Глава 6

Алиса не сразу поняла, кто стоял перед ней ранним утром и чего хотел. Несколько мелких прядей русых волос прилипли к красовавшемуся узору от подушки на щеке. Глаза были чуть приоткрыты, слезясь от ярких солнечных лучей, освещающих подъездную клетку. Позади неё стояла Светлана, так же пытающаяся сфокусироваться сонным взглядом на пришедшего. Тело, покрытое мурашками от забежавшего сквозняка, сильнее пряталось в ткань объёмного домашнего халата. Перед дамами стоял полноватый мальчишка низенького роста с тёмными волосами, торчащими из-под шапки с помпоном. Кутаясь носом в ворот пальто, он молчаливо и даже как-то отстранённо рассматривал девушек, явно ожидая от них логичного вопроса на его появление. За спиной ребёнок неумело прятал букет красных гвоздик. Девушки переглянулись между собой, размышляя, к кому именно пришёл юный кавалер. Первой из оцепенения выбралась Добронравова, опускаясь перед мальчиком на колени и одаривая его лёгкой улыбкой. Она узнала его. Этот мальчишка был в тот день на хоккейном корте, когда Алиса впервые познакомилась с Кащеем. — Ты из универсамовских, верно? Зачем пришёл? Неизвестный улыбнулся в ответ. — Здравствуйте, — чуть шепелявил мальчик, говоря неуверенно. — Меня старший прислал, просил вам передать, что заедет за вами сегодня к семи вечера. Дискотека будет в Доме Культуры… а! И вот! — ребёнок протянул слегка завянувший букет из пяти длинных красных гвоздик, обёрнутых в газету. Картина сложилась в воедино не только у Алисы. С тихим смешком Света перехватила букет из пухлых ручонок посыльного, ловя в спину его недовольный взгляд. — Поставлю в вазу на кухне, — прохрипев, Сафонова развернулась и покинула их, скрываясь за углом коридора. Старший «Универсама» не показывался со злополучной встречи, которая была около двух недель назад. Открыто – ни разу. Девушка чувствовала, что не из-за влюблённости Вахит её до дома провожал, когда та после вечерней смены домой возвращалась, и помогал авоську с продуктами донести, подкидывая в неё конфеты «Мишки». Знала и то, что лишних колгот дефицитных капроновых у матери Димы не было. Однако с улыбкой пачку к груди прижимала, благодарила ласково, на ложь друга не злясь, хотя и не поощряла это дело. А сама Алиса, едва дверь за подростком закрыла, в Светкину спальню умчалась, тоненькую ткань на пухлые бёдра натягивая, да в зеркало ненасытно глядя. — Может, у твоего поклонника друг симпатичный найдётся или брат младший? Я ведь дождусь, — ухмылялась Сафонова, за радостной подругой наблюдая. Оставшись наедине, девушка вновь обратилась к мальчику. — Спасибо большое тебе, что проделал такой путь сюда, но не мог бы ты Кащею передать, что я заболела или ещё что-нибудь в таком духе? В груди, пусть и с сомнением, теплилась надежда, что после откровенного отказа мужчина забудет о ней, как об очередной выкуренной сигарете. Мальчишка склонил вбок свою голову, нос красный кулаком почёсывая, и внимательно всматривался в глаза Добронравовой. Казалось, словно та находилась в комнате для допроса, а ребёнок был следователем, своим взглядом впиваясь в самые утаённые уголки души. Карие бусинки прожигали на сквозь, но отнюдь не злобой, а скорее интересом, по всей видимости, ранее не сталкиваясь с подобным ответом дам старшего. — А почему? Вопрос простой, однако по неизвестной причине заставивший девушку впасть в ступор, глупо уставившись на собеседника. Пока Алиса размышляла над правильной формулировкой ответа, парень уточнил: — Ну, у Кащея сигареты дорогие, машина своя, — перечислял монотонно мальчик. — одежда хорошая, качественная. Вот он Насте в последний раз шубу купил, представляете? И мне за работу «Мишек» дал! Аж три штуки! Казань, как и многие другие города СССР, столкнулась с серьезным дефицитом продуктов питания, включая сладости. Долгие очереди перед магазинами стали нормой жизни для жителей Татарской АССР. Люди выстраивались за едой, надеясь получить свежие овощи, мясо, сахар или муку. Однако сладости являлись особой роскошью, которую далеко не каждый мог себе позволить. Несмотря на то, что внутри что-то кольнуло, девушка не смогла сдержать смешка после слов посыльного. О некой Насте ей знать всё-таки не следовало, что Добронравова и сказала мальчишке, замечая, как быстро появилось волнение на детском личике. Но злиться долго не могла, вкус сладостей вспоминала, коими старший её задабривал через своих пацанов. То, что они были от мужчины, а не, например, улыбчивого Валеры, предлагающего их голодной после смены Добронравовой по пути до дома Светланы. «Кащей дисциплину любит, и ошибок не потерпит», — промелькнуло в