Глава 2. Метка

      Министерство в понедельник напоминало улей после дождя: оживлённый, но хаотичный, с потёкшими следами мёда на стенах и пчёлами, которые сбились с ритма. Волшебники двигались быстро, будто спешили сделать вид, что всё под контролем. Бумаги порхали между отделами, разговоры гудели где-то внизу, но в этом шуме было слишком много показного порядка и слишком мало настоящей жизни.       Гермиона шла медленно, чувствуя, как между шагами сквозит напряжение, будто сама магия ждала, когда кто-нибудь оступится. Она провела рукой по шершавой стене, какой отвратительный цвет, в попытке заземлиться.       Разговор с Драко выбил её из привычного ритма. Да и когда была та «обычная жизнь»? Гермиона уже и не помнила.       Кингсли встретил её в своём кабинете, как всегда, спокойно и сдержанно. В его голосе не было ничего лишнего, только уверенность и тихая усталость человека, который слишком долго несёт чужие тайны и вынужден принимать комрамисные решения. Они говорили о новом щепетильном деле: коррупция в Отделе магического правопорядка, это напрямую касалось всех главных артерий власти. Влияние ставило под удар работу самого министра.       — Придётся внедриться, — сказал он, расставляя слова так, будто проверял их на вес. — Без огласки, Гермиона, как ты умеешь. Ты же понимаешь, что обращение за помощью к частному лицу чревато репутационными издержками. Пока изучи это досье.       Она только кивнула и взяла протянутую плотную папку, после чего спрятала её в сумку. Заклятие невидимого расширения скрыло все следы.       — Как мы скроем мой сегодняшний визит? Меня видела половина министерства.       — Об этом не беспокойся. После твоего ухода я отправлю пару сообщений, особенно людям, от которых информация, — лукаво улыбнулся он, — точно распространится за пределы нашего скромного ведомства.       — Кингсли! — девушка возмущённо вскинула руки. — Почему мне кажется, что мне это не понравится?       — Издержки производства, — министр, очевидно, веселился, а потом уже серьёзнее добавил: — Тебе нужно быть ближе к подозреваемым. Я предлагаю тебе войти в комиссию благотворительного фонда «Феникс: Возрождение и справедливость».       — Не слишком ли пафосно? И я присоединюсь к комиссии в качестве «героини войны»?       — Разумеется. А ещё — Гарри. В структурах аврората утечки. Мы оба заинтересованы пресечь это. — Он поймал взгляд девушки. — Уизли, естественно, не участвует.       Ведьма вздохнула, но видно было, что решение уже принято.       — Информация про фонд, как я понимаю, уже в папке?       — Всё верно, — и, провожая Грейнджер к выходу, Кингсли тепло улыбнулся и мягко сказал: — Будь аккуратна. Наши войны не заканчиваются, как бы мы этого ни хотели.       Выходя, она поймала себя на том, что больше всего хочет просто вдохнуть полной грудью. В коридоре было душно, Гермиона поправила воротник, крепче прижала к груди сумку с делом и направилась к выходу.       Снаружи Лондон был сер, тяжёл и немного равнодушен. Дождь закончился, но улицы всё ещё блестели, отражая редкий свет фонарей. Оранжевые и терракотовые пятна проступали сквозь туман.       Она шла, не торопясь, но внутри всё дрожало. Мысли скакали: то она вспоминала детали разговора с министром, то снова возвращалась к утренним словам Драко. Сердце почему-то билось чуть чаще, чем нужно.       Впереди, на перекрёстке, кто-то упал, резко, как будто выдернули нить, удерживавшую тело в равновесии. Мужчина или женщина, непонятно: капюшон мантии, накинутый от дождя, скрывал лицо. Она не раздумывая бросилась на помощь, привычка действовать на автомате.       — Вы в порядке? — крикнула, подбегая. — Вы слышите меня?       Движения не было. Гермиона присела рядом, осторожно коснулась плеча, но фигура не шевельнулась, пластика, как у манекена.       И вдруг поняла, что-то не так, сплошная тишина. Не просто уличная, а живая, дышащая, в которой исчезло всё. Ни шагов, ни ветра, ни далёкого гула города. Воздух стал плотным, вязким, и она в нём — как насекомое, застывшее в янтаре. Вакуум затягивал и бил по ушам.       И тогда что-то острое полоснуло по запястью. Мгновенная вспышка боли, один раз, второй, третий. Гермиона вскрикнула, потом закричала в полный голос, инстинктивно отшатнулась, но нападение было спланированным. Кровь начала стекать по запястью, запах металла смешался с туманом, осел пеплом на губах.       Тут она увидела глаза нападавшего — пустые, будто выжженные изнутри. Но не это пугало: ужас затопил всё её существо, потому что она узнала владельца. Теряя сознание, периферийным зрением уловила яркую вспышку и отблески заклинания, а потом услышала крик Бахри и как гаснет свет в аквамариновых глазах, песни Шафики и стоны пустыни, как кружат вихри песка сирокко, оставляя за собой в причудливых рисунках руны. Всё растворилось во вспышке света.       Сознание вернулось с запахом лекарств и шёпотом чар. Свет был мягкий, отблески рассвета пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы. Всё тело затекло. Гермиона поняла, что лежит на кровати в Святом Мунго, а воздух вокруг дрожал от магии заживления. Левая рука была перевязана туго, но аккуратно. Под бинтом пульсировало, под кожей полыхало жаром.       Тео сидел рядом, у окна, с чашкой кофе, запустив руку в кудрявые волосы. Он выглядел так, словно не спал ночь, но привычно не показывал усталости.       — Ты очнулась, — сказал он, не поднимая глаз, но улыбка смягчала всё.       — Похоже на то, — ответила она, чувствуя, как горло саднит. — Давно я здесь?       — Около двенадцати часов. — Он поставил чашку ближе к краю, руки подрагивали. — Я успел вовремя.       Она промолчала, потом попыталась подобрать слова:       — Ты следил за мной.       — Да. И впервые за долгое время не жалею.       Слов не находилось. Она протянула здоровую руку к парню и сжала его кисть в благодарственном жесте. Он понял.       Дверь распахнулась. Драко влетел, почти не скрывая эмоций. Он выглядел усталым и опасным одновременно. Пару секунд, чтобы оценить обстановку, и Малфой бросился к кушетке. Прижал запястье девушки к губам, словно хотел стереть боль, и резко ударил кулаком в стену над кроватью. Камень треснул, осыпавшись мелкой пылью.       — Ты знала, что это может произойти, — простонал он в повязку. Она погладила его по голове, по спутанным светлым прядям.       — Нет. Но чувствовала, — голос был хриплым, слова царапали горло, говорить приходилось с усилием. — Это метка.       Он застыл, осторожно повернул руку ладонью вверх. На бинте проступил кровавый отпечаток.       — Это руна. Та же, что на двери. Тогда.       Она кивнула. — Это предупреждение, охота началась.       Тео поднялся. Он задержал взгляд на её пальцах, на бинте, и вдруг тихо сказал:       — Мы оба знаем, что это значит.       — Да, — ответил Драко, не глядя на него. — И спасибо. Короткий кивок. Второй. День вступал в свою силу.