Часть 3

      — Не может быть! Почему именно член Бонтена?       Нацуо очень громкая. Возможно, соседи теперь тоже знают, что у Фуми есть родственная душа.       С того вечера прошло пару дней. Фуми сидела дома, сказав всем, что заболела, а Мияко хлопотала вокруг сестры. Легкая тоска стала зарождаться в груди только утром, как-никак у нее нет связи с «душой» оттого и чувствует себя подавлено.       Рассказать лучшей подруге о произошедшем, Фумико не сильно да и спешила. Неуверенность в себе и в том, что подруга примет ситуацию — расцветала в груди, как цветы вишни в марте. Однако девушка набралась смелости и выложила все на одном дыхании. Рассказала о встрече с потерянным братом, о болезненном воссоединении с Какучо. Когда имя суженого сорвалось с обкусанных губ, на кончиках пальцев поселились разряды тока, а щеки запылали ярким розовым цветом.       К счастью, Фумико его не видела. Он не пытался с ней связаться и этот факт несколько утешал, давал время на передышку. У нее еще есть время для плана, хоть что-то да придумает.       — Он выглядел одушевленно, — показывает Фуми. Я защищаю его? Нет, бред.       — Милая моя, одушевленно выглядят предметы и картинки в книгах, а парень, увидев свою «душу», должен был умереть от счастья. В буквальном смысле. Посмотри на себя, хорошая, ты чудо! Ему повезло с тобой и если он тебя обидит, знай, я утоплю его в унитазе.       — Ты не можешь этого сделать, — улыбаясь, закатывает глаза Фуми. — Тогда и я умру. Не буквально.       Связь с родственной душой — навсегда. Только человек ее получает, он уже не может избавиться ни от чувств, ни от суженого, ни от боли. Поговаривают, есть связи, в которых люди чувствуют боль друг друга, но ученые доказали, что это единичные случаи. А вот умерев можно убить партнера. Боль в сердце становится невыносимой, скребущей и тоскливой настолько, что люди совершали самоубийства. Парочка ученых из Германии разработала таблетки от чувств, однако и они оказались пустышками.       Нельзя избавится от родственной души. Нельзя и от боли избавится.       — Давай, я проведу тебя на работу. Мне в ту сторону, — говорит Нацуо и идет обуваться.       Сырая, прохладная погода за окном заставляет жителей Японии менять свои шорты на штаны, футболки на толстовки, надевать шарфики и держать при себе хотя бы один зонтик. Прохлада освежает голову. Дождь приносит новые запахи и виды, изредка воспоминания. Можно бегать под дождем, а можно наблюдать за радугой или впиваться взглядом в ближайшую лужу.       Фумико любит свой зонтик, потому что он прозрачный. А значит, она может спокойно смотреть на падающую воду с неба. Нацуо рассказывает о новых питомцах в зоомагазине, где она работает и о том, как они желают найти новый дом. Ее фаворит — попугай Юки, голубой волнистый попугай, который разговаривает с ней. До чего забавное существо!       Визг тормозов Фумико слышит раньше, чем ощущает на себе всю воду из лужи. Слава Богу она одета в темно-синий гольф и джинсы, и теперь следов от гряди будет не видно. Чего не скажешь о светлой Нацуо. Белая шерстяная юбка впитала всю черную воду и стала похожа на половую тряпку. Бежевый свитер вмиг посерел, как и лицо его хозяйки.       — Прошу прощения за это, — окидывает их взглядом водитель авто, — но мне нужно, чтобы вы сели в машину. Госпожа Фумико, прошу.       Фуми и Нацуо глупо переглядываются, непонимающе смотря друг на друга.       — Нет, спасибо. Мы пойдем, — говорит Нацуо и тащит свою подругу в другую сторону. Ее нос врезается в чью-то грудь.       — Так мы и думали, — звучит грубый голос над ее головой. — Прошу прощения за это.       Грубость рук и не самый нежный толчок сопровождается приглушенным криком Нацуо. Фумико даже не старается защищаться, думая, что так будет безопаснее, чего не сказать про ее лучшую подругу рьяно отбивающуюся от мужчины. Оставив царапину на лице неизвестного, ее все же садят в салон, захлопывают дверь и уносятся прочь с той улицы.       Заметил ли кто-то? Нет. Никому нет дела в этой части города до остальных прохожих. Здесь люди выживают и знают, что происходит в тонированных машинах. Помалкивают, лишь бы самим не оказаться в них.

