часть 10. Это счастье?
28 ноября 2025, 00:44***
Влажные шлепки кожи о кожу, приглушенные частые вздохи, его горячие пальцы впиваются в её обнаженные ягодицы. В салоне БМВ было тесно, душно, но до боли привычно. Чонгук, откинувшись на кресле водителя, одной рукой рассеянно гладил взмокшую от пота и быстрых движений спину Хесу, а другой, крепко обхватив её за бедро, помогал ей, насаживая на себя глубже, резче. Хесу жадно хватала воздух открытым ртом, она действительно скучала по нему, по этому. И сегодня, поймала момент, когда Чонгук согласился подбросить Тэхёна до работы, так как его машина в сервисе. Она навязалась с ними, под предлогом «мне по пути». Путь у неё, может, и был один, но цели — совсем другие. Она терпеливо ждала, пока Тэхён, болтая о чем-то своем, наконец, выйдет из машины. Ждала, пока Чонгук рывком тронется с места и резко затормозит в глухом переулке рядом с её университетом. И прежде, чем он успел что-то сказать, она уже перелезла с заднего сиденья вперёд, с размаху усевшись ему на колени, и, не теряя ни секунды, впилась в его губы жадным, влажным поцелуем. Чонгук не сопротивлялся. После той дурацкой, странной сцены на кухне с Юри, ему это было даже нужно. Хотелось чего-то простого и понятного. «Нормальной» девушки, из его круга. «Нормального», стремительного секса без этих дурацких недоговорок и дрожащих рук. Хотелось выжечь из мозга навязчивую картинку: он, теряющий голову от какой-то оборванки, кончающий, как мальчишка, просто от трения, даже не раздев ее до конца. Бесит. И эта злость выливалась в движения. Он резко захватил задницу Хесу, почти грубо фиксируя её в одном положении, и начал вбиваться в неё с новой силой, меняя угол, стараясь войти как можно глубже. Неотёсанная дура. Он выбивал из Хесу громкие, скулящие стоны, нарочно ускоряясь каждый раз, когда ее ногти впивались ему в плечи. Оборванка. — Ах… Чонгук! — ее голос сорвался на высокий, почти истеричный визг. Она внезапно обмякла вся, ее тело затрепетало у него в руках, внутренние мышцы судорожно сжали его. Она закатила глаза, запрокинув голову, и с трудом сглотнула слюну. Он почувствовал, что она кончила, но не притормозил. Ему было плевать. Он продолжал двигать её бедрами, используя её расслабленное тело, чтобы догнать собственное наслаждение, довести себя до самого предела. И когда эта грань рухнула, он с глухим, хриплым стоном кончил, из последних сил вжимая ее в себя и зарываясь лицом в ее шею, чтобы заглушить собственный рык. Он откинулся на сиденье, пытаясь отдышаться. Грудь ходила ходуном. В воздухе густо витал сладковатый запах ее духов. Хесу, довольная, мурлыкала что-то неразборчивое, уткнувшись носом в его ключицу. — Сегодня ты такой… грубый, — прошептала она ему в шею, все еще лежа на нем, размякшая и довольная. — Грубый, — его голос прозвучал хрипло, но уже без страсти, — но тебе понравилось. Он пришел в себя, взял ее за плечи и мягко, но настойчиво оторвал от себя. Ее кожа отлипла от его с легким влажным звуком. — Давай, слезай и иди в универ. Хесу недовольно надула губы, ее раздражала эта быстрая перемена. — Уже выгоняешь… Вечно ты такой, — проворчала она, нехотя перебираясь на пассажирское сиденье. Она потянулась к бардачку, достала пачку влажных салфеток и начала тщательно вытирать бедра, стирая с кожи липкие следы смазки. Чонгук повторил ее движения. Снял наполненный презерватив, и, приоткрыв дверь, выбросил его подальше. Поправил брюки, застегнул молнию. Действия были отточенными, привычная сцена для них. — Мне на работу пора. Объекты ждать не будут. А у тебя пара через восемь минут начинается. — Ладно… — протянула она, все еще поправляя на себе скомканную блузку. — Можно встретиться в субботу? Тэхёна не будет дома. Он нахмурился, застегивая ремень. — А где он будет? — Вы же друзья, он тебе разве не сказал? — Хесу хихикнула, наблюдая за его реакцией, затем достала из сумочки помаду и поднесла к губам. Чонгук только отрицательно покачал головой. — Я слышала, как он разговаривал с каким-то Марко. Назначил ему встречу в субботу. Марко? Имя ничего не говорило Чонгуку. Он пожал плечами. У Тэхёна была тысяча знакомых — и с работы, и со времен учебы. Какая разница. — Посмотрим. Если что, я напишу. Он обернулся к ней, и она, воспользовавшись моментом, быстренько чмокнула его в губы, оставив след влажной помады. — Пока. — Угу, — буркнул он в ответ, глядя, как она выходит из машины и, подпрыгивая на ходу, поправляет юбку. Дверь захлопнулась. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателя. Чонгук потянулся к подлокотнику, достал оттуда смятую пачку сигарет и, не глядя, зажал одну в зубах. Вкус табака и её помады смешался на его губах. Он резко чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся. На эту неделю у него другие планы.***
Юри весь день ходила как потерянная. То, что случилось на кухне, было для неё, мягко говоря, шоком. Чонгук разрушил все её стены. Окончательно. Украл первый поцелуй и первый… оргазм. Она знала, как это бывает, тайком ласкала себя руками, когда накатывало странное, щекотливое чувство внизу живота. Но пережить это с мужчиной… Никогда. Вчерашнее осознание всего, что произошло, буквально разбило ее. Всю ночь она думала: как она могла ему это позволить? Позволила расстегнуть кофточку, позволила коснуться груди, позволила завладеть её разумом. Она не оттолкнула, не ударила. Наслаждалась его вздохами, его шепотом и влажными поцелуями. Щеки горели от воспоминаний, а в животе снова разгорался тот самый предательский огонь. Влюбилась… Влюбилась в него, потому что думает о нем каждый день, потому что скучает по его рукам, хочет снова его поцеловать. — Эй, Юри, ты сейчас дырку в тарелке протрешь, — окликнула её Лина, которая стояла рядом и принимала вымытые Юри тарелки, чтобы вытереть насухо. — Прости, — Юри смыла остатки пены и передала тарелку подруге. — Что с тобой, малышка? Все в порядке? — Лина с беспокойством наклонила голову. — Да. Просто кажется… кажется, я влюбилась… — Юри покраснела, взяла очередную тарелку и тут же услышала визг Лины. — Да ну? В хозяина? Ты ведь с ним опять гуляла? — Лина почти подпрыгнула на месте от возбуждения. — Тише! Да… мы гуляли… Я не могу, такое странное чувство внутри, я скучаю по нему и… короче, не могу! — Юри смущенно улыбнулась, чувствуя, как сердце трепещет. — Ааа! Ну Чонгук точно на тебя запал! Точняк! Представляю, ты вся в брендовых шмотках, в бриллиантиках, прикинь? А рядом он, держит тебя за руку… — Вы что, дуры? — в разговор резко влезла Джули, до этого молча наблюдавшая за ними с презрительной усмешкой. — Думаешь, Чонгук реально влюблён в тебя? Наивная, ты себя-то в зеркало видела? — Закрой свой рот, — парировала Лина. — Закроете рот вы, когда я сниму эту форму и стану вашей хозяйкой. — Дрянь ты кудрявая. Не лезь не в свое дело, — Юри вытерла руки о фартук и развернулась к обидчице. — То, что ты трахаешься с братом хозяина, не дает тебе права оскорблять нас. — А сама-то? Как скоро залезешь к Чонгуку в постель? Хотя, думаю, он побрезгует спать с тобой. Не его уровень. — А ты чей уровень? — Юри резко схватила Джули за воротник формы. — Готова лечь под любого ради денег. И понтуешься этим? Джули попыталась вырваться. — Зато не останусь такой же оборванкой, как ты! — Мерзость. Девушки начали толкаться, короткие фразы переросли в перепалку. — Уродка, отпусти! — взвизгнула Джули. — Так и сгниешь уборщицей, плевать он на тебя хотел! — Заткнись! Я нравлюсь ему! — выпалила Юри, и от этих слов у нее внутри стало тепло и уверенно. — Посмотрим, как ты потом будешь страдать, когда он вышвырнет тебя! — А ну-ка, успокоились! — Голос Сонга, как удар хлыста, пронзил воздух. Дворецкий встал между девушками, его лицо было красным от гнева. — Немедленно разойтись по комнатам и взять в руки тряпки! Иначе всех оштрафую! Сонг стоял, надувшись от ярости, как чайник, который вот-вот закипит. Джули, фыркнув, отступила, бросив