голове. — Не волнуйся, я ничего не скажу твоему старшему. Даю слово, — девушка протянула ему ладошку, чуть погодя обхватывая его доверчиво протянутую – холодную с маленькими пальчиками, которые вдвое были меньше её. Вторую руку опуская на его ручонку, Алиса стала растирать ледяную кожу. — Ты беги домой, хорошо? Замёрз совсем, выполняя его прихоти. И Кащея не бойся. Будет на тебя кричать, так и говори, что я передала ему: «насильно мил не будешь». Мальчик кивнул ей с широкой улыбкой на губах. Извинившись за беспокойство и попрощавшись, он уже было скрылся с виду, как с лестницы эхом раздалось: — А вас ведь не мышкой зовут? Я вот, например, Лампа. «Скорее лампочка», — подумала Алиса, не сдержав тихого смешка. — Не совсем. Алиса я, — крикнула вдогонку девушка, закрывая дверь. Едва щёлкнул последним замок, из кухни выпорхнула воодушевлённая Светлана, успевшая привести в порядок свои непослушные волосы. Она стояла, опираясь бедром о стену и не сводя своего пристального взгляда с подруги. Руки были сложены на груди, придавая их хозяйке более воинствующий вид. — Что? — не переставала улыбаться Алиса. Она знала наверняка, что от вопросов девушки отбиться не получится. Хотя Добронравова мало что могла ответить. Какие именно мотивы и мысли побудили мужчину на подобные действия – можно было только догадываться. Девушка понимала и принимала тот факт, что значительно отличалась от тех девиц, что крутились рядом с малолетними и не очень преступниками. Алиса не была слишком юна, чтобы вестись на бандитскую романтику и обещания красивой жизни. Не обладала какой-то выдающейся или экзотической внешностью, которая привлекала бы взор каждого мимо проходящего незнакомца. Она была обычной настолько, насколько это было возможно. Этими доводами и размышлениями Добронравова открыто делилась с подругой, мельком упоминая результат своих прошлых отношений. Она расслабленно сидела за кухонным столиком над дымящейся кружкой ароматного кофе напротив Светланы. Перед ней величественно стояли ожившие в воде цветы с темноватыми краями на бутонах. Алые цветки словно смотрели на неё в ответ, то ли с осуждением, то ли с согласием открыто выраженных мыслей. Гвоздики, прекрасные и многолетние цветы, несли в себе символический смысл. Эти изящные бутоны воплощали в себе глубокие эмоциональные оттенки и яркие послания. Гвоздики в языке цветов часто ассоциировали с проявлением чувств и некой связью между людьми. В их нежных лепестках заключено множество значений. Красные гвоздики символизировали страсть. Розовые гвоздики выражали благодарность и признательность. Белые гвоздики, с их чистотой и нежностью, ассоциировались с невинностью, духовной красотой и беспорочностью. В голове промелькнула мысль, что возможно точь-в-точь такой же букет стоит в похожей вазе на столе более привлекательной и эффектной девушки. Она, напевая песнь себе под нос, кружилась бы по комнате, оглаживая тонкий зелёный стебель накрашенным ноготком. Определённо радовалась бы вниманию завидного нынче мужчины и поспешила бы собираться навстречу в местный ДК. Но Алиса определённо не подходила под определение «страсти». Женщина нахмурилась, замечая смятение подруги. — Даже не думай сомневаться! Ты посмотри на себя, — вскочила из-за стола Светлана, оказываясь позади подруги. Её длинные пальцы, украшенные кольцами, опустились на женскую грудь, чуть сминая ту и вырывая у её обладательницы полувскрик-полусмех. — Этой фигуркой должна обладать каждая, дорогая моя, а наслаждаться её видом – как можно больше мужчин. Женский некогда крикливый голос сменился на заговорщический шёпот. Да такой комичный, от чего Алиса громко рассмеялась, сплетаясь рукой с одной из конечностей подруги, покоящейся на её пухлой груди. — И что же ты предлагаешь? — сквозь смех пробормотала Добронравова, доверительно так, словно котёнок, потеревшись виском о пухлое плечо. — Я предлагаю… нет, настаиваю, малыш, пойти на эту чёртову дискотеку и показать всем, что девушки из города в подмётки не годятся девчатам из деревень и их натуральной красоте. Идея была вполне себе неплохой. Ей давно не мешало бы отдохнуть, взять перерыв и привести мысли в порядок. Но был во всём этом плане весомый минус. — Тебе напомнить, с кем меня отправляешь танцевать? — поморщилась Алиса, вспоминая злополучную ухмылку. — Считай этой ночью дома можешь меня не ждать – увезёт и дело с концом. Девушка не собиралась заканчивать с приводимыми аргументами, пока не наткнулась на хитрый взгляд Светланы, в данной момент напоминавшей как никто другой того самого Кащея. — А кто сказал, что ты пойдёшь с ним, а не со мной?