***

      — Почему она плачет? — грубо кидает Какучо, хватая мужчину за ворот рубашки. — И почему она в мокрой одежде посреди осени?!       — Господин Хитто, думаю, она напугана. Мы старались не наносить ей ущерба. Нам очень жаль, мы принесем новую одежду для госпожи.       — Еще бы ты нанес ущерб моей родственной душе, — Хитто сильно толкает неизвестного. — Вон отсюда!       Теплый кабинет в здании Бонтена издевается над глазами Фумико. Слишком уж светло в логове дьявола. Стол из белого дерева сияет в солнечном свете, а стены цвета слоновой кости добавляют несколько тонов яркости к общей картине. Покрасневшие от слез глаза начинают печь сильнее из-за такой белоснежной атмосферы. Она дрожит во влажной одежде, чуть сильне кутается в плед, но тот едва спасает от дрожи. Диван, на которым сидят девушки, необычайно мягок и пахнет чем-то лимонным.       Какучо с теплотой осматривает «душу». Он рад ее видеть, хоть и испуганную. Что бы сказать такого, от чего она вмиг успокоится? Парень не в курсе. Он всего-то хотел с ней увидится и поговорить, узнать ее, а может даже придумать план по завоеванию девушки.       — Фумико? Ты в порядке? — выдает он, мысленно злясь на себя.       — В порядке. Что я здесь делаю?       — Окей, да. «В порядке?» Это хорошо, я рад. Тут… делать… Ага! Я хотел встретится с тобой и обсудить нас и нашу связь.       Фумико смотрит на Какучо добрых три минуты, раскрыв рот. Он пытался понять ее жесты? Нет-нет, он понял ее жесты. В голове вспыхивает мысль о том, что парень учил язык жестов, чтобы иметь контакт с ней, говорить и понимать. Чувствовать. Это похоже на мед, обволакивающий ее мозг: тянет и сладит стенки черепной коробки.       А Хитто и вправду учит язык. Несколько уроков на YouTube, парочка книг и других источников: и вот он уже знает малое количество слов. Плохо разбирается, не всегда правильно интерпретирует, но главное, что усердно старается понять. Разве это не прекрасно?       — Выпусти нас отсюда!       — Ты можешь идти, — не заинтересовано бросает Какучо. Ему совершенно не понятно что она тут делает.       Нацуо имеет очень острые зубки, способные убить ее саму. Редко держит язык за зубами, да и не контролирует слова. Мамин ангелок, прямо-таки. И сидя в жарком кабинете, который принадлежит преступной группировке, она умудряется копать себе яму, наполненную едкими высказываниями, грубыми взглядами и неконтролируемым гневом на мир.       Чего не сказать о молчаливой Фумико. Мир становится безопаснее, ярче, теплее, когда рядом стоит «душа». Она изучает парня, рассматривает подкрученные черные пряди, слегка сонный взгляд. Смотрит на его подкаченное тело, испытуемое многолетней тренировкой. К этому телу хочется прикоснуться, хочет быть за этой широкой спиной. Фуми отмечает, как дергается верхняя губа на каждое высказывание подруги, а едва заметное закатывание глаз чуть ли не смешит девушку.       Может он не такой уж и плохой.       — Вы чего раскричались тут? — врывается в кабинет Риндо.       За его спиной стоит его брат, хмуро смотря на людей. Ран безразлично рассматривает группу людей и морщит нос при виде Фумико, словно она жвачка, на которую он наступил своими дорогими туфлями. В самое сердце.       — А ты еще кто? — вскрикивает Нацуо, поворачиваясь к Хайтани.       И в следующую секунду Фумико думает, что испытывает дежавю. Словно смотрит на себя со стороны. Нацуо складывается пополам, чуть хрипя от боли. Фумико не успевает подхватить подругу — скорость не такая, как у Шуджи, — и та падает на колени, задевая столик перед ней. Звон разбитого стекла смешивается с мужскими хрипами и женскими придыханиями. Фуми не знает, как помочь подруге, но понимает, что стоит просто подождать.       Ран успел хватить своего брата под руку, чтобы тот не забил свое прекрасное лицо об пол. Боль течет по грудной клетке, словно выбирает в каком месте желает поселится навсегда. Риндо практически не дышит, хрипло хватает воздух ртом под успокаивающий, чуть встревоженный, голос брата.       Минута проходит в тяжелой тишине. Все поняли, что произошло. Никто не смел говорить этого вслух, дабы не воплотить в реальность. Но реалии таковы и изменить их не возможно, как и невозможно двигаться быстрее света, как невозможно создать черную дыру у себя дома. Судьба благосклонна, твердят в СМИ, она заботится о вас, говорят они. Бред и вранье. Судьба сука еще та, злостная и мстивая.       — У тебя еще одной подружки часом нет? — едва слышно спрашивает Ран, в голосе которого слышна злость. — Если есть, то держи ее подальше отсюда.       — Как твое имя, тамаши? — тихо произносит Риндо, не отрывая глаз от Нацуо.       — Может еще серию паспорта тебе сказать?       — Не стоит, я итак узнаю, тамаши.       — Еще раз так назовешь меня, и я включу надоедливую песню из рекламы и заставлю тебя ее слушать до тех пор, пока у тебя кровь из ушей не пойдет, — огрызается Нацуо, становясь в позу.       — Звучит, как приглашение.       Они смотрят друг на друга с минуту. Фумико кидает встревоженный взгляд на Какучо, который просто усмехается, но, словно почувствовав на себе внимание «души», он поворачивает голову. Глаза теплеют, а улыбка становится чуть ярче, чуть живее.       — Они убьют друг друга? — спрашивает она.       — Кто знает.