Часть 1

      А мы спешим напомнить нашим телезрителям про родные души. Помните, что после вашего восемнадцатого дня рождения, найдется ваша судьба. Мы не даем гарантию, что это будет хороший человек, но Звезды никогда не врут. Судьба справедлива к нам, людям. И не забывайте: разорвать нити душ — невозможно.

***

      — Ты снова на работу?       — Да. Прости, ты справишься одна? Я могу попросить Нацуо посидеть с тобой и мальчиками, — показывает Фумико.       Шестнадцатилетняя Мияко закатывает глаза на слова сестры. Вот так всегда! Сестра вечно пропадает на нескольких работах, стараясь прокормить несколько ртов в семье. Мияко злится до пара из ушей, и благо, что не на сестру. Нет, на нее не смеет, лишь изредка, когда та слишком уж опекает. Мияко злится на него. Он во всем виноват.       Фумико быстро целует сестру в лоб, подхватывает сумку и выбегает на прохладную сентябрьскую улицу. Некоторые уже надели курточки, а другие — что забавнее всего — до сих пор гуляют в легких шортах. Осень — чудное время года! Для Фумико это самый обычный день. Она сейчас отработает четырехчасовую смену в кафе, где моет посуду и прибирает за гостями, а после побежит в небольшой мотель на другом конце города, где точно также работает уборщицей и помогает с документацией. Главное, что в мотеле владельцы хорошие.       Жизнь — несправедлива. Пока все вокруг наслаждаются самыми базовыми умения человека, Фумико — или Фуми, как ее зовет лучшая подруга Нацуо — не может выразить через слова все, что хотелось бы. Фуми немая с рождения. Это ее беспокоит редко — круг общения скуден, ей-богу. Подруга, сестра и два младших брата, ну еще и пожилая пара из мотеля, потому что старушка потеряла голос после операции на горле.       За двадцать три года своей жизни, Фуми мечтала о многом. О кровати зимним утром. О прочных окнах, сквозь которые не шумит ветер. Мечтала о спокойном сне. Изредка хотела обрести голос, чтобы узнать его звук. И, конечно же, Фумико хочет встретить родственную душу. Полюбить ее и лелеять их любовь, как самое сокровенное в этой жизни. Она бы вырастила сестру и братьев, и смогла бы зажить свою жизнь, поступить в университет — главное выбрать профессию, где можно молчать.       Денег на еду хватит еще на неделю-две, но до зарплаты еще долго. Нужно заплатить за свет и воду, а значит придется взять несколько дополнительных смен в кафе. Хотя, Мияко пыталась найти работу, но в ее возрасте это трудновато. Нет. Она должна закончить учебы, чтобы не стать похожей на меня.       Администратор кафе приветливо машет Фумико и спрашивает о ее делах. Быстро написав ответ на белоснежной бумаге, девушка узнает о детях мужчины. Он рассказывает с любовью в глазах про малышей и свою жену, показывает фотографии и отпускает Фуми переодеваться. Блокнот — способ общаться со всеми, кроме сестры и братьев — те знают язык жестов.       Смена проходит быстро, и пока на улице середина дня, девушка спешит на автобус, чтобы добраться до мотеля. Старик Бан встречает ее теплыми объятиями и чашкой ромашкового чая. Он также спрашивает про дела Фуми и та может спокойно выразить все, что пожелает — он то ее понимает. Говорить пальцами и писать — разные вещи для нее. Держать на весу ручку и пытаться быстро вывести канджи — задача не из легких, поэтому она и избегает людей.       Тщательно убрав комнаты — их всего десять — девушка бежит вниз, чтобы поработать с документами и проверить все, что должна. Она забыла! Сегодня же еще работа в местной библиотеке. Добродушная женщина взяла ее на работу, но с условием, что та будет работать без контракта. Зарплату платят наличными, она нигде не задокументирована, так что и Фуми хорошо, и библиотеке. Налоги-то платить не нужно за еще одного сотрудника.       Старик Бан дает немного еды для девушки и желает ей хорошего отдыха. Фумико мерзнет на остановке, ожидая проклятый автобус, который задерживается вот уже на семь минут. Люди вокруг злятся и нервного шагают по остановке.       — Простите, который час? — дергают Фуми за плечо.       Она просто улыбается и показывает экран телефона. Девушка благодарит и отходит. Подождав еще три минуты, Фумико наконец садится в относительно теплый автобус. Темнота приходит рано осенью, а с темнотой вылазят и страхи, и ужасы, и все криминальные хроники. Ненавистна ей темнота и мрак, они душат Фуми, погружают в детство и юношество. Мать пила все, что имело в себе каплю спирта; отец от нее не отставал. Драки и плач были соседями Фуми, а отсутствие еды, света и теплой воды — лучшими друзьями. Но они же любили друг друга, эти родственные души!       