***

Ожидание дискотеки наполнило Алису непреодолимым чувством радости и волнения. Она испытывала адреналин в крови, зная, что на этой вечеринке она сможет полностью выразить себя. Субботняя дискотека в обыкновенном душном ДК стала символом новых возможностей, новых знакомств и долгожданного отдыха. Алиса всё ещё боялась экспериментировать со своим внешним видом, но была готова чуть изменить его, в угоду становления нового «я». Светлана, сидевшая на кровати перед ней и внимательно следившая за смятениями подруги, поддерживала её: — Тебя никто не просит надевать короткие юбчонки, лисёнок, — между накрашенных ярким лаком пальчиков находилась дымящая сигарета, разносившая свой едкий аромат по всей комнате. Девушка затянулась дымом, прежде чем продолжить. — Ты вот к своей спецовке привыкла, понимаю. Вот и найди ему аналог, чтобы чувствовать себя не только красиво, но и уверенно. Добронравова покосилась на груду вещей, на пробу вытянув первые попавшиеся брюки. Им оказались брюки «клеш». Возбуждение пронизало Алису, когда она впервые осознала, как ткань обтягивает её пухлые бедра. Она испытывала смесь чувств – одновременно застенчивость и гордость. Раньше она стеснялась своих форм, сомневалась в своей привлекательности, но в этот момент, глядя на себя в зеркало, она впервые увидела, как именно эти брюки подчеркивают её женственность и красоту, которых она долго не замечала. С глубоким вздохом Добронравова переступила через барьер сомнений и признала, что эти брюки просто сияют на ней. Алиса медленно осознавала, что привлекательность – это не только внешний облик, но и уверенность, какая определённо была у Светланы. Она жадно рассматривала себя в зеркало, ошеломленная тем, как её собственное отражение приносит глазам эстетическое удовольствие. Добронравова младшая заулыбалась. Перемены в настроении Алисы заметила и Сафонова. Потушив сигарету о стоящую на полу пепельницу, Светлана подошла к подруге из-за спины, приобнимая её за талию. — Ты красавица, Лис, — шептала она, задевая невольно щёку, на которой светился синяк, оставленный Мариной. Девушка легонько чмокнула его, а после подошла к туалетному столику, хватая выделяющийся на фоне небольших баночек различных кремов тональную основу «Балет». — Надевай, что нравится к брюкам, а потом мы закрасим это недоразумение под названием «неудачно ударилась об дверной косяк». Алиса смущённо улыбнулась, пожимая плечами. Несмотря на то, что правда о появлении этого синяка была уже известна, подруга всё время припоминала её глупую отговорку, дабы не нагружать Сафонову лишними переживаниями. Она вспомнила женские пьяные крики. — Лучше бы тогда вообще молчала, чем мне эту хрень пыталась скормить! Внимательный горящий взгляд выцепил из шкафа светло-жёлтую ткань, коей оказалась милая хлопковая блузка с воротником. Наспех застёгивая пуговицы и поправляя белый бюстгальтер, девушка убрала тёмный пряди за уши, прикрывая веки. Светлана с удовольствием приступила к окончательному завершению образа. Она аккуратно растушевывала тональное средство по лицу Добронравовой, скрипя сердцем, скрывая любимые ей веснушки подруги, которые нежно пробивались на розоватых щеках. С особым усердием Сафонова замазывала синяк, постепенно сменяющий свой цвет на желтоватый. Женщина хотела, чтобы нетронутая макияжем кожа выглядела безупречно. Основу образа составлял тонкий слой пудры, размазанный пальцем Светланы, который придавал верхнему эпидермису матовость и легкость. Алиса почти открыла глаза, едва ли не прыгая на месте от нетерпения увидеть новую себя, как была остановлена шиканьем подруги. — Стой на месте, неугомонная, — бубнила Света, обрабатывая губы Добронравовой чем-то маслянистым и чуть липким. — Готово. Перед зеркалом, освещенным лампой, Алиса заметила, что её улыбка стала ярче благодаря нанесенному на губы блеску. Девушка не могла нарадоваться собственному отражению. — А что делать с волосами? — Ничего, Лис. Тебе идут распущенные волосы без всяких заколочек и аксессуаров, — приобнимала подругу Сафонова, косясь на время. — Без десяти минут шесть. Думаю, нам пора выдвигаться. Поправляя ярко-красную помаду на губах, Светлана бёдрами оттеснила подругу от зеркала. Отправная точка образа Сафоновой была нанесена на её глаза в виде теней нежно-голубого цвета. — Не обязательно выглядеть броско и ярко, чтобы быть королевой, моя дорогая. Звёзды светят всегда, но лучше во мраке. Взглянув на распущенные светлые волосы чуть ниже плеч, Светлана решительно выбрала серебряные длинные серьги с подвесками в виде серебряных звездочек. Однако, визитной карточкой девушки стали чёрные туфельки на высоких каблуках, которые