Глава 1. Первая черта круга

      Гермиона терпеть не могла понедельники. Они начинались рано, пахли остывшим кофе, вечно забытым на подоконнике, и всегда приносили лишние лица в её кабинет. Сегодня этим лицом снова оказался Тео Нотт.       — Я тут проходил мимо, — сказал он, небрежно ставя на стол два стакана с кофе. Один — её любимый. Без сахара, с корицей.       Гермиона даже не подняла головы от дела. Она методично делала заметки и отмечала спорные места.       — Тео, твой дом на юге Лондона. Здесь — север.       — Ну, я же не сказал, что близко мимо проходил. — Он вальяжно опустился в кресло напротив. Костюм на нём сидел на удивление аккуратно. Волосы — идеально уложены. Это настораживало. Потому что Грейнджер не могла таким похвастаться: белая рубашка на выпуск, карандаш в волосах вместо заколки, и, кажется, на юбке предательски блестят капли от кофе.       — Ты выглядишь, как будто идёшь на собеседование.       — Не исключено, что иду. — Он сделал глоток, небрежно откинув кисть, мягко подвинув к ней второй стакан. — К тебе. В напарники. Я слышал, у тебя новое дело. Она медленно подняла взгляд, но кофе с благодарностью приняла. Его глаза были слишком невинными, она прищурилась.       — Тео, это административное дело. Жалоба на подозрительную защитную магию. Я справлюсь.       — А если там не только защита? — Тео наклонился вперёд, лучезарная улыбка. — А если тебя кто-то целенаправленно втягивает в игру? Я не хочу, чтобы ты снова осталась одна. После того случая...       Она резко захлопнула папку. Не зло, просто чтобы вернуть дыхание и сменить фокус.       — У меня есть помощница. Да и сама я вроде неплохо справляюсь.       — У тебя микс из усталости, кофеиновой зависимости и чувства, что никому нельзя доверять. Разреши хотя бы быть в этом рядом.       Он не улыбался. И она не ответила. Потому что слова были честными. А честность всегда её обезоруживала. И если честно, она чертовски устала за эти несколько месяцев.       Иногда она думала: может быть, если бы тогда... Вспышка белого света, древко, которое упирается ей в яремную впадину, крик, и её руки — не успевшие. Она старалась забыть, давно научилась не договаривать фразы даже самой себе.       И тут в кабинет просунулась знакомая кудрявая голова. Анде был смущен, что было явно не типично для французкого аврора.       — Аида у тебя?       Всё ещё работает в аврорате по обмену. Всё ещё приходит «случайно». И всё ещё краснеет, когда слышит её имя.       — Андре, ты работаешь в другой структуре. Твоя привычка заходить без повода становится подозрительно постоянной, — проговорила она, не скрывая раздражения.       Он улыбнулся чуть виновато, но сожаления там не читалось.       — Я решил, может, она здесь.       Тео, не оборачиваясь, протянул:       — Она ушла. Но, думаю, если её позвать достаточно отчаянно, тебе повезёт.       Андре хмыкнул, попятился. Гермиона хотела что-то сказать, но в этот момент дверь опять открылась. Без стука. Драко Малфой вошёл как к себе. Строгий костюм. Сдержанный взгляд. Лёгкая тень под глазами, следы устолости. И тишина, которая как будто впитала в себя все голоса до него.       — Нам нужно поговорить. Наедине.       Гермиона почувствовала, как задержала дыхание, опять, по привычке.       — Сейчас не лучшее время, — сказала она и выразительно взглянула на гостей.       — Тогда сделай его подходящим. Это важно. — Он бросил ироничный взгляд на неразлучную пару. Он смотрел на Тео и Андре без враждебности, но с такой уверенностью, будто они уже ушли.       Тео первым поднялся. — Я загляну позже. Но ты знаешь, где меня найти. — Он посмотрел на неё дольше, чем нужно.       Андре кивнул коротко. И они вышли.       Когда дверь за ними захлопнулась, тишина стала густой. Комната вдруг показалась слишком большой, воздух — неподвижным. Она почувствовала, как осталась одна не только физически. Невозможно злиться и трепетать от радостного предвкушения одновременно.       — У тебя есть три минуты, — сказала она тихо, без толики уверенности, что раньше ей была присуща.       Он не сел, как бы не так. Просто подошёл ближе. Как всегда. Ровно настолько, чтобы почувствовать его присутствие, но не иметь повода отойти.       — Ты в опасности. И я не могу больше просто наблюдать.       — С каких это пор ты наблюдаешь, а не вмешиваешься? — Она смотрела ему в глаза — настойчиво, твёрдо. И злилась, что не может перестать отвлекаться на радужку и глубину зрачков, когда он говорит шёпотом и смотрит так доверчиво и пристально.       Он не ответил сразу. Только чуть отвёл взгляд. На секунду, но это и было его признанием.       — Это не вмешательство. Это выбор, который я сделал. Теперь твоя очередь.       Она напряглась. Вся. Словно знала, что сейчас будет сказано.       — Ты должна выйти за меня. Чтобы ты была под защитой нашего рода.       Молчание сгустилось. Стало плотным, как барьерное заклинание между ними. И таким же хрупким.       Гермиона сделала шаг назад. Не испуганно, но осмысленно, сжалась в себя, чтобы не выдать дрожь.       — Ты знаешь, как это звучит?       Он кивнул. Один раз, медленно, второй.       — Да. Как сделка. Но это не значит, что она не искренняя. И что я не хочу это больше всего на свете, — сорвался.       Она засмеялась. Тихо. Без веселья. И всё равно злилась — на себя, на него, на то, что снова оказалась в этом.       — Искреннее покровительство. Как благородно.       — Искреннее желание, чтобы ты осталась жива. Хватит жертв.       Она услышала в этих словах всё, что он так и не сказал. Про потери. Про вину. Про невозможность простить себя.       Он подошёл ближе. Почти вплотную. Привлёк к себе, выдохнул в завитки волос. И добавил, тише:       — И чтобы никто больше не угрожал тебе. Особенно через руны, опять.       Она не знала, что ответить. Только почувствовала, как дрогнула рука, прижавшая его запястье.       — Драко, я не могу... — сказала она. И сама испугалась своих слов. Потому что в этих словах было слишком много правды. И слишком мало уверенности, чтобы их всерьёз отвергнуть.