Юри злобный взгляд. Лина потянула Юри за рукав, шепча: «Пошли, не связывайся». Но Юри еще несколько секунд стояла, сжав кулаки, чувствуя, как адреналин и горечь от слов Джули смешиваются внутри в один ядовитый коктейль. И только за пределами кухни смогла выдохнуть. — Сколько же в ней яда? Надоела, стерва. — Она ведь специально тебя провоцирует. Не трать нервы, я ведь говорила, она всегда такой была. — Лина успокаивающе гладит Юри по спине, пока они поднимаются по лестнице на второй этаж. — В следующий раз, клянусь, получит по своей кривой мордашке, — заявляет Юри, голос уже тише, спокойнее. Они неспешно подходят в концу коридора, Лина тормозит у комнаты Хосока. — Я начну по левой стороне, а ты по правой, ладно? — Ладно. — Юри кивает подруге, глядя как она скрывается за дверью, но сама уходить не спешит. Сначала тянется к двери спальни хозяев, но делает шаг назад, глядя на комнату Чонгука. Там ли он сейчас? Она не видела во сколько он уехал, может вообще не уезжал? Тихонько подходит к его двери, оглядывается по сторонам и стучит. Ответа не получает, но автоматически дёргает ручку вниз и та поддаётся. Сердце колотилось где-то в горле, когда Юри переступила порог его комнаты. Воздух был густым и пряным, пахнущим дорогим парфюмом — сладковатым, как мед, но с острым, почти перечным шлейфом. Это был его запах. Он витал повсюду, оплетая ее, как невидимая паутина. Комната была такой же, как и он сам — сдержанной, строгой и безупречно чистой. Ничего лишнего. Ее взгляд упал на полку с фотографией. Она подошла ближе, взяв в руки рамку. На снимке он был моложе, волосы уложены иначе, а на лице — широкая, беззаботная улыбка, которую она видела впервые. Маленькая родинка на спинке носа делала его удивительно очаровательным. Она засмотрелась, забыв обо всем. Резкий звук открывающейся двери вырвал её из оцепенения. Она чуть не выронила фоторамку, судорожно ставя её на место. — Юри? — Его голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он стоял на пороге, приподняв бровь. — Что… Смущение накатило волной, с ног до головы. Это была их первая встреча после её позорного бегства с кухни. — Я просто пыль вытирала, Сонг приказал и… вот уже почти заканчиваю, — выпалила она, чувствуя, как горит лицо. Он тихо прикрыл дверь. — Жаль, я думал, уже соскучилась по мне. Он успел сделать лишь пол-оборота, когда ее тихий голос остановил его. — Соскучилась. Она стояла, сжимая в потной ладони тряпку, и, казалось, все ее тело напряглось до кончиков пальцев на ногах. Внутри все дрожало. Искра в его темных глазах разгорелась в мгновение ока. Он резко сократил расстояние между ними, притянув ее за руку. Тряпка с глухим стуком упала на пол. Его руки окольцевали ее талию, прижимая к себе. — Даже не попрощалась вчера. Не понравилось? — Он ласково провел кончиком носа по ее щеке, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Она не ответила. Не могла. Вместо слов она обхватила его лицо ладонями, сама приподнялась на цыпочках и, сделав глубокий выдох, притянула его губы к своим. Глаза ее были зажмурены, будто она ждала, что он сейчас оттолкнет. Но он не оттолкнул. Шок сменился мгновенной реакцией. Он прижал ее крепче, взяв инициативу в поцелуе в свои руки. Его губы стали более настойчивыми, влажными, требовательными. Он развернул ее к кровати и, легко приподняв, уложил на спину, нависая сверху. Его колено уперлось между ее ног, создавая тот самый, уже знакомый, сладкий и тревожный нажим. Он не спешил, но и не медлил. Его поцелуи не прерывались, становясь только глубже. Она впутала пальцы в его волосы, слегка оттягивая его голову, на что он ответил тихим рычанием. Его ладонь скользнула с ее талии вниз, нашла подол короткой юбки униформы и заскользила по гладкой коже бедра. Теплая, упругая плоть под его пальцами заставила его вздрогнуть, а её застонать от касания. Он поймал этот звук своим ртом, продолжая целовать ее, а его рука тем временем двигалась