она твердо намеревалась проносить всю ночь безумных танцев. Несмотря на осторожность, важную роль в подготовке к дискотеке играл набор пластырей, спрятанных в её маленькой сумочке. — Больше ни одна пляска не может быть опасной для нас, ведь они будут стоять во имя нашего безудержного веселья, — подмигивала Света под аккомпанемент девичьего смеха. Сафонова хотела было продолжить посвящать подругу женским премудростям, однако дальнейшие намерения были прерваны трелью дверного звонка. Алиса замерла, покосившись в сторону длинного коридора, однако её успокоил ласковый голос Светланы: — Открой дверь, лисёнок, — подмигивала девушка, поправляя дорогие капроновые колготки из-под чёрной юбчонки чуть ниже колен. Неуверенной поступью Алиса прошла в коридор, с каждым шагом стараясь подойти к входной двери как можно незаметнее. Уверенность Светы не внушала должного доверия. Она знала, как никто другой, что девушка любила брать ситуацию близких в свои крепкие руки и действовать по своему усмотрению. Поэтому в голове даже промелькнула мысль, что та готовила её ни на что иное, как к «жертвоприношению» местному авторитету. Сомнения развеялись, когда девушка взглянула в мутный глазок, но увидела далеко не кучерявую голову в качественном пальто, а худощавого Димку, нервно переминающегося с одной ноги на другую. Отворив дверь, Алиса с широкой улыбкой кинулась в объятия друга, не замечая, как за его спинами стояли знакомые лица. — Задушишь ведь, лисёнок, — смеялся Дмитрий, поглаживая русый затылок холодной рукой. Турбо и Зима мало чем отличались друг от друга, одетые в спортивные костюмы чёрного и тёмно-синих цветов. На ногах потрёпанные кроссовки. Поймав взгляд Алисы, те чуть кивнули, внимательно рассматривая из-за плеча пары квартиру. Рядом с ними третьим стоял малознакомый Алисе Марат. Он широко улыбался девушке, без стеснения разглядывая её наряд. Алиса постеснялась, чуть прячась за спину друга, улыбаясь дружелюбно. Это заметил Валера, пихнув паренька в плечо. — Маратик, не пялься, — рыкнул на него, давая подзатыльник. — Кащей узнает – голову оторвёт, даже не успеешь моргнуть. Увиденное определённо не понравилось Бурунову, сжавшего подругу в хватке так сильно, что та невольно просипела: — От любви решил мне рёбра сломать, Димочка? — произнесла она тихо, чтоб никто другой не услышал. Не хотела она ему неприятностей, боялась, что засмеют пацаны. Только Дмитрий этого словно не страшился, расслабляя объятия, но тем не менее Алису к груди прижимая, с заботой аккуратно по спине поглаживая. «Пацаны не извиняются», — всплыли в голове слова отца, некогда состоящего в местной мелкой шайке их посёлка, когда тот ещё совсем мальцом был. Однако, сейчас она уверенна, стоя под перепалку двух приятелей чуть поодаль, что это были те самые извинения, непринятые в кругу настоящих пацанов. Этого ей было вполне достаточно. Из-за спины друга вдруг раздалось несмелое: — Это что получается... она с Ежом или всё таки со старшим? Алиса с возмущением на лице выглянула из-за мальчишечьего плеча, нахмурившись: — Да что ж вы все пристали со своим Кащеем? Не хочу я с ним дел иметь! Только пару минут с ним поговорили, а уже все меня с ним сватают. Парень уже было хотел открыть рот, но его перебил улыбающийся во весь рот Вахит, до этого скромно молчавший в стороне. — Да поняли мы уже, — вышел вперёд, протягивая девушке ладонь. А когда Добронравова потянулась её пожать, Зима девушку к себе прижал, крепко обняв под возмущённый вздох Дмитрия. — А что? Только тебе с красавицами обниматься? Алиса тихо рассмеялась и, немного приобняв подростка смущённо, отстранилась. Совсем сразу после этого к ней подскочил Марат, привлекая внимание к себе: — А я тебя раньше их увидел, — заулыбался подросток. — Ты ж теперь универсамовская. Поэтому, если с чертями проблемы будут... — Опа, а я тебя сначала не признала, — Светлана выглянула из-за двери, стоя в своих коротких сапожках и натягивая светло-бежевую курточку. — Знакомые лица, да? Это ж ваши пацаны мне под окнами заладили орать по ночам? Сафонова не на шутку начинала заводиться, рассматривая парней. Алиса хотела было встать в их защиту, уточнить, на что же взъелась подруга, а потом до неё дошло. Перед очами всплыли кадры Святок, неудачное гадание и конфликт Светы с местной шпаной. Исходя из вмиг изменившегося лица Марата, тот также вспомнил её грубоватый для женщины голос. Видимо сам был в компании в тот злополучный вечер. Однако, Валера и Вахит всё также оставались в недоумении, пока Дима откровенно сгибался пополам от смеха. Тот и пояснил своим «браткам» о сущности конфликта, от чего те не смогли сдержать смешков. В то