1

      Комната, куда отправили Теодора, была ничем не примечательна. Серые крашеные стены, четыре узких деревянных кровати. На двух из них даже не было матрасов. На его собственной было аккуратно сложено чистое постельное бельё. Кровать напротив была завалена одеждой, одеялами, полотенцами и подушками, а под ней валялись чёрные смятые носки. Теодор отвернулся к окну, не особо впечатлённый. Подумаешь. Дома он делил диван с двумя братьями в общей комнате. По сравнению с этим данное заведение было больше похоже на пятизвёздочный отель.       В окне безрадостно серели голые деревья.       Он до сих пор не мог в это поверить. Интернат для трудных подростков… Как он до этого докатился?       Теодор сначала хотел дождаться появления соседа, но прошёл уже час, потом второй, а никто так и не появился. Он лёг в кровать, чувствуя, как бы он ни сопротивлялся, его всё же накрывает волной тоски. Он старался не концентрироваться на этом ощущении, но вина проявлялась сильнее с каждым разом. Вся та боль, что он причинил матери своими необдуманными поступками, умножалась и оседала где-то в районе горла. Снова он вспомнил, как она посмотрела на него в последний раз. С такой печалью, что Теодор не выдержал этого взгляда. Это было похоже на пронизывающий осенний ветер, когда впервые за сезон приходит мысль, что пора менять одежду на зимнюю.       В комнате уже смеркалось, когда скрипнула дверь. Теодор лежал на своей кровати со смятым одеялом в ногах. Он посмотрел на вошедшего.       — О… Ещё один, — почти буднично отметил тот, походя к своему спальному месту. Парень сдвинул всю одежду, одеяло и прочий хлам в изножье кровати и сел на освободившееся место. — Тебя сюда за что?       Сосед оказался щуплым, каким-то несуразно длинным, с бесцветными коротко обрезанными волосами. На его губах была почти приятная улыбка, но вместе с тем какая-то нездоровая. Теодор понял, что не испытывает ровно никакого желания копать в этом направлении. Ему просто было всё равно, и от интереса соседа он испытал лишь лёгкое раздражение.       С другой стороны, теперь это было его новой реальностью. И чем быстрее он к ней адаптируется, тем лучше.       — Ни за что.       — Ага, ни за что. — Сосед с готовностью кивнул. — Так не бывает. Что с тобой не так?       — С тобой что не так? — огрызнулся Теодор.       Парень улыбнулся, словно говоря: «Ну раз уж ты спросил…». Теодор понял, что повёлся на банальную манипуляцию.       — Я пытался мать выебать.       — Чью? — практически на автомате спросил Теодор.       — Свою, — как нечто совершенно очевидное произнёс сосед по комнате.       Он сидел, улыбаясь и явно ожидая дальнейших расспросов. Теодор какое-то время смотрел на него, прикидывая, стоит ли ему вообще влезать в этот диалог, и в то же время борясь с интересом.       — Ты не мог этого сделать, — наконец сдался он.       — О-о, я сделал это, — со значением ответил парень. Его глаза были раскрыты чуть шире, чем требовалось. — Я дождался пока она ляжет спать, взял нож с кухни и пришёл к ней… И будь уверен — я был абсолютно трезв, — уже почти шепотом сказал он.       Теодор сел, пристально смотря на него. Всё это было похоже на плохую актёрскую игру, но в тоже время он был абсолютно уверен — сосед наслаждается этим действом на все сто. Проверяет его на прочность?       — Ну и? — Теодор попытался произнести это как можно более незначительно, но про себя с досадой отметил — этот доходяга смог его заинтриговать.       Его не особо пугали слова соседа. Теодор слишком хорошо знал эту игру и с удовольствием играл в неё сам.       «Скажи то, от чего тебе самому станет мерзко».       — Получилось не очень, — с искренней обидой заметил парень.