выше. Наконец-то никаких пижамных штанов. Он остановил ладонь на округлости ее ягодицы, сжимая ее, и разорвал поцелуй, переходя к шее. — Чонгук… — ее голос был прерывистым шепотом. Она лежала под ним с распущенными волосами, с влажными губами и пылающими щеками. Его собственное тело отвечало ей напряжением, член болезненно пульсировал в узких брюках. Он водил языком по ее шее, и ему дико хотелось укусить, оставить метку, выместить на ней всю эту клубящуюся внутри странную смесь злости и желания. Но он сдержался. — Хочу тебя, — прошептал он, и его пальцы резво юркнули под тонкий край ее трусиков. Едва кончики его пальцев коснулись влажного тепла, как ее ноги инстинктивно сжались, а все тело дернулось и поползло вверх, выскальзывая из-под него. Юри, тяжело дыша, отползла к изголовью кровати, прижимая колени к груди и прикрывая рот ладонью. Ее глаза были полны неподдельного страха. — Я сделал тебе больно? — Он двинулся вперёд и сел рядом, его голос был неожиданно мягким. — Нет, нет… Я просто не готова к этому. Прости. Он видел этот страх в ее глазах, и в голове мелькнула мысль: как эта дерзкая «быдланка» за секунду превращается в испуганного котенка, когда дело доходит до настоящей близости. Вся ее наглая броня — просто защитный панцирь. Он нежно коснулся ее икры, проводя пальцами по коже. Досада сладким и горьким комком застряла в горле. Снова облом. — Не извиняйся, солнышко. Это я поторопился. Просто не могу устоять перед тобой, — сказал он нарочито тихо, почти ласково. Она медленно спустила ноги с кровати, садясь рядом с ним. — Я правда нравлюсь тебе? — Я же говорил, что да. Стал бы я с тобой возиться, если бы не нравилась? — Просто мне тяжело это понять, я служанка, сирота, а ты… — Будешь моей девушкой? — резко перебил он. — Что? — ее глаза округлились от шока. — Встречаться со мной будешь? — повторил он, не давая ей опомниться. Она посмотрела на него, на его серьезное лицо, на темные глаза, в которых читалась непоколебимая уверенность. И сердце ее, переполненное страхом и надеждой, сделало выбор за нее. — Да. Буду. Слова вылетели сами, прежде чем она успела их обдумать. Просто потому, что сердце выпрыгивало из груди и кричало «да». Потому что его взгляд, темный и сосредоточенный, не позволял соврать. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он не сказал больше ничего. Просто протянул руку и большим пальцем провел по ее влажной от поцелуев нижней губе, стирая следы слюну. Движение было одновременно ласковым и вызывающе собственническим. — Тогда все решено, — произнес он тихо, и его пальцы скользнули с ее губы на подбородок, мягко, но неумолимо приподнимая его. — Моя девушка. Он снова поцеловал ее. Уже не так яростно, как минуту назад, а медленно, влажно, закрепляя свои слова. Его язык снова нашел ее, но теперь не торопясь, словно пробуя на вкус ее согласие. Одна его рука снова лежала на ее талии, пальцы впивались в ткань платья, а другая поднялась к ее волосам. Он чувствовал, как все ее тело дрожит мелкой дрожью — смесь страха, возбуждения и невероятного счастья. Ее собственные руки неуверенно поднялись и коснулись его груди, ощущая под ладонями жесткую ткань рубашки и напряженные мышцы. Она ответила на поцелуй робко, все еще не веря, что это происходит наяву. Только от нехватки воздуха она оторвалась от него с громким чмоком. Она смотрела в его глаза с затаенной улыбкой и трепетом, словно боялась спугнуть этот хрупкий миг. Ее пальцы, еще минуту назад дрожащие от страха, теперь нежно скользнули по его щеке и коснулись переносицы — там, где она так мечтала прикоснуться, где пряталась та самая очаровательная родинка. Дура. Она будто осмелела, облокотилась на спинку кровати и потянула его за собой. Он не сопротивлялся, устроился почти на ее груди, уткнувшись лицом в мягкую ткань платья. Его руки обхватили ее, прижали к себе. И она, сквозь остатки страха, решилась. Ее пальчики медленно впутались в его волосы — такие