993

Лето началось для Райи и Ло с привычного предвкушения свободы и бесконечных возможностей. Июнь обрушился на них теплым дождем и запахом свежей листвы, смывая остатки школьной усталости. Первые дни они провели, словно неразлучные тени, изучая каждый уголок города, о котором прежде только слышали: заброшенные кинотеатры, граффити на стенах старых заводов, уличные концерты в парках. Ло, всегда фонтанирующий идеями, предложил создать "карту летних приключений" – блокнот, куда они записывали все свои спонтанные вылазки. Они научились кататься на лонгбордах, хотя чаще падали, чем ехали, и их смех разносился по улицам, заглушая городской шум. По вечерам они собирались на крыше дома Ло, глядя на закат, и обсуждали планы на будущее – куда поступать, кем стать, как не потерять друг друга в этом большом мире. Райя чувствовала, что это лето будет особенным, полным воспоминаний, которые согреют их в холодные дни. Июль принес настоящее пекло, и вместе с ним – новые приключения. Они проводили дни напролет у реки, где вода была прохладной и манящей. Ло научил Райю плавать под водой, задерживая дыхание дольше, чем ей казалось возможным, и каждый раз, выныривая, они смеялись, обрызгивая друг друга. Однажды они отправились в поход с палатками в ближайший лес, где ночью слушали сверчков и рассказывали друг другу страшные истории при свете фонарика. Ло приготовил на костре подгоревшие, но такие вкусные сосиски, и они ели их, глядя на россыпь звезд, которая казалась такой близкой и бесконечной. Райя, обычно сдержанная, чувствовала себя с Ло абсолютно свободной. Он был ее якорем и ее ветром одновременно – тем, кто давал ей опору и вдохновлял на новые открытия. Они мечтали о совместной квартире, о собаке, о путешествиях по миру. Каждое слово, произнесенное в темноте леса, казалось обещанием, скрепленным волшебством этой ночи. Начало августа окрасилось легкой грустью, предвещая неизбежный конец летней сказки. Дни становились короче, воздух – чуть прохладнее, и школьные мысли стали просачиваться в их беззаботное существование. Они все еще встречались каждый день, но теперь их разговоры чаще сводились к обсуждению предстоящих экзаменов и выбора университетов. Ло, как всегда, был полон оптимизма, а Райя чувствовала нарастающую тревогу, которую старалась не показывать. Они успели сходить на несколько прощальных вечеринок, где танцевали до упаду, стараясь выжать из последних летних дней максимум. Райя замечала, как Ло становится все более задумчивым, иногда уходит в себя. Она знала, что его родители планируют поездку на море в середине августа, и это было первое долгое расставание в их дружбе, которое тревожило ее гораздо сильнее, чем она готова была признать. Середина августа наступила с ощущением неизбежности. Солнце еще припекало, но в воздухе уже чувствовался привкус осени. В квартире Ло царила легкая суматоха. Чемоданы были открыты, а вещи – разложены. Ло, с легкой улыбкой, собирал свои летние наряды и несколько любимых книг в большой синий чемодан. Райя сидела рядом на кровати, скрестив ноги, и наблюдала за ним. На ее лице играла легкая грусть, смешанная с нежностью. — Ну что, готов к морю? – спросила она, пытаясь придать голосу легкомысленность. — Как пионер, – усмехнулся Ло, аккуратно складывая футболку. – Но как-то непривычно без тебя. Райя кивнула. Это было их первое долгое расставание. — Как думаешь, куда будем поступать? – она перевела тему, чтобы не давать волю печали. – Я все думаю о факультете журналистики. Ло на мгновение замер, держа в руках свернутые джинсы. — Журналистика? Интересно. Я вот все еще между дизайном и архитектурой. Боюсь, что в итоге пойду в какой-нибудь экономический, чтобы родители были довольны. Но мне бы хотелось что-то такое, чтобы… чтобы мир менять, что ли. Они долго болтали о своих планах, о мечтах, о том, как их дружба переживет расстояние и университетскую жизнь. Обсуждали, что после возвращения Ло они обязательно соберутся всей компанией, отпразднуют окончание лета и начнут готовиться к новому учебному году. Время летело незаметно. Когда за окном стемнело, родители Ло предложили Райе остаться на ночевку, чтобы с утра проводить Ло в аэропорт. Райя с радостью согласилась – так хотелось продлить эти мгновения. Утро выдалось солнечным, но на сердце у Райи было пасмурно. Последние объятия, последние слова. В аэропорту царила обычная суета. Гомон объявлений, спешащие люди, запах кофе. Ло и его родители быстро прошли регистрацию, а Райя стояла у зоны досмотра, провожая их взглядом. Ло обернулся, махнул ей рукой и улыбнулся своей фирменной, немного шкодливой улыбкой. Райя сглотнула комок в горле и махнула в ответ, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Вот он прошел, вот