмар. Он задавал себе вопрос, зачем он вообще пытался стать сильнее? Для чего он это делал? Чтобы стать беспомощным в нужный момент? Чтобы наблюдать, как те, кого он любит, погибают, пока он в состоянии помочь?       "Почему она, а не я?" Этот вопрос разрывал его сознание. Акито не знал, что делать, и как жить дальше с этим чувством. Он не мог ответить себе ни один из этих вопросов. Его тело было слабым, а душа сломлена. Акито почувствовал, как тяжелая тоска давит на его грудь, не давая ему ни вдохнуть полной грудью, ни просто быть.       Он чувствовал отвратительное ощущение собственной никчемности. Каждая часть его тела была пронизана отчаянием. Каждая его мысль, каждый момент, который Акито прожил до этого, казались ничем. Он был не способен защитить свою семью, не способен был сделать хоть что-то, чтобы предотвратить этот исход. И всё, что он мог теперь — это гнить изнутри, терзать себя за то, что не стал тем, кем хотел быть. Тем, кто мог бы защитить.       Акито молча смотрел на свою сестру, которая спала, и вся его ненависть к себе обострялась. "Что она скажет, когда проснется? Что я ей скажу?" Он не знал, как смотреть ей в глаза, не знал, как бы мог оправдать себя. Он был бессилен, и его собственная слабость стала для него величайшей мукой.       Хана медленно приоткрыла глаза, ощущая неестественную тишину вокруг. Увидев Акито в сознании, она замерла, её дыхание сбилось, и сразу после этого на глазах невольно выступили слёзы. Хана, словно застыла, глаза её расширились от осознания, что её брат, наконец, пришёл в себя.        Акито отвёл свой взгляд, не в состоянии смотреть на сестру. Его глаза, полные боли и отчаяния, не могли встретиться с её взглядом. Он боялся увидеть осуждение, знал, что не заслуживает её заботы, её любви, особенно после того, что произошло.       Хана, не выдержав, тихо всхлипнула, прежде чем резко обнять брата. Её руки обвились вокруг его тела, словно пытаясь удержать от падения в ту пропасть, в которую они медленно проваливались вдвоём. Она почувствовала его напряжение, его внутреннюю борьбу, но сама была слишком опустошена, чтобы сказать что-то утешительное. Её лицо омрачили слёзы, а взгляд полон беспомощности.       Акито не понимал, почему она не кричит на него, почему не осуждает. В его голове крутились мысли, что он разрушил их жизнь, что он не защитил их мать, что он не был достаточно силён, чтобы изменить ход событий. Вместо того, чтобы кричать на него, Хана держала его в своих руках, её тело согревало его своей безмолвной поддержкой, но он не чувствовал облегчения, а только ещё большее чувство вины. — За что ты меня обнимаешь? — думал Акито, ощущая, как его тело сотрясается от слёз, которые катились по его лицу, — Я не достоин этого. Я не смог спасти её… Я ничего не смог сделать.       Хана, все ещё тихо всхлипывая, держала его, не отпуская. Для неё не было нужды в словах, всё, что она хотела — это поддержать его, быть рядом. Но для Акито это было сродни удару, он не мог понять, как она может так с ним обращаться после всего того, что случилось. Как она может быть рядом, когда он так страшно её подвёл? “Я не заслуживаю её любви”, — эти слова постоянно крутились в его голове, но ни одна из них не могла вытолкнуть этот тяжёлый ком в его груди.