нежные, темные, удивительно мягкие. Ее парень. Божечки, так волнительно. Невероятное ощущение. Она так часто видела в фильмах, как парочки могут вот так просто лежать, обнявшись, касаться друг друга. И вот теперь они тоже так могут. Чонгук, который действительно рано проснулся, объездил кучу объектов, потом ругался с бухгалтерами из-за проклятой отчетности и вымотался как черт, закрыл глаза. Уткнувшись лицом в ее грудь, под ее мягкие, робкие поглаживания, он почти начал проваливаться в сон. Он старался не думать ни о чем: ни о завтрашнем тяжелом дне, ни о совете директоров, где придется сдерживаться, чтобы не поругаться со всеми, ни о новых партиях материалов от сомнительного поставщика отца. — Чонгук… — ее пальчики замерли у его виска, поглаживая еще нежнее. — Чонгук, ты уснул? — Нет, солнышко, — соврал он. Он и правда задремал на несколько минут. — Мне пора продолжать работу, иначе Сонг меня прикончит. Он с неохотой привстал, ему было так удобно. Она слезла с кровати следом и неловко улыбнулась, все еще не веря в реальность происходящего. Он встал и проводил ее до двери. — Утром увидимся. Через полчаса поеду к друзьям, вернусь поздно, — сказал он и сам удивился, зачем это рассказывает. — Утром, перед работой, найду тебя, чтобы поцеловать. — Хорошо, — выдохнула она, все еще находясь под действием эйфории. Ни одно умное слово не лезло в голову, и она просто сияла, как дурочка, глядя на него. — Тогда я пойду. — До встречи, солнышко, — он наклонился и мягко поцеловал ее в щеку. — До встречи… — она чуть замялась, желая сказать что-то ласковое в ответ, но так и не решилась, сгорая от стеснения.***
Время бежало с пугающей скоростью. Оставалось чертовых четыре дня, включая сегодняшний, чтобы выполнить условия спора. Чонгука буквально трясло от мысли, что он может проиграть, что не успеет довести Юри до постели, хотя все зашло так далеко. Как ее уговорить? Как, если она невинна, если боится или просто притворяется? Попытаться поговорить? Ласкать так, чтобы она сама попросила большего? Мысли были тяжелыми и мучительными, особенно после встречи в компании. Отец, на удивление, был сегодня спокоен. Молча принял все отчеты и даже посоветовал в следующий раз разбивать задачи менеджерам на более мелкие, чтобы на последних этапах было проще отразить статистику. Поставщик задержался в Тэджоне и не успел к встрече, поэтому ее перенесли. Но вот внезапное отключение электричества в районе Йонсан заставило его смотаться туда и вызвать специалистов, которые копались еще два часа. Это затормозило все строительство, но, к счастью, решилось заменой генераторов и прочего оборудования. Чонгук приказал заменить даже то, что было еще вполне исправно, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем. День он потратил впустую, вернулся под ночь и после душа не знал, куда себя деть. Сон не приходил, выпивать не хотелось, хотя после алкоголя обычно спалось лучше. Перед глазами всплывала довольная физиономия Тэхёна. Он так и видел, как тот ликует от своей победы. Нет. Нельзя сдаваться. Чонгук натянул черные хлопковые шорты, поправив их, чтобы они сидели чуть ниже тазовых костей. Футболку брать не стал. Все уже спят, кто его там будет разглядывать? Он спустился на первый этаж, шаркая тапочками, подошел к крылу для прислуги и постучал в дверь комнаты девочек. Ждать пришлось недолго. Юри сразу открыла, сонная, в серой майке и пижамных штанах. Ее глаза моментально округлились, а он с ухмылкой вытащил ее из комнаты, сразу обняв. — Чонгук… ты чего так поздно? — Пойдем ко мне спать? Не могу уснуть… — промурлыкал он ей на ухо. — К тебе? — она отстранилась, но лишь для того, чтобы взглянуть на него. — Да. Ко мне, а что такого? Ты ведь моя девушка, забыла? Конечно, она не забыла. Только об этом и думала. — Ладно, я возьму подушку и… — она собралась было вернуться в комнату, но он тут же потянул ее за собой. — Да у меня три подушки, и одеяло, и плед, и все, что хочешь. Он