Глава 1. Прощай, Ако

Пятнадцать лет спустя нападения Девятихвостого на Коноху.       На сердце её должно было быть высечено «Традиции превыше всего». Но что эти люди имели в виду под традициями? Клан Шимура всегда отличался консервативностью и строгостью, позволяющей взращивать хороших шиноби. Поддерживающие мир и союз кланов, способствующих обоснованию деревни Скрытого Листа, выходцы этой семьи восхищали стойкостью воли. Но много воды утекло с тех времен. Многочисленные войны, словно точильный камень, прошлись по убеждениям единственного выжившего мальчишки Шимуры, ужесточая их. И имя ему — Данзо.       Его личные мотивы, замаскированные под интересы деревни, стояли выше этики и морали. Стирая чужую кровь с рук, Миса понимала это отчётливее. Такая ли чужая эта кровь? Она запрокидывает голову, чтобы взглянуть на звездное небо, надеясь, что это последнее, что она увидит, а затем обреченно роняет её на грудь. Сердце не успокаивается, а его бешеный стук отдаётся в ушах. «Нам пора» — слышится позади. Но она стоит, точно приросла к сырой земле. Смотрит на расколотую маску Анбу, нарочно терзая душу… Улыбка, застывшая на мёртвом, уже посеревшем лице, заставляет глаза вновь наполниться слезами.       Ноги волочатся и цепляются друг за друга при каждом шаге. Припухшее лицо и покрасневшие глаза раздражают её напарника. Но теперь Шимура молчит, не хнычет и не досаждает своим подрагивающим голосом. Дайки тяжело вздыхает, смотря на плетущееся позади тело.       — Ты не повторяешь ошибок своего папаши, но видимо отчаянно этого желаешь, — укоризненно произносит он, фыркая. — С самого начала было ясно, что ты не подходишь.       Она кивает машинально, небрежно, не собираясь вступать в очередной спор с дядей. Смесь презрения и огорчения в себе, в собственном клане отзывались комом в горле, не позволяя более выразить своих сомнений в их действиях. Трясущиеся губы обрывали все те гнусные слова, что так и не сорвались с уст…              «Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти» — отголоском звучало в голове. Миса зажмурила глаза, избавляясь от туманного образа губ, что шептали это. Хотелось до боли сжать кулаки, внутренний протест рьяно рвался наружу, но ослабшее от погони тело не было способно и на это. «Жертвенность». Самовольная интерпретация Данзо этого слова искажало идеалы шиноби… Она помнила высокомерные изречения своего деда, что, как заевшая пластинка, вертелись в голове. «Это долг, обязывающий жертвовать абсолютно всем ради деревни». Тем не менее, старший Шимура лицемерно боялся смерти, скрывая этот страх за убеждением, что его выживание было необходимым ради самого мира шиноби. Подобное миропонимание передалась и его младшему сыну, сопровождающего племянницу в миссии.       Как только ниндзя достигли ворот Конохи, Дайки отделился. Девушка знала куда он направится, знала, что именно он доложит Данзо. Задание было выполнено, но Миса считала это провалом. Подставить собственного друга ради успеха миссии, ради «сокрытия нелицеприятной правды». Руководствоваться выражением «цель оправдывает средства» было совсем не тем, что Шимура хотела и могла. Глава её клана, тьма шиноби, непременно разочаруется в отчёте, жалея утраченного впустую времени на её обучение.       Ноги сами принесли израненное тело к родному могильному камню. Застывшему, неизменному. Кладбище выглядело одиноким и не страшась непонимания, Миса рухнула на каменную плиту. Прохлада гранита и мороз осенней ночи остужали голову, а буквальная близость с идеалами шиноби действовали на нервы как успокоительное. Она хотела бы прикоснуться к этой вечности, отбрасывая то, что вечная преданность идее могла жить не трескаясь только в могиле… С трудом подняла руку, стряхивая пыль с надгробия Шимуры Хейдзо.       Подлинные ценности её клана были погребены здесь, вместе с телом отца, отдавшего жизнь во время нападения Девятихвостого. Отдавшего жизнь ради спасения собратьев и деревни. Она бы хотела походить на него, быть дочерью своего отца, но что происходило в действительности? Не такая и чужая кровь на её руках; «слабохарактерность»… Миса прочла это однажды в собственной характеристике, — то был отказ на вступление в Анбу. Да и сегодняшняя попытка Данзо вербовки в Корень была провалена. Ведь так? Он называл мягкотелостью неподчинение собственному влиянию и приказам, но девушка думала иначе. Лежа на надгробии, она корила свой язык, согласившийся на задание. Корила голову, что не почувствовала неладное в привычной усмешке. Истинная слабость характера проявлялась в несоответствии действий человека его осознанным ценностям. И этой ночью Миса действительно согласилась с той уничижительной характеристикой. Внутренний конфликт и надежды на чистую совесть твердили: «теперь ты мертва», а тело слушалось, отказываясь вставать с земли. Ну и пускай… Умрет здесь, предавшая своё достоинство за мнимую пользу деревне.

***

      — Припозднился, — возлагая цветы на мемориал, хрипло произнёс Какаши.       Почтить память и поздравить Сакумо с днём рождения, Хатаке решился только сейчас. Гранитная плита немым укором напоминала ему об ошибках, что повлекла за собой смерть отца. Прошлое постепенно отпускало, разжимая цепкие руки, но календарь, напомнивший о важной дате, вновь отбрасывал на вязкое болото самокопания. Он чувствовал себя пленником, что шаг за шагом бродил по замкнутому кругу, где каждый поворот возвращал в ту же точку, не оставляя ни надежды, ни права на искупление.       Но хриплое мычание, доносившееся неподалеку, прогнало дальнейшие размышления… Темень и неисправный фонарь скрыли от Какаши обмякшее на надгробии тело. Разглядывая чужие раны, он слегка промедлил с реакцией, всё ещё находясь под дурманом мрачных чувств. Копна темных волос прикрыла женское лицо, но знакомая чакра заставила испытать дрожь в пальцах. Приподнимая куноичи на руках, Хатаке всё никак не мог вспомнить кому же она принадлежала?..       Незначительные многочисленные раны не нуждались ни в чем, кроме обработки, но девушку лихорадило. Шиноби доставил её в больницу, благодаря случай за возможность сбежать с кладбища раньше, чем неприятные мысли захлестнут с головой. Сбежать… Какаши усмехнулся собственному подбору слов. Бегство от личных проблем, когда над миром нависали более серьезные угрозы, казалось хорошим решением. До тех пор, пока не приходилось оставаться одному.