время Марат и Светлана горели изнутри оба от негодования, то и дело сжимая и разжимая кулаки. — Кого вы там вперёд ногами собрался вытаскивать, шкет?! — Так ты мусарнуться обещала! За базар свой ответить не хочешь? — Ты сначала попробуй мою задницу поднять, пиздюк, прежде чем выносить. И правильно я вас припугнула! Если б тебя кто-то так беспокоил – пошёл бы морду бить со своими малолетними бандюганами. Я ещё с вами гуманно обошлась. — Да ну, хорош вам, — стараясь сдержать рвущуюся улыбку для серьёзного вида, вмешался в их активную дискуссию Дмитрий. — Маратик, не хорошо правильным пацанам так себя вести. Ещё раз Света мне пожалуется, то я тебя к Кащею отведу. Она, считай, Алиске мать заменяет, а мать – святое. Подросток сразу сник, отходя назад, словно собака по указке. «Лишь бы ему потом не досталось за это», — подумалось ей. Воспоминания о наказании Димы были живы. Алиса решила вмешаться, предотвращая возможное насилие, но её опередила Света. — Димка, — осторожно обратилась к парню она, мягко улыбаясь. — Мы же люди добрые, отзывчивые. Значит дело замять легко сможем, скажем, при одном условии. — Это каком? — заинтересованно выгнув бровь, парень подошёл чуть ближе к Сафоновой. Женщина и без каблуков была дамой видной, высокой. А теперь и вовсе возвышалась над подростком в росте на целых пять сантиметров. — А ты медляк со мной потанцуй и всё забудется, — улыбалась Света. — И от других «правильных» защитить сможешь? Знаешь ведь, тяжко приходится девушкам. Дмитрий, до этого стоявший в уверенной позе, теперь и вовсе выпячивал вперёд грудь, показывая всем своим видом, что только он и смог бы защитить даму, подобно рыцарю из детских сказок от злодеев в лице ребят из иных группировок. — Говно вопрос. Вахит покачал головой на согласие приятеля, закинув свою длинную конечность на плечо Валере. — Только мы без девчонок. Пошли. Под визг подростка «я с тобой танцевать медляк не буду», они спустились по лестнице вниз, а хвостиком за ними поспешил Марат, подтрунивая над трусостью Светланы и уворачиваясь от её подзатыльников. Захватив отцовский бушлат и впопыхах надев его, Добронравова поспешила закрыть на ключ дверь под пристальный взор Бурунова. Голос подростка стал грубее. — Фарцовщика твоего нашли, — не вытерпел молчания Дмитрий, переходя к делу. Столкнувшись с непонятливым выражением лица девушки, он уточнил, протягивая девушке помятый листок. — Старший вчера всем пацанам объявил на сборах, чтоб к Ивану заглянули, мол, некачественной продукцией барыжит «нашим людям». — Сразу догадался, что я в этом замешана? — забрала листок Алиса, разворачивая его и вчитываясь в написанное. Дрожащей рукой были написаны имена и номера телефонов. Их было всего четыре. — Как ясный день, лисёнок, — раздражённо выдохнул Дмитрий, вновь пальцами по привычке в женские волосы утыкаясь, пальцами пряди перебирая задумчиво. — Кащей ещё несколько недель назад приказал, чтоб за тобой присматривали. Так-то официально сказал, мол, лицо новое, к тому же девушка – надо показать другим семьям, как с дамами вести себя надо. А на последнем собрании он лично Турбо сказал, чтоб пацанов надёжных собрал на рынок, а не молодняк какой-то. Значит дело серьёзное. Алиса повела плечами из стороны в сторону, дабы сбросить с себя неприятный осадок вместе с мурашками. Неприятный оттого, что было в душе приятно, как всё шло по плану. Замок с отчётливым щелчком закрылся. Дмитрий молчал, явно намекая, чтоб Добронравова младшая объяснилась. — От меня подробностей не жди, ничего не скажу, — чуть погодя несмело произнесла Алиса. — Договорённость у меня с твоим старшим есть. Если проболтаюсь – сам знаешь, какие последствия будут. Лгала. Не дрогнув бровью в мальчишечьи уши медленно сладкую ложь заливала, пользуясь тем, какую репутацию имел Кащей. Любой поверил бы, что тот не постесняется угрожать слабой невинной девушке. И Бурунов поверил. Мальчишка, не смея смотреть ей в глаза, девушку к себе вновь прижал, звонко в макушку целуя. —Прости, — пробормотал под нос парень, утыкаясь стыдливо в русую макушку лицом. — Я уже подумал, что ты перед этим отморозком ходишь тайком от меня. — Ничего, я не в обиде, — утешала Дмитрия, поглаживая под напряжённому плечу ладошкой и сглатывая комок в горле от собственной лжи. — Пойдём, а то от Валеры ещё попадёт по шее. Он у вас парень строгий. — Понятна инициатива Турбо – на место выше метит. В пол уха Алиса подростка слушала, кивая невпопад. А у самой в голове варианты развития событий в голове вертятся не самые благоприятные. С каждым шагом корила себя, что выйти из дому согласилась, и молилась, дабы старший позабыл о ней, как о страшном сне.