— Когда она проснулась и всё поняла… Я держал нож у её горла, но… Знаешь, вообще-то сложно делать два дела одновременно! — с укором воскликнул он, хотя Теодор молчал. — Она спряталась в ванной. А я не смог сломать дверь. Приехала полиция, потом отец… — Он усмехнулся, скривив лицо в выражении «ну и конфуз же однако вышел». — Но знаешь, что я думаю? Что она жалеет, что не дала мне довести дело до конца. Вряд ли ей так ещё повезёт в жизни.       Закончив свой рассказ, парень улыбнулся. Теодор всё ещё не мог понять, где же тут кроется правда, а где начинается выдумка. Он видел насквозь все ужимки, театральные паузы, но при всём этом, что-то его всë-таки практически убедило, что парень говорит правду.       Нет, что он верил, что говорит правду.       Как ни странно, Теодору будто стало от этого легче. Что ж, он тут по крайней мере не самый странный.       — И ты не в тюрьме, а тут…       — Ну так я и не сделал ничего, — парень пожал плечами. — Мне тут шизотип поставили. Меня нельзя судить.       — А.       — Эй, я рассказал… — вдруг всполошился парень. В голосе слышались нотки возмущения. — А ты? Что ты сделал?       — Ничего. Втащил пару раз придурку одному, — Теодор пожал плечами. Выставлять всё с такой же помпой, что и его сосед, у него желания не было абсолютно. Тем более, что история была самая прозаичная.       — И что в этом такого?       Теодор посмотрел в глаза соседа. В его вопросе не было разочарования. О, нет, он точно знал, что в этом может быть «такого».       Этот шиз его прекрасно понимал.       — Я не хотел. Просто это как включатель щёлкает, и я уже ничего не могу с собой поделать… — сказал Теодор. — Бывает думаю о насилии, представляю всякое. Как башка лопается или конечности выворачиваются.       Сосед с готовностью кивал.       — Часто? — торопливо спросил он.       — Каждый день. По многу раз. Мне это нравится, — произнёс Теодор спокойно, но в то же время ощутил лёгкий трепет в груди.       Рватьрватьрватьрватьрвать…       — Нравится, в плане… возбуждает? — со значением спросил сосед.       Он замер, готовый поглотить каждое его слово. Теодор почувствовал себя очень странно. Этот человек точно не был ему приятен, но ещё никогда он не чувствовал себя таким понятым. Таким нормальным.       — Это тоже, — тихо ответил он.       — Ты представляешь себе, когда дрочишь?..       В комнате было уже достаточно темно, но никто и не думал потянуться к включателю.       — Как-то я дрочил на снаф.       Надо же. Он даже Петтеру никогда не говорил об этом.       Чёртов Петтер, это ведь из-за него он тут.       — Там голову отрезали… А руки прибили к столу.       Надо сказать, это действо не принесло ему много удовольствия. Он делал это скорее из интереса, отчасти на сопротивление. Но об этом рассказывать он уже не собирался.       Его сосед никак не реагировал. Он даже не моргал.       — Ты уже был у психа? — улыбаясь, спросил он.       — М?.. — Теодор сначала не понял. Ну да, его же собирались отправить к врачу сегодня, но не успели. — Нет ещё. Что там?       — Ничего. Если пожалуешься там на плохое внимание, то могут дать розовеньких. Они классные.       Теодор решил не отвечать ему и лёг на кровать. С шизом, который с таким наслаждением рассказывал о попытке изнасилования и убийства спящего человека, он ещё не спал в одной комнате. Но и страшно почему-то не было.       Утром сосед хотел отвести его в столовую, но толстая медсестра настоятельно попросила Теодора зайти к психотерапевту до завтрака. Он был этому не особо рад, всë-таки, вчера мама привезла его поздно, ужин он пропустил и теперь был ужасно голодным. Шагая по коридору, Теодор подумал, что ему совершенно без разницы, что в этом месте подают на завтрак. Даже если это отвратительная разваренная каша непонятного цвета и консистенции, он бы моментально закинул её в себя как топливо.       