- и +

Холодный кафель под её спиной. Запах крови, резкий и металлический, смешивался с запахом дезинфекции. Райя чувствовала тупую, ноющую боль, словно её тело – это сплошной, огромный синяк. Она помнила вспышку – лезвие, красная пелена перед глазами, затем темнота. Теперь темнота отступала медленно, неохотно, оставляя после себя пустоту, заполненную тупой, глухой болью. Родители... их лица, искажённые ужасом, всплыли в памяти. Материнские крики, отцовские рыдания, суматоха, мелькание белых халатов… Её увезли. Её, почти мёртвую, в реанимацию. Врачи говорили о глубоких порезах, о колоссальной кровопотере, о невероятном везении, что она вообще осталась жива. Они сказали, что сделали всё, что могли. Но дальше – всё в руках Райи. Её руках. Слова врача – холодный, бесчувственный приговор. Врачи сделали всё, что могли, но дальше… зависело от неё самой. От её желания жить. От её воли. Но воли не было. Была только пустота. Глубокая, чёрная, всепоглощающая. В её внутреннем мире шёл бесконечный дождь. Серый, холодный, безрадостный. В центре этой серой пустыни сидела Райя, закутанная в бесформенное одеяло из собственной боли. Слёзы текли по её лицу, оставляя мокрые дорожки на сером, холодном песке. И тут, из тумана, начали появляться силуэты. Сначала еле заметные, полупрозрачные. Силуэты Ло. Он улыбался, махал рукой, звал её… И исчезал. Каждый раз, исчезая, словно тончайший, ледяной клинок пронзал её сердце. Один за другим, один за другим… Силуэты появлялись и исчезали. Райя чувствовала, как её пронзают невидимые, но острые лезвия боли. Она кричала, но её крики заглушал бесконечный шелест дождя. Она пыталась дотянуться до них, до Ло, но её руки проходили сквозь его призрачный образ. И вот, наконец, последний силуэт. Он не исчезал сразу. Он стоял перед ней, словно вырезанный из тумана, и смотрел на неё с невыразимой печалью. «Это всё из-за меня?» – спросил он, его голос был тихим, словно шёпот ветра. Райя дрогнула. Она не сразу поняла, кто с ней разговаривает. Когда осознание пришло, она хотела броситься к нему, обнять его, но её руки прошли сквозь его образ, словно сквозь дым. Это был не настоящий Ло, а лишь его отражение, призрак, живущий в её памяти. Он был пустым, голографическим. «Это всё из-за меня?» – переспросил он, склонив голову. «Нет… то есть, да», – прошептала Райя, голос сорвался. Слёзы текли ещё сильнее. «Я не могу так больше, Ло, – выдохнула она, не в силах сдержать рыдания. – Тебя нет рядом, мне ужасно… я не могу жить без тебя». «Ты уверена?» – спросил он тихо. Райя закрыла глаза, пытаясь унять бушующую внутри боль. В голове всплыли образы: изможденные лица родителей, их безмолвное отчаяние, их тихие шёпоты по ночам. Она представила их глаза, полные тревоги и любви, и в этом безутешном горе обнаружила нечто новое – их нужда в ней. Их нужда в ее жизни. Не ради Ло, а ради них, ради будущего, которого у них ещё могло бы быть. Она открыла глаза, слезы всё ещё текли, но что-то внутри изменилось. «Нет», – тихо сказала Райя. Голос был слабым, но твердым. «Я не уверена. Я не хочу жить *только* без тебя, но я не могу оставить их одних.» Силуэт Ло потускнел, словно отходящая волна. Дождь в её внутреннем мире стих, сменившись слабым солнечным светом. Тень страха отступила, оставив место для едва заметной надежды. Райя сделала глубокий вдох, пытаясь заполнить лёгкие воздухом, и в этот момент поняла – она выживет. Она будет жить, несмотря на боль, несмотря на пустоту. Она будет жить для своих родителей, для их будущего. Она будет жить, вспоминая Ло, но не как призрака, поглощающего её существование, а как часть светлой памяти, которая будет всегда согревать её сердце. Приборы в палате зафиксировали изменение показателей. Сердце Райи билось ровно, медленно набирая силу. Врачи обменялись изумлёнными взглядами. Они сделали всё, что могли, но решение приняла сама Райя. И это решение стало её спасением.