***

— Что по делу Шакировой и Кравчук? В помещении ощущалось напряжение. Воздух был спёртым и тяжёлым, вставая поперёк горла подчинённых Виктора Руслановича мерзким комком. Майор Семёнов и старший лейтенант Добронравова приготовились предстать перед своим начальником с отчётом о проделанной работе и доложить о новых появившихся деталях или делах в серии убийств. Марина молчала, дёргано кусая кончик карандаша. Даже общие фразы вылетели из её головы после заданного вопроса подполковником. По этим и иным схожим убийствам зацепок было минимум – жертвы были блондинки разного возраста и разного телосложения. Родные и близкие за убитыми накануне преступления ничего странного не замечали и никого чужого в окружении не подмечали. Казалось, их души унесла в ад какая-то нечисть, не иначе. Триумфальный звонкий голос майора Семёнова нарушил глубокую тишину, прерывая мрачные мысли его коллеги. Он начал отчет, стараясь как можно быстрее заполнить пустоту, окутавшую их служебный кабинет. — Товарищ подполковник, мы со старшим лейтенантом хотим сообщить вам по делу Шакировой Алии Рашидовны… — Отставить, майор Семёнов, — Виктор Русланович тяжело вздохнул, потирая устало собственную переносицу пальцами. — Роман, давай в свободной форме. Нашли что-нибудь? Майор молчал, чувствуя на себе сдержанный взгляд коллеги. Он прекрасно осознавал несостоятельность своих усилий, невозможность предоставить реальные улики, которые могли бы помочь разыскать преступника. Это пронизывало его душу, создавая давление на его плечи. Сердце застучало быстрее. Шумно выдохнув, мужчина на одном дыхании произнёс: — В ходе проверки нами круга лиц подозреваемых и свидетелей ничего выявлено не было, товарищ подполковник. — Чёрт возьми, — Виктор Русланович раздосадовано ударил кулаками по столу, от чего кружка, стоявшая на краю стола, рухнула камнем вниз, разбиваясь на осколки. В кабинете вновь наступила тишина, разрываемая лишь свистящим раздражённым дыханием подполковника. Следом за майором Семёновым, слово приняла Марина, привстав из-за стола. Её голос сотрясался от чувства вины и беспомощности. — Виктор Русланович, мы изучили каждый уголок вдоль реки, ближайшую рощу, где нашли Кравчук, обратились к каждому жителю местных посёлков, проанализировали возможные пути нападения, так и отступления преступника, но ничто не указывает на конкретного подозреваемого. Допустим, та же Фомичёва. С Зинаидой Васильевной мы лично знакомы были, жили в одном посёлке, но сами знаете, что Победный в Приволжском районе. Она единственная жертва оттуда. — Складно поёте, старший лейтенант, — процедил сквозь зубы мужчина, накручивая себе на палец ус. Подполковник сидел за своим столом, пока гнев и раздражение бушевали в его груди, подобно смерчу. Он вновь с силой хлопнул по столу, подчеркивая свое неудовлетворение. — Только вы это будете на мне уже говорить, а москвичам, которые мне чаще супруги названивают! У них свой головняк с «Лесополосой». Всё! Нет у них для нас помощи – разбираться с ситуацией в области надо самим. Только вы сиськи мнёте! Виктор Русланович приподнялся над столом, острым взглядом пронизывая подчинённых. — Убийца бесчинствует два года, а улик нет, зацепок нет! Как вы собираетесь защищать наших граждан, если преступник беспрепятственно разгуливает по нашим улицам, кромсая наших женщин направо и налево? — его голос гремел в помещении, отражая его собственный испуг и отчаяние. Майор Семёнов и старший лейтенант Добронравова вздрогнули от гневного выступа своего начальника, оба опуская глаза на стол, словно нашкодившие школьники. Напряжение в помещении достигло своего предела. Детали дел были надёжно скрыты от глаз обычных оперативников из-за молчаливых подозрений в пособничестве маньяку одного из них. Следователи пришли к этому мнению довольно быстро, так как казался невероятным сам факт того, что убийца не оставлял после себя никаких улик. Все находились под подозрением. Место Романа и Марины в этой истории вместо гордости вызывало теперь лишь болезненное жжение в груди Виктора Руслановича от провала тех, кого он считал профессионалами дела. А они были бы и рады как можно быстрее покончить со всем этим, но зацепиться было абсолютно не за что. Это был тупик. Единственное, что успокаивало и настораживало одновременно, что душегуб затаился, словно в насмешку давая следователем шанс найти на него хоть что-то, что могло бы привести к его поимке. Подполковник молчал, строго оглядывая подчиненных своим пронзительным взглядом. Наконец, Виктор Русланович произнёс коротко: — Месяц вам даю максимум. Ищите этого ублюдка где угодно, хоть в канализационные люки лезьте, но мне чтоб результат принесли на блюдечке с голубой каёмочкой! Можете быть свободны. Переглянувшись с напарником, Марина кивнула начальнику, а после поспешно покинула кабинет. Женские каблуки резво стучали по лакированному полу, эхом разносясь по узкому коридору дальше и дальше, стихая в самом конце у лестничной клетки. — Я уже готова сама перекраситься в блондинку, — пробормотала под нос Добронравова, сменившему сбоку коллеге, нервно сжимающего пачку сигарет и пытающегося подцепить пальцами одну из папирос. Они оба ощущали тяжесть давления со стороны начальства, дышащего им в затылки и давящего на плечи представителей закона настолько сильно, что обессиленное стрессом тело с каждым мгновением всё сильнее притягивало к паркету. Если бы у них было больше зацепок, даже небольшой информации, то возможностей ухватиться за конец мотка пряжи из