скрылся за поворотом. Все. На такси Райя доехала до дома. Квартира казалась пустой и слишком тихой. Она бросила рюкзак на пол и побрела в свою комнату. Без Ло мир вокруг казался пресным. Никто не пришлет смешную картинку, никто не напишет "как делишки?", никто не предложит спонтанно пойти гулять. Телефон молчал. Конечно, в самолете не ловит связь. Она попыталась чем-то себя занять: включила музыку, полистала ленту в соцсетях, даже попробовала почитать. Но мысли постоянно возвращались к Ло. Она представляла, как он летит над облаками, как скоро увидит море, как будет весело проводить время. Прошло два дня. Ло так и не отвечал. Райя начала беспокоиться. Он должен был долететь, связь должна была появиться. Она отправляла сообщения одно за другим, но они оставались непрочитанными. В какой-то момент Райя почувствовала себя настолько тревожно, что едва не заплакала. Она включила телевизор, чтобы отвлечься, и случайно попала на новостной канал. Ведущий говорил что-то о катастрофе, о рейсе… В этот момент заголовок на экране сменился, и сердце Райи пропустило удар: "РЕЙС 993 ПОПАЛ В УЖАСНУЮ АВАРИЮ. У САМОЛЕТА ОТОРВАЛО КРЫЛО И ОН НАЧАЛ ПАДАТЬ. ВЫЖИВШИХ НЕ ОСТАЛОСЬ." Тонкий, но оглушительный звук пронесся в ушах Райи. Это был не внешний шум, а внутренний, пронзительный звон, который заглушил все звуки вокруг. Мир сузился до дрожащего изображения на экране. Рейс… 993… "Это же его рейс", – прошептала она сквозь слезы, которые внезапно хлынули, застилая глаза. Она не понимала, что случилось. Мозг отказывался принять информацию. Тело словно онемело. В глазах потемнело, а затем… полная, давящая чернота. Она вырубилась. Открыв глаза, Райя ощутила непривычную тяжесть. Голова гудела, и что-то давило на лоб. Она лежала на своей кровати, а на голове чувствовалась тугая повязка. Рядом, на стуле, сидела ее мама, ее лицо было отекшим от слез, а глаза – красными. Она не заметила, что Райя очнулась. Райя застонала, пытаясь пошевелиться. Мама тут же подняла голову, и ее глаза расширились от облегчения и новой волны горя. — Раечка! Ты проснулась! – Мама тут же подскочила, обняла ее крепко, прижимая к себе. – Ох, моя девочка… Я нашла тебя на полу, ты ударилась головой об стол. Я так испугалась… Райя отстранилась, пытаясь сфокусировать взгляд. Головная боль была ужасной, но еще сильнее была давящая тяжесть в груди. Она вспомнила. Рейс 993. Ло. — Мама… ты слышала?.. Не успела договорить, как мать тихо кивнула. Слезы снова навернулись на ее глаза. Она знала. Она знала, что случилось с ее подругой, с ее Ло, с его родителями. Слова были не нужны. Обе поникли. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, заполненная невысказанным горем. У Райи не было желания ни на что. Мир вокруг казался чужим и бессмысленным. Она не могла принять произошедшее, в голове билась только одна мысль: "Это кошмар. Сейчас я проснусь, и Ло напишет, что он долетел. Все будет хорошо." Но это был не сон. Каждый рассвет приносил лишь новую волну осознания и отчаяния. Она отказывалась есть, отказывалась разговаривать. Просто лежала, глядя в потолок, и лишь изредка, когда мать приносила ей стакан воды, делала несколько глотков. Прошла неделя. Неделя, которая казалась вечностью и в то же время пролетела как один миг. В этот день собирались провести похороны тем семьям, что были на том злополучном рейсе. По сути, в могилах не было ничего – ни остатков от тех или иных людей, все было слишком разрушено. Но все равно похороны провели, чтобы дать хоть какой-то символ прощания, место, куда можно прийти. Райя и ее родители пошли туда. Солнце светило ярко, словно издеваясь над всеобщим горем. Вокруг были скорбящие лица, чьи глаза были полны невыплаканных слез. Священник говорил слова утешения, но они не достигали сознания Райи. Все высказали свои речи – кто-то рассказывал о веселом характере Ло, кто-то – о его родителях, их доброте. Райя стояла, как статуя, ее лицо было бледным и окаменевшим. Слезы текли сами по себе, беззвучно, оставляя мокрые дорожки на щеках. Когда очередь дошла до нее, она лишь покачала головой. Слова застряли в горле. Что можно сказать, когда у тебя вырвали сердце? Не в силах больше выносить эту боль, Райя, плача, просто развернулась и ушла домой. Никто не стал ее останавливать. Все понимали. Так она пролежала еще одну неделю. Кровать стала ее убежищем, одеяло – щитом от жестокого мира. Она выходила из комнаты только чтобы поесть и попить – мать оставляла еду у двери, зная, что заставить Райю выйти невозможно. Она не смотрела телевизор, не брала в руки телефон. Горе было настолько всеобъемлющим, что поглотило ее целиком, оставив лишь пустоту, которую ничто не могло заполнить. Мир без Ло был просто существованием, лишенным цвета и смысла.