Как только Теодор вошёл в кабинет психотерапевта, он понял — проблем у него не возникнет. Врачом была молодая, красивая девушка. Большие яркие губы, отличная фигура, аккуратный маникюр… Теодор прикинул, что она старше его максимум на десять лет.       — Доброе утро. — Он улыбнулся ей открыто и самую малость лукаво.       — Привет, Теодор. Садись, — она мягко улыбнулась в ответ и кивнула ему на стул напротив.       Теодор занял свое место.       — Ты знаешь, почему ты тут? — почти ласково продолжила она.       — Со мной всё в порядке, — отмахнулся Теодор, прикидывая в голове, как бы он мог подступиться к женщине.       Конечно, пока что он был только со своими ровесницами… Но у них вряд ли настолько огромная разница в возрасте, чтобы он не смог найти подхода?       Это уже было практически спортивным интересом. Хотя, даже если у него ничего не получится, ей всё равно будет приятно от оказанного внимания. И хоть какую-то выгоду он с этого да получит.       — Как тебе тут?       Теодор не знал правильного ответа на этот вопрос. Разве ему может нравиться в месте, куда он и ехать-то не хотел?       — Амбивалентно, — с усмешкой протянул он.       Женщина замерла на секунду и записала что-то в свой блокнот.       — Теодор… Это заведение для трудных подростков. Понимаешь? — Она подняла на него свои глаза, смотря на него через большие очки.       — Ты тут, потому что твоя мама сочла тебя «трудным». Как ты думаешь, почему?       Теодор выдохнул и опустил голову. Весь его лёгкий настрой тут же улетучился.       — Потому что я попадаю в драки, — кисло ответил он.       — Как часто это бывает?       — Ну… — Он пожал плечами. — Бывает. На той неделе в последний раз. До этого месяц назад.       Девушка кивнула, записывав в блокнот еще пару строчек.       — Хорошо… А что значит «попасть в драку»?       — Значит, что один человек бьёт другого.       — Из-за чего это обычно происходит?       — Ну, не знаю, кто-то может сказать что-то неприятное… — Теодор пожал плечами.       — «Ты лох», например. Подходит? — улыбнулась девушка.       Теодор усмехнулся.       — Ну да, вполне.       — Ага… Тебя это обижает, и ты выясняешь отношения уже другим способом… Слушай, Теодор, ты сказал об амбивалентности. Думаю, большинству подростков значение этого слова незнакомо… — Она выждала пару секунд. Теодор снова пожал плечами. «Ничего особого». Хотя на самом деле по какой-то причине ему стало очень приятно. — Ты вроде умный парень, и я не верю, что тебя можно развести на драку каким-то оскорблением. Это характерно для людей с низким уровнем интеллекта. Ты не такой.       Теодор замолчал. Улыбка сползла с его губ. Теперь ему абсолютно не нравилось то, что она говорила. Как она дёргалась за ниточки, будто видела его насквозь.       — Меня не оскорбляют. Мне просто нравится это, — мрачно признался он, сверля взглядом девушку.       Всё, чего он сейчас хотел — войти в неё прямо на этом столе и оплодотворить. Чтобы её аккуратная фигура раздулась, чтобы она носила в себе его ребенка, как метку.       — Тебе нравятся драки? Почему?       — Не знаю. Нравятся и всё, — Теодор хмыкнул.       На самом деле ничего плохого он в этом не видел. Все мальчики в школе так или иначе хоть раз да дрались. И что теперь?       — Хорошо… Что еще?       — Ничего.       — Правда? Может у тебя бывают неконтролируемые вспышки агрессии?       — Что?! — от неожиданного вопроса Теодор не сдержался и воскликнул.       Откуда она знает? Это так очевидно или он что-то где-то упустил? Девушка торопливо делала пометки, пока Теодор мысленно пытался найти брешь в своей защите, которую он выстроил, как ему казалось, безупречно.       — Навязчивые мысли о насилии?       Теодор резко выдохнул. Губы слегка приподнялись в оскале, язык прошелся по внутренней стороне зубов.       — Сука… — прошипел он, едва сдерживая гнев.       Этот тощий уёбок слил всю информацию… Ему теперь точно не жить. Придушит его подушкой во сне, как он любит… Хотя кого Теодор обманывает. Он не сможет дождаться ночи и просто прибьёт соседа, как только увидит. Лживая подлая тварь…       — В каком возрасте ты впервые заметил у себя некрофильские наклонности?       — Да какого хрена вообще?! — Теодор вскочил со своего места, чувствуя, что его уже колотит от злости. — Кого ты слушаешь? Да ты знаешь, что он сделал?!       Женщина немного отодвинула своё кресло назад и посмотрела куда-то за спину Теодора.       — Все ученики этого заведения в какой-то момент оступились, но главное — это признать свои ошибки, раскаяться и принять помощь…       Теодор рассмеялся. Он был скорее готов поверить, что небо красное, чем в то, что его сосед вчера хоть немного раскаивался.       — Я не болен, и я ничего не сделал, — с тихой угрозой в голосе сказал Теодор, опершись о стол и практически перегнувшись через него.       Смотря в глаза женщины, он заметил некоторую тревогу, но вместе с тем стальную волю и… Холод?       Позади послышались торопливые шаги. Сильные руки медбрата оттащили его от стола, и уже было успокоившийся Теодор снова вспыхнул.       — Какого хрена? — он отпихнул от себя руки мужчины, но в ответ получил лишь усилившуюся хватку. — Не нужно меня трогать! Вы не имеете права!       Он бился, выворачивался, разжимал руки медбрата и уже почти смог вырваться, когда подоспел второй. Вдвоём они скрутили его, неплохо так приложив лицом о поверхность стола. Теодор издал гортанный вой полный слепой ярости.       — Ого, нормально вам вообще… вдвоём на школьника?.. — еле произнес он, чувствуя как сжало лёгкие под навалившимся всем своим весом мужчиной. — Пидорасы… — прошипел он.       — Теодор, для тебя это характерно — использовать в качестве оскорблений отличительные черты человека по его сексуальным предпочтениям, по половому или национальному признаку?       Теодор с трудом повернул голову к ней. Теперь на сто процентов он был уверен — она над ним просто издевается.       — Тебе пиздец… Сука!       Всё тело Теодора затряслось, изо всех сил он пытался проерзать по столу, ближе к этой высокомерной дряни, но получалось у него только биться на месте, как выброшенная на берег рыба.       Женщина кивнула головой, сделав очередную пометку в блокноте.       — Это наш пациент? — раздался скрипучий голос где-то позади.       — Да, к несчастью Теодор перевозбудился и ему надо отдохнуть. — Женщина встала из-за стола и оценивающе осмотрела его.       — В тебе килограмм восемьдесят есть?.. Давайте, два кубика с запасом…       Теодор зарычал, чувствуя тупую боль в животе от края столешницы и пытаясь сообразить, что сейчас происходит. Неужели его просто возьмут и усыпят медикаментозным путем?.. Вот так, как псину какую-то…       — Вы не имеете права! — Теодор вскрикнул. — Вы не можете меня принуждать… Только если я представляю угрозу себе или другим… Похоже, что я представляю угрозу?! Сука-а-а!!!       Весь организм будто налился новой странной силой, Теодор даже смог оторваться от поверхности стола, лягнуть ногой стол и толкнуть одного из державших его.       — Я тебя убью, мразь! — Он рванулся было к врачу, но понял, что руки его стянуты чем-то вроде пластикового хомута и их держит второй медбрат.       От рывка предплечья пронзила боль, но Теодор её почти не ощутил. Ему вполне хватило того, что он наконец увидел искренний ужас в глазах женщины. Он улыбнулся, вполне удовлетворённый этим зрелищем.       Боль от укола он тоже не почувствовал.