таинственных и мистических преступлений и начать медленно, но верно распутывать его было бы больше. Но пока это походило на бесконечную зацикленную погоню за собственной тенью, ведущую в никуда и приводящую лишь к разочарованию. Судорожно вдыхая глубоко в лёгкие успокаивающий никотин, Роман заговорил угрюмо, хмурясь то ли от яркого света ламп, то ли от табачного дыма, раздражающего чувствительную слизистую глаз: — Марин, вот тебе крест, это чертовщина какая-то. Урод даже косвенных улик не оставляет, а жертвами становятся женщины разных возрастов: от девяти до шестидесяти трёх лет. Из характерного почерка только то, что все гражданки были блондинками. Водит нас за нос, как лиса. Майор и лейтенант зашли в свой кабинет, чтобы в спокойной обстановке заняться поиском решения острой проблемы. — Не курите, — устало выдохнула Добронравова, рухнув с глухим шлепком на стул, стоявший напротив стола. Ножки его неприятно заскрипели, отдавая в уши неприятно, почти болезненно. Роман перечить коллеге не хотел. Видя измученное состояние женщины, у него язык не поворачивался ляпнуть что-нибудь саркастичное или ироничное, дабы нарваться на увлекательную перепалку со старшим лейтенантом. Каждому из них было не до шуток. Майор, затушив папиросу об смоченные собственной слюной пальцы, выкинул её в урну и уселся на стул напротив Марины. — Знаешь, что я никак из головы выбросить не могу? Женщина уставилась на Семёнова вопросительно, но при этом ничего вслух не произносила. — Дело Бехруза Алиева, — выплюнул Роман, почёсывая коротким ногтём свой шрам, оставляя красные полосы. Мужчина склонился над бежевой папкой одного из дел, по всей видимости, несколько годичной давности. — Не того Ткаченко взял. Бля буду, Марин, не того. Бехруз Алиев, выходец из Таджикской ССР, приехал в Казань на заработки в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Он относился к категории более квалифицированных рабочих, к которым относились каменщики, плиточники, маляры, отделочники и штукатуры. Поэтому гражданин Алиев, за относительно невысокую заработную плату, довольно быстро устроился в местную строительную бригаду, разъезжая с ней по всей территории города и её окраин. В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году мужчина станет главным подозреваемым по делу убийств двух девушек – двенадцатилетней Галины Ефремовой и девятнадцатилетней Елены Голчиной. В материалах дела гласило следующее: «Первого июня в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, в вечернее время, около пяти часов вечера, подсудимый Алиев встретил на автобусной остановке в посёлке Аки возвращающуюся из школы Галину Ефремову, тридцать первого марта тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения. Бехруз Алиев, под предлогом посмотреть на местных рыб, завлек малолетнюю к реке Киндерка. Гражданин Алиев повалил девочку на землю и стал раздевать её, ударив жертву несколько раз рукой по голове, угрожая расправой за оказание сопротивления. Алиев стал манипулировать руками в области половых органов и заднего прохода, а затем, с целью убийства девочки и получения сексуального удовлетворения, с особой жестокостью стал избивать Галину Ефремову камнем по голове, а после стал сдавливать руками её шею, от чего наступила смерть ребёнка. Спрятав одежду девочки недалеко от места убийства, Алиев скрылся с места преступления...». Тело ребёнка будет найдено в зарослях рогоза местными жителями шестого июня того же года. Подобная судьба будет ожидать Елену Голчину спустя практически два года затишья. Однако девятнадцатилетней жертве не повезло больше. «...Алиев, нанеся девушке тринадцать ножевых ножевых ранений в брюшную полость, вырезал ей часть влагалища, промежность и часть прямой кишки…». «…Алиев с точность указал на место, где было найдено тело гражданки Голчиной, восьмого сентября тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году в кустах, в трёх метрах метрах от проезжей части…». Эти дела произвели широкий резонанс не только на территории города, но и за её пределами. По истечению двух недель после обнаружения второго трупа, Бехруз Алиев был доставлен в отдел милиции, исходя из показаний одного из свидетелей, жившего неподалёку и видевшего мужчину после совершения первого преступления. Спустя трёх дней допроса майором Ткаченко – мужчина во всём сознался. В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году Бехрузу Алиеву будет предъявлено обвинение по статье сто второй уголовного кодекса РСФСР – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. В дальнейшем председатель суда, Пётр Иванович Мокшин, приговорит гражданина Алиева к смертной казни. Марина слышала от своего коллеги, который вёл это дело, что заседание в Казанском областном суде в тот день было похоже на похоронную процессию. Потерпевшие сидели на скамьях для зрителей, выкрикивая со своих мест различные оскорбления в адрес душегуба. На искажённых от безутешного горя лицах блестели нескончаемые слёзы. Глубокая печаль отражалась в их глазах, сквозь которую просматривалась невыносимая потеря и безутешная тоска. Было видно невооружённым взглядом, как их сердца раздирало в клочья боль утраты дорогих дочерей, жизнь которых была жестоко украдена уродом, который, стоя на коленях и цепляясь руками до бела за металлические прутья решётки, горько рыдал, вздрагивая от очередного крика матери, бившейся в истерике в руках своего мужа. После оглашения приговора и громкого удара судейского молотка, люди повыскакивали со своих