Сон Лонгтэйла об упавшем с неба самолёте и землетрясении

      Душная ночь давила тисками, липким воздухом было неприятно дышать. Лонгтэйл ворочался в постели, скинув с себя тонкое одеяло и проклиная кондиционер. Надо же было сломаться ему в наступившую жару! Распахнутые настежь окна не приносили облегчения. Лежащая рядом Амелия засыпала, чтобы проснуться через некоторое время. Она тоже ощущала себя как в какой-нибудь сауне, а перед сном даже от секса отказалась. И это был тот редкий случай, когда жаркое занятие не привлекало даже Лонгтэйла.       Лонгтэйл, недолго думая, встал, надел трусы и лёг прямо на пол. Через несколько минут он ощутил, что стало немного легче, и задремал. Затем погрузился в беспокойный сон. Сначала ему снилось небо. Огромное, безоблачное небо, которому хотелось отдаться без остатка. И в этом сне ему было прохладно, он кружил и летал над крупным приморским городом.       И вдруг небо заволокло зловещими тёмно-серыми и чёрными полосами, воздух наполнился дымом. Лонгтэйл взглянул вниз и с высоты птичьего полёта увидел это. Чуть ли не в каждом квартале бушевали пожары, дым щупальцами тянулся к небу. Небоскрёбы медленно, но неумолимо и от этого страшно покачивались, на верхних этажах разбивались окна, и град осколков стекла и камня со страшной скоростью нёсся вниз, прямо на разбегающихся зверей. Где-то позади раздался грохот и отчаянный рёв. Лонгтэйл обернулся, сердце его сжалось — построенное в начале прошлого века одиннадцатиэтажное здание заваливалось набок и разрушалось, обломки погребали десятки и десятки не успевших разбежаться жителей. Оно рухнуло поперёк улицы и обрушило супермаркет напротив. Асфальт щерился трещинами, и всюду стоял несмолкаемый грохот, похожий на гул.       Громкий хлопок заставил Лонгтэйла обернуться. Над кварталом, где он жил, возник огромный огненный шар. В отчаянии Лонгтэйл сорвался туда, но не долетел. Он пытался закричать, но не смог — зубы будто были склеены.       Новый рёв, громче и мощнее громадной толпы болельщиков на стадионе, вынудил Лонгтэйла поднять взгляд. И он увидел это — огромную, изувеченную птицу, камнем падающую вниз. Она приближалась и приближалась. Самолёт! Он был объят пламенем, и в рёве его падения Лонгтэйлу слышался предсмертный крик. Двигатели доживали последние мгновения, как и запертые в салоне пассажиры. Лонгтэйл даже почувствовал жар, как будто сам горел в этой стальной утробе. Последнее мгновение кошмара будто отпечаталось на внутренней стороне сетчатки, когда он проснулся — искажённые ужасом морды пилотов, закрывающих головы лапами в тщетной попытке заслониться от смерти.       Лонгтэйл подскочил в холодном поту на полу. Сердце, казалось, выскочило из груди и билось в горле — билось так, будто хотело вырваться из телесного плена.       Тихий шорох на кровати сбоку, и над Лонгтэйлом нависла сонная морда тигрицы. Он смотрел на Амелию, свою горячую женщину, на свою «кису»… смотрел так, будто хотел запереться от кошмара за стеной этого трепетного взгляда. Он коснулся её тёплой лапы и неловко улыбнулся.       — Не пей больше абсент на ночь, — фыркнула Амелия, щёлкнув мужа по носу.       Но сон не отпускал долго. Лонгтэйлу, с духотой этой ночи, самому казалось, что он весь пылает. Сегодня, как вчера, позавчера и три дня назад, снова воцарилась жара. И весь день Лонгтэйлва преследовал образ падающего самолета, запах гари, из памяти не улетучивались рушащиеся дома, погибающие жители… а разум захватило ощущение неминуемой беды. Лонгтэйл пытался сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к этому ужасному видению.       Всё началось за ужином. Амелия поставила аппетитно пахнущее блюдо перед мужем, села рядом. Лонгтэйл начал рассказывать свой сон. И вдруг — толчок. Лёгкий, почти незаметный. Лонгтэйл почувствовал, как дрожит пол под ногами.       — Что это? — удивилась Амелия.       Через миг Лонгтэйл выталкивал Амелию из окна первого этажа. Кошмар начал сбываться.