Как бы ей хотелось избавить мир от таких людей, как ее родители. Но темнота пугаете еще и людьми, для которых уголовный кодекс — книжка заданий и целей. Комок страха и доля ненависти ползут к горлу каждый раз, когда Фуми думает от преступных группировках, якудза и убийцах. Они живут в ужасном районе, где даже младенцу доверять нельзя, и оставлять надолго братьев и сестру — страшно.       Библиотека встречает оживленными голосами даже в такой час. Сегодня девушке нужно перебрать книги и отложить те, которые нужно отнести на ремонт, и расставить новые поступления. Работа идет быстро, а со временем помещение пустеет.       — Фумико? Ты где? — зовет ее библиотекарь Мэи. Девушка сразу же подбегает к ней. — На сегодня все, ты свободна. Вот, возьми, — она отдает ей конверт с деньгами.       Улыбнувшись и сделав поклон, Фумико выбегает на мороз. В магазине она покупает рис, сахар, немного дешевого чая, соль и всяких овощей.       Может еще взять мальчикам сока? Госпожа Мэи дала больше, чем обычно. С этим можно жить. Да, возьму мальчикам сок, а Мияко — печенье. А молоко еще есть? Немного нужно взять, мальчикам нечем будет завтракать. Молоко, рис, сахар… Я что-то забыла. Яйца!       Дорога всегда была испытанием. Темнота и подозрительные звуки по сторонам. Она ведь даже закричать не сможет! Камни перекатываются под подошвой потертых кроссовок, издавая угрожающие звуки. Ветер чуть завывает, а повыше, где ремонт это что-то не из этого мира, скрипят железные рамы. Стонут так, словно призывают демонов в людской мир.       Фумико ускоряется. Вон уже и детская площадка виднеется, слышатся голоса от мала до велика, а скрип оконных рам, сменил скрип качелей. Тут и фонари работают, и свет из окон льется.       — Да я не знаю о ком вы! — шипит знакомый голос.       Тревога медленно обнимает девушку за горло, разливаясь холодным потоком по всему телу. Мияко. Сестра всегда была немного агрессивной к окружающим, чуть острой на язык. Не редко приходилось ходить в школу, чтобы извинится перед учителями, а потом долго читать лекцию про поведение. К высокому подростковому голосу добавляются и мужские.       Фуми чуть ли не выбегает на дорогу на голос младшей сестры. Близнецы играют на площадке, но осторожно поглядывают на Мияко, и стоит им завидеть старшую из них, как они радостно выкрикивают имя. Мияко стоит перед тремя мужчинами, нахмурив брови. В эту позу она обычно становится, когда ссорится с Фуми: руки на талии, а голова высоко поднята. Но эти парни — не сестра, которая просто улыбнется и отпустит. Татуировка Бонтена тому доказательство.       — Фуми! — вскрикивает Мияко, когда старшая сестра ее оттягивает в сторону.       — О, еще одна.       Девушка поворачивает голову к презрительному голосу, отшатываясь назад. Тень отвращения в небесных глазах ничуть не задевала Фумико, ведь рядом с ним, она казалась пылью. Его одежда стоила в разы больше, чем весь этот район. Его губы выгнулись в усмешку, от чего шрамы растянулись, грозясь полностью разорвать рот.       — Что происходит? — показывает Фуми.       — Какого-то парня ищут. Майри Май, какой-то.       Фуми быстро перебрала в голове имена, однако никого знакомого не вспомнила. Секундная жалость к этому человеку поселилась в ее груди, и быстро прошла на фоне опасности перед Бонтеном.       — Мы не знаем такого, — наспех показывает Фумико.       — Я, по-твоему, понимаю язык жестов? — выплевывает парень.       — Она сказала, что не знает такого, — быстро сказала Мияко, хватаясь за толстовку сестры.       — Отъебись от них Хару. Одна малолетка, другая немая.       Парни за его спиной откровенно высмеивали девушек. Холод, как быстрая река, пробежался по венам, стоило Фумико взглянуть на них. Про них не знает разве что младенец. Хайтани, чья фамилия навевает ужас на каждого жителя Токио. Если раньше пугали монстрами, то сейчас — Раном и Риндо. Но там был только младший из них, лениво осматривая Фуми. Закатывая глаза, рядом стоял Коконой. Поговаривают, что только с ним можно договорится — ценой, конечно, небесной.       Нужно бежать отсюда. Нет, бежать нельзя — убьют. Мальчики еще на площадке и это проблема. Что делать?       — Иди. Возьми мальчиков и иди домой, — строго приказала Фумико своей сестре.       — Я не уйду без тебя.       — Уйдешь.       Тяжело общаться с подростком, ведь Фуми тоже была такой. Только вот покладистой и тихой, не желала лезть в проблемы и споры. Она была в тени, где никто ее не трогал и не знал. Одиночество быстро привязало ее к себе, называя девушку своей лучшей подругой.       Шаги за их спинами настораживали, заставляя волосы на затылке подниматься вверх. Сейчас уход Мияко будет выглядеть подозрительно, да и опасно в придачу. Беря себя в руки — и не из такого выбиралась — Фумико поворачивает голову на прибывших. И застывает, встречаясь с родным насмешливым взглядом.       — Ты! — кричит ее сестра, указывая на парня. — Я надеялась на то, что ты сдох! Пошел нахуй отсюда и шавок своих забери!       Фумико закрывает рот сестре, рыдающей во все горло — она тоже не забыла и ей все еще больно. Страх Мияко перед Бонтеном прошел так быстро, словно его и не было. Но Фуми нервно оглянулась на их злые, слегка любопытные лица.       Это подождет.       — Забери своих друзей отсюда. Мы не знаем человека, которого вы ищете.       Он молчит и смотрит на нее с сожалением. Ей не нужно сожаление — уже нет. Он знал, на что идет, когда под покровом ночи собирал свои вещи, а Фумико впилась в его руку, умоляя не уходить. Он потрепал ее по голове, сказав: «Я вернусь».       Не вернулся. Боль прошла, тоска остыла и пришел покой вместо бессмысленного ожидания. Так было легче и проще — отпустить, забыть и работать ради Мияко и мальчиков.       — Фуми, — шепчет он, словно это не она перед ним. — Привет.       — Уходи. Уходи и не возвращайся. Мы научились жить без тебя.       — Мне жаль, — шепчет он, смотря на свои ноги.       Кажется, что мир застыл в тишине. Члены Бонтена молчали, жадно наблюдая за сценой, смысл которой не понимали. Мияко плакала смотря на того, кого еще несколько лет назад назвала бы родным человеком. Фуми зажала губу зубами, лишь бы не показать своей печали перед ним. Но предательская слеза все же побежала по щеке. Единственное, что она контролировала — взгляд, который ни на миг не отвела от парня.       — Тебе жаль? Сделай тоже самое, что и тогда: исчезни из нашей жизни, — показывает Фумико.       — Жаль? Тебе, блять, жаль?! Ты ужасен, Шуджи! Ты бросил нас, бросил нас одних и ушел — куда? — в место, которое мы все презирали. Ты обещал, ты, блять, клялся, что мы всегда будем вместе! Так что проваливай, ты нам больше не нужен, — кричала Маяко.       Старшая сестра закрывает рот младшей и крепко держит в своих руках, пока та пытается из них выбраться, дабы избить Шуджи. Фумико сама сдерживается, чтобы не ударить своего брата, близнеца, человека, с которым делила кровать, еду, мысли.       — Прекрати! — строго показывает Фумико и Мияко стыдливо опускает голову.       — Ты даже не поговоришь со мной? — цедит Ханма.       — Мне не о чем с тобой говорить, Шуджи. Ты ушел, а не мы.       — Я больше не мог там жить!       Фумико всегда отличалась от яркого и энергичного брата своей нелюдимостью и кроткостью. Она никогда не лезла в драки, никогда не спорила с людьми. Была тенью и это ей нравилось. Сейчас же подходя к брату, чей внешний вид выделялся в этом полуразрушенном районе так сильно, словно Папа Римский прилетел в гетто. За его часы она могла кормить братьев и сестру год, параллельно оплачивая им школу и кружки; и у нее еще бы осталось.       Звук пощечины бьется об бетонные стены улицы. Шуджи не делал попыток остановить сестру — покорно принял ее злость. Вторую пощечину он также заслужил, как и третью. Парень не чувствовал ударов по грудной клетке, но позволял Фумико бить, если это поможет ей успокоится.       — Что у вас происходит? — раздался еще один голос в тишине.       Боль в груди — да и во всем теле — Фумико чувствует сразу же, стоит ей повернуть голову на звук. Тело складывается пополам от раздирающей боли, хрипы вылетают из горла. Человек, чей голос их потревожил, тоже согнулся, крыхтя от судорог.       — Фумико! — подхватывает ее Шуджи.       — Блять, Какучо, ты в порядке?       Девушка все еще в объятиях Шуджи разрывается от боли в грудной клетке. Если кто-то попросит описать эти ощущения, то она просто покажет: «Словно сердце вырывают ржавыми ножницами».       Не так она себе представляла свою первую встречу с родной душой. Не думала она и о том, что родная душа будет связала с преступным миром.

      Судьба справедлива к нам, людям.