мест, сжимая друг друга в объятиях и громко аплодируя Петру Ивановичу за справедливое, по их мнению, решение. Однако до исполнения приговора Алиев так и не дожил – от отчаяния разбил себе голову об стену в своей одиночной камере. — Что вы имеете в виду? — Марина наклонилась к коллеге ближе, грудью ложась на стол, смотря внимательно в глаза мужчины. Роман, крепко сжав рукой ту самую папку перед собой, протянул её женщине, пробормотав под нос еле слышимое: — Читай «Доказательства по всем эпизодам убийств настоящего дела, совершённых Алиевым». Кивнув, Добронравова пролистнула несколько десятков страниц, игнорируя показания самого Бехруза, отчёт судебно-медицинской экспертизы, а также показания родителей потерпевших. На одной из страниц Марина остановилась, зацепившись глазами за небольшую бумажку, вложенную между листов. На ней жирным текстом было выведено: «Свидетели Фомичёв А.В. и Петрова Н.Е.». Пальцами убирая заметку в сторону, женщина принялась изучать свидетельские показания. «Свидетель Фомичёв А.В. показал суду, что видел Алиева, выходящего из кустов на улице… около восемнадцати часов первого июня. Свидетель подметил странным, что мужчина разгуливал под дождём в заброшенной части посёлка…». «Свидетель Петрова Н.Е. показала суду, что гражданин Алиев находился в её квартире на улице… с одиннадцати часов дня первого июня по вечер восьми часов второго июня». — Я не знала, что у Алиева было алиби, — пробурчала под нос Добронравова, не сводя своего пристального взора с текста. Майор обошел стол и тихо сел на край, рядом с напарницей. Он потянулся к пачке сигарет, лежавшей на столе, вынул одну и закурил, несмотря на предостережение женщины ранее. Нервы. Несколько секунд он оставался неподвижным, а затем внезапно наклонился вперед, приближая к ней голову. Его взгляд был пристальным и проницательным. Наконец он заговорил тихим и хриплым голосом, который, казалось, дрожал от напряжения, пальцем тыкая в определённую строчку: — Марин, если бы моё собственное расследование основывалось лишь на разнящихся свидетельских показаниях гражданина Фомичёва и любовницы Бехруза – я бы тебя в это постеснялся посвящать. Глянь чуть ниже. Старший лейтенант подчинилась просьбе, вчитываясь в строчку, указанную Романом. «Согласно справки гидрометеоцентра, вечером первого июня тысяча девятьсот восемьдесят первого года осадков не было». — Подождите, — Добронравова несколько раз вчитывалась в написанное, словно пыталась разглядеть между букв ещё одни, написанные невидимыми чернилами из лимонного сока. — То есть, Фомичёв… — Должен был быть привлечён по сто восемьдесят первой, Марина. В свидетельских показания было зафиксировано, что гражданин Алиев был с Фомичёвым знаком и у них неоднократно имелись конфликты. — На какой почве происходили конфликты, товарищ майор? Роман пожал плечами, бросив кроткое: — А чёрт его знает. Теперь Марина лучше понимала, что дело Алиева было не таким однозначным, как казалось на первый взгляд. — Гражданки Голчина и Ефремова были блондинками, Марин. Мужчина глубоко затянулся сигаретой и пальцем скидывая пепел с её кончика в пепельницу. Вокруг его напряжённого тела витал слабый запах табака и пота. Челюсти были крепко сжаты. — Я поняла, что вы хотите мне сказать, Роман Андреевич, но это ещё ничего не значит. У нашего маньяка фиксация на языках и пальцах, колото-резаные раны на телах жертв, удары наносятся всегда слева направо… — Первые убийства, старший лейтенант. Он, считай, только начал всё, стиль свой искал. Настроение женщины заметно ухудшилось. Казалось бы, Добронравова наоборот должна радоваться находке Романа, однако в груди скреблись кошки. Из-за желания как можно скорее закрыть резонансное дело мучительно умер невинно-осужденный человек. Марина оставалась несколько минут в той же позе, со скрещенными на груди руками и ничего не выражающим лицом. Она смотрела на напарника напряженным взглядом, хотя в её глазах был тонкий намёк на сохранившееся любопытство. Наконец женщина заговорила угрюмым голосом, в котором был легкий оттенок раздражения: — Я поеду к Ткаченко, а вы проштудируте дело Алиева ещё раз, пожалуйста, — майор Семёнов уже почти возмутился, как Марина остановила его характерно поднятой вверх ладонью, говоря чуть мягче. — Ром, пожалуйста. Ты уже начал изучать подробно материалы, к тому же со мной, как с женщиной, он будет менее бдительный. От ласкового «Ром» майор чуть слышно усмехнулся, качая головой. Он не верил нежным словам и невинному взгляду старшего лейтенанта, но перечить не стал. Мужчина видел Марину насквозь, но ему это определённо нравилось, так как из раза в раз Семёнов позволял манипулировать собой. «Вы» также доверительно ушло из её лексикона в отношении Романа. Надолго ли это? Он надеялся, что да, цепляясь за образовавшуюся тонкую нить доверия. Им крайне необходимо было начать ладить. — Жду тебя к «ужину», дорогая, — его взгляд оставался неподвижным и полным веселья. — У меня есть для тебя небольшой «десерт». Впопыхах накидывая на себя пальто, женщина обернулась на Романа с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, что это действительно будет десерт, например, медовик или птичье молоко. — Лучше, — перебивая, майор посмотрел на Добронравову. Его взгляд блуждал по её лицу, забавляясь тем, что женщина выглядела особенно нервной, дёргая недовольно пуговицы на верхней одежде. — Фомичёва Зинаида Васильевна была матерью Фомичёва Андрея Владимировича, который был тем самым главным свидетелем, опознавшего Алиева.