подгонял ее, держа за руку, и она, наконец, сравнялась с ним шагом. Только сейчас до нее дошло, что он с голым торсом. Только сейчас она заметила огромную татуировку на его плече и еще одну, поменьше, под грудью, на ребре — странные буквы, которые сложно было разглядеть, пока он двигался. Она смущенно отвела взгляд. Он такой… крепкий, прямо как актеры в фильмах… Они поднялись по лестнице, как два воришки, оглядываясь по сторонам, чтобы ни на кого не наткнуться, и зашли в его комнату. Его кровать выглядела такой уютной — уже застеленная, с пышным одеялом и огромными подушками. — Залезай, — кивнул он на кровать. Она забралась под еще прохладное одеяло, подвинувшись подальше, чтобы оставить ему место. Он щелкнул выключателем, оставив лишь приглушенный свет ночника, и залез следом. Юри была готова умереть от неловкости, но он не дал ей и минуты подумать: обнял, прижался всем телом, и ее накрыло волной его тепла. Ощущать его так близко было настоящим испытанием для ее сердца. Оно колотилось как бешеное, все мышцы напряглись. — Ты боишься? — Немного. Его рука осторожно легла на ее животик поверх майки. — Тебя правда никогда не трогали? — она молча кивнула. — А когда я трогаю, нравится? — Нравится, — прошептала она и позволила ему чуть больше — завести руку под майку и провести пальцами по оголенной коже живота. — Сестра Толстушка говорит, что до свадьбы мужчине нельзя касаться девушки. И целовать тоже. — Кошмар, я бы ей язык оторвал, — усмехнулся он, впервые слыша такие дикие устои. — Может, она и права? — улыбнулась она. — Точно нет. Я бы точно не смог, — его пальцы поползли выше, но она снова остановила его. Опять, блять. — Да я вижу, позвал спать, а уже облапал, — повернулась к нему, а он в ответ улегся на спину. — Я не знала, что у тебя так много татуировок. Это больно? — Да нет. Больно было только ближе к шее, остальное терпимо. — А здесь? — она провела кончиками пальцев по странным буквам на ребре. — Что тут написано? — Здесь больно не было. Я был в хлам пьяным, а парни решили затащить меня в салон. Здесь первые буквы наших имен. Что-то вроде «Дружба навсегда», все дела. Юри водила пальчиком по буквам, пытаясь их прочесть и расшифровать. Кажется, они были на английском. Она, конечно, знала английский алфавит. — Одна означает «Чонгук», другая — «Тэхён», да? — Угу. А это Чимин и Джин. — Джин? — переспросила она, потому что знала только первых двух. — Да, мой брат. Двоюродный. — У твоего дяди есть сын? Я не знала. — Да. Он просто… не в Сеуле. — Понятно. Она еще секунду водила пальцами по шершавой коже, а потом убрала руку и прижалась к нему, устроив голову у него на плече. Он обнял ее крепче, чувствуя, как ее дыхание наконец выравнивается. Больше он ничего не говорит. Как и она. Понимает, что сегодня — снова мимо. Она и правда пришла сюда просто поспать. Не пристает, не провоцирует, не строит из себя соблазнительницу. Просто лежит в его объятиях, тихая и доверчивая, ее дыхание выравнивается, тело постепенно расслабляется. Даже Хесу, у которой опыта было не намного больше, уже давно бы запустила руку под его шорты, чтобы подразнить, поиграть, показать, на что она способна. А здесь — тишина. Почти неподвижность. Пропасть. Понять этого он до сих пор не мог. В ее смелости, когда она целует его сама, и в этой внезапной робости, когда дело доходит до настоящей близости, была какая-то загадка, которая сводила его с ума. Завтра у него останется ровно три дня. Три дня, чтобы стереть эту невидимую границу. Но сейчас он ничего не мог поделать. Потому что она уснула. Полностью, бесповоротно, ее тяжелая голова лежала у него на груди, а рука бессильно упала на его живот. Он тихо, почти безнадежно, вздохнул и сам закрыл глаза. В голове пронеслась досадливая мысль, от которой стало горько: Зря ставил камеру между полок. Нацелил ее туда, где стояла кровать, в надежде поймать пикантные кадры, которые могли бы стать подтверждением для Тэхёна. А в итоге пленка будет показывать только, то как они спят. Он выключил камеру только утром, когда по всему особняку пронесся оглушительный крик Сонга, разыскивающего Юри. Юри, как ошпаренная, вскочила с кровати, своим резким движением окончательно разбудив Чонгука. Она даже не успела ничего сообразить — наклонилась, смазано чмокнула его в губы, и пулей понеслась прочь из его комнаты, потому что проспала абсолютно всё на свете в объятиях любимого.***
Юри светилась, как прожектор в театре. Эти несколько дней были самыми счастливыми в ее жизни. Тайные ночевки в комнате Чонгука, его поцелуи, объятия, тихие разговоры в темноте — все это кружило голову и заставляло кровь бешено стучать в висках. Она никогда не была так счастлива. Никогда. — Лина, — скомандовал Сонг, занося в кухню чехол с одеждой на вешалке. — Отнеси господину Чону в комнату. Юри отвлеклась от чистки овощей. — Чонгуку? — Не Чонгуку. А госп… — не успел договорить Сонг. — Я отнесу! — Юри, уже вытерев руки о фартук, выхватила вешалку из рук дворецкого и пулей помчалась в комнату Чонгука. Лина только хитро улыбнулась и развела руками, глядя на Сонга. Сама за своим парнем поухаживает. Она вошла в его комнату и осторожно развесила костюм. Шкаф пах им — это сладкий, пряный запах его парфюма, она не удержалась, сняла вешалку с его темным свитером и, прижав к лицу, глубоко вдохнула. Пахло им, так же, как по утрам, когда она просыпалась прижатой к его груди. До безумия приятно. Внезапно за дверью послышались голоса и приближающиеся шаги. — Блять, Тэхён… — донесся голос Чонгука и чей-то смех. Сердце упало в пятки. Она быстро сунула свитер на место, захлопнула шкаф и в панике огляделась. Сама не поняла зачем, но в следующее мгновение она уже залезала под кровать. Чонгук же говорил никому не рассказывать о них. Ладно, Лина в курсе, но его друзья? Ничего, посидит тут, пока они не уйдут. Дверь отперлась, и смех стал громче. — Ну ты даешь, — басистый голос, видимо Тэхёна, разрезал тишину. — Две недели, а вы не ушли дальше поцелуев. — Ушли, блять. Только не в ту сторону, — хмыкнул Чонгук, снимая пиджак и швыряя его на кровать, прямо над ней. — Дай ещё денек-два, и она точно даст. Я уже чувствую это. Про что он? — Неет. Уговор был на две недели. Не трахнешь — деньги сюда, — Тэхён хлопнул себя по карману. По всем канонам, Чонгук застревал на работе все дольше. И конечно, Юри так и не поддавалась на его ласки. Он звал ее ночевать, но все было бесполезно. Они целовались часами, лежа в постели, она позволяла трогать себя поверх одежды, но ни разу не перешла ту самую грань. Однажды ему даже пришлось спустить напряжение в душе, когда она уснула, потому что от возбуждения и злости у него все буквально болело. — Тц… Да все будет, просто надо больше времени. Она думает, мы встречаемся, романтика, все такое. Ни одного намека не понимает. Думает, я реально ее спать зову. Дура. Нет. Не может быть. Он… о ней? У Юри все сжалось внутри. Она закрыла рот рукой, чтобы они не услышали ее прерывистые, тяжелые вздохи под кроватью. — Действуй, Чон. Спор есть спор. Или показать тебе, как сделать девушке приятно? Спор? Он поспорил? — Я и без тебя знаю. — Что-то не заметно. Ни юбочку не соблазнил, ни служанку, — Тэхён еле сдерживал улыбку. — Да трахну я её. Завтра, сто процентов. Готовь деньжата. Юри застыла под кроватью. Слова, которые она только что услышала, звенели в ушах, складываясь в ужасную, невыносимую картину. Спор. Деньжата. Трахну. Дура. Слёзы потекли по её щекам и капали на пол, а она даже не пыталась их смахнуть. Внутри все сжалось в один тугой, болезненный комок. Каждый их смех, каждое слово Тэхёна и циничные ответы Чонгука вонзались в нее, как ножи. Она — дура. Наивная, глупая сиротка, которая поверила в сказку. Которая думала, что он, такой прекрасный и недосягаемый, мог увидеть в ней что-то настоящее. А это всего лишь игра